Эпилог

Неделя спустя…

Поиски отца закончились и было принято решение признать его мёртвым. Смерть Гаспаро также, как и его, и Мартина списали на Триаду.

Нас ожидала война, но я уже пережил своё главное сражение и, к счастью, не выиграл в нём.

Я был готов отпустить Каю тогда, хотя понимал, каким разрушающим концом это станет для меня. Ранее я считал, что смерть Талии убила меня, но потеря Каи, невозможность видеть её каждый свой новый день, не будить её поцелуями и не слышать в ответ тихие сонные признания в её чувствах ко мне, уничтожили бы меня.

Но она не позволила мне победить, признавшись в том, что я так хотел от неё получить.

Кая любила меня, а я, наверное, никогда не смогу окончательно поверить в это, потому что быть с такой женщиной, как она, было недостижимой мечтой.

Я стоял, облокотившись локтями на кресло в конференц-зале, и смотрел на своё запястье, под кожей которого больше не было чернил. Я свёл татуировку, хотя можно было набить запятую рядом с точкой и тем самым сказать, что Кая подарила мне продолжение моей жизни, но всё было немного не так.

Она не заставила меня забыть о том, что значило моё тату, но уничтожила всю боль, что существовала до встречи с ней. А если не было боли, то и не было конца.

Вернувшись в Сакраменто сегодня утром, Доминик станцевал победный танец, когда узнал, что Кая теперь неотъемлемая часть жизни каждого из нас, а затем не переставал жужжать мне на ухо о том, что понял это ещё очень давно и был прав тогда на тренировке, когда спросил меня влюблён ли я в неё.

Я видел, как Доминик старался не унывать, но он вернулся в город один. Без сестры. А это значило, что ему было далеко не весело.

Он стоял напротив меня. Себастьян сидел на месте отца во главе стола, а наша мать заняла кресло в паре метров от Доминика. Он настоял, чтобы мы объявили о смерти её мужа в уединённом месте и без лишних глаз.

Пару дней назад Доминику исполнилось двадцать пять и теперь он и Себастьян стали официальными членами главы Ндрангеты вместе с единственный выжившим из прошлой тройки – Лоренцо Короззо.

Друг занял место Советника, что совсем меня не устраивало, когда ему было всё ровно, потому что на данный момент его заботила только безопасность Джулии.

– Твой отец убьёт тебя, если увидит, что ты сидишь в его кресле, – обратилась Наталия к своему старшему сыну.

– Ты официально вдова, – объявил я матери её новый статус.

Наталия Нери оторвалась от своего телефона и посмотрела на меня своим ошеломляющим взглядом. Она даже не знала, что мы, якобы, занимаемся поисками отца, так как чтобы не наводить шумиху и не привлекать к синдикату нежелательное внимание, это знал только узкий круг людей, и она вернулась в Сакраменто только с Авророй, думая, что отец остался решать дела в Калабрии, а не гнил на дне моря.

Женщина прошлась взглядом по каждому из нас, ожидая, что это шутка, но никто из нас не проронил улыбки.

– Это точно? – спросила она, когда остановила свой взгляд на мне.

Я просто кивнул ей, не собираясь повторять.

Руки матери взлетела ко рту, чтобы скрыть широкую улыбку и она прошептала, благодаря Бога:

– Спасибо.

– Но это не значит, что ты свободна, – предупредил я.

Наталия заслуживала отдых за почти три десятка прожитых лет вместе с Винченцо, но она была нагла, распущенна и безрассудна.

– Если ты начнешь мешаться под ногами кого-то из нас, мы вновь выдадим тебя замуж. Сейчас ты становишься свободной от золотой клетки отца, но не от Ндрангеты.

Мама с презрением посмотрела на меня, как будто видела своего покойного мужа, а не сына.

Я предупреждал её о последствиях её действий, потому что Себастьян был немногословен, а Доминик не хотел угрожать женщине, особенно моей матери, хотя знал, что ему ничего за это не будет.

– А если ты решишь навредить ей, – я насупился, смотря на женщину. – Я убью тебя и не посмотрю на то, что ты моя мать.

Она знала, что я говорил о Кае, потому что в моей жизни больше не было ни одной девушки, к которой я бы относился так трепетно.

– Винченцо не мёртв, Кристиан. Он внутри тебя, – презренно произнесла она.

