Глава 9
Наверное, я умерла и попала в какой-то персональный ад, где моим единственным мучителем был, есть и будет Антон. Потому что как иначе объяснить то, что сейчас происходит?!
А происходит то, что мы сидим в ресторане, за лучшим столиком и играем в гляделки. Кто кого, черт побери, переглядит!
– И что мы тут делаем? – шепотом интересуюсь, стараясь не привлекать к нам внимания. Но как это сделать, если то и дело в нашу сторону косятся наши же официанты!
Если об этом узнает кто-то из компании, быть беде. Какой же сегодня ужасный день…
– Ужин перемирия, – спокойно сообщает Антон и наконец-то перестает смотреть мне в глаза. Я даже выдыхаю и робко касаюсь карточки меню, которое и так знаю наизусть.
– Ужин?
Он кивает и с упоением листает меню.
– Перемирия?
И вновь кивок, за которым следует лишь шелест страниц.
С ума сойти!
Нет, я определенно рехнулась! Или померла от сердечного приступа!
– А мы воевали? – робко интересуюсь, застыв с меню в руках.
Антон наконец-то отрывает взгляд от картинок и вновь пялится на меня. Да чтоб его!
– Возможно.
Я шумно сглатываю комок, который подступает к горлу каждый раз, когда Антон так смотрит на меня. Будто мне не хватило сцены в машине?! Я блин вся на нервах, на чертовых иголках! С трудом дергаю себя, чтобы не крутиться на стуле. Но еще сложнее заставлять себя не думать, что именно произошло в машине. Как он едва не коснулся меня, как мое сердце тарабанило буквально у него под ухом. Надеюсь, Антон ничего не слышал, потому что я пропала…
– Не помню, чтобы мы враждовали, – вру ведь. Еще как! За десять лет у нас было столько стычек, что впору снимать сериал.
Антон усмехается. Вот только улыбка, которая касается его губ, мне совершенно не нравится. Будто он что-то задумал, а меня в известность поставить забыл. Не владеть всей информацией – это как перед толпой голой стоять. Сейчас я чувствую себя именно так. Полностью обезоружена перед Воронцовым.
– Ужин так ужин, – стараясь придать голосу спокойных ноток, быстро листаю меню и выбираю легкое блюдо, которое мой желудок сможет усвоить в условиях повышенной нагрузки. Антон тоже делает выбор, и когда от нашего столика отходит официант, мы вновь смотрим друг на друга.
В общем, если взглядом можно было бы убивать, то сейчас здесь бы лежало два трупа.
– А дальше что?
Антон удивляется моему вопросу или просто умело имитирует эмоции. Я прикусываю губу.
– Дальше?
Киваю. Напряжение вырастает в геометрической прогрессии. Еще чуть-чуть и рванет к чертовой матери.
– Да, что дальше? Мы поужинаем, поговорим, а потом?
– А что ты хотела бы? – произносит он и подается вперед, а я по инерции двигаюсь назад, и лопатки больно впиваются в спинку стула. Пожалуй, стоит поговорить с Сашей о замене стульев. Они чертовски неудобны.
– Я? Ничего.
Антон хмыкает и выпрямляется. Подловил же, чертяка!
– А ты?
Ухмылка вмиг тает на его лице. Ха-ха, я тоже так умею, Воронцов!
– Что я?
– Что хотел бы ты?
Секундное замешательство проходит, возвращая Антону прежнее выражение. Он опять на коне.
– Поужинать, поговорить. Всё же давно мы с тобой не беседовали просто так.
– Как и не ели за одним столом.
Антон кивает, а я на секунду придаюсь воспоминаниям. И ведь действительно, мы так давно не были рядом вот так, за одним столом. Помнится, когда я только пришла работать в компанию, будучи студенткой, и Антон взял меня под свое крыло, обучая всему, что знал тогда еще сам молодой руководитель, мы в перерывах между работой забегали в какое-нибудь кафе, чтобы быстро перекусить. Иногда брали еду навынос, чтобы съесть все вместе в офисе, задержавшись допоздна, или ели на ходу прямо в машине. Так я заляпала свой первый дорогущий костюм жирным соусом. Эх, сколько же было обиды тогда на гамбургер, и сколько было смеха Антона.
– Я сказал что-то смешное?
Часто моргаю. Черт! Задумалась и позволила себе маленькую слабость.
– Нет.
– Но ты улыбалась.
– Я умею улыбаться, в отличие от некоторых.
Хочу поддеть его, но не получается. Антон пожимает плечами.
– Поводов для улыбок просто не так много.
Теперь пожимаю плечами я.
– Возможно, ты многого хочешь, поэтому ничего не получаешь? – предполагаю, тщательно гоня прочь воспоминания. Они делают меня слабой и беззащитной перед Воронцовым.
– И чего же, по твоему мнению, я хочу?
Он играет со мной. Однозначно играет, потому что иначе зачем задавать подобные провокационные вопросы? Я теряюсь, хотя раньше со мной подобное происходило редкое. Не знаю, как ответить на вопрос Антона, не выдав истинных чувств.
