Глава 15

Казалось, дракона уже ничем невозможно удивить. Я погорячилась, выпалив ему правду. Но и дальше терпеть его нападки тоже не хотела. И вот теперь мужчина застыл статуей, рассматривая меня так, будто видит впервые.

— Это слишком… невероятно, чтобы быть правдой, — наконец, отмер Феррон.

 — Мне уже все равно, веришь ты или нет, — в конце концов, у меня тоже есть гордость. — В моем мире драконы живут лишь в мифах и старых сказках, и совсем нет магии и тех чудес, что я успела увидеть в Фейларе. Хм, среди людей тоже встречаются пары, где муж издевается над беззащитной женой. А я… я мечтала совсем о другом, — на глаза навернулись слезы. Стало так жалко себя, до ужаса, — я ведь только поступила в университет. А накануне мы с соседками по комнате отмечали знакомство. Все складывалось просто замечательно. Зачем только я полезла мыть это чертово окно!

— А что с ним не так? И зачем тебе его мыть? Для этого есть слуги! — недоверие из глаз Феррона не исчезло, но почему-то он не стал обвинять меня во лжи. Быть может, на него так действовали слезы?

— Мерзкая сколопендра свалилась чуть ли ни с неба, я испугалась, не удержала равновесие, упала с высоты четвертого этажа и разбилась. Те штыри проткнули тело насквозь! — дрожащими пальцами коснулась живота и груди в тех местах, где в прошлом были раны. — Не знаю, как так получилось, но я лежала там, на куче мусора, которую строители не удосужились убрать, и в тоже время видела себя со стороны, а потом меня затянула темнота. У нас верят, что те люди, кто жил без греха, попадают в рай — самое красивое и лучшее место, которое только можно вообразить. Вот только никто не возвращался после смерти, чтобы рассказать о нем. Так что откуда эти знания, сложно ответить. Грешники же попадают в ад, где вечность страдают, расплачиваясь за земные грехи. Но со мной ничего такого не было. Безликая темнота и Ничто. Удивительно, но после смерти впервые осознала себя в тот момент, когда ты хлестал меня по щекам, кричал и… сделал то, что сделал. Я мечтала, что мой первый раз будет особенным. С тем, кого я полюблю, и он полюбит меня. Иногда мне кажется, что это все, — обвела пространство взглядом, — просто кошмар. Дурной сон, и я вот-вот проснусь, домою дурацкое окно, а потом мы с Иркой и Викой отправимся на занятия, и все у меня будет хорошо. Но нет! День за днем убеждаюсь, что давно мертва, и вокруг меня настоящий ад.

— Говорят, древние драконы умели путешествовать между мирами. Не все, лишь достойные и самые сильные. Это было так давно, что тоже превратилось в легенду, как и мифы о множестве других миров. Об этом не пишут в книгах, и не поют в песнях лет. Это тайна нашего народа, которую мы свято оберегаем, хотя и сами уже не верим. А люди… они подавно не подозревают о таком. При всей изворотливости и хитром уме моя жена не могла бы такое придумать. И твои глаза… последнее время они говорят лишь правду. Почти…

— Я не твоя жена, Феррон, — разжала сцепленные пальцы и повела шеей, разминая мышцы. — Возможно, на то была воля богов. Не знаю, земных или местных. Но, если бы я не заняла эту оболочку, в том подвале ты бы обнаружил труп.

— Ведьму не так просто убить! — скептически хмыкнул дракон и добавил серьезным тоном. — Нет, все равно не убедила. Роль недотроги тебе не идет! Удар подсвечником и отравленный кинжал в спину — поступок в духе моей жены. Не прикидывайся невинной овечкой! Я слишком хорошо усвоил твои жестокие уроки.

— Господи, и почему мне достался самый упертый на свете дракон? — подвела глаза кверху. — За что мне это? — залпом допила остатки вина, скривилась. Прежде приятное и сладкое, оно вдруг набило оскомину. — Забудь! Я — Эрмина, черная ведьма, и пусть так оно и остается!