Доминик ударил ладонью по столу, затыкая её.

– Только для моих врагов и исключительно для тебя, – подтвердил я.

Мои глаза прожигали дыры в матери, пока она, не отрываясь, смотрела на меня.

Будучи ребенком я любил её, пока не начал осознавать реальность её бытия. Её поглотила зависть, жалость к самой себе и слабость, которая позволила ей сделать из себя жертву. Она никогда не боролась за себя, а тем более за своих детей. Отец воспитывал нас жестокостью, пока она пропивала и прокуривала свои последние частицы здравомыслия.

– Мне не составит труда убрать всех, кто является угрозой для моей семьи, – нарушив напряженную тишину, строго произнёс брат.

Мама победно улыбнулась мне.

– Хотя бы один из моих сыновей вырос человеком чести. Если ты забыл, я не только твоя мать, Кристиан. Меня есть кому защитить.

Я усмехнулся.

Она пыталась напугать меня Себастьяном?

– Я говорил не про тебя, мама, – уточнил Себастьян. – Если ты влезешь в его дом, – он кивнул в мою сторону. – Ты умрешь, но не от его рук.

– Что? – недовольно, посмотрев на него, спросила она.

Его слова удивили не только её, но я не подал виду, продолжая смотреть на обескураженное лицо матери.

Почему она была уверенна, что кто-то из нас станет её щитом, если она никогда не была таковой для нас, когда мы нуждались в этом? О, забыл. Кроме всех перечисленных фактах о ней, она была ещё эгоистична и любила только себя. Вспоминая об этом, я был даже рад, что она не принимала никакого участия в моём воспитании и не привила мне эти отвратительные качества.

– Теперь ты можешь идти, – тон Себастьяна был снисходителен по отношению к ней, но когда он заметил, что она собиралась начать ссору, он изменил его. – Или нам стоит обсудить дальнейшие планы на твою жизнь?

Меня порадовало, что он поддержал меня, но, думаю, мы оба блефовали. Мы были жестоки, но не настолько, чтобы убивать собственную мать. Мы бы просто сослали её в другую страну без нашей денежной поддержки. Это приравнивалось к смерти в глазах этой женщины.

Наталия негодующе выдохнула и поднялась со своего места. Доминик наигранно улыбнулся ей, когда она проходила мимо него, а затем обратился к нам, не дождавшись пока она выйдет.

– Я вернусь в Италию на время.

– Ты нужен мне здесь, – ответил Себастьян. – Происходит смена власти и в глазах большинства мы не подходим для наших новых ролей.

– Может мы молоды, но у нас достаточно верных последователей и никто не будет скучать по Винченцо, – озвучил свои мысли Доминик. – Бога ради, он убил моих родителей, чтобы стать Боссом, – прорычал друг.

Но вместо того, чтобы услышать ответ Себастьяна, мы все повернулись в сторону двери, где громко смеялась Наталия Нери, держась за ручку двери.

– Господи, не говори мне, что живёшь с этой мыслью последние шесть лет, – злорадно произнесла она.

Она повернулась к нам лицом, прижимаясь спиной к двери.

Я прищурился, глядя на неё.

Прямо сейчас она топила себя и благоразумие Доминика на счёт женщин могло закончиться прямо на ней.

В тот день, когда вспыхнул их особняк, мы все были там. Ксавьер в очередной раз устраивал собрание всей тройки Главы с их семьями для обсуждения грядущих планов и присутствие там было обязательно.

Позже все разъехались и только семья Де Сантис и мой отец остались в доме.

Мы знали, что он убил их и это была причина Доминика ненавидеть его и желать впиться в его глотку каждый раз, как только он видел его, но он терпеливо вынашивал план мести и почти успел исполнить его, если бы не Себастьян с его меткостью.

– Дело в том, что не все разъехались так быстро, как вы подумали, – объяснила она. – Винченцо приказал нам с Талией ждать его в машине, а спустя время, когда он уже возвращался к нам, произошёл… – она показала руками взрыв.

На её лице отразилось ликование. Она упивалась этим рассказом, но почему, я пока не понимал.

Она злилась на нас с Себастьяном, но при чём здесь был Доминик?

