Бонусная глава · Мария

Я любила грозу.

Она напоминала мне о днях, когда, несмотря на всё происходящее вокруг, я могла позволить себе быть необузданной и не переживать о последствиях.

О временах внутренней свободы в запертой клетке.

Потому что давным-давно всё изменилось.

Четырнадцать лет назад мне пришлось укротить свой характер, забыть о гордости, склониться и дать своему ребёнку дом, который он заслуживал. Дом, который у меня не получилось «построить».

Я больше не могла прятаться и бояться закрывать глаза, вспоминая ад, через которой провёл меня сам Сатана. Мне нужно было найти в себе силы поверить в то, что они забыли и наконец отпустили меня. Что я могла начать новую жизнь и дать своему дитя свободу вне судного дня, который при малейшей ошибке поджидал меня.

Маленькая гроза должна была быть свободна.

Я похлопала кистью по контейнеру с пудрой и нанесла на себя третий слой, пытаясь замаскировать уставшее лицо, когда в дверь постучали:

– Ма-ам?

Позади раздался громкий скрип и девочка-подросток вошла в комнату, желая увидеть меня.

– Ты вернёшься домой? – помедлила она. – Сегодня.

Тоска в её голосе ударила по мне и я на секунду закатила глаза, останавливая внутреннюю дрожь, накатившую на меня, а затем закрыла крышку в руках и повернулась к дочери, собираясь обрадовать её.

– Да.

Кая в мгновение расцвела. На её лице показалась редкая улыбка и она сделала несколько шагов на встречу ко мне, пока её худощавое тельце не врезалось в моё.

Мы не виделись со вчерашнего утра, так как я вернулась в нашу квартиру только несколько часов назад, когда на дворе стояла глубокая ночь, а девочка крепко спала.

Мне приходилось работать без выходных, чтобы оплачивать счета и прятать нас. За последние два года я оставляла Каю одну так часто, что не успевала замечать, как быстро она превращалась в девушку, с каждым днём которая оказывалась всё в большей опасности.

Порой я задумывалась, какой из миров, от которых мы отчаянно убегали, был безопаснее. Кая была знакома только с одним из них и, пока я была жива, она никогда не познает реальность оставшегося.

Мои руки обернулись и крепко прижали её к себе.

– Может быть я могу помочь тебе, чтобы ты освободилась немного пораньше? – прошептала девочка. – Обещаю, что буду осторожна и не попадусь на глаза твоему начальству.

Я пригладила волосы на затылке дочери и слабо улыбнулась ей.

– Оставайся дома. Ты же знаешь… это место небезопасно для таких, как ты.

Кая оторвала свою голову от моей груди и посмотрела вверх.

– А для таких, как ты? – встречно спросила она.

Её ярко-голубые глаза, так похожие на когда-то мои, не собирались отпускать меня без ответа, поэтому мне пришлось ответить ей:

– Такие как я, не знают другой стороны бытия.

Как только я родилась, мою жизнь распланировали вплоть до последнего дня. Я знала свой конец и свою судьбу. Была готова к ним.

Но Ндрангета перевернула мой мир. Наш мир.

Я получила то, о чём и мечтать не могла. А затем понесла своё наказание за это.

Моя Анна быть может до сих пор расплачивалась за нас.

– Мам? – дочь сжала моё плечо и слегка потрясла. – Ты в порядке?

– Да, – солгав ей, ответила я.

Затем выпустила её из объятий и запустила пальцы в шоколадные волосы по бокам, взъерошивая их. Кая начала звонко смеяться и брыкаться, пытаясь отделаться от меня, но я продолжила играться с ней, пока её недавно подстриженная длинная чёлка не сдвинулась в сторону, открывая большой красный круг на бледном лбу.

Я остановилась и девочка, заметив мою реакцию, замерла, но не принялась прятать ушиб.

– Кто это сделал?

– Обычная драка, – пытаясь успокоить меня, ответила она. – Ничего серьезного.

– Кто? – серьёзнее спросила я.

Кая тяжело вздохнула и виновато отвела взгляд.

– Пара девчонок.

– Как сильно?

Девочка закатала рукав своей кофты и показала мне облезшую кожу на локте, которым она, вероятно, била их. Кровяная корка начала покрывать его.

– Они заслужили…

Но я даже не позволила ей закончить, когда ответила:

– Не смей оправдываться за то, что защищаешь себя. Несмотря на то, кто есть рядом с тобой, ты – единственная, кто может защитить себя лучше других.

Я безусловно доверяла своей дочери и знала, что начала это не она. Кая была противником насилия с тех пор, как познакомилась с ним в далёком детстве. Я не позволяла Майклу трогать её, но иногда, когда меня не было рядом и она оставалась совершенно одна, перед ней было некому встать.

Всё это время моя вина заключалась в том, что нам было некуда уйти. Я продолжала нести за собой клеймо беглянки и не могла элементарно спокойно ходить по улицам, не думая о том, что кто-то мог забрать меня у моей дочери.

