Глава 22

Тот же зал. Те же люди.

Сидеть на собраниях, которые проводил мой отец, было наискучнейшим занятием из всех. Я знал свои обязанности и не нуждался в их напоминании. А если его Капореджиме не могли работать, следуя законам, то это были не мои проблемы.

Мы с Домиником сидели напротив друг друга где-то посередине длинного стола, когда мой отец был во главе, справа от него Лоренцо Короззо, а слева ноутбук с видеозвонком от Мартина Риверо, который решил, что не будет постоянно летать из Калабрии в Сакраменто только ради того, чтобы выслушать недовольства моего отца на счет работы остальных. По сторонам от нас расположились Капореджиме приближённых городов, кроме Капо Сан-Франциско, которого Доминик убил на последнем благотворительном вечере, и Лос-Анджелеса – моего старшего брата Себастьяна, который не особо любил наведываться домой, за что я был очень благодарен ему.

Я постукивал пальцами по столу, нервируя всех присутствующих, которые и так недовольно поглядывали на меня с того самого момента, как я зашёл сюда.

Они знали.

Их машины сгорели дотла и всему виной были мы с Каей, но они не пожаловались своему Боссу на это, потому что знали, что в следующий раз это могут быть не их машины, а их ещё дышащие тела.

Сгореть заживо – самая болезненная смерть из всех, что можно представить, так что они не хотели рисковать, зная, на что я был способен.

Я почти не слышал, что говорил мой отец, потому что мои мысли затмевало всё происходящее.

Я хотел домой. К Кае.

Мне удалось уговорить её поесть тем вечером, а потом отвести наверх, потому что она еле стояла на своих ногах. Девушка пролистала всю информацию об Эбигейл, но ничего нового не узнала, за исключением её матери.

Я ужаснулся, когда увидел её, как только она зашла на кухню. Кая выглядела так, будто её тело умерло, но она всё еще могла дышать. Не по своему желанию.

Доминик пнул меня под столом и указал глазами, чтобы я посмотрел вниз.

Дисплей телефона, лежащего на моём бедре, загорелся.

Доминик: Может уйдём?

Кристиан: Только если ногами вперёд.

Доминик: *смайлик с закатывающимися глазами*

– Сейчас не время нападать на Каморру, – хотел переубедить моего отца Мартин. – Триада бушует и дела в Калабрии идут не наилучшим образом. Пока Денаро в тюрьме, Каморра и так ослаблена. У нас еще полно времени.

– Триада не имеет для нас большой угрозы, – ответил ему отец.

Он опёрся ладонями на стол и прошёлся взглядом по каждому из нас.

– А Каморристы поставили женщину на равне с собой и это делает их ещё слабее. Совсем немного и они опустятся до уровня Триады, – его голос звучал так, будто он говорил о мусоре. – Сейчас самое время.

Как бы мне не хотелось признавать это, но Риверо был прав. Первоначально нам нужно было устранить проблемы на собственной территории, а потом уже вторгаться на вражескую.

Но Винченцо Нери был нетерпеливым типом, которому были неважны потери, которые мы могли понести из-за его поспешных действий.

Все вокруг молчали, боясь вставить хоть слово против отца, пока мы с Домиником буквально засыпали, сидя здесь.

Мы были самыми молодыми за этим столом, что большинству не особо нравилось, так как право быть здесь можно было получить только после исполнения двадцатипятилетия, но так уж вышло, что места здесь принадлежали нам еще с пелёнок и никто ничего не мог с этим поделать.

Мы бы и сами с удовольствием тут не находились, но таково желание Винченцо.

– Собрание окончено, – выплюнул отец и громко захлопнул крышку ноутбука.

Он терпеть не мог Мартина, хотя в молодости они и Лоренцо с Ксавьером Де Сантис были довольно близки, как мы с Домиником. И был ещё один, пятый в их компании, но он погиб ещё до моего рождения, поэтому я им особо не интересовался.

Все начали вставать, чтобы покинуть зал, и я в том числе, но отец остановил меня.

– Кристиан, останься.

