Глава 28

Мой день заканчивался и начинался Каей и я был готов отдать всё, что у меня было, чтобы это продолжалось вечность.

Я проснулся раньше её, чувствуя, как наши тела переплелись друг с другом, как её голова покоилась на моей груди, а одна из нежных рук лежала на моём прессе. Она крепко спала, потому что я хорошенько вымотал её прошлой ночью, и когда я выбирался из под неё, девушка только перевернулась на другой бок, тихо постанывая, и продолжила спать. Моя рубашка, которую я одел на неё после того, как взял девушку последний раз, немного задралась, оголяя её упругие ягодицы и прося меня никуда не уходить, а дождаться, когда она проснётся и напомнить о том, как сильно я жаждал видеть её рядом с собой.

Но также я хотел, чтобы она отдохнула, потому что у нас ещё было время сделать всё, что я планировал для неё. Поэтому я тихо собрался и уехал решать несколько непредвиденных рабочих дел.

Я делал свою работу быстро, особенно после того, как у меня появилась Кая. Просто потому что я хотел поскорее вернуться к ней домой, нежели мучать кого-то, а затем убивать, хотя мне всё также нравилось это, но она мне нравилась намного больше.

Секс с Каей был… Я не мог подобрать слов, чтобы описать его. Я никогда ранее не получал такого удовольствия от прикосновений к женскому телу, пока не заполучил её. Я видел неуверенность в глазах девушки, когда попросил её оседлать меня, но она не испугалась и сделала это. А когда увидела насколько мне нравится всё, что она делает со мной, совсем потеряла контроль.

Чёрт, думаю если бы я самостоятельно не снял её с себя, она бы трахнула меня ещё раз.

Но секс был не всем, что я хотел получить от неё.

Осталась бы она со мной, если бы я предложил ей?

Я никогда не сближался с людьми, помимо Доминика, но даже он не знал того, про что я был готов рассказать Кае.

Она была единственной.

Я не хотел вспоминать о ней.

Я хотел, чтобы мне не пришлось вспоминать о ней, потому каждый отведённый мне день, она будет находиться перед моими глазами: в моём доме, в моей постели, в моём грёбаном мёртвом сердце, которому она вернула жизнь.

Я закончил все свои дела, даже раньше, чем предполагал, и надеялся, что Кая уже проснулась и ждала меня, но подъехав к дому и заметив две машины, припаркованные у ворот, я почувствовал не желание прикоснуться к ней, а необходимость убить всех, кого я найду в этом доме. И неважно успели ли они причинить ей боль или нет.

Как я должен был отпустить её и продолжать жить, не зная в безопасности ли она, если, как только я оставлял её одну, проблемы сразу же находили её?

Я вылетел из машины и вытащил нож из нагрудника, спеша в дом, но как только моя нога ступила на порог, прогремел выстрел и я замер. Мои глаза смотрели на лестницу, ведущую на второй этаж, где я оставил девушку, и я не слышал ни шагов, ни криков, ни борьбы.

Была лишь тишина, громко отдающая в моих ушах, и её имя.

Кая.

Ещё несколько секунд я стоял на месте, не чувствуя своего тела, словно она забрала его месте с собой, а затем стремительно забрался наверх.

Моя голова была готова взорваться от мыслей, которые душили меня, кровь под кожей охладела, а сердце билось с такой скоростью, что я слышал, как оно ударялось о мою грудь каждую секунду, пока я не мог видеть её.

Я забежал в комнату, дверь в которую была открыта, и первое, что увидел была мужская широкая спина, обращенная в мою сторону.

Себастьян.

– Сукин сын, – прорычал я, кидаясь на брата.

Он успел повернуться в мою сторону, но я всё же повалил его на пол.

Рядом с нами послышался тихий вздох, на который я не обратил внимания, потому что мои глаза были залиты кровью, а моя рука, крепко сжимающая нож, поднялась и резко опустилась вниз.