Но мысль о том, что рождение Каи было ошибкой, никогда не проскальзывала в моей голове. Я не сдавалась ради Маленькой Грозы. И собиралась бороться за её мир до последней своей секунды.

– Меня вызывают к директору?

Кая гордо усмехнулась.

– Работаю тихо.

Она знала ужасы и к своим четырнадцати годам научилась самостоятельно справляться с ними.

– Будь осторожна, хорошо? – я положила ладони поверх её щек и припала губами к тёплому лбу. – Только помни… вопреки всему молния чаще всего бьёт по одному и тому же месту.

Она не поняла.

Ноги страшно гудели, а веки слипались от недосыпа, когда я еле держала в руках сумку, наполненную продуктами, которые незаметно утащила со смены. Изначальные подработки официанткой стали моей постоянной неофициальной работой почти что сразу же после побега от Майкла. Чаевые, полученные от нахальных особей, называющих себя мужчинами и любящих распускать свои длинные руки, позволяли мне давать Кае немного карманных денег, которые, как я недавно узнала, она никогда не тратила, а копила в потайном кармане своей старой кофты.

Она переживала о том, что нам снова могло начать катастрофически не хватать денег, как это зачастую было, когда мы жили в Рино. Но я стала работать больше, чтобы откладывать часть заработанного на случай, если нам срочно придётся убираться из нашего нового дома.

Я завернула в переулок и подняла голову, смотря на неработающие уличные фонари.

Темнота давно не пугала меня. А иногда оказывалась куда безопаснее света.

Поэтому я спокойно пошла дальше, мечтая только о том, чтобы скорее добраться до дома и уснуть в объятиях Каи. Моя девочка, вероятно, до сих пор не поужинала, собираясь сделать это вместе со мной, поэтому я надеялась найти в себе силы и не уснуть прямо за столом.

– Эй! – мужской оклик остановил меня.

Я резко обернулась в сторону звука и крепко сжала ручку сумки, собираясь защищаться.

Что ему…

Кровь в жилах заледенела, когда я увидела того, кто звал меня. Рот приоткрылся и я сделала шаг назад, не отводя взгляда от того, как мой бывший гражданский муж Майкл выходил из тени. Даже несмотря на расстояние между нами, я почувствовала или, возможно, просто вспомнила его запах – пот, перемешанный со спиртом. Вспомнила, как ложилась с ним в одну постель, лишь бы Кае не проходилось спать на улице, как мне в первое время после побега от Ндрангеты.

– Как ты нашёл меня? – прищурившись, спросила я.

Я не стала упоминать нашу дочь. Она никогда не была особо нужна ему. Он был здесь из-за меня. Но это также не имело сильной логической причины для его поисков. Мы мешали его привычной жизни. Какое-то время даже пытались изменить его, направить, создать семью, но каждая из попыток была тщетна. Такие, как он, не менялись по одной причине – они не хотели.

– Прекращай, – Майкл махнул рукой. – Я здесь, чтобы забрать вас.

– Прошло два грёбаных года, – выплюнула я. – Убирайся из этого города.

И мы тоже исчезнем из него. Теперь нам придётся. Я не могу позволить кому-то вроде него знать о нашем местонахождении.

– Агнес.

Мария. Я начинала забывать своё настоящее имя. Никто не называл меня им уже двадцать один год.

Я скучала.

– Убирайся, Майкл, – пригрозила я.

Мужчина, пропустив слова мимо ушей, двинулся в мою сторону.

– Послушай, давай поговорим, – жалобным тоном попросил он. – Мне не хватает вас.

Истерический смех вырвался из меня.

Он слышал, о чём говорил?

Я мигом засунула руку в сумку, когда Майкл оказался слишком близко, и нашла на дне под продуктами маленький нож, который всегда носила с собой.

– Не подходи ко мне, – по слогам произнесла я, вытягивая руку с оружием перед собой.

Мужчина остановился и я заметила, как его глаз дёрнулся, словно он из последних сил сдерживал себя от чего-то. Его одежда выглядела, как всегда, неопрятно, волосы были грязными и даже темнота не помешала мне заметить этого. Вонь начинала заполнять пространство.

– Проваливай! – злобно прорычала я. – Сейчас же!

Одна из его рук сжалась в кулак и воспоминания о том, как я позволяла ему бить себя, всплыли в моей голове.

– У тебя кто-то есть?

– Что? – озадаченно переспросила я.

Он серьёзно думал об этом прямо сейчас?

– Кто трахает тебя сейчас?

Рука сильнее сжала нож, когда он сделал ещё один шаг вперёд.

– Нет, – слегка подумав, решил он. – Ты слишком сильно любишь себя для этого. Делишься с кем-то нашей дочерью?

Я кинула сумку на асфальт и сорвавшись с цепи ступила к нему.

– Заткнись! – ярость затуманила взгляд. – Иначе клянусь я отрежу твой чёртов язык.