Доминик посмотрел на меня, а я в ответ кивнул ему, говоря что не нужно ждать меня. Затем тяжело вздохнул и уселся на своё место, дожидаясь пока все не покинут комнату.

Отец держал в руке документы Каи, которые я принёс ему сегодня.

На самом деле они были готовы уже давно, но я специально оттягивал время, что не приносить их ему.

Когда последний человек захлопнул за собой дверь, отец начал говорить:

– Со свадьбой придётся повременить.

Я сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла, делая вид что этот разговор был вовсе неинтересен мне.

Но это было к лучшему, тогда мне не придётся разводиться с Каей, когда придёт время. Хотя может быть это заставило бы её остаться рядом немного подольше.

– Всё равно я не собирался устраивать большое торжество для этой шлюхи.

Моя рука, которую он не видел сжалась в кулак.

– Она же не была девственницей, когда ты впервые поимел её? – поинтересовался он. – Вероятно, перескакала все члены, которые видела, как и её мать.

Внутри меня что-то щёлкало, готовое взорваться, но я сдерживал себя, что давалось не так легко.

В отце говорила уязвлённая гордость. Он не мог простить Марии, что она обошла его, хоть её и ожидал печальный конец.

– Мне плевать, – ответил я на его заявление об отложении помолвки. – Становиться её мужем не привилегия, о которой я тайно грежу.

Отец кинул паспорт Каи на одну из полок под его столом, когда я вставал, чтобы уйти, потому что ещё немного его нелестных высказываний насчёт Каи и в моих руках опять окажется спичка.

– Если это всё, я пошёл. У меня полно дел, – скучающим тоном предупредил я.

Я. Хотел. Домой.

– Сядь, – он смотрел на меня так, будто был готов начать драку из-за моего поведения.

Я остался стоять на своём месте, ожидая услышать, что ещё он от меня хотел.

– Ты должен убить Гаспаро, – просто сказал он. – Сегодня же.

Что?

Он уселся в своё кресло, закидывая ногу на ногу так, будто не приказал мне только что убить единственного сына своего друга, к тому же своего Младшего Босса, который в будущем должен был войти во Главу и сидеть за этим столом вместе со мной. После смерти своего ублюдка-отца, разумеется.

Отец достал сигарету и закурил её.

Дурацкая привычка, которую когда-то перенял и Себастьян.

Надеюсь они не убьют их раньше, чем это сделаю я.

– Зачем? – поинтересовался я.

Отец поднял бровь от неожиданности. Он привык, что я не задаю вопросов, а просто убиваю того, кого он хочет.

– С каких пор я должен отчитываться перед тобой, мальчишка? – он сделал затяжку, а потом выпустил в воздух облако дыма. – Это приказ, – сурово произнёс он.

Я ничего не ответил.

– Не оставляй свой почерк, как в прошлый раз, – он сделал акцент на последних словах.

Он тоже знал.

Может кто-то всё-таки отважился сказать ему, но почему-то мне казалось, что он догадался сам. Как бы я не ненавидел отца, но он был умён, именно поэтому Ксавьер оставил его своим приемником.

– Сделай вид, что это Триада. Проведи какой-нибудь их обряд, чтобы всем сразу стало понятно, что это их рук дело.

Я выслушивал его приказы, пока он окончательно не замолчал, а затем вышел из-за стола и направился к выходу, но он решил, что не закончил наш разговор.

– Ты «хорошо» над ней работаешь? – спросил отец, когда нотки недоверия проскользнули в его тоне.

Я стоял к нему спиной, не удосужившись повернуться, потому что боялся, что у меня не получится сдержаться или он прочитает мои эмоции.

– Достаточно, – уверенно ответил я, берясь за дверную ручку.

– Достаточно мало, Кристиан, – он выпустил очередную партию дыма в воздух. – Не забывай, что это она и её мать виноваты в смерти твоей сестры.

Я замер на месте. Мою кожу обдало холодом, как будто кто-то резко распахнул передо мной окно.

Что он сказал?

