ЭПИЛОГ

— Мама! — в комнату, где я спокойно сидела с чашкой чая ворвалась вся в слезах Мирэла. — Папа не хочет отпускать меня на бал с Кристобалем! Пожалуйста, скажи ему!

Я отставила чашку в сторону и похлопала по сиденью дивана рядом с собой:

— Сядь, дорогая. И объясни толком, что происходит? Какой бал и какой Кристобаль?

Светловолосая, точная копия своего отца шестнадцатилетняя Мирэль шлепнулась на диванные подушки. Как в детстве, прижалась к моему боку и обиженно засопела.

— Во дворце у родителей Кристобаля Террийского будет бал. И он меня пригласил, а папа не разрешает!

— Кто пригласил, Кристобаль или бал? — улыбаясь, уточнила я.

— Мама! — возмущенно заверещала дочка и засопела еще более сердито. — Кристобаль, конечно! На бал! А папа…

— А папа сказал “нет”! — раздался строгий голос и в комнату вошел мой любимый, самый лучший на свете муж.

— Ну папа! — снова завопила наша старшая и единственная на данный момент дочь. Папина любимица, мамина радость, кошмар и ужас для своих младших братьев, которых без всякого стеснения тиранила все их детство.

— Мира, оставь нас с папой одних, — мягко попросила я, с нежностью глядя на хорошенькое личико дочки.

— Я уйду! Но если вы не разрешите мне поехать на бал, я…. — она задумалась, видимо не в силах подобрать страшную месть, единственно способную утолить возмущение в ее сердце. — Я…

— Поедешь на месяц к бабушке Версенее, — строго осадил ее отец. — Марш отсюда, пока я окончательно не рассердился и не сослал тебя к бабуле на все лето!

— Нееет! Папа, ты не можешь так со мной поступить! — вскричала Мира и мгновенно исчезла, оставив нас с с мужем наедине.

— Ну и что такого в этом, как его… Кристобале, что ты не даешь девочке поехать развлечься? — я охотно подставила губы под нежный поцелуй. Счастливо вздохнула, когда рука мужа погладила мой округлившийся живот — совсем скоро должен был родиться наш четвертый ребенок.

— Да я его к своей дочери даже близко не подпущу! — зарычал мой дракон. — У него ужасная репутация, у этого молодого Террийского. Ловелас, бабник и распутный, легкомысленный негодяй. Он даже смотреть в сторону нашей чистой и невинной девочки не имеет права. Не то, что завлекать ее приглашениями на бал!

— У-у-у, и кто это у нас осуждает легкомысленных и распутных негодяев, морочащих головы невинным девушкам, а? Кто у нас такой правильный, проведший свою молодость за чтением книг и помогая бедным? — засмеялась я.

— Милада! Ты что, всю жизнь будешь напоминать мне о старых ошибках? И в конце концов, встреча с одной прекрасной и чистой девушкой полностью меня изменила, ты же знаешь, — прошептал муж, наклоняясь и нежно целуя меня в шейку. — О-о, какая ты сладкая, моя Милада.

— Герман, не заговаривай мне зубы! — потребовала я строго, едва удерживаясь от желания заулыбаться и броситься в объятия самому лучшему мужчине в мире. — Объясни, что в этом мальчике не так?

— Какой мальчик?! Взрослый мужчина, меняющий женщин, как перчатки. Да у него любовниц больше, чем рыб во владениях Мюричей! Уверен, наша дочь для негодяя очередное развлечение, не больше. Его нельзя и близко подпускать к малышке Мирэль. К счастью, у девочки есть отец, способный отвадить этого мерзавца с нечистыми помыслами от дочери.

Улыбаясь, я прижалась щекой к плечу мужа. Довольно хихикнула, слушая его возмущенное рычание и негромко произнесла:

— Ну что же, судьба расставила все по своим местам, не так ли? И бывший ловелас Герман Туманный, меняющий любовниц как носовые платки, теперь в ярости от того, что кто-то посмотрел на его красавицу дочь плотоядным взглядом.