Вся боль и злость, копившаяся годами жизни с ним, обрушилась на меня. Я мечтала зарезать его и поджарить, как поросёнка на вертеле. Не то, чтобы это желание пришло ко мне только сейчас. Просто раньше я старалась сдерживать себя.

Я уже убивала ранее. И вина никогда не приходила ко мне после этого.

Убийство ублюдков было хорошим занятием.

Анна всегда так говорила.

– Хватит устраивать концерт, – он протянул ко мне свою мозолистую ладонь, чтобы схватить, но я дёрнула рукой и порезала его. – Сука! – зашипел Майкл.

– Я не шучу.

Кровь прыснула из неглубокой раны.

Это должно быть больно. Но не больнее, чем то, что он делал с нами. Не чем то, чему я позволяла случаться так долго.

– Я ведь хотел по-хорошему! – он плюнул и набросился на меня.

– Держись подальше!

И мы начали драться. По-настоящему.

За последние два года я уже и забыла, что такое бороться с мужчиной, если не считать перепалок с посетителями забегаловки, в которой я работала. Это было сложно. Всегда. Я была не так молода, как когда-то, и истерзанное мучениями тело потеряло свои силы. Всё, что у меня оставалось – желание защитить свою дочь от всего этого.

Майкл, на удивление, увернулся от моего удара, перехватил одну из рук и развернул её.

И я опоздала лишь на одну секунду, чтобы среагировать…

Рот распахнулся в безмолвном крике, когда лезвие вонзилось в низ моего живота, а глаза остановились на ужасе, отразившемся на лице мужчины. Я медленно опустила взгляд и уставилась на то, как моя собственная рука держала всё тот же нож, который должен был спасти меня. Кровь стала быстро пропитывать толстые слои одежды и я прерывисто вздохнула, пытаясь вобрать в себя хотя бы каплю кислорода, когда мужчина резко дернул меня за запястье, за которое удерживал всё это время, и выдернул нож обратно.

Крик вырвался наружу. Жгучая боль пронзила всё тело.

Майкл выглядел напугано, когда его глаза бегали по улице, надеясь не увидеть свидетелей. Я повалилась назад, пока не ударилась о каменную стену одного из домов, а затем не скатилась по ней вниз, держась за дыру в себе. Рука стала липкой, а в нос ударил запах крови.

Я сглотнула, шепча:

– Вызови скорую.

Мужчина услышал меня и наклонился надо мной, рыская по карманам куртки. Он достал мой мобильник и я держалась из последних сил, чтобы не отключиться и дождаться помощи… Но следом за ним Майкл вытащил кошелёк и я всё поняла.

– Я ведь хотел по-хорошему, – растерянно повторил он, пряча у себя нож.

Я потянулась, чтобы выхватить у него свой телефон, но он выпрямился и сделал несколько шагов назад, продолжая смотреть на меня.

– Нет, – медленно прошептала я.

Майкл покачал головой, затем ещё раз быстро огляделся по сторонам и сорвавшись с места скрылся в тени. Тело колотило от боли, а крови было там много, что мне показалось я могла утонуть в ней, не дождавшись помощи. Зубы бились друг об дружку, когда я опустила свободную ладонь на асфальт и вляпалась в кровавое месиво, вырывающееся из меня.

Вокруг было так пусто. Ни единой души.

Но я видела людей.

Затуманенные тела Анны и Ксавьера возвышались надо мной. Они протянули ко мне свои руки и болезненно улыбнулись, не произнося ни слова.

– Нет, – первые слёзы пролились из глаз, а ком, образовавшийся в горле, стал душить.

Они молчали.

– Нет, – не веря, повторяла я им.

Они не могли… Не могли быть мертвы.

Только не они.

Я вжалась в стену позади себя, царапая затылок о камни, когда они ожидали, что я потянусь к ним ответно.

Анна и Ксавьер понимающе переглянулись.

Согнув ноги в коленях, упёрлась пятками в асфальт, и попыталась оказаться как много дальше от них, но я понимала, что больше не сдвигалась со своего места. Боль в боку ослабевала. Руки затряслись от холода и я посмотрела наверх. Грозой раскат принялся разбивать ночное небо.

На улице была зима…

– Она совсем одна, – всхлипывая произнесла я. – Мне нельзя…

Ксавьер присел на корточки рядом со мной, пока Анна продолжила стоять в шаге от меня, борясь со слезами на своих глазах.

– Они справятся без нас, Медведица, – уверял меня он. – Нам пора.

– Ксавьер…

– Тебе пора отдохнуть. Они помогут ей. Доверься мне.

Друг аккуратно убрал мою окровавленную руку от раны и приподнял. Анна подхватила меня с другой стороны и я почувствовала их… как живых.

Мог ли это быть сон?

– Что происходит? – выдавила я из себя.

По щеке Анны пробежала одинокая горькая слеза.

– Наша плата за их счастливый конец, Мария.