Я крепко сжал ручку, а потом отпустил её и повернулся к отцу, смотря на его лицо, довольное реакцией на его слова.

– При чём здесь они? – я старался выглядеть непринужденно, пока мои внутренности разрывались на мелкие кусочки.

Отец выпрямился в кресле и стряхнул пепел прямо на стол.

Ему было наплевать на неё, даже больше, чем на нас с Себастьяном. Мы хотя бы были его наследниками, а она всего лишь непослушной девочкой, о рождении которой он сожалел на протяжении каждого дня её жизни.

– По твоему зачем Талия отправилась в Рино? – он улыбнулся, словно словил джекпот, выкладывая мне эту информацию. – Твоя мать наверняка узнала о местонахождении Марии и будучи в пьяном бреду растрепала это твоей сестре. А она, как любительницы делать всё наперекор мне, что как раз взяла от тебя, – подчеркнул он. – Решила сбежать.

Мои лёгкие сжались, не давая мне вздохнуть.

Получается… Если бы их там не было, если бы Мария не сбежала, Талия бы всё ещё была со мной.

Кристиан 12 лет, Талия 5 лет

Мы лежим в моей кровати. Её маленькое тельце прижимается к моему левому боку и она плачет.

Чёртовы слёзы.

Они пропитывают мою футболку.

И душу.

Я крепко прижимаю сестру к себе и глажу её по спине.

– Ты любишь меня, Кристиан? – внезапно спрашивает она.

Её голос надломлен и я слышу, как она шмыгает носом, пытаясь успокоиться.

Два года назад я не послушал Себастьяна и сказал ему, что он не достоин быть нашим братом, если предлагает мне так с ней поступить.

С того дня мы не разговаривали и забыли о существовании своих братских уз.

Но сейчас я понимал, что он был как никогда прав.

Себастьян сказал, что отец будет издеваться над Талией в отместку нам. Она будет платить за все наши ошибки, потому что мы её любим. Он сказал, что мы должны перестать чувствовать это ради её же блага или хотя бы претвориться.

Но я не мог. Я был гребаным слабаком.

И теперь моя маленькая сестра лежала в моих объятиях, разрываясь от боли.

Мои глаза были закрыты. Я даже не мог смотреть на неё. Потому что всё, что с ней произошло, было по моей вине.

Я не справился с заданием отца и пострадала она.

Он ударил пятилетнего ребенка головой об стол! Чёрт!

В её возрасте нам с Себастьяном доставалось и похуже, но она была девочкой.

Мы должны защищать её.

Если мы не будем делать этого, другие подумают, что тоже имеют право причинять ей боль.

– Папа меня ненавидит, – дрожащим голосом шепчет Талия. – Маме всё равно, а Себастьян даже не смотрит в сторону меня. Я сделала что-то плохое? Скажи мне что? Я обязательно исправлюсь!

Её крошечные ручки вцепились в футболку на моей груди и сжали ткань в кулаках.

– Я обещаю, – прошептала она.

Но я не мог сказать ей, потому что она ничего не сделала.

Она была совершенством.

Среди своих светловолосых подруг – Джулии и Авроры – Талия выглядела, как маленькое исчадие ада.

Самое святое, что когда-либо было в моей жизни.

Её рождение подарило мне надежду, что жизнь среди всех этих страшных людей может быть и не такой ужасной, если она будет рядом со мной. Если она будет улыбаться мне своей беззубой улыбкой. Если будет просить меня засыпать с ней, потому что тогда монстры не заберут её, потому что они боятся меня, а она нет.

Её туманно-голубые глаза, черные волосы, курносый нос и пухлые щёчки, единственное, что приносит мне радость.

У неё был характер сорванца, я чувствовал это, но она не нарушала правила, чтобы не раздражать отца и вела себя предельно тихо.

Пока.

Девочка протянула руку и дотронулась до своего разбитого лба.

– Шшш, – прошипела сестра.

– Не трогай, – попросил я, кладя её руку обратно на свой живот.

Мои органы внутри съёжились.

– У людей с холодными руками тёплое сердце, – сонно проговорила Талия. – Это правда.

