Специалист по мифологии. Суровый заказчик
Взмывая к верхнему этажу небоскрёба в прозрачном бесшумном лифте, Стёпа волновался. И не только потому, что боялся высоты и неуютно чувствовал себя в присутствии двух мрачных секьюрити, а как-то неспокойно было на душе. Всё время, пока он работал над новым заказом, неожиданно возникало чувство тревоги, и накатывало мрачное настроение. «Заработался, – думал Стёпа, поёживаясь от вида проносящихся вниз этажей. – Вот сдам этот заказ и сразу закачусь куда-нибудь в отпуск. Чтобы только я, небо, песок и шум прибоя».
Лифт остановился, двери разъехались в стороны, и Стёпа вышел следом за секьюрити, держа в руках чемоданчик с оборудованием.
– Леонид Михайлович ждёт вас! – Строгая секретарша осуждающе взглянула на Стёпу. – Уже целую минуту.
Сквозь ослепительную приёмную из хрома и глянцевой белизны он проследовал в просторный конференц-холл с двумя прозрачными стенами, открывающими вид на город с высоты птичьего полёта. Множество кресел вокруг столов, расставленных в форме вытянутой буквы «п», венчало рабочее место внушительных размеров Главы концерна. Именно он являлся заказчиком новой работы и сейчас сидел в кресле, вперив в Стёпу тяжёлый взгляд. Это был крупный мужчина средних лет, слегка полноватый, с волевым подбородком и плотно сжатыми тонкими губами. Из-под нахмуренных бровей на Стёпу смотрели стальные глаза жёсткого по натуре человека.
– У вас всё готово? – не тратя драгоценное время на приветствия, спросил заказчик.
– В общих чертах, да. – Стёпа бегло оглядел холл и принялся устанавливать оборудование. – Сейчас я произведу пробный пуск, а вы укажете, что нужно доработать.
– Подождите в приёмной, – велел Леонид Михайлович охране, и оба секьюрити вышли. – Лишние глаза и уши мне здесь не нужны.
– Вы точно хотите, чтобы он восседал у вас за спиной? – Стёпа нерешительно взглянул на заказчика, прикрепляя датчики эмоционального воздействия на спинку его кресла.
– Не восседал, а возвышался! – уточнил Леонид Михайлович. – В клубах свинцово-серых туч! Раскатами голоса заставлял дрожать стёкла и метал громы и молнии! Разумеется в тех, на кого я ему укажу. Они скоро доиграются! Я их отучу интриговать за моей спиной! Сковырнуть меня решили!
Глава концерна вскочил и принялся нервно вышагивать по конференц-холлу. Лицо его покрылось красными пятнами, и Стёпа с тревогой наблюдал за ним, одновременно занимаясь подсоединением к системе каждого кресла. Краем уха он слыхал, что в концерне произошёл крупный скандал, закончившийся выходом в самостоятельное плавание нескольких крупных компаний и инсультом Главы, прославившимся своей жёсткостью, граничащей с хамством по отношению к нижестоящим. После выздоровления он подготовил решительное «наступление» на своих недругов, но врачи категорически запретили ему нервничать, и кто-то из партнёров посоветовал обратиться в «Трепет мечты».
– Что ж, у меня всё готово. – Стёпа взял в руки пульт управления. – Можно приступать к демонстрации.
– Они будут трястись от страха? – с надеждой спросил заказчик.
– Ну я бы, пожалуй, трясся, – Стёпа пожал плечами.
– Хорошо. Я проверю воздействие на себе. – Глава концерна решительно уселся в одно из кресел, стоящих вдоль столов. – Начинайте!
– Но у вас же со здоровьем…
– Помилуйте! Я столько лет возглавляю этот концерн! Лицом к лицу встречался с восемью Президентами разных стран, избежал трёх покушений и был дважды женат! Неужели меня испугает созданный вами образ?
– Эту иллюзию тяжело отличить от реальности.
– Вот и посмотрим!
– Ладно, – согласился Стёпа, – вам решать. Что он должен произнести из оговоренных опций?
– Пожалуй, фраз «по миру пущу» и «Сибирь плачет» для демонстрации будет достаточно.
Стёпа кивнул и запустил программу. В зале начало темнеть от собирающихся под потолком тёмных грозовых туч, в воздухе отчётливо запахло озоном и повисло эмоциональное напряжение. Словно вдалеке послышались нарастающие раскаты грома. За центральным креслом Главы концерна заклубились облака, а потом разошлись в стороны, открыв взглядам огромный трон с восседающей на нём могучей фигурой Зевса. Лёгкий хитон наискось охватывал широкоплечий торс, золотой обруч из лавровых ветвей обрамлял голову, густая курчавая борода спускалась на грудь. Гром грянул совсем рядом, сильный порыв ветра пронёсся по залу. Зевс нахмурил брови, сжал руки в кулаки и поднялся во весь рост. Голова его оказалась в ореоле из грозовых туч, в которых сверкали вспышки беззвучных молний. Под управлением Стёпы олимпиец подался вперёд, указал левой рукой на бесстрастно взирающего Леонида Михайловича и пророкотал:
– По тебе давно Сибирь плачет!