Я повернула голову и заглянула в сердитые глаза мужа:

— Похоже, это генетика — помнишь, Алекс рассказывала про такую науку? И наша дочь без ума от негодяев, каким был когда-то ее отец. В точности, как ее мать, без памяти влюбившаяся в тебя-распутника. Так что, дорогой муж, готовься к тому, что нашим зятем будет копия тебя в молодости.

— Я его убью! — зарычал Герман, а я засмеялась и потянулась к нему за поцелуем.

— Но ведь ты счастлива со мной? — мурлыкнул бывший ловелас, когда мы с трудом оторвались друг от друга. Легкомысленный красавчик, ставший в итоге потрясающим отцом нашим детям и мужем мне. Таким, что лучше не бывает.

— Не знаю, не знаю, Герман Туманный. Есть у меня некоторые сомнения…, — нахмурила я брови, с удовольствием наблюдая растерянность, появившуюся на его красивом лице. 

Ну а как он хотел? 

Думает каких-то двадцать лет повыпрашивал у меня прощение за свои былые выходки и все, получил его? Ну нет, если уж мариновать дракона, так делать это долго, с удовольствием и полной самоотдачей.

Не зря шашлык — самое частое блюдо на нашем столе, несмотря на то, что муж его на дух не переносит. Ну а что, должен был давно догадаться, что я буду мстить и мстя моя будет ужасна, как говорит моя дорогая  подруга, иномирянка Александра Громова-Грозовая.

— Мама, папа, там Мюричи приехали! — в комнату влетели наши сыновья, черноволосые, синеглазые четырнадцатилетние близнецы Георг и Гарр.

— Я пойду встречу их, а ты не вставай, — Герман снова любовно погладил мой круглый живот, поцеловал меня в кончик носа и ушел вместе с подпрыгивающими от радости сыновьями.

А я с комфортом откинулась на спинку дивана и принялась вспоминать события, произошедшие за эти годы…

… Под изумленными взглядами сотен пар глаз я вышла из храма. Хлопнула за спиной тяжелая дверь и я замерла на крыльце, изо всех сил пытаясь подавить подступающие к глазам слезы.

А в следующий миг меня подхватили сильные руки. Сжали, не давая вырваться, и Герман Туманный прошептал мне на ушко:

— Помариновать меня решила, красавица? Я с удовольствием дам тебе такую возможность…, — и под радостное улюлюканье собравшихся возле храма любопытствующих, принялся меня целовать.

Следом получил от меня звонкую пощечину, заставившую толпу зрителей взреветь от восторга. Потом еще одну, потому что не отстал от меня, а продолжил свои возмутительные приставания. И еще одну…

А потом мы улетели на большой пустынный остров посреди моря, где продолжили выяснять отношения. Да так бурно выясняли, что вернулись оттуда только через неделю… Совершенно помирившиеся, прояснившие все между собой и понявшие, что не сможем жить друг без друга. 

И не только потому, что между нами истинность. Мы просто влюбились друг в друга, а истинность оказалась прекрасным дополнением к нашему счастью.

Вернувшись с острова мы вдвоем сходили в храм, где жрец провел брачный обряд и мы стали мужем и женой. К тому моменту и метки на наших запястьях уже полностью проступили, подтверждая нашу парность.

Через три года в родовом имении Туманных был праздник первого оборота нашей малышки Мирэль.

Прилетели моя незабвенная свекровь, леди Версенея со своим мужем, генералом Сорейном. Оба помолодевшие, счастливые и явно влюбленные друг в друга. Мы давно нашли со строгой дамой общий язык и при ближайшем рассмотрении она оказалась вполне милой женщиной.

Наши друзья тоже были с нами в тот день. И мои подруги, которым я в свое время очень доходчиво объяснила, как они были неправы относительно своей попытки свести нас с Германом.