Себастьян поднял ладонь, прикрывая зону поражения, и нож вошёл в неё, пробивая насквозь мягкие ткани, но брат даже не повёл бровью.

Надеюсь он будет также терпелив, когда я буду медленно убивать его.

– Кристиан, – послышался сдавленный шепот недалеко от нас.

Её голос эхом отдался в моей голове и я резко поднял голову, чтобы найти Каю, забывая о своём старшем брате, который мог нанести мне ответный удар.

Она сидела, прижимаясь спиной к стене, её лицо и шея были залиты кровью, а голубые глаза, ярко выраженные на этом фоне, прикованы к моим.

– Остановись, – еле слышно попросила она.

Остановиться?

Я вытащил нож из ладони Себастьяна, смотря на неё и не чувствуя, чтобы мужчина сопротивлялся мне, и вместо того, чтобы перестать, вновь направил оружие на него, переводя свой взгляд вниз, но на этот раз девушка закричала, пытаясь достучаться до меня:

– Нет! Он спас меня!

Моя рука замерла в воздухе и я снова поднял свой взгляд на девушку, но Себастьян скинул меня с себя и я приземлился на чьё-то тело.

Я повернул голову и встретился с бездыханным телом отца. Его голова была пробита пулей, рот слегка приоткрыт, а глаза неподвижно смотрели в потолок.

Кая подползла ко мне, её ладони схватили меня за щёки и подняли мою голову так, чтобы я смотрел только на неё.

– Не смей переключаться, – взмолилась она. – Я в порядке. Он помог мне, – затем она подняла свою голову и посмотрела на Себастьяна, который уже встал на ноги и стал возвышаться над нами.

С его пальцев стекала кровь, покрывая пол, а лицо не выражало ни единой эмоции.

– Ты убил его, – прорычал я, поднимаясь на ноги и поднимая Каю следом за собой.

– Предлагаешь мне вернуться назад и не делать этого? – холодно спросил брат.

Кая сжала мою руку и заставила меня посмотреть на неё.

Рубашка начала пропитываться кровью, капающей с её подбородка. Её губа была разорвана, но других повреждений я больше не заметил.

– Он хотел… – не решившись сказать это полностью, произнесла Кая.

Я знаю, что он хотел с ней сделать. Ремень и ширинка на штанах отца были расстёгнуты. Он бы изнасиловал её, если бы Себастьян не оказался здесь или же я не приехал немного позже.

– Ты слишком явно показываешь всем, что дорожишь ею. Тебе не следовало этого делать, – проговорил брат справа от нас.

– Заткнись, Себастьян, – прорычал я, повернувшись к нему. – Не тебе указывать мне, что я должен чувствовать. Однажды я уже послушался твоего совета и это также не привело ни к чему хорошему.

Брат не ответил мне.

Гребаной бесчувственной ледышке вместо его сердца было всё равно на смерть Талии.

– Спасибо, – прошептала Кая Себастьяну.

Он коротко кивнул ей, а затем развернулся и вышел из комнаты, вероятно, чтобы найти что-нибудь, чем можно было перевязать его рану.

Кая прижалась ко мне, пачкая мою рубашку кровью.

– Это твой брат, – наконец поняв, произнесла она. – За что ты так с ним, Кристиан?

Я обнял её. Мои руки слишком сильно сжали её, но Кая не протестовала. Я просто хотел почувствовать, что она была жива. Что внутри неё билось сердце.

Она была жива.

– Он успел что-нибудь сделать? Расскажи мне, – потребовал я.

Это последнее, что я бы хотел слышать, но мне нужно было знать, если отец причинил ей боль.

– Нет, – девушка покачала головой, стараясь успокоить меня. – А ты? Ты в порядке? Я так испугалась, что он сделал что-то с тобой прежде, чем прийти ко мне, – призналась Кая, когда её голос задрожал.

Она переживала в порядке ли я, когда её саму чуть не взяли силой?