В правой руке у Зевса возникла толстая молния. Он размахнулся и с силой швырнул её в Главу. Стёпа услыхал, как позади что-то грохнуло – на секунду обернулся и заметил упавшего без сознания одного из секьюрити, заглянувшего на шум. Второй подхватил его под мышки и потащил обратно в приёмную. Молния охватила сиянием Главу концерна и мгновенно рассыпалась множеством искр, сопровождаясь оглушительным громовым раскатом. На лице Леонида Михайловича не дрогнул ни один мускул, и Стёпа продолжил демонстрацию. Зевс взревел, топнул ногой, вызвав дрожание земли, из туч над головой извлёк две извивающиеся молнии и метнул их в заказчика со словами:
– В одних трусах пущу тебя по миру!
Переплетаясь в воздухе, со страшным свистом молнии достигли своей цели и растворились в воздухе под очередной раскат грома.
– Стоп! Стоп! Стоп! Никуда не годится! – Глава концерна трижды хлопнул в ладоши и хмуро взглянул на Стёпу.
Тот отключил звуковые и эмоциональные эффекты, оставив Зевса стоящим в клубах облаков, и в удивлении посмотрел на заказчика. Признаться, он ожидал увидеть восторг от своей работы, а не выражение недовольства на лице.
– Слабенько! Очень слабенько! – резюмировал Леонид Михайлович. – Всё это выглядит как бутафорская комедия, а мне нужны сильные чувства. Страх! Преклонение! Понимание, что за моей спиной сам громовержец, и от его гнева не удастся скрыться!
– Хорошо, – пробормотал Стёпа, – я изменю настройки эмоций и звуков. Попробуем ещё раз?
– Давайте.
Стёпа не стал повторять появление Зевса, а сразу перешёл к его действиям и словам. Громовержец снова дважды угрожал и пускал молнии в сидящего Леонида Михайловича. Гром гремел повсеместно, перекрывая дикий свист ветра, земля содрогалась, и Стёпе казалось, что даже прозрачные стены офиса вибрируют. Наконец демонстрация закончилась, и в зале повисла гнетущая тишина. Стёпа даже взмок от волнения.
– Мне очень жаль, – наконец изрёк Глава концерна, встав с кресла и направившись к нему, – потраченное время и деньги. Судя по всему, вашу компанию перехвалили. Я – человек лояльный и весьма демократичный, но не могу согласиться принять такую слабую работу. Вы словно не слышите моих требований, а между тем они вполне обычны и, думаю, не представляли бы сложностей для другого специалиста.
Стёпа сглотнул застрявший в горле ком, руки предательски задрожали. Он хотел решительно возразить, но прошептал чуть слышно:
– Простите, я всё понял. Дайте мне два-три дня на исправление ситуации.
– Какое исправление? – заказчик презрительно усмехнулся. – Тут не исправлять, а заново всю концепцию менять надо!
– А может так тебе больше понравится? – неожиданно пророкотал Зевс, с хрустом расправляя плечи.
Стёпа в удивлении уставился на него. Такие слова не были заложены в программе, да и жест этот он не припоминал. Неужели нечаянно нажал что-то на пульте управления? Он взглянул на него и обмер – светился только жёлтый индикатор блокировки.
Между тем в конференц-холле всё снова пришло в движение. Заклубились грозовые тучи, засвистел ветер, послышались раскаты грома. Небрежным движением мощной ноги Зевс отбросил в сторону стоящий перед ним стол Главы концерна. Тот проломил стеклянную стену и вылетел наружу в зияющий проём.
– Интересное решение, – проговорил Леонид Михайлович, с опаской отступая к двери, ведущей в приёмную.
В огромном кулаке Зевса запульсировала яркая молния. Со словами «Умри, смертный!» олимпиец швырнул её в сторону Главы концерна.
Комната содрогнулась, когда молния пробила насквозь стену, оставив широкую обугленную дыру.
– А вот это мне уже нравится! – воскликнул Леонид Михайлович. – Очень натурально! Молодец! Продолжай!
Не в силах сопротивляться инстинкту самосохранения, он выбежал за дверь и принялся с любопытством наблюдать за происходящим сквозь образовавшийся пролом. Из-за его спины выглядывали испуганные лица одного из секьюрити и секретарши.