Тема родителей для друга была под запретом. Мы редко упоминали их в наших разговорах, чтобы не заставлять его вспоминать о том, что он пережил.

Ксавьер и Анна Де Сантис были достойными родителями и ему с Джулией пришлось слишком тяжело после их смерти.

– А потом он исчез в огне, – загадочно произнесла моя мать.

– Зачем ему возвращаться в дом, который он сам же и поджег? – спросил друг.

Наталия покачала головой, как будто удивлялась нашей глупости.

– А ты думаешь, кто вытащил тебя оттуда? – насмехаясь, спросила она.

Как только прогремел взрыв, огонь сразу же поглотил весь особняк. Доминику удалось спусти Джулию, но он не пошёл следом за ней, а отправился на поиски родителей.

Я знал всю историю только по его рассказу, потому что убрался оттуда, как только Ксавьер объявил о завершении вечера.

Доминик не смог найти своих родителей и сам чудом не сгорел там вместе с ними, если бы пожарные не вытащили его.

У нас не было сомнений, что это сделали они, до момента этого разговора.

– Зачем ему делать это? – нетерпеливо спросил Доминик.

– Он пошёл туда не за тобой.

Наталия выдержала паузу.

– А за твоей матерью. Но, видимо, ты попался ему на пути раньше и он понял, что Анна никогда не простит ему, если он спасёт её, оставив её ребёнка гореть.

– Не произноси имя моей матери, – рыкнул на неё Доминик. – Как её благополучие вообще касалось его?

– Вы, мальчики, считаете себя самыми умными, но не знаете с чего на самом деле всё началось, – тон Наталии обрел силу, как будто она чувствовала превосходство перед нами. – Как только мы и остальные девушки прибыли в Сакраменто, после первого же взгляда на Анну, Винченцо хотел обладать ею. Он претендовал на неё, но его отцу не понравился выбор сына и он просто вырвал её из его рук. И тогда Ксавьер решил забрать её себе.

Доминик не шевелился, слушая историю, как и мы с братом.

– Если вы считаете своего отца самым жестоким человеком, который мог прийти на этот свет, вы просто никогда не были знакомы со своим дедом, – обратилась она ко мне, а затем к Себастьяну.

Она была трезвой, как ни странно, и выглядела не под кайфом, но слова, что она произносила не могли быть истинными. Наталия могла просто выдумать этот бред.

– Он не хотел иметь светловолосую невестку, и поэтому выбрал Марию в качестве невесты для своего сына, а когда у них не получилось найти её после побега, ему ничего не оставалось, как заставить Винченцо жениться на мне. Он хотел поскорее увидеть внуков. Ему нужны были наследники, поэтому в кратчайшие сроки появился Себастьян, но он, к его сожалению, не дожил до его рождения.

Нужно было заканчивать это, потому что я видел, как кардинально стало меняться состояние Доминика.

Я дернулся в сторону матери, чтобы выпроводить её отсюда, но друг остановил меня.

– Пусть продолжит, – он звучал, как в тумане.

Я посмотрел на него, но Доминик был как никогда серьёзен и тогда я остановился на месте.

Мать улыбнулась и сложила руки на груди.

– Я не знаю, что происходило здесь в моё отсутствие, но когда вернулась, озабоченность Винченцо Анной только увеличилась. Вы что, правда, никогда не замечали, как он смотрел на неё? – удивлённо спросила она. – Он был готов отдать за неё свою жизнь и Ксавьер поощрял это, не догадываясь, что он делал это не потому, что она была женой его лучшего друга и его Босса, а потому что он не мог представить своей жизни без неё. Винченцо был терпелив и нежен по отношению к ней, но не переставал терзать себя от непонимания, почему Ксавьер заслужил её любви, а он нет. Вам не показалось странным, что у всех вас, кроме Себастьяна, разница в возрасте лишь считанные шесть месяцев?

Это было так, но нас это никогда не смущало. Доминик был старше меня на полгода, также как и Джулия была старше Талии.

– Это не совпадение, – уверила мать. – Как только Ксавьер объявлял о беременности Анны, ваш отец сразу же шёл оплодотворять меня, наказывая её, но Анне было всё равно. Она была полностью поглощена любовью к Ксавьеру и никогда не желала Винченцо, а он продолжал жить надеждой, что когда-то она сможет стать его. Он пытался заслужить её любовь и называл её своим Падшим Ангелом, когда я была его проклятием, а вы, – она опять обратилась к нам с братом. – Только напоминали ему, что матерью его детей была не она.