Я закрыл глаза, понимая на что мог обречь её. И на что обрекал, оставляя её себе.

Что было бы, если бы я просто опоздал, как и тогда с Талией?

Что было бы, если бы я не смог ничего сделать, как тогда с мамой?

Нет, я был не в порядке.

Но, к счастью, я уже не был маленьким мальчиком. Я бы убил отца и мне было плевать на наш выстроенный годами с Домиником план, потому что когда дело касалось Каи, имела значения лишь она одна и никто больше.

Картинки из прошлого начали возвращаться в мою голову, поэтому я перевёл своё внимание на девушку, которая заставляла меня забыть обо всём на свете. Она подняла голову, когда её руки также крепко, как и мои, были обёрнуты вокруг меня.

– Что теперь будет? – шепотом спросила она.

– Я не знаю, – честно ответил я. – Но мне нужно позвонить Доминику.

Она покачала головой, соглашаясь со мной и оторвалась от меня, но я снова прижал её к себе.

– Ещё минуту, – попросил я.

Кая улыбнулась, одной из своих незабываемых мной улыбок, и приложила свою щёку к груди со стороны моего сердца.

– Оно бьётся только для тебя, – признался я.

Я чувствовал её. Она была в моих руках. Под моей кожей. В моей голове.

Если бы сегодня с ней что-нибудь случилось, я бы убил всех, а затем себя, потому что жить в мире, где Кая смотрит на меня, как на того, кто позволил этому случиться с ней или же вообще без неё, не имело никакого смысла.

Девушка громко сглотнула.

– Кристиан, я… – начала она, но резко замолчала.

А потом я услышал, как Себастьян вошёл в комнату позади меня и повернулся, чтобы посмотреть на него. Его рука была уже забинтована и он остановился на пороге, ожидая моих дальнейших действий.

Кая неохотно отпустила меня и отошла в сторону ванной комнаты.

– Мне нужно умыться.

Я кивнул ей и она скрылась за дверью, затем я достал свой телефон из кармана и набрал Доминика.

Я не знал, как сказать ему, что отец был мёртв. Он хотел убить Винченцо не меньше меня, если не больше, и у него было на это полное право.

Мы должны были убить отца вместе спустя немного времени после двадцатипятилетия Доминика, но я пообещал Кае, что отпущу её приблизительно через месяц, с того момента как она оказалась у меня.

Потому что на тот момент день рождения Доминика было через считанные недели.

Потому что я уже тогда был готов нарушить план из-за неё и мы бы смогли выкрутиться, даже если бы убили Винченцо прямо в тот день.

Нас бы стали подозревать, но тогда уже Доминик был бы Боссом и мы бы смогли поставить всех на место или же просто отрезать их длинные языки.

Сейчас у нас появились огромные проблемы, решение которых я ещё не видел.

– Я не спал почти что всю ночь, – сонно проговорил Доминик, зевая в трубку. – И из меня вытрахали все силы, я думал ты находишься в таком же состоянии…

– Винченцо мёртв, – прервал я его.

Друг замолчал и я даже перестал слышать его дыхание.

– Доминик?

– Это шутка? – моментально переспросил он.

Я тяжело вздохнул.

– Нет. Его тело, с пробитой от пули головой, лежит прямо передо мной.

– От пули?! – прорычал он.

Я слышал, как он спрыгнул с кровати и начал шоркать вещами.

– С каких пор ты пристрастился к пистолетам? – злобно спросил Доминик, зная, что я предпочитал ножи, так как они приносили не моментальную смерть в отличии от огнестрельного оружия.

– Не я убил его! – таким же тоном ответил я ему.

– Тогда… – начал он, и когда к нему пришло осознание, прошептал. – Себастьян.

Мой старший брат был лучшим стрелком Ндрангеты. Я не знаю в каком положении находилась Кая с моим отцом, но Себастьян сделал так, что пуля даже не коснулась её, хотя прошла навылет через голову Винченцо.