Ошалевший от страха Стёпа замер посреди конференц-холла, не сводя глаз с разбушевавшегося Зевса. Он уже отключил всё оборудование, но образ громовержца не исчезал, а продолжал жить своей жизнью. Правитель Олимпа громко расхохотался, мимоходом швырнул две шаровые молнии, разнеся в щепки дверь в приёмную, а потом обратил свой взор на трепещущего специалиста по греческой мифологии.
– Ну так что?! – гаркнул он. – К смерти готов?!
– Это вы мне? – пролепетал Стёпа.
– А кому же ещё?! – Зевс нахмурился. – Есть ли на земле более дерзкий нахал, чем ты?
– Но что я сделал? Почему вы угрожаете мне смертью?
– Мерзавец! – вскричал Зевс, выхватывая из облака молнию. – Он ещё спрашивает! Стон и плач стоит над Олимпом! Так издеваться над моими детьми, жёнами и прочими родственницами! Выставлять их на потеху обычным смертным в качестве прислуги! Дожились! Несравненные богини и боги кланяются в ножки каким-то проходимцам! Гераклу-то ладно, ничего с ним не сделается! Он грубый мужлан, ему не привыкать! Лишь бы не Авгиевы конюшни чистить! А вот Афродита с лица сошла! Все уши мне прожужжала, требуя наказания для надругавшегося над ней негодяя!
– Неужели это настоящий Зевс? – Стёпа помотал головой, отгоняя видение. – Не может быть! Я сплю. Кто-нибудь! Разбудите меня! – Он беспомощно огляделся по сторонам. Из пролома в стене одобрительно улыбнулся Леонид Михайлович и тут же спрятался за плечом секьюрити.
– Разбудить тебя?! Братья! Ко мне! – пророкотал Зевс, вставил пальцы в рот и неожиданно пронзительно свистнул, совсем по-хулигански.
От свиста обрушилась оставшаяся стеклянная стена, у Стёпы заболело в ушах, и он стиснул их руками. Со страшным воем и шумом в конференц-холле закрутились воронки вихрей, разметав в стороны кресла и столы. Снаружи послышалось дикое ржание, и в холл, прямо с воздуха, ворвалась колесница, запряжённая четвёркой скалящих зубы гиппокампусов – чудовищных морских коней. Грозный Посейдон с развевающимися волосами и длинной бородой, потрясая острым трезубцем, умело правил этим древним транспортным средством.
– О нет, только не Посейдон! – в страхе воскликнул Стёпа, зная крутой нрав повелителя морской стихии. Если с Зевсом ещё можно было договориться, то его влиятельный брат отличался особой вспыльчивостью и жестокостью.
– В Тартар его! – загрохотал Посейдон, указывая трезубцем на Стёпу. – Или ввергнуть в глубину пучин! Хотя бы на дно Марианской впадины!
– Нет! Не надо! – воскликнул специалист по мифологии, падая на колени и с мольбой простирая руки к Зевсу. – Я больше не буду! Честное слово! Пощадите меня! – Он уткнулся головой в пол и не заметил, как весело переглянулись Зевс с Посейдоном.
– Тартар или пучина! – заревел Посейдон.
– Это мы всегда успеем, – проговорил Зевс. Стёпа поднял голову и с надеждой взглянул на олимпийца. – Я склонен простить. Но только один раз, – поспешил уточнить громовержец. – А ты что скажешь, брат Аид?
Перед стоящим на коленях Стёпой разверзся пол. Из взметнувшихся языков пламени и повалившего чёрного дыма появилась мрачная высокая фигура, закутанная в тёмные одеяния.
– Аид, – прошептал Стёпа помертвевшими губами.
Зубы застучали друг о друга от страха, когда хозяин подземного царства взглянул на него из-под нахмуренных, угольно-чёрных бровей. Издали донёсся жуткий собачий вой, от которого у Стёпы сердце рухнуло в пятки.
– Пусть поживёт. Пока, – процедил сквозь зубы Аид, возвышаясь над трясущимся мифологом. – Но наказать надо. Это тебе за мою любимую жену Персефону! – Он размахнулся и с силой влепил Стёпе оплеуху, от которой у того посыпались звёзды из глаз и зазвенело в голове. – А это за обожаемую тёщу Деметру!
Вторая оплеуха подбросила Стёпу в воздух, он перекувыркнулся и плюхнулся прямо в колесницу под ноги Посейдону. Повелитель морских стихий захохотал, гиппокампусы дико заржали, и колесница понеслась ввысь к облакам, прочь из здания. Стёпа заорал от ужаса, дёрнулся вперёд и получил от Посейдона удар трезубцем по голове. В мозгу специалиста по мифологии ярко вспыхнуло солнце, а в следующий миг сознание погрузилось в кромешную тьму…
***
…Во рту расстилалась безжизненная песчаная пустыня, колючки впились в шершавый язык, перекати-поле застряло в горле.