— Теперь понятно, почему ты раньше столько не пила, — ухмыльнулся муж и отставил графин подальше. — Бред несешь и хочешь, чтобы я в него поверил. Могла бы что-то попроще придумать. Вариант с потерей памяти звучал убедительнее, — рассмеялся. Его забавляла моя злость.

— Значит, оставим вариант с потерей памяти. Кстати, я понятия не имею, как на самом деле называется этот сад, — пожала плечами. — И какие есть еще достопримечательности во владении Коридейлов, не помню, — теперь сама рассмеялась истерическим смехом, а он улыбнулся, поднялся на ноги и протянул мне руку.

— Пойдем, изучим? — игриво подмигнул, а я нехотя вложила руку в его ладонь и встала со скамьи. Тяжело вздохнула и посмотрела по сторонам. Заметила тропу, ведущую дальше вглубь сада, и указала пальцем направление.

Мы шли медленно и молча. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Полные подозрений взгляды так и пронизывали. Хотелось сквозь землю провалиться. Видит Бог, это была последняя попытка рассказать Феррону кто я на самом деле такая. Поскорее бы покончить с этим и сбежать далеко и надолго. Эрмина не из бедных, так что денег хватит, чтобы затеряться в одном из королевств, обрести свободу и найти свое счастье. Глаза б мои его не видели! Вот опять смотрит, как баран на новые ворота!

— Что?! — уже не выдержала напряжения, когда мы оказались в более засаженной деревьями части сада. Здесь пахло свежестью, доносились звуки текущего ручья, а тропа петляла змеей и непонятно, куда вела.

— Любуюсь и имею на это полное право, — ответил нахально и тут же обхватил меня за талию, притягивая к себе. Наши взгляды столкнулись, и сердце предательски затрепыхалось в груди. Было что-то необыкновенное в стальных глазах дракона, будто своим игривым блеском они скрывали некую тайну. Я слишком мало о нем знала, а спросить боялась. Снова начнет говорить, что я переигрываю. — Это одержимость тобой… Я пол жизни бы отдал за то, чтобы тебя тогда не встретить.

— Поверь, я тоже, — усмехнулась, и расплывшиеся в улыбке губы он накрыл требовательным поцелуем. Я закрыла глаза, погружаясь в чувственный водоворот страстных объятий. Утопая в жарком поцелуе, позабыла обо всем. Голова кружилась от хмеля и удовольствия. Без стеснения и страха я гладила его затылок, спускалась пальцами ниже, обхватывая крепкую спину. Теснилась, прижимаясь к его телу.

— Странное ты создание, — прошептал, оторвавшись от моих губ. — Ненавидишь, но хочешь. Я же чувствую, как твое тело откликается на мои прикосновения. Почему противишься? Неужели все еще любишь своего Вэрлима? Как это возможно? Ты моя истинная. Я знаю, — я не сразу вспомнила, кто такой Вэрлим, а когда сообразила, было уже поздно. Фер отпрянул, опустил взгляд и пошел дальше по тропе. Я зашагала за ним, не зная, что и сказать на это.

Стало его жаль. Сердце защемило, но я не представляла, как исправить то, что они с Эрминой натворили в своей жизни. Легче избавить дракона от своего присутствия и разойтись по сторонам. С таким тираном жить никогда не смогу. Настолько властное отношение мне не вытерпеть. Все равно, что сидеть в золотой клетке и задыхаться.

Мы забрели в самый конец сада, где с высокой скалы небольшим водопадом стекал ручей. Вокруг крохотной каменной чаши росли диковинные и самые прекрасные цветы, которые мне доводилось видеть. Ярко-алые, как кровь они радовали взгляд кучерявыми распустившимися бутонами. Огромные, размером с две мои ладони, колыхались на ветру, напоминающими крылья бабочки лепестками.

— Какая красота! — не удержалась от восторженного возгласа.

Феррон подошел к роще и сорвал цветок. Посмотрел на него с улыбкой и бросил на меня печальный взгляд.

— Горная мадлемия. Растет у воды и в нашем королевстве. Всегда напоминает мне о матери. О том, как ее тело лежало в этих цветах, когда она сбросилась со скалы, — проговорил он еле слышно, а я рот открыла от неожиданности. Знать не знала, как умерла мама мужа.

Фер подошел ко мне и протянул цветок. Я взяла его за стебель и покрутила, любуясь красотой растения.

— Что с ней случилось? Как? — спросила шепотом, рискуя не получить ответ. Видела, что для дракона это тяжелая тема. Его глаза заблестели, а на лице залегла легкая улыбка, будто вспомнил мать еще живой.

— Не думал, что ты продолжишь свою игру в потерю памяти даже в такой момент, — сказал с горечью в голосе.

— Прости, — тут же осеклась и перестала любоваться цветком. Неудобно получилось. Лучше бы помалкивала.

— Это началось тогда, когда Фиерра одержала победу в войне, — вдруг заговорил он, опускаясь на каменную скамью у водопада. Я решилась подойти ближе и присесть рядом. — Женщины драконьего рода резко начали сходить с ума. Мы не понимали, что происходит. Одна за другой драконицы прыгали со скал, не принимая истинного облика, — он замолчал, тяжело вздохнул и я вместе с ним, видя, как тяжело ему дается этот рассказ. — В тот день, когда я услышал крик отца… В тот день я готовился к приему гостей и было некогда даже поговорить с мамой. А она пыталась что-то мне сказать, но я… — снова этот болезненный вздох, который вызвал во мне новый приступ жалости. — После похорон я начал искать причину массовых смертей. Факты, которые удалось добыть, вели в Ромхайн. Ведьмовская раса во главе с королем, которого впоследствии казнили на площади, осуществили страшную месть. Мы так и не узнали, что за ритуал был проведен, но заметили закономерность, что в живых остались и не сошли с ума только те драконицы, которые были привязаны к партнеру узами истинной пары. Помню, как дал себе обещание жениться только на той, что предназначена мне судьбой, но судьба оказалась той еще сволочью! — устало ухмыльнулся и посмотрел мне в глаза.

Я не выдержала его напряженного ненавистного взгляда и отвернулась, делая вид, что заинтересовалась рощей цветов. Пыталась подобрать слова, чтобы что-то на это ответить, но будто холодный ком образовался в горле. Стало неудобно за весь ведьмовский род, к которому теперь сама принадлежала.

Уныние накрыло с головой, я вспомнила свою маму, которая осталась в другом мире оплакивать любимую дочь. Слезы навернулись на глаза. Теперь я знала, как больно терять близких и очень сочувствовала горю Феррона.

— Там, где я родилась, —  не оборачиваясь, сделала вид, что разговариваю сама с собой, —  люди верят, что после смерти душа попадает в лучший мир. Она не испытывает боли или страхов, забывает о страданиях и встречает тех, кто ушел раньше. А еще у нас верят, что родные приглядывают за нами. Они рядом… и живы, пока мы о них помним, — развернулась, посмотрела на дракона, что стоял, отчаянно кусая губы. — Твоя мама всегда рядом, хотя ты этого не видишь. Она радуется твоим успехам и огорчается, если совершаешь дурные поступки. Ни в коем случае не осуждает, ведь у каждого есть свой путь и право на ошибки. Она просто рядом, потому что все еще любит тебя. И ждет… что когда-нибудь, через много-много лет, когда настанет твой час, вы встретитесь, чтобы уже никогда не разлучаться. Надо просто верить, что эта встреча однажды состоится.

— Ты… — Феррон хотел что-то сказать и не смог. Да и я — тоже, к горлу подкатил ком, а слезы лились ручьем. Мне было легче. Потому что через них уходило горе. А вот драконам не положено плакать. Они же сильные и могучие, и еще самые красивые. — Спасибо…

— И тебе! — всхлипывая, прильнула к мужской груди. Голос дрожал, и каждое слово давалось с трудом. — Оказывается, у тебя тоже есть сердце…

— А у тебя, Эрмина? У тебя оно есть? — прошептал, стискивая меня в объятиях.

Руки жадно прошлись по спине и замерли на ягодицах. Его губы нашли мои, но не вторглись нагло и жестко, как обычно происходило, а прикоснулись нежно, будто заново открывая для себя их вкус. Правая его рука переместилась ко мне на затылок, сминая пальцами локоны, левая — легла на открытую часть спины. Будто удар током по нервам, я судорожно вздохнула и распахнула намокшие от слез глаза, встретилась с темнеющим стальным взглядом, полным надежды и голодного неутолимого желания.

— Только не здесь, — ответила на выдохе, и дракон чуть заметно кивнул. Подхватил меня на руки и понесся обратно по каменной тропинке к той самой беседке, откуда мы недавно ушли.

Бокалы и вино уже давно исчезли, прибранные домовым, да и если бы остались, это уже не имело значения. Феррон опустил меня на край стола, аккуратно, попеременно касаясь ног, затянутых в тончайшие чулочки, задрал подол и развел бедра в стороны, пристраиваясь между ними.

Следом настал черед верхней части платья. Жалобный треск подсказал, что с застежкой кое-кто не справился. Но жаркие губы уже прильнули к моим губам, и я позабыла об этой мелочи, тая от ласковых и еле сдерживаемых прикосновений. Я четко помнила, как раньше Фер впивался и клеймил нежную кожу на шее и груди. Теперь же он обрушился жадной нежностью, наверное, впервые заботясь обо мне и стараясь не причинять боли.

— Фе-ер! — простонала, когда он вобрал в себя чувствительный сосок и слегка прикусил зубами твердую горошину.

Я впилась ногтями в мощные плечи, изогнулась, под острой лаской, обхватила ногами его бедра. А дракон вдруг чуть отстранился и подул на влажную кожу, а после накрыл ладонью и стиснул грудь так крепко, что внизу живота приятно заныло. Ему нравилось вырывать из меня стон за стоном, исследовать и сминать мое тело. Каменная упругость терлась о тонкую преграду батистового белья, а я боялась себе признаться, что уже горю желанием ощутить эту твердость в себе. — Фер, пожалуйста! — я сама коснулась застежки на брюках, и невольно отметила, как вспыхнули торжеством грозовые озера, а лицо дрогнуло в довольной ухмылке.

Ну и пусть! Здесь и сейчас я чувствовала потребность быть с ним, и мое желание близости ничуть не уступало драконьему.

— А-ах! — мое беспомощное копошение и похожая неудача с застежкой привели к тому, что дракон рывком, так, что мелкие пуговички разлетелись по сторонам, избавился от преграды и вошел в меня единым слитным движением. — Да… Пожалуйста! — взмолилась, чтобы он продолжал и… похоже, мои просьбы пришлись ему по душе.

Ритмичные толчки, яростные и слегка болезненные, заразили особенным азартом, подкрепленным нарастающей пустотой в животе и жаром медленно закручивающейся спирали в самом чувствительном месте. Негромкий всхлип-полурык дракона слился с моим протяжным стоном, и я задрожала от желанной разрядки, стискивая мужчину бедрами и мышцами так, словно хотела его раздавить.

— Это было так… — запнулась, подбирая подходящее слово, но так его и не нашла. Несмело улыбнулась и убрала пальцами капельки пота, что выступили на лбу мужчины. Коснулась налипших на кожу мокрых прядок волос, погладила по щеке и провела по губам, на которых виднелись мелкие ранки от укусов. — Потрясающе хорошо? — засомневалась, потому что дракон молчал, никак не реагируя на мои слова. Он еще находился внутри меня, не такой грозный, как мгновение назад, но все же. Влага, стекающая по бедрам, говорила о том, что и он получил удовольствие. Тогда откуда такое недоверие… даже не так — неверие во взгляде?

— Что-то не так?

— Нет! Что ты, нет! — поспешил меня успокоить, — просто… мы впервые не поругались перед этим. Да и после, вот, не кричим друг на друга.

— Удивительно, правда? Жаль…

— Чего? — насторожился, насупился сразу, подозревая во всех смертных грехах.

— Что наше знакомство не состоялось при других обстоятельствах, — вздохнула, — не обращай внимания, это я так… просто. Мы же договорились. Но мне действительно сейчас хорошо. О! — почувствовала шевеление внутри себя, — намекаешь на продолжение?

А что? Вот таким, нежным и ласковым, дракон мне нравился больше. И — стыдно признаться, — но сейчас я впервые поняла, что тоже хочу Этого!