Наталия наконец замолчала, наблюдая за нашей реакцией и вокруг наступила гробовая тишина. Доминик не шевелился, а его грудь тяжело поднималась, когда он не отводил глаз от моей матери.

Я не верил в это, пока Себастьян не решил подтвердить её слова:

– Я думаю, это правда, – мои глаза метнулись в его сторону. – Когда отец хотел навредить Кае, я слышал, как он говорил о какой-то женщине, но не называл её имени.

– И виной того дня, – подчеркнула Наталия, – Тоже является она.

Я зло посмотрел не неё, а затем опять перевёл взгляд на брата, но его лицо не выражало ни единой эмоции, как будто воспоминания того дня четырнадцать лет назад были стёрты из его памяти.

– О чём она говорит? – наконец раздался голос Доминика. – Что за день?

– Это всё о чём ты хотела рассказать нам? – злобно спросил я у матери, пропуская вопрос Доминика мимо ушей.

– Винченцо был способен на любовь. Но не к нам. И в том пожаре вместе с твоими родителями, Доминик, умер и он. А теперь подумай стоит ли тебе позволить им избавиться от меня, когда я знаю так много и могу рассказать ещё больше, – а затем она распахнула дверь и вышла из зала, оставляя нас в полном недоумении от своего рассказа.

Всю дорогу домой я думал о всей неразберихи, которая свалилась на наши плечи.

Получается ожоги отца были получены не потому, что он был тем, кто заставил особняк Де Сантис сгореть дотла, а потому, что он вошёл в него, чтобы спасти Анну, но в итоге вытащил оттуда её ребёнка.

Эти вещи не укладывались в моей голове.

Винченцо Нери не имел чувств. Всю жизнь перед моими глазами был монстр не способный на жертвы ради других людей, женщины для которого были на уровне грязи, а тёплые чувства к кому-либо являлись слабостью.

Он изменился после того, как стал Боссом, и я думал, что причиной тому была власть, которую он обрёл, а не смерть женщины, которую он безответно любил всю свою жизнь.

Но все мысли об этом улетучились, как только я подошёл к дому, в котором меня ждала Кая.

Я не хотел покидать её больше ни на секунду, потому что как только она оставалась одна и начинала рыться в своей голове, я видел, как её взгляд грустнел и знал, о ком она думала, поэтому я направлял все свои силы на то, чтобы отвлекать её и поскорее отыскать того, в ком она так отчаянно нуждалась.

Я начал открывать дверь, когда мой телефон неожиданно запищал.

Доминик: У меня есть одно дело к Кае. Я хочу встретиться с вами позже вечером.

Он попросил оставить его одного, как только мать покинула зал, что мы с Себастьяном и сделали. Доминик выглядел подавлено и позвонил Джулии, чтобы поговорить с ней, потому что она единственная могла вытащить его из такого состояния, но он не решил рассказывать ей о том, что мы узнали раннее.

Я всё ещё считал, что нам нельзя было верить Наталии, но из приближенного круга Анны и Ксавьера в живых была только она и супруги Короззо.

Если не Винченцо убил их, то кто тогда?

Это не было несчастным случаем.

Я ответил Доминику согласием и уже собирался поймать Каю в свои объятия, как только зашёл в дом, потому что она всегда встречала меня так, когда я возвращался, но сейчас передо мной оказалась пустота.

– Кая? – спросил я, наклоняя голову, заглядывая в гостиную из коридора, но не получая ответа.

Где она?

Я прошёл на кухню в надежде найти её там, но меня снова встретила пустая комната.

– Кая? – обеспокоено переспросил я.

Она спала?

Я уже намеревался идти наверх, чтобы удостовериться в том, что она была здесь, потому что в доме было подозрительно тихо, но мои глаза упала на листок бумаги, лежащий на столешнице.

Я подошёл ближе, чтобы проверить что это, потому что я не оставлял ей записок сегодня, так как она провожала меня. Аккуратный почерк девушки показался на бумаге, когда я взял записку в руки.

Рядом с её именем красовалось маленькое сердце с подрисованными дьявольскими рожками и я улыбнулся, тихо шагая в сторону спортивного зала.