– Пить, – еле слышно пробормотал Стёпа, провёл сухим языком по растрескавшимся губам и проснулся.
Солнечный свет больно ударил по глазам, голова раскалывалась от мучительных пульсирующих ударов в темени и висках, глоток воды представлялся недосягаемой мечтой. Стёпа застонал и сел в постели. «Где же это я вчера так набрался?» – подумал он, тщетно пытаясь вспомнить прошедший день, но наталкиваясь на тёмный провал в памяти. Кряхтя и постанывая, он направился в кухню, удивляясь, что не удосужился даже снять пиджак и брюки перед сном. С наслаждением выпив целую бутылку воды, Стёпа почувствовал себя лучше, подошёл к зеркалу и вскрикнул от ужаса. Из отражения на него смотрел поседевший, взлохмаченный мужчина с огромным распухшим ухом и ярко-красной отметиной на лбу в виде трезубца. В голове тут же вспыхнула чёткая картинка воспоминаний – презентация работы, Зевс, Аид, колесница Посейдона. Ноги стали ватными, и Стёпа опустился на пол, дрожа всем телом. Неожиданно раздавшийся звонок смартфона заставил его подскочить от страха. Убедившись, что это всего лишь директор «Трепета мечты», Стёпа успокоился и взял себя в руки.
– Ты куда пропал? – возбуждённо кричал директор. – Мне уже трижды лично звонил Леонид Михайлович! Ты его потряс! Он доволен предварительной демонстрацией! Как тебе пришла в голову идея добавить в композицию Посейдона и Аида?
– Они меня не спрашивали, – пробормотал Стёпа. – Сами заявились.
– В общем, убытки от разрушенного офиса Леонид Михайлович согласен списать, если через три дня ты представишь окончательный вариант. Всё то же самое, только чуть меньше реализма! Ты меня понял? Немедленно приступай к работе!
– Нет! – Стёпа взвизгнул, не узнав собственный голос. – Всё! С меня хватит! Я увольняюсь!
В смартфоне повисла пауза.
– Ты там что? Приболел? – участливо спросил директор.
– Да! Я заболел!
– А мне кажется, ты оборзел, Степан! Живо начинай работать! И так уже целый день потерял! Заказчик…
– В гробу я видал вашего заказчика! – заорал Стёпа. – И вас вместе с ним! И всех этих Зевсов, Афродит с Аполлонами и Посейдонами в придачу! Ищите другого дурака! Меня больше нет! Я умер! Заболел! Улетел на Юпитер! Всё!
– Ты об этом сильно пожалеешь! – грозным голосом проговорил директор. – Ни одна компания не возьмёт тебя на работу! Уж я позабочусь об этом!
– Да и катитесь все!
В сердцах Стёпа швырнул смартфон о стену и в изнеможении разлёгся прямо на полу. Итак, жизнь закончена. Карьера оборвалась, работа по специальности больше не светит, а ничего другого, кроме создания реалистичных образов Стёпа не умеет. Накопления закончатся через месяц-другой, и придётся идти в официанты, продавцы или разносчики пиццы. Будущее рисовалось в мрачном свете. Стёпа почувствовал себя самым несчастным человеком на земле, всхлипнул и засунул руку в карман пиджака в поисках носового платка. Пальцы нащупали кусок плотной бумаги, оказавшийся смятой визиткой.
– Муниципальный департамент по обслуживанию парковых зон, – прочитал Стёпа и вспомнил симпатичную Лизавету, предлагавшую ему работу.
Фантазия быстро нарисовала в голове грациозную антилопу, пасущуюся среди зелёной равнины и гордого снежного барса, мягко перепрыгивающего с одного каменного валуна на другой. Среди этой идиллии бродят восхищённые посетители парка с детьми. А для детей у Стёпы есть море заготовок зайчиков, лисичек, колобков, мышек, весёлых гномов и добрых фей. Хотя нет, с гномами и феями на всякий случай лучше пока не связываться. А что? Стёпа потрогал распухшее ухо. Деньги будут платить небольшие – зато никаких мифологических богинь и богов. Дикие безобидные зверушки – гарантия личной безопасности. А девушка-то из департамента какая хорошенькая! В памяти всплыли лучистые серые глаза под длинными ресницами и соблазнительная фигурка с плавными изгибами. Гордячке Афродите впору локти кусать от зависти! Он дотянулся до треснувшего, но работающего смартфона и решительно набрал номер Лизаветы.