Глава 18

Непонимающе хмурюсь. Лазарро откидывается на спинку стула и берёт в руки кружку с кофе.

– Босс наёмников? Босс монстров, которые бессовестно обсуждают моё будущее и оскорбляют женщин? Босс насильников? – едко спрашиваю.

– И ещё много и много разных вариантов, которые ты выдумаешь. Ты попадёшь в яблочко, Белоснежка. Любишь яблочки?

– Прекрати улыбаться. Когда ты так улыбаешься, то я сразу же вспоминаю, как ты убивал тех невинных мальчишек. Они…

– Мрази, нарушившие мои правила. Из-за них могли пострадать люди, которым я обещал защиту. Могла пострадать моя семья. И если кто-то нарушает правила, я убиваю за это. Других вариантов нет. – Лазарро становится серьёзным. Теперь мне точно не по себе.

– Почему нет? Разве не лучше поговорить, обсудить это или что-то ещё…

– Что-то ещё, Белоснежка. Только смерть. Таковы правила. Если я буду прощать их, говорить с ними, быть для них психотерапевтом, то моя семья падёт. Нас всех убьют. Ты знаешь, кто такой Босс?

– Нет, – шепчу я.

– В Италии это Дон. В Англии это тоже Босс, как и в Америке.

– Это какое-то… я не знаю, Лазарро. Скажи простыми словами. Я не читала о таком, – зло цокаю.

– Хорошо. Моё имя Лазарь Михей Ромарис. Я Босс одной из самых крупных и сильных семей Америки.

– И что это должно означать?

– Итало-американское криминальное сообщество. Мафия, одним словом. Но мы предпочитаем отойти от истории подальше, послав её в задницу, и называем это «наше дело». В Нью-Йорке пять сильнейших семей, у каждой из них свой Босс. Сэл – Босс второй семьи. В любой стране есть подобные группировки. Бразилия. Мексика. Англия. Россия. Италия. И так далее.

Моя душа падает в пятки. Щёки пронзает лёд.

– То есть… ты… ты…

– Всё худшее в одном флаконе, Белоснежка. Я Босс семьи Ромарис. Мы главенствуем над остальными уже более ста лет. Мы сила и мощь. Мы самые опасные и жестокие, – кивает Лазарро, тщательно следя за моей реакцией.

Моё сердце подскакивает куда-то к горлу. Я не могу поверить. Я даже не смотрела подобные фильмы, потому что они мне были неинтересны. И вот передо мной настоящий криминальный авторитет. Господи…

Подскакиваю со стула, который падает позади меня.

– Белоснежка…

– Нет, – выставляю руку и мотаю головой.

Мне нечем дышать. Мне нужен кислород. Я начинаю ходить по траве перед столом, пытаясь принять и переварить эту исповедь. Господи!

Останавливаюсь и смотрю на Лазарро.

– Мафия? – дрожащим голосом переспрашиваю его.

Он спокойно кивает мне.

– Боже мой. – Опять принимаюсь метаться рядом со столом.

Мафия! Да я уже не сомневаюсь, что меня попросту убьют! Во что я влипла? И все угрозы вовсе не кажутся мне такими уж надуманными. И то, как легко убивает Лазарро. Вся эта охрана. Странные слова Марты. Боже мой! Боже мой! Это правда.

– И ты… – мой голос абсолютно садится, когда я замираю и поворачиваюсь к Лазарро. – Ты… убьёшь меня? Не важно, что я сделаю или нет, ты всё равно избавишься от меня, да? И от моей семьи тоже? Это всё бессмысленно? Всё… я узнала о вас, видела убийство, и ты… теперь убьёшь меня тоже? – запинаюсь. Паника овладевает разумом, когда всё становится на свои места. Столько картинок в голове. Столько событий. Я попала в руки к самому бесчеловечному убийце. Конечно, я слышала о мафии. Знаю, что они безумно жестоки, и им плевать на всё. Они распространяют наркотики, продают людей, насилуют их, издеваются над ними, взрывают всё. Думала, что меня это никогда не коснётся, ведь я была хорошей девочкой. Никуда не лезла, работала в хорошей и открытой компании. И вот теперь я просто в ужасе от перспектив.

– Присядь, Белоснежка, – Лазарро указывает на стул. Я в безумном страхе за свою жизнь и жизнь своих родителей молниеносно подчиняюсь. Да, теперь я его боюсь. Очень боюсь.

– Мы не убиваем мирных граждан без причины. Не ходим по улицам и не размахиваем пушками. Мы не стреляем на поражение, чтобы повеселиться и убить любого, только бы это сделать. У нас есть устав. Есть правила. Их принимают на совете семей. Там же и решаются судьбы членов наших домов, если дело касается всех и грозит проблемами. Я не планирую тебя убивать, если ты останешься рядом со мной.