Я стал чувствовать себя иначе в этом доме, потому что Кая стала жизнью в нём. Она не поменяла местами ни одного предмета и не стала захламлять его ненужной ерундой, хотя я дал ей полное право на это, так как этот дом был не только моим, но и её тоже, и я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, находясь здесь, но она отказалась, сказав, что он и так нравится ей. Особенно когда я появлялся в нём.

Я остановился у двери в гостиную, на ручке которой висели её чёрные кружевные трусики и почувствовал жар, распыляющийся по телу, снимая их и поднося к своему лицу, чтобы вздохнуть и понять, как сильно она ждала меня дома.

– Что ты задумала..? – начал свой вопрос я, открывая дверь.

Но остановился, когда мои глаза встретились с голым телом девушки. Она сидели на голенях и единственное, что прикрывало часть её тела были боксёрские перчатки, которые я купил ей накануне.

Мой член мгновенно затвердел.

– Ты долго, – возмутилась девушка, надувая свои пухлые губы. – Я уже думала начать без тебя.

Я стоял в проходе, облокотившись на косяк, и пожирал её своим голодным взглядом.

– И что же ты собиралась делать?

Кая ударила перчаткой о перчатку, а затем положила руки на колени, открывая мне вид на свою округлую грудь, которая в скором времени окажется в моих руках.

– Я думала нам стоит потренироваться вместе, – смущённо улыбнувшись, призналась она.

Я усмехнулся.

Последний раз я был в ней двенадцать часов назад, девять из которых мы спали, а остальные три я пробыл на работе.

Она была ненасытной и её выносливость поражала меня. Каждый наш секс заканчивался тем, что мы оба валились с ног, не в силах даже принять душ.

– Кристиан, – негодующе воскликнул мой Боец, ударяя перчатками по ногам, зазывая меня.

Её грудь подпрыгнула, волосы рассыпались по плечам, а голубые глаза блестели, ожидая меня, пока я думал о ней.

Прежде чем зайти к ней и закрыть за собой дверь, я вытащил из кармана маленькую чёрную бархатную коробочку с кольцом внутри и положил её на тумбу рядом с дверью.

Кая всё ещё была моей невестой по принуждению, но я так и не спросил её хочет ли она стать моей женой добровольно, поэтому забрав кольцо перед тем, как отправиться на работу, я уже желал поскорее вернуться домой, чтобы узнать её ответ, но теперь он мог подождать.

Всю эту неделю я не понимал, как мог жить без неё, как просыпался по утрам и встречался с пустой частью своей кровати вместо того, чтобы любоваться ей, пока она не проснётся и не поцелует меня, подтверждая, что она, правда, была здесь, и я не сошёл с ума, выдумав её себе. Я собирался поделиться с ней каждым моментом своей жизни, сделать её не только своей женой, но и своим партером во всем, что будет встречаться на моём пути, защищать её ценой своей жизни и благодарить судьбу за то, что она может быть моей.

Последние семь дней я напоминал ей, что люблю её и что больше никто никогда не сможет обидеть её, не пройдя через меня, а это значило, что они никогда не смогут добраться до неё, потому что я умру, но она будет цела.

У неё оставалось много негативных воспоминаний из её прошлой жизни, которые иногда нападали на неё, но я старался сделать так, чтобы её голова всегда была занята мной или собой, потому что я хотел, чтобы Кая беспокоилась о своей жизни больше, чем о чьей-либо.

Её существование было тем, что заставляло меня дышать и я знал, что она пожертвует собой, ради меня, что мне не нравилось, но Кая была Каей.

Той, что выбирала любимых. Той, что была спасением во время урагана мыслей. Той, что любила меня и не прекращала напоминать мне об этом, чтобы я не смог засомневаться в себе, когда продолжал считать себя недостойным её любви, но видя её улыбку и искрящиеся глаза, с которыми она встречалась со мной каждый раз, когда я смотрел на неё, я знал… Каким-то способом я смог заслужить её в свою жизнь и буду продолжать делать это каждый день, потому что потеряв её, я потеряю всё, что заставляет меня жить.

И закрывая за собой дверь, а затем чувствуя тепло её тела, я понимал, что каждый свой новый день я возвращался к ней…

К девушке, которая была всем.