– Что с Каей? – спросил он, видимо, на секунду забыв о своём возмездии, которое он больше никогда не сможет получить.

– Он хотел изнасиловать её… – и я даже не успел договорить, как Доминик бросил трубку.

Я с силой откинул телефон в сторону и потёр глаза, слыша журчание воды из соседней комнаты.

– Доминик скоро будет здесь, – предупредил я.

Себастьян прошёл мимо меня и взял отца за ноги.

– Что ты делаешь?

Он потащил его в сторону двери, размазывая лужу крови под его головой по полу.

– Собираюсь оттащить его на пирс. Или у вас есть другие идеи, как нам спрятать труп?

Я прищурился, глядя на него, но он был прав.

Если мы утопим его, мало вероятно, что когда-нибудь кто-нибудь найдёт его здесь.

Я догнал его и поднял отца под плечами, облегчая Себастьяну работу.

Спустя несколько минут мы стояли на пирсе, отведённому только для этой виллы и привязывали ноги Винченцо к камням, с которыми он скоро пойдёт ко дну.

Верёвки и камни уже лежали здесь и они были слегка окровавлены, значит брат принёс всё это сюда, когда оставил нас с Каей наедине.

– Зачем ты приехал? – спросил я, затягивая морской узел.

– Мне нужно было поговорить с тобой.

Я усмехнулся, чувствуя, как ярость внутри поднялась немного выше предела.

– Нам не о чем говорить, Себастьян, – напомнил я ему. – Мы вроде бы поняли это, когда были детьми. Ты бросил всех, как только у тебя появилась возможность, и твоего возвращения больше никто не ждёт, – выплюнул я.

Мы сидели на корточках, затягивая верёвки, и я чувствовал на себе его взгляд.

Себастьян в отличии от меня был больше похож на мать. Тёмные волосы, но не доходящие до моей черноты, и бледно-голубые глаза, в которые было неприятно смотреть, потому что ощущалось, будто они пролезали в твою душу.

– Пока у тебя была только младшая сестра, – начал он. – У меня был ещё младший брат.

– Хватит, – прорычал я, выпрямляясь и вставая на ноги.

Я не желал говорить на эту тему прямо сейчас и не понимал, почему он вообще её начал.

Он уехал править Лос-Анджелесом, едва ему исполнилось восемнадцать и больше не возвращался в Сакраменто до шестнадцатилетняя Талии.

Я бы предпочёл вообще больше никогда не видеть его.

– Кристиан…

Но брат не успел ничего сказать, потому что рёв мотора, въезжающий на территорию виллы машины, заткнул его.

Она с визгом остановилась и Доминик вылетел из неё, сразу заметив нас и направляясь в нашу сторону. Его светлые волосы были растрёпаны, рубашка не до конца застёгнута, а лицо красное от гнева.

Он подошёл к нам и встал рядом с телом, с отвращением смотря на него.

– Мы решили не топить его без тебя, – сказал Себастьян.

Доминик подтолкнул ногой тело ближе к краю пирса.

– Я здесь. Теперь мы можем сделать это, – нетерпеливо ответил он, когда его желваки заходили ходуном при сильном сжатии челюсти.

Доминик был посередине, а мы с братом по обе стороны от него. Каждый из нас поднял по одной своей ноге и наступил на тело под ними.

– Единственное, о чем я желаю так это то, что его смерть была быстрой.

А затем мы одновременно пнули труп отца и он со всплеском погрузился под воду, утаскивая камни за собой.

Мы втроём еще долго смотрели на то место, в котором исчезло его тело и у каждого из нас были свои причины ненавидеть Винченцо Нери.

Он больше никогда не будет угрозой для Каи и это меня успокаивало, но его смерть несла и огромные проблемы, которые также играли роль в жизни девушки.

– Теперь Лоренцо Короззо станет Боссом, – сказал я, будто парни не знали этого.

Доминик с Себастьяном переглянулись, а потом посмотрели на меня.