– Всё же ты угрожаешь, – шепчу я.

– Предупреждаю. Сейчас ты находишься под защитой семьи Ромарис. Ты неприкосновенна, Белоснежка. Никто из других семей не посмеет тебя тронуть. Но если ты переметнёшься к кому-то без моего разрешения, пока мы в отношениях, или предашь меня, или решишь орать о нас на улице, то я тебя убью. Я не прощаю предательство. Никогда. Я убиваю за это, иначе пострадают люди, которых я обязался защищать. Ты понимаешь это?

Медленно киваю.

– Тебе рядом со мной ничего не угрожает…

– Мне раздеться, чтобы опровергнуть твои слова? – тихо перебиваю его.

– Это уже другая сторона отношений со мной, – усмехается Лазарро.

Боже мой, передо мной глава криминального сообщества! Настоящий и злобный мерзавец!

– Между нами нет отношений, – не могу смолчать. Не хочу, чтобы он считал, что я это так легко приму, смирившись с его признанием, и позволю дальше со мной делать то, что ему нравится. Уж точно не теперь.

– Так, милая моя гуппи, у тебя снова память отшибло? Ты знаешь, скольких я утопил здесь за подобное? – рычит Лазарро, указывая взглядом на бассейн. Перевожу туда взгляд и сразу же представляются плавающие трупы. Меня передёргивает от ужаса и подступающей тошноты к горлу.

– Но я… между нами нет отношений. Не тех, о которых ты говоришь. Или я давала согласие на это? Я же… не хочу, – отвечаю едва слышно.

– Тематических нет, ты права, и мы не трахаемся, как похотливые извращенцы, но между нами есть связь. Ты попала на мою территорию, Белоснежка. Тот клуб, в который ты прибежала за помощью, мой. Манхеттен принадлежит мне. Это самая большая территория в Нью-Йорке, и я за ней присматриваю. Ты перебежала с территории Сэла на мою. Именно на его территории ты была в ресторане. Они всегда меняют территории, затрагивая все семьи, но бросают трупы только на моей. Мусорят, суки. И как только ты переступила порог моего клуба и попросила о помощи, то подписала нерушимое соглашение со мной. Ты меня понимаешь?

– Нет. Я… ничего не подписывала. Я…

– Чёрт возьми, мне придётся снова отлупить тебя, чтобы ты поумнела. Это аббревиатура, Белоснежка. Ты жертва мудака, который хочет подорвать мой авторитет уже год. Целый, мать его, год! И если ты думаешь, что я отпущу тебя, пока не поймаю и не прикончу его, то сильно ошибаешься. Ты будешь рядом со мной. – Лазарро ударяет кулаком по столу, отчего я подпрыгиваю. Ягодицы начинают ныть, напоминая о том, что он может со мной сделать.

Господи… а что делать мне? Разумно. Подумать разумно. Да какой здесь, может быть, разум? Мне хочется плакать и бежать. Бежать от него и плакать.

– Каждая семья уже в курсе, что кто-то стабильно, каждый месяц, подкладывает мне свинью. Это меня бесит. На моей территории всегда порядок. Всегда. Но какая-то тварь решила показать мою слабость. Я этого не прощаю. Я убил стольких людей, пытаясь добраться до него, что тебе и не снилось. Все они оказались или обдолбанными наркоманами, или подставными. Этот сукин сын давно планировал это и теперь продаёт людей прямо у меня под носом, нарушая мои правила. На моей территории запрещена работорговля. Наркотики тоже. Этим занимаются другие семьи, но не моя. Поэтому ты, Белоснежка, для меня важная улика, которую я и буду использовать в достижении своей цели.

Сцепляю руки в замок, а они дрожат.

– Не так страшен чёрт, каким он тебе кажется сейчас, Белоснежка. Мы не нарушаем свои правила, не убиваем людей просто так. Мы удерживаем крупные корпорации в своих руках. Им нужна защита, и мы её предоставляем. Ни один бизнес в Америке не процветает без нашего разрешения и откупных за нашу помощь. Полиция, политики и остальные под нашим контролем. У нас соглашение. Если они поймут, что я сдаю позиции, то начнётся бойня. И я не буду милым. А буду защищать то, что мне было передано по наследству, и то, что я поклялся уберечь. Тебе не о чем волноваться. Я это сказал для того, чтобы ты была в курсе, что я не в игры играю, и чем твой необдуманный поступок может тебе грозить. Не только тебе, но и остальным.

– И ты думаешь, что я легко приму тот факт, что вы убийцы? Мафиози? Спокойно приму эту исповедь? – шепчу я.