– Так чего?
Пожимаю плечами, и в этот момент меня выручает официант, который подает первые блюда.
Короткая передышка перед новым раундом длится недолго, потому что Антон ждет ответа и ясно дает мне понять, что разговор не закончен. Зато я успеваю придумать ответ, которые точно его позлит, и я буду собой, если продолжу кусаться и скалиться, а не превращаться в пугливого щенка, забивающего в угол при виде Антона.
– У тебя все есть, – произношу спокойно, разделываясь с блюдом. – А не улыбаешься ты потому, что делать этого просто не умеешь.
Антон хмыкает, хотя я жду иной реакции. И улыбается.
Я замираю с поднесенной ко рту вилкой.
– Умею, Карин. Поверь.
– Верю, – шепчу, медленно опуская вилку. Любуюсь Антоном, напрочь теряя голову, чего нельзя, конечно же, делать. Но я делаю это, потому что так хочу. Потому что всегда так хотела, но не позволяла себе расслабиться. Ведь иначе будет больно. – Зачем мы здесь на самом деле?
Улыбка на его губах меркнет. Антон выпрямляется и опускает бокал, который секундой ранее собирался поднести к губам.
– Не ради ужина.
– Ради чего же?
– Антон, перестанет, – выдыхаю я, едва сдерживаясь.
Все слишком неправильно.
Нет, между нами не может быть все вот так просто и легко. Улыбки обсуждаем! Конечно же, что нам еще обсуждать?!
Он хмурится, молчит. Я сжимаю вилку. Днем ранее я бы эту вилку желала засадить ему в глаз, чтобы так не пялился, а сейчас дрожу, потому что теряю контроль рядом с ним. Но уже иначе. Становлюсь слабой, размазней. Вон на глазах слезы собираются.
– Нет, не ради перемирия, – вдруг произносит он, а я мысленно выдыхаю. Значит, не ошиблась. Была права, что он что-то задумал, а я по дурости в его ловушку попала. Как девчонка, ей-богу! Стоило красивому мальчику поманить пальчиком, так сразу же побежала, да еще розовые очки по пути нацепила, как увидела его улыбку!
Расслабилась… Черт побери!
– Тогда ради чего?
– Неделя.
– Что?
– Одна неделя, Карина, и я докажу, что женщине рядом со мной может быть хорошо.
Сглатываю полный горечи комок и выдыхаю. Да он издевается надо мной!
– Ты о том разговоре? Неужели мои слова достигли цели?
Хочется шутить и смеяться, и у меня даже получается выдавить из себя ехидную улыбку, но смотрю на Антона и вижу, что он серьезен. Меня начинает трясти от страха. Что он еще задумал?
– И при чем тут я?
Антон кривит ухмылку.
– Ты проведешь рядом со мной неделю.
– Это шутка такая?
– Нет. Я серьезен как никогда.
– Нет, ты шутишь.
Или рехнулся, но об этом молчу. Не хватало, чтобы Антон вышел из себя и весь ресторан, и тем более вся компания узнала, что у их босса не все в порядке с головой.
– Ошибаешься, Карин. И это наше первое свидание.
Я едва не подскакиваю со стула. А потом, когда до меня доходит смысл его слова, желаю провалиться сквозь землю.
– Свидание? – шиплю сквозь зубы. – Ты явно не в курсе, как проходят настоящие свидания.
Смотрю, не мигая, на Антона. Темная бровь изгибается на его безупречном лице.
– И что не нравится? Ресторан, ужин, после…
– Никаких после, – тут же перебиваю, а то черт его знает, что он там нафантазировал. – Слышишь, никаких после! И нет, это не свидание.
Антон хмурится.
– А ты знаешь, каким должно быть свидание?
– Конечно! – выдаю в ответ и едва не бью ладонью себе по голове. Надо же такое ляпнуть, зато Антон цепляется за ответ и продолжает гнуть свою линию.
– И какое же должно быть свидание у нас?
– У нас? – Я тоже не промах. Могу и ответить так, что никому не понравится. – У нас вообще не может быть свиданий!
Смотрю упрямо на Антона, он сверлит в моем лбу дыру. Еще чуть-чуть и мы реально можем сцепиться как два разъяренных пса.
– И почему же? Ты можешь это доказать?
Сглатываю. Есть я передумала. Кусок в горло точно не полезет. Как и нет желания находиться здесь. Воздух слишком плотный, я не могу дышать. Мне жарко, все тело покрывается испариной, а мышцы так напряжены, что начинают дрожать. Сбрасываю с колен салфетку и поднимаюсь.
Если останусь здесь хоть на секунду, то больше не смогу держать в себе чувства. Те, что так долго пожирали меня, отравляли и губили.
Больше не выдержу. Не смогу…
– Мне пора, – шепчу и, схватив сумку, едва ли не бегом покидаю ресторан.
Подальше отсюда. От Антона. От чувств, которым нет срока годности или давности.
Десять лет так и не вылечили меня.
Эти чувства – моя болезнь. Моя зависимость и слабость. И как бы я ни старалась, я все еще не могу перестать любить его…