Глава 47

День выдался на редкость погожий. Небо было ярко-голубое и такое чистое, будто кто-то вымыл его заботливой рукой. Настроение у Маргариты было приподнятым, она только что поговорила с Дашей и убедила подругу начать сбор документов для учебной визы. А ещё через неделю Бессонова собиралась подавать заявку в Нью-Йоркский университет. Жизнь начинала налаживаться… если бы только не воспоминания об Алане. Каким бы он ни был негодяем, как бы она ни обещала и ни клялась себе забыть его, Алан снился ей почти каждую ночь…

Девушка поставила кресло-качалку на террасе и, усадив туда отца, закутала его ноги в тёплый плед. Перед ними открывался вид на потрясающе красивое озеро и скалы на другом берегу. Сбоку росли могучие ели и лиственницы, по ветвям которых прыгали чёрные белки. Усевшись рядом с отцом, Маргарита не могла надышаться этим прохладным, пропитанным запахом хвои воздухом.

— Как же тут хорошо, пап. И зачем вы только перебрались в город?

— Мы были здесь очень счастливы с Ларой, а потом, когда случилась беда, и твоей матери не стало, Макс предложил переехать в новый дом, — он перевёл взгляд на лицо дочери и улыбнулся. — Но изредка сюда возвращаемся снять накопившуюся усталость, подлечиться. Здешний воздух действительно целебный и какой-то волшебный.

— Возвращаться в Нью-Йорк совсем не хочется, здесь удивительно. Спокойно, — согласилась Бессонова, потирая холодные руки.

— Меня укутала, а сама мёрзнешь.

— Я в порядке, главное, чтобы опять не пошёл снег. С вашей погодой не поймёшь, то ли зима, то ли весна.

Отец передал ей плед и неожиданно спросил:

— Ты мне так и не рассказала. Что у вас с Аланом?

— Он уехал, пап. У него полно дел в Калифорнии, — девушка сделала вид, что листает рекламный флайер.

— Не надо обманывать, Рита. Вы с Максом пытаетесь скрыть от меня правду, но я-то вижу по твоему лицу, что произошло что-то серьёзное. Вы поссорились?

Она кивнула. Больше скрывать не было смысла.

— Мы расстались.

Отец смотрел на неё, не мигая.

— Что произошло?

— Его невеста потеряла ребёнка… вот что! — Бессонова смяла в руке флайер. — Мы вернулись из поездки, Алан помчался в больницу.

— Значит, Алан знал об этом? — мужчина нахмурил брови.

— Марианна со слезами на глазах уверяла, что ему было известно о беременности. Алан, естественно, всё отрицает.

— И ты поверила Марианне? Ну да, понятно, женская солидарность…

— Вронский — безответственный тип, — процедила Бессонова, поднимаясь с кресла. — Я ему не верю.

— А как же любовь? — Девушка упрямо мотнула головой и отвернулась, пытаясь скрыть переполнявшие её эмоции. — Рита, если любишь человека, ты должна ему доверять! Ты хоть выслушала его?

— Пап, давай оставим этот разговор, ладно? Я только-только начала чувствовать себя свободной.

Между ними воцарилось молчание, нарушаемое только шорохом листвы. Затем раздался глубокий вздох Юрия:

— Для меня самое главное, чтобы ты была счастлива, дочка.

Она повернулась и, наклонившись, поцеловала отца в висок.

— Спасибо, я это знаю. Пойду приготовлю что-нибудь перекусить.

Маргарита прошла на кухню и прижалась лбом к холодильнику. Всю неделю она пыталась выбросить Алана из головы, но чем больше старалась о нём не думать, тем глубже погружалась в прошлое. Вспомнилось, как он готовил на углях черепаху, и аппетитный дымок щекотал ноздри… И завтрак — чаша с фруктами, поданная им в постель. Кокос, гуайява и самая нежная и сладкая папайя, которую Маргарите доводилось пробовать. «Здесь её называют фруктовая бомба…» — сказал тогда Алан, и они снова занялись любовью…

Это был самый незабываемый завтрак, а может, всего лишь сон? Тогда ей казалось, что мир соткан из счастья, поцелуев и капелек любви… Маргарита тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и принялась вытаскивать из холодильника продукты.

«Нужно быть жёсткой… никаких сантиментов…»

Когда в кухню вошёл Макс, на столе красовалась огромная стопка блинов и маленькие пиалы с вишнёвым вареньем, мёдом и сметаной.

Чем-то озабоченное лицо брата озарила радостная улыбка.

— Ура-а-а! Моя любимая еда, — он схватил блин и, обмакнув в сметану, отправил его целиком в рот. Прикрыв глаза от удовольствия, мужчина принялся медленно, с наслаждением пережевывать. — М-м-м, как вкусно!

Бессонова подождала, пока он доест, и спросила:

— Почему ты мне ничего не сказал?

— О чём?

— Что общаешься с Дашкой по скайпу.

Макс вытер губы салфеткой.

— Да как-то неловко было.

— Дурачок! Дашка классная! — Брат кивнул и взялся за второй блин. — Я безумно рада за вас. Она моя самая лучшая подруга, я ей могу рассказать всё-всё.

— Даже больше, чем мне?

— Ну, по женским вопросам ты не подходишь в советчики, — Бессонова принялась расставлять тарелки. — Сходишь за отцом?

Макс направился было к двери, но затем обернулся.

— Рит, я кое-что нашёл.

К нему вернулось прежнее озабоченное выражение, и Маргарита почувствовала неладное.

— Рассказывай.

— Письма матери к Крамскому.

Сердце девушки тревожно забилось. Ничего хорошего это означать не могло…

— Что в них?

— Она просит оставить её в покое. Говорит, что любит мужа… и не может больше обманывать его.

Маргарита выронила из рук упаковку масла и обречённо села на стул.

— Господи, значит, они действительно встречались.

— Скорее всего, Крамской её шантажировал. Ещё не всё удалось прочитать… Но в любом случае я это дело так не оставлю и придумаю, как отомстить негодяю! — Макс подошёл к окну и посмотрел вниз на террасу, где сидел отец. — Давай оставим это на потом. У нас сейчас ланч.

Бессонова кивнула и принялась вытирать измазанный маслом стол.