Глава 2

Уши режет угрожающий рокот самосвала. В висках эхом отдают ритмичные удары отбойным молотком.

Сердце обрывается и летит вниз. Только не это…

Не знаю, откуда берутся силы, но я бегом доношу дурацкую елку до витрины своего магазина.

Оттуда мне навстречу выбегают девочки-продавцы.

— Нонна, это ужас!!!

Да я, блин, вижу.

— Вы почему не позвонили мне? — Одновременно ругаю их и всучиваю злосчастные подарочные пакеты. Всё должно было быть не так! Приятная музыка. Хлопок пробки. Шампанская пена. Мои итоги года и планы на следующий. Звон бокалов.

Но вместо этого у меня пылает лицо, а девочки не знают, куда деть глаза…

— Нам сказали тебе не звонить. Они же не трогают твой магазин, Нонночка, они вокруг…

Наша эльфийка-Маша обводит рукой окружающую нас территорию, на которой вот сейчас активно устанавливают высоченный строительный забор.

А я снова хочу кого-то убить. В Новый, блин, год!

Развернувшись на каблуках, расправляю плечи, чтобы разбухшей от гнева душе хватало в груди места, и направляюсь разбираться.

Работа кипит. За забором, который почти окончательно скрыл мой магазин от глаз местных жителей и любых перспектив на прибыльность, уже ковшом работает экскаватор. Роет подмерзшую землю.

Делать это сегодня — глупо. Нарвано. Неуместно и не вовремя. Но я знаю, кто за этим всем стоит.

Я практически бросаюсь под работающий экскаватор, развожу руки в сторону и немножечко молюсь.

Водитель замечает меня, тормозит и матерится, тыча в мою сторону пальцами.

С другой стороны на меня летит мужчина в каске. Тычет в нее. В меня. В какие-то бумажки.

Как только подходит, тыкать начинаю уже я ему в грудь. Надеюсь, больно.

— Вы немедленно прекращаете работу! Сносите свой дурацкий забор! Забираете свой дурацкий ковш и улепетываете…!

— Теть, ты мозгом тронулась, да?

Даже не знаю, что поражает меня больше: обращение «теть» от мужчины вдвое старше меня или отсутствие реакции на мои пылкие угрозы.

Трясу головой и усиливаю напор:

— Вы. Не. Мед. Лен. Но… — решаю повторить по слогам, но на сей раз договорить он даже не дает. Сдергивает с себя каску и нахлобучивает мне на голову, сминая игривые оленьи рожки. Хватает за локоть, чтобы оттащить в сторону и не мешать работе ковша, но я дергаю руку назад.

— Я не уйду! Я отказалась продавать свой участок. Передайте этому идиоту…

Мужчина кривится и цокает языком.

— Так это твоя срамота, оказывается?

Широко улыбнувшись, мужик кивает на витрину моей… Срамоты. Ещё немного и я взорвусь от возмущения.

— А у вас жена в мешке для картошки ходит? Это бутик. Нижнего. Белья. И я не собираюсь сносить его только потому, что вашему хозяину…

— Так его и не надо сносить, красивая… — Мужчина, видимо, решает, что он очень близок к решению проблемы. Из «тети» я вдруг становлюсь «красивой». А он улыбается шире и похлопывает меня по плечу. И глазками стреляет, потому что моя срамота нравится всем: и женщинам, и мужчинам. — Распоряжения сносить твой ларек нам не давали, не боись. Давид Викторович Северин сегодня утром получил разрешение на строительство вот тут. — Мужчина любезно разворачивает ко мне свои бумаги, которые оказываются планом будущей застройки. И если для него решение проблемы близко, то у меня земля уходит из-под ног.

Если верить плану, Давид Викторович Северин, чтобы ему икалось, а в идеале еще и поносило, собирается застроить всю территорию вокруг моего… Ларька. А потом выдавить меня как настырный гнойный прыщ.

В ушах все сильнее шумит. Мужик что-то продолжает мне объяснять. Водит пальцами по плану и тычет периодически в мою гостеприимную витрину, из-за которой на нас с ним с сожалением смотрят девочки-консультанты. А у меня перед глазами плывет весь этот притворно счастливый ебучий год.

Сначала я два месяца рыдала из-за измены человека, на которого потратила шесть лет.

Потом у мамы с папой умерла моя любимая собака. Потом на меня натравили налоговую и намного позже я узнала, что сделал это многоуважаемый господин-рэкетир (точнее крупный местный бизнесмен с крепкими связями в горсовете) Давид Викторович Северин.

Потом со мной случился рецидив защемления нерва. Потом была поездка к бабушке, которая нанесла мне, пожалуй, самую сильную травму. Ведь никто так не умеет мотивировать на успех, как бабушка со стороны отца. Возможно, лучше в этом плане работает свекровь, но свекрови-то у меня и нет!

Потом… Северин начал скупать все участки вокруг моего. Я говорила жесткое нет. Я отказывалась изо всех сил. Я думала, что победила титана. Но титан…

— Я вызываю полицию, — шиплю решительно, поднимая взгляд обратно на мужчину. Окружающий нас гул сливается в одно заполнившее мою черепушку месиво.

А вместо опасения в карих глазах прораба я вижу иронию. Он снова улыбается и, даже не пытаясь перекричать гул, «позволяет»:

— Вызывай, красивая. Вызывай, конечно.

И пусть он вроде как одобряет мою решительность, но реализовать свою угрозу я не спешу. Почему?

Да потому что вдруг вспоминаю: будущий тесть Северина, по слухам, начальник нашей полиции. А это значит, что…

Мир вокруг сужается до направления моего взгляда. Я снова захожу на знакомый уже круг.

Тридцать первое декабря. Самый долгожданный праздник года…

И ковш экскаватора, загребая промерзшую землю вместе с успевшим покрыть ее кое-где снегом, безразлично сбрасывает это месиво на мою новогоднюю елку.