– Ты привыкнешь. Все привыкают. Это бизнес. Обратная сторона красивой жизни и роскошных домов. Деньги и кровь всегда были связаны. Я не основатель семьи, а продолжаю дело своих предков и не предам его.

– Ты убиваешь…

– Да. И буду это делать дальше. Если я не убью, то цепочка разорвётся, что принесёт огромные проблемы. Когда гниёт рыба, её утилизируют, чтобы она не заразила других. Таковы правила и моего дома. Но это всё нюансы, о которых тебе не нужно знать.

– И что дальше? Что будет дальше? Ты будешь приводить сюда людей и убивать их?

– Я не гажу у себя в доме, – кривится Лазарро. – Я это сделал, чтобы поскорее подтолкнуть тебя к откровенному разговору и наказанию. Понимаешь, после убийства у меня появляется желание выплеснуть это, и самое удобное для меня русло – тема.

– Тема? – переспрашиваю я.

– Ты готова это увидеть? Хочешь, чтобы я отвёл тебя туда, где ты побывала в ту ночь?

– Нет. Не хочу, – категорично мотаю головой.

– Жаль. Чем быстрее всё узнаешь, тем проще тебе будет принять это. Остались ещё вопросы? – Лазарро делает глоток остывшего кофе.

В моей голове рой из ужаса и жестокости. Я не могу сконцентрироваться на чём-то одном. Слишком грязно. Слишком страшно. Слишком… больно.

– Тебе нравится это? – тихо спрашиваю его.

– Я привык. Это моя работа, Белоснежка. Каждый должен быть на своём месте.

– Я спросила: Тебе нравится убивать людей? – твёрже повторяю свой вопрос.

– Да. Я испытываю возбуждение от этого.

Прикрываю глаза, и последняя надежда на то, что в этом человеке осталась хотя бы капля человечности, испаряется.

– Значит, ты не полицейский, – зачем-то делаю вывод.

– Нет, я их имею, если они не выполняют мои приказы. Так что, полиция работает под моим руководством.

– Все эти люди, мужчины, они…

– Работают на меня. Это моя семья.

– Только мужчины?

– Нет. Есть и женщины. Каждый, кто работает на моей территории, принадлежит мне. Их семьи тоже связаны со мной кровной клятвой, за нарушение которой я убиваю.

– И Сэл? Он…

– Такой же. Он Босс семьи Басьено, и на его территории свои законы. Есть общий список. Есть частный. Общий распространяется на все американские семьи без исключений. Частный – только на одну семью. Мы все тесно связаны между собой.

– А этот… человек, который хотел продать меня, он тоже один из вас?

– Да. Это крыса, которую или покрывает чья-то семья, или же она действует против неё. Отыскать пока не удалось. Тебя украли с территории Сэла.

– И ты думаешь, что он причастен к этому?

– Я никому не доверяю, Белоснежка. Как долго бы мы ни были знакомы и как тесно не дружили бы, среди нас всегда есть крысы. Всегда кто-то хочет территорию больше, чем у него есть. А я, по их меркам, молод для Босса.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать четыре.

– Ты сказал, что это передаётся по наследству. То есть твой отец…

– Мёртв. Да. Как и моя мать. Их убили одиннадцать лет назад, именно тогда я, при поддержке нескольких семей, взял управление семьёй на себя. Меня готовили к этому с рождения. Двух моих братьев тоже убили.

По спине прокатываются ледяные мурашки.

– Я убил тех, кто это сделал, доказав, что могу убивать и буду это делать, если кто-то тронет мою семью, – мрачно добавляет Лазарро.

– Тебя тоже могут убить?

– Ты этого так хочешь? – усмехается он.

– Это был просто вопрос. Не личное отношение к тебе, а вопрос.

– Да. Меня пытаются убить столько, сколько я себя помню, поэтому у меня так много охраны. Вероятно, меня убьют. Вероятно, я доживу до того же возраста, что и Сэл. Много вариантов, но у меня есть этот день, и я выжму из него всё, чтобы добиться того, чего хочу.

Дрожь проходит по моему телу от скрытого предупреждения.

– Ты оставишь мою семью в живых? – шёпотом уточняю.

– В данный момент они находятся под наблюдением и защитой лондонской семьи. К ним никто не рискнёт подступить. Как только я поймаю крысу, то наш договор с ними не будет иметь силы.

– Это да или нет?

– Твоя семья будет жить, как и раньше. За последствия их действий я не отвечаю.

Хотя бы так, но я не могу быть уверена в словах Лазарро. Но чтобы обрести эту веру, мне нужно пойти с ним дальше, а это меня пугает. Не представляю, что теперь меня ждёт.

– Не хочешь спросить про себя, Белоснежка? Что я сделаю с тобой, когда всё закончится, и я выиграю? – интересуется Лазарро.

– А есть какая-то разница? Тебе же плевать на мои чувства, так зачем бессмысленно переживать о себе. Моя цель всегда была одной и той же: уберечь родителей и невинных детей. Они не заслужили того, что я на них навлекла. Они не должны отвечать за мои ошибки, – горько отвечаю.

– А если я прикажу тебе прямо сейчас раздеться и раздвинуть ноги, Белоснежка, ты это сделаешь?

Вскидываю голову, и всё внутри противится его словам.

– Нет. Проще меня убить, тогда мне будет уже всё равно, как живёт моя семья и живёт ли, вообще. Я верю в то, что мы когда-нибудь встретимся. Лучше умереть, чем стать твоей… – осекаюсь и не могу это произнести.

– Шлюхой? Ты это хочешь сказать?

Быстро киваю.

– Белоснежка, я не опускаюсь до шлюх. Минимум любовница или рабыня. Но я рад тому, что ты не будешь пресмыкаться передо мной, даже узнав, кто я такой. И я обещаю тебе, что ты придёшь ко мне сама. Ты потребуешь наказания и моего мира. Между нами есть интрига, и я буду использовать всё, чтобы ты признала в себе ту черту, которую я открыл.

– У тебя ничего не получится, – уверенно заявляю. – Особенно после того, как я узнала, кто ты такой.

– Именно поэтому у меня всё получится. Ты меня возбуждаешь. Я хочу тебя. И я возьму тебя. Ты не будешь противиться мне, а дашь то, что я хочу. Я не против обычного траха, Белоснежка, но хочу, чтобы ты пришла к этому сама. А пока никто не отменяет развлечения на полную катушку, – Лазарро довольно улыбается, вызывая внутри меня омерзительные ощущения.

– Ты противен.

– Бассейн ждёт тебя. Хочешь умирать быстро или медленно? – Лазарро поднимается со стула, а я вжимаюсь в свой.

– Почему ты считаешь, что я лгу тебе? Я не лгу. Не смей, – от страха из горла вырывается писк.

– Потому что я знаю тебя, Белоснежка. Мне не нужен никакой переводчик, чтобы увидеть желание в твоих глазах. Если бы я не остановился в пентхаусе, ты была бы уже моей. Но я дал тебе право выбора и время, чтобы ты признала это. – Лазарро поворачивает меня вместе со стулом лицом к себе. Его пальцы впиваются в подлокотники. Ужас пробирает меня до костей.

– Ты убийца… бандит…

– О-о-о, да, я плохой мальчик. Паршивец такой, – хищно усмехается он, наклоняясь ко мне.

– Лазарро, я не вру. Я… – Мой голос срывается на скулёж.

– Ты врёшь сама себе. Не прекратишь это делать, я буду тебя наказывать так, как посчитаю нужным. Привыкни к той мысли, что ты будешь всегда рядом со мной. Поэтому мой совет остаётся прежним, Белоснежка, расслабься и получай удовольствие. Убийства тебя не коснутся, а я к ним привычен. Каждому зверю нужна ласка. Может быть, я зверь, в твоих глазах, потому что не получаю того, что ты можешь мне дать? – Он проводит пальцем по моей щеке, но я отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

– Найди другую… у тебя же полно женщин…

– В этом и загвоздка, – его шёпот опаляет мою шею. Он касается её своими губами и трётся ими о быстро пульсирующую вену.

– Мне сложно найти постоянный источник вдохновения. А ты будишь во мне невероятные фантазии. Английская роза.

Вздрагиваю, когда он кусает мочку моего уха. И в этот момент странное тепло наполняет низ живота. Чёрт, оно не странное, я уже чувствовала его. Это плохо…

– Лазарро, пожалуйста, – шепчу, жмурясь сильнее.

– Пожалуйста, что, Белоснежка? Подарить тебе удовольствие или забрать его у тебя? – Его ладонь скользит по моему колену, отбрасывая халат.

– Дай мне время, – резко распахиваю глаза, и он замирает. – Время привыкнуть ко всему. Мне сложно. Я… ты… твои слова. Боль. Не знаю, что и думать. Дай мне время. Меня что-то ломает внутри. Ты меня ломаешь. Я не могу сказать, что боюсь тебя, а должна. Ты же убийца…

– Твоя проблема от незнания, Белоснежка. Я дам тебе время подумать и понять, что ты хочешь. Но перед этим должен показать тебе, чего хочу я.

Его шёпот застревает в голове безумным вихрем, кипящим в глазах, орехового цвета.