Девочки тогда краснели, смущались и долго извинялись. А когда я их все-таки простила, переглянулись и сказали, что все равно они были правы. Дескать, в итоге это помогло нам с моим драконом понять друг друга.

Так что я махнула на этих безнадежных сводниц рукой, и… следующие несколько лет у себя в доме кормила их только шашлыком! На завтрак, обед и ужин… Даже на полдник для них были чай и маринованное мясо. И никаких исключений! Пока они окончательно не раскаялись в содеянном…

На наш праздник первого оборота Алекс прилетела верхом на своем грозном муже Норвелле Грозовом. С ними был их сынишка, родившийся ровно через девять месяцев после свадьбы.

Ну и конечно, младший Грозовой тут же дернул за косичку нашу Мири, за что получил от нее детским совочком по носу. Парень так впечатлился ее отвагой, что пообещал жениться на ней, когда она вырастет и «перестанет быть такой вредной».

Я улыбнулась — ох, боюсь этого придется долго ждать. Мири словно и не моя дочь, а родная кровь самой Алекс — дерзкая, смелая и за словом в карман не полезет.

В этом она совсем не похожа на меня, так и не сумевшую избавиться от своей застенчивости. Хотя, если послушать моего мужа, то кровь я ему пью знатно и совершенно беззастенчиво. Ну так, сам виноват, я ведь уже говорила…

У Эль и Мариса долго не было детей — моя подруга никак не хотела бросать наше свадебное бюро. Занималась им с огромным удовольствием на пару с милой Бренной, оставшейся в деле вместо меня.  

Дамы так успешно занимались бизнесом, что вскоре про «Королевскую свадьбу для королев» не слышали разве что овцы на далеких пастбищах в горах. Да и то, вполне могли что-то услышать…

Правда, однажды Марису надоело, что его жена почти не появляется дома. Так что, в один прекрасный момент он взял и… заявил, что будет работать в конторе рядом с Эль. Он-де по жене скучает, а так они будут проводить много времени вместе…

Поставил стол рядом со столом жены и принялся заниматься делами морского царства, распугивая клиентов бюро своим мрачным видом.

Так что через неделю Бренни просто не пустила Эль в контору, заявив, что той пора хорошенько отдохнуть. Месяц — другой, не меньше…

Из вынужденного отпуска рыжуля вернулась очень похорошевшей и немного рассеянной. А через положенный срок родила двойню — рыжеволосую девочку и белокурого мальчика. И хотя подруга не забросила окончательно работу, все же теперь большая часть ее внимания отдана семье.

Сестра Эль и Мишель Мюрич долго не могли соединиться. Мучались, страдали и… продолжали любить друг друга, имея возможность видеться только три дня в месяц.

Но, как говорит Алекс, прогресс не стоит на месте, и Морской Владыка, оказавшийся талантливым ученым, на основе кристаллов истинности создал артефакт, позволяющий влюбленным быть рядом хоть в воде, хоть на суше, хоть под землей.

Так что, сейчас Малениса и Мишель счастливы вместе. Нежно любят друг друга и своих семерых детей.  Вот уж кто, настрадавшись вдали друг от друга, теперь почти не расстается, проводя вместе каждое мгновение!

— Мили! — в комнату влетела Эль. Обняла меня и звонко чмокнула в щеку. С видимым удовольствием оглядела мою располневшую к родам фигуру: — Эх, хороша! Круглая и румяная, словно сдобная булочка!

Сморщила хорошенький носик и шепотом спросила:

— А кормить скоро будут? А то я что-то… того, оголодала. Только… — она вдруг замялась. Потом смущенно попросила: — Мили, только прошу, умоляю тебя — никакого маринада за столом!

Я довольно прищурилась и протянула самым сладким голоском, на который только была способна:

— Ну что ты, дорогая! Можешь не беспокоиться — уже давно весь маринад я припасаю только для одной, очень особенной персоны… 

КОНЕЦ!