– Вообще-то нет, – ответил Доминик. – Кое-кому из нас уже есть двадцать пять.

Я посмотрел на брата.

Его дата рождения была стёрта из моей памяти, как один из самых ненавистных мне дней в году, но сейчас я вспомнил её.

– Хочешь сказать ты отдашь ему место, которое принадлежит тебе по праву? – я закипал от злости.

– У нас нет другого выбора.

Чёрт!

Прямо сейчас в моей голове Лоренцо был и не таким уж плохим вариантом для должности Босса, но он угроза для Каи и значит у нас правда не было другого варианта, как оставить Себастьяна, хотя мы могли бы устроить поиски пропавшего без вести Винченцо до дня рождения Доминика, но никто бы не поверил, что мы не причастны к этому.

Я оттолкнул Доминика немного в сторону, чтобы стать ближе к брату.

– Я бы с удовольствием убил тебя и заставил идти на дно вместе с отцом, – прорычал я в невозмутимое лицо Себастьяна.

У нас были противоположные характеры. Я вообще не знал есть ли между нами что-то общее или мы потеряли всё, что было, когда последний раз считали себя братьями четырнадцать лет назад.

Он не реагировал ни на одну мою провокацию и даже, если я снова пырну его ножом, он просто позволит мне сделать это.

– Ты не злишься на него? – спросил я, повернувшись к Доминику.

– Он спас Каю, – напомнил друг. – Если бы кто-то из нас был на его месте, мы бы сделали тоже самое. Особенно ты. И я бы точно не стал винить тебя, потому что знаю, насколько она важна для тебя, Кристиан.

В какой-то момент Доминик стал дорожить Каей не меньше меня. Наверное, это случилось после того, как я рассказал ему про Эбигейл и он стал уважать Каю, потому что защищал Джулию точно также, несмотря на то, как это влияло на его собственную жизнь.

Я сжал кулаки.

Мне нужно было вернуться в дом, чтобы увидеть девушку, и я уже сделал шаг, чтобы уйти, как телефон Доминика зазвонил.

– Сантьяго, – поприветствовал он парня, поднося телефон к уху.

Я слышал голос парнишки, но не мог разобрать слов, потому что его язык заплетался так, словно он был до сих пор пьян. Доминик сглотнул, смотря на нас, пока слушал, что он говорил, а затем протянул телефон в нашу сторону и включил громкую связь.

– Повтори еще раз, – попросил он.

Парень на другой стороне прокашлялся, но его голос всё также остался сдавлен, как будто что-то мешало ему говорить.

– Триада была здесь, – он ещё раз прочистил горло, стараясь говорить внятно. – Мой отец мёртв.

Мы все молчали, не зная что ответить ему.

– Я сейчас буду. Дождись меня, – ответил Доминик и парень повесил трубку.

Мартин Риверо был мёртв. Теперь мы могли выставить смерть и моего отца, как работу Триады. Жаль Лоренцо здесь не было, мы бы убили и его для пущей правдоподобности.

– Ты нужен Кае, – сказал Доминик, а затем перевёл взгляд на Себастьяна. – А ты поедешь со мной.

Мы кивнули, получив приказы.

Хоть Себастьян и будет главным некоторое время, мы знали, кто воспитывался, как настоящий будущий Босс Ндрангеты.

Я вернулся в дом, слыша, как машины выезжали с периметра. Нам предстояло решить, что делать с автомобилем отца, потому что оставлять его здесь было не вариантом.

Я поднялся на второй этаж и зашёл в комнату. Дверь в ванную была закрыта, но я надеялся на то, что Кая не заперлась, потому что знала, что я вернусь за ней.

Она сидела в ванне, её колени были прижаты к оголенной груди, а руки прижимались к плечам, пока она смотрела перед собой. Её мокрые волосы прилипли к груди и в помещении витал пар от воды, в котором она находилась. Плечи дрожали.

