Глава 19

– Пойдём, – Лазарро выпрямляется и протягивает мне руку.

С ужасом смотрю на неё и сильнее вжимаюсь в стул.

– Белоснежка, если открывать двери, то сразу большую их часть. Я упоминал, что терпению так и не научился. Хотя мне можно уже выдать медаль за то, как я терпелив к тебе. Поэтому я открою для тебя часть своего тематического мира и покажу, что может тебя ожидать. Иди ко мне.

Поднимаю взгляд на его глаза, отливающие бликами сильнейшего ожидания моего решения, затем перевожу его на спокойную воду бассейна. После всех признаний Лазарро мне просто страшно отказывать ему, а сейчас очень жутко.

– Я сама, – выдавливаю из себя.

Он убирает руку и кивает. Поднимаюсь на ноги. Погода сегодня довольна комфортная, даже жаркая, но мне безумно холодно. Я иду следом за Лазарро в дом. Мы проходим мимо стеклянных дверей и двигаемся по знакомому мне маршруту. Рядом с нами, словно как из воздуха, появляется Итан.

– Босс, звонок на первой…

– Подождут, у меня важное дело с моей Белоснежкой, – отмахивается Лазарро, отчего получаю полный ненависти взгляд Итана. А я здесь при чём? Я ничего не сделала ему. До сих пор не понимаю предвзятого отношения Итана ко мне.

Лазарро подходит к двери, которая была заперта, когда я находилась здесь, открывает крышку где-то сбоку, я её даже не заметила, и прикладывает палец к датчику, сканирующему отпечаток его пальца. Меня это озадачивает. Довольно серьёзные меры безопасности.

Дверь открывается автоматически. Хотя она деревянная, но за ней находится металлическая, Лазарро и на ней в похожем приборе сканирует свою ладонь полностью.

– Зачем столько сложностей? – удивлённо шепчу.

– Не люблю, когда без моего разрешения берут мои игрушки, Белоснежка. Мало того, ненавижу, когда к ним, вообще, прикасаются посторонние. Но тебе, вероятно, я дам все пароли, чтобы ты ожидала меня для получения удовольствия, – усмехаясь, Лазарро проходит дальше, а я следую за ним.

Мы спускаемся по массивной лестнице, и впереди автоматически включается свет. Он открывает моему взору длинный коридор со множеством дверей. Здесь так мрачно, пахнет чем-то специфическим, я даже не могу описать этот запах.

Лазарро открывает самую первую дверь справа и входит внутрь. Моя кожа покрывается мурашками от прохлады, ударившей в лицо. Свет резко включается.

Охая, хватаюсь за косяк двери, и мои ноги подгибаются. Огромный крест из тёмного дуба оказывается прямо передо мной, а перед глазами всё плывёт. Воспоминания впиваются в мой мозг. Меня трясёт от ужаса, и я словно вижу себя, прикованную к нему.

– Итак, первая комната наказаний.

Вздрагиваю от голоса Лазарро, отдающегося эхом от стен. Свет включается ещё и ещё, и теперь я вижу множество шкафов. Он подходит к ним и открывает каждый, а внутри, развешана, наверное, сотня различных плетей. И не только их. Но я узнаю только плети, потому что видела их на картинках со сценами дрессировки лошадей в журналах.

– Ты была в ней. Это всё девайсы. Для каждой нижней я покупаю новый набор. И для тебя такой тоже есть. Вот он. – Лазарро открывает последний шкаф, в котором висят похожие приспособления.

– Ну же, Белоснежка, сейчас бояться нечего. Это только экскурсия. – Обойдя всю комнату, он приближается ко мне. В ужасе смотрю на него.

– Зачем? – шепчу я.

– Учись задавать вопросы конкретнее, Белоснежка. – Лазарро хватает меня за талию и резко притягивает к себе. Выставляю ладони вперёд и упираюсь ими в его обнажённую грудь. Хищная, как у голодного зверя, улыбка Лазарро не позволяет мне глубоко вздохнуть.

Он, словно не замечая моего страха, ведёт меня к шкафу и оказывается стоящим за спиной. Обнимает меня за талию, втягивает носом аромат моих волос, а по моей коже разбегаются ледяные мурашки.

– Я тщательно выбирал их для тебя. У тебя особенная кожа, Белоснежка. Я редко встречал такую. Я её классифицирую. Твоя же… – Настоящий звериный рык вырывается у него из горла, я даже подпрыгиваю на месте от неожиданности, но он лишь крепче стискивает меня в своих руках.

– Ты моё отравленное алое яблоко, – шепчет он.

– Нет… пожалуйста… – цепляюсь за его пальцы, чтобы оторвать от себя. – Я не хочу… прошу… не надо…

Дёргаюсь в его руках, визжу, как сумасшедшая, ведь воспоминания той боли, которую я пережила, сейчас слишком яркие.

Лазарро выпускает меня из рук, и я чуть ли не падаю прямо на шкаф, хватаясь за что-то, и меня всю трясёт от страха.

– Белоснежка.

Поворачиваю голову на звук его голоса. Задыхаюсь. Мои пальцы оказываются на длинной рукоятке плети. Она ребристая…

– Крокодил. Для тебя только самое лучшее, – словно читая мои мысли, поясняет он.

– Плеть однохвостая. Оставляет слишком возбуждающие следы. Моя любимая, – добавляет он.

Сразу же отрываю руку и делаю шаг назад.

– Это одна из комнат для наказаний, – Лазарро отходит и взмахивает руками. – Я предпочитаю, чтобы всё было на своих местах. Все девайсы стерилизуются после каждой сессии или наказания. Это крест, как ты могла уже заметить. Он двигается по моему настроению. Я выбрал самое минимальное для тебя, ведь это было всего лишь знакомство…

– