70

Удивительно, как с наступлением октября заметно ощутимее становится холод, удлиняются ночи и усиливается желание впасть в спячку, подобно медведю. Анатолий относился к тем людям, которые любят долго и упорно спать, даже если над ухом звонит назойливый будильник, но стоило ему перекатиться на другой бок, как сон резко пропал, потому что он уткнулся носом в мужскую грудь. Он помнил четко: накануне вечером засыпал один. А когда чья-то рука совершенно по-свойски зарылась ему в волосы, то и вовсе недоуменно поднял голову.

— Ты чего? — шепотом спросил голос Андрея в темноте, надавив при этом на затылок ладонью, чтобы Толя ложился обратно. — Приснилось что-то?

— Я думал ты у Ирки, — пробормотал Меркулов, но тем не менее подгреб к себе парня ближе и улегся к нему на грудь.

— Она очень устала. Дождался, когда уснет, и тихо ушел.

Обняв любовника за широкие плечи, Андрей поцеловал его в макушку и тяжело вздохнул. Уставший не меньше своих партнеров, парень рассчитывал, что отключится сразу и проспит до самого позднего утра, но почему-то организм сработал вопреки желаниям. Открыв глаза ровно в пять, именно тогда, когда просыпался обычно в Москве, Золотарев силился заснуть снова, но рой мыслей заселил голову и не позволил этого сделать.

Он не ожидал, что Толя решит переехать к нему. Все еще не мог привыкнуть, что они теперь не вдвоем. С трудом мог представить себя отцом ребенка, но уже начал планировать детскую в новой столичной квартире. Он совершенно ничего не знал о детях, да и не нянчился с ними никогда. Более того встречались экземпляры, которые легко выводили его из себя и вызывали отвращение своим поведением. Были мгновения, когда Андрей обещал себе стать хорошим отцом, но потом приходило понимание, что подобные мысли напрасны и ему не светит ощутить это прекрасное чувство. Да и партнер ему попался далеко не из разряда примерных семьянинов, мечтающих о тихом домашнем очаге и куче ребятишек. Взволнованный же голос Толи в телефонной трубке, сообщающий о беременности Иры, перевернул все с ног на голову и всколыхнул прежние воспоминания и надежды. Андрей не представлял себе Меркулова в роли отца, человека сложного по характеру, волевого и резкого. Безусловно, он изучил его достаточно хорошо и знал наверняка, что любовник большинство своих чувств скрывает ото всех.

Как и многим мальчикам по всему миру, Анатолию с детства прививали стандартно дозволенные проявления эмоций, внушали, что плакать мужчинам непозволительно, да и сильные чувства проявлять нельзя, особенно такие, как любовь, привязанность и нежность. Одним словом, все то, что по большей части присуще исключительно женщинам. Словно через гигантский черепаховый панцирь, нужно было пробиваться через толщу защитного равнодушия и мужественности, которой окружил себя Меркулов. И только Андрей знал, что под этим образом лощеного, великолепного мужчины скрывается маленький мальчик, как и все жаждущий тепла, любви и семьи. Его походы налево и все попытки втянуть их в свободные отношения — защитная реакция на убеждение, что бисексуалам настоящая семья не светит. И он сам чуть было не поверил в это, когда со свойственным ему спокойствием, Анатолий рассуждал о причинах ухода от них Ирины. Какова же была радость Андрея, когда любовник буквально вцепился в девушку всеми конечностями, стоило только ей забеременеть. Понадобился один мощный толчок, весомый повод, ощутимый удар под дых, чтобы все скрытые чувства всплыли наружу и показалось истинное желание. Иначе Толя так бы и страдал молча, убеждая окружающих и себя в том числе, что совершенно ничего не чувствует и происходящему не стоит удивляться.

В порыве чувств Андрей прижал голову любимого груди сильнее и снова поцеловал. Уже проснувшийся Толя ответил тем же и поднял на него взгляд:

— А ты почему не спишь?

— В привычку вошло просыпаться рано, и мысли всякие в голову лезут.

— Гони их подальше и просто отдыхай.

— Почему ты решил переехать? — осторожно задал вопрос Золотарев, затронув щекотливую тему. — Это как-то связано с состоянием матери?

— Нет. Там все по-старому, — покачал головой Толя и начал выводить пальцами круги на гладкой груди любовника. — Состояние постепенно ухудшается, да и она уже давно перестала меня узнавать.

— Мне очень жаль, родной.

— Аналогично. Но Альцгеймер еще никого не пощадил. Буду звонить, как прежде, и приезжать по возможности чаще.

— Иру с ней познакомишь?

— Обязательно. Хочу, чтобы мы все вместе к ней съездили. Ты сможешь на следующих выходных?

— Думаю, да. Пока планов не было.

— Отлично. А после этого уже сорвемся в Москву. Нам нужно быть всем вместе, давно пора было это сделать.

Незаметно покивав, Андрей тихо ухмыльнулся и ощутил в душе неприятный укол. И причина тому была ясна: поводом для переезда стала именно Ира, а не он, хотя бился над вопросом уже несколько лет. Он не знал как корректнее озвучить свои мысли, чтобы в словах не прозвучала ревность, но его опередил Толя:

— Ты был прав, говоря, что семью на расстоянии нельзя построить. А без тебя она будет неполной.