Я подошел и присел рядом с ней, опуская руку в ванну и касаясь лейки, которая лежала на дне ванны. Из неё лился кипяток, тело Каи покраснело от боли, вызванной такой температурой воды, и я убавил её.

– Я здесь, Боец.

Её ногти впились в кожу на плечах, оставляя следы и я протянул руку, чтобы она прекратила делать это, но так и не коснувшись её, остановился, потому что не знал, готова ли она была терпеть мои прикосновения на данный момент.

До того, как уйти, мы обнимали друг друга, но сейчас девушка выглядела так, словно поняла, что на самом деле могло с ней произойти.

Она смыла кровь моего отца с себя. Её нижняя губы была разорвана, но девушка сказала, что Винченцо ничего не успел сделать с ней, значит она сама сделала это с собой.

Она самоповреждала себя, чтобы заменить одну боль другой.

Я поднял лейку, из которой лилась уже тёплая воды и направил на плечи девушка. Она дернулась, будто очнулась от сна и посмотрела на меня.

– Ты вернулся, – через боль, улыбнувшись, произнесла Кая.

– Конечно. Не только ты возвращаешься ко мне, – ответил я, вспоминая, как говорил ей, что она из раза в раз будет возвращаться ко мне.

Но дело было в том, что она возвращалась ко мне, потому что я гнался за ней, не хотя отпускать её.

– Случилось что-то ещё? – спросила она, прослеживая моё состояние.

Я кивнул.

– Мартин Риверо мёртв.

Рот Каи приоткрылся, а брови немного приподнялись.

– Ты не рад его смерти, – заметила она. – Он был хорошим человеком?

– Достаточно хорошим для нашего мира.

Девушка закрыла глаза, пока я ополаскивал её тело не болезненной для кожи температурой воды, и смотрел, как её подбородок постепенно начинал дрожать, а затем из под закрытых век скатилась первая слеза.

Она зажмурилась, хотя избавить от них, но ещё больше слез скатились вниз.

– Что они сделали с тобой? – шепотом спросила она.

Я не замер, услышав этот вопрос.

Он рассказал ей.

Кая всегда узнавала всё, о чём я хотел поведать ей раньше, чем я делал это.

У меня никогда не должно было быть от неё секретов, но я не хотел, чтобы она переживала за мне, как делала это сейчас.

Я стал намного меньше вспоминать об этом с тех пор, как она вошла в мою жизнь.

Девушка распахнула глаза и попросила:

– Нет, не вспоминай.

Наши взгляды встретились и я в очередной раз утонул в голубизне её глаз.

Она убрала лейку из моих рук и положила руку на мою щёку, нежно потирая её большим пальцем, успокаивая меня, но это я должен был делать я.

Она должна перестать думать о других людях и наконец задумать о себе.

– Могу я поцеловать тебя? – спросил я, изнемогая от желания, перестать видеть её красные от слёз глаза, но боясь, произносить эти слова вслух, потому что она могла больше не хотеть быть со мной.

– Пожалуйста, – прошептала Кая, выпуская в воздух облако пара.

Я медленно наклонился, следя за её реакцией, и когда она закрыла глаза, потянувшись ко мне в ответ, я завладел её губами.

Я целовал её медленно. Со временем мои руки переместись в её волосы, а её не давали мне отстраниться от девушки ни на сантиметр. И даже когда нам осталось нечем дышать, мы принялись дышать друг другом.

Я чувствовал вкус её слёз, её крови, выступающей из пореза на губе, и исключительный вкус Каи, который у меня никогда не получится забыть.

Моим единственный желанием прямо сейчас было, чтобы весь оставшийся мир сгорел дотла, а мы остались здесь, в этой ванной комнате и были единственным кислородом друг для друга.

Я целовал её, запоминая её губы, каждый их сантиметр, получая в ответ тихие стоны наслаждения, и упивался ими, сохраняя этот звук в своей голове, потому что я знал…

Я целовал её в последний раз.