Нет, это не так.

Потому что прямо сейчас я хотел убить отца.

Мать.

Себастьяна.

Я хотел убить всех, забрать её и уехать подальше от этого места.

Защищать её, чтобы больше никто не смог обидеть мою Маленькую Неприятность.

«Когда-нибудь я обязательно сделаю это, дорогая», – хочется сказать мне.

А пока… я не люблю тебя. Для тебя.

Покинув отца, я чувствовал, как что-то завладевает моим разумом, и когда приехал в ночной клуб, в котором Гаспаро Короззо, который едва достигнул восемнадцати лет, околачивался целыми днями, вместо того, чтобы заслуживать уважением солдат, которые в будущем будут работать на него, а не на его фамилию.

Моя сущность превратилась в Исполнителя.

В самую жестокую и бесчеловечную часть меня, которую когда-либо видел мир.

Гаспаро развалился на диване в вип-кабинке, пока две девушки тёрлись об него по бокам, когда еще одна танцевала прямо перед его лицом.

По мере приближения к нему девушки начали замечать меня. Та, что танцевала, прекратила свои действия, а девушки на диване смотрели на Гаспаро, ожидая, что он им скажет.

Но сейчас я был законом.

Я кивнул в сторону, чтобы они проваливали отсюда ко всем чертям, если не хотели стать свидетелями кровавой бойни и они безоговорочно послушались меня.

Неужели я выглядел настолько пугающе, что мне даже не приходилось говорить что-то, чтобы заставить людей освободить мне путь?

– Кристиан, ты портишь мне праздник, – негодующе пробормотал Гаспаро, наклоняясь к столику рядом с собой и прихватывая с него стакан с недопитым алкоголем. – Твоя девка не научилась делать хороший минет? Иначе почему ты выглядишь таким надутым? – он усмехнулся, думая, что это было очень остроумно.

Но упоминать её, делало его смерть ещё мучительнее.

Я понимал, почему он не видел во мне угрозу прямо сейчас. Я бы и сам никогда не подумал, что мне придётся убивать одного из наследников, но я был везунчиком.

– Могу предложить тебе Аврору, – сказал он, допивая жидкость из стакана.

Меня всегда поражало его отношение к его единственной старшей сестре. Их разница в возрасте была минимальной. Сразу после рождения Авроры, Лоренцо заставил Елену рожать снова. И теперь мы все наблюдали перед собой ублюдка в виде Гаспаро.

В то время, как мы с Домиником были готовы сжечь мир дотла, если бы это только значило, что наши сёстры будут в безопасности, Гаспаро относился к Авроре, как к шлюхе, над которой его семья решила сжалиться.

Я достаточно хорошо знал Аврору. До определённого момента она, Талия и Джулия были неразделимы.

– Она может показать твоей… – Гаспаро сжал губы, будто вспоминая её имя. – Кае. Точно, Кая. Она может показать ей, как делать это правильно.

Я терпеливо копил в себе ярость, которая возрастала с каждым его словом, чтобы потом одним ударом сокрушить его ей.

– Твоя невеста любит подглядывать.

Я прищурился глядя на него.

О чём он говорил?

Кая не пересекалась с ним. Или…

Или она не рассказала мне.

Точно не помню, что происходило дальше, потому что меня поглотили чувства, разрывающиеся мою душу. Я убивал его медленно, впитывая каждый его крик и прощение, которое он выпрашивал вместе с обезумевшими от непонимания глаза, а потом принятие смерти.

Я позволил Гаспаро ранить меня несколько раз, чтобы он успел поверить в то, что у него был шанс выйти отсюда живым, и чтобы его убийство было ещё вкуснее для меня. Напоследок я вырезал на его спине треугольник с параллельной основанию линией посередине, отмечая Триаду.

Моя белая рубашка, не предназначенная для работы, пропиталась кровью. По большей степени не моей.

Но я не почувствовал освобождение, которое представлял себе ранее. Наверное, потому что убивая одного, я опять видел совсем другого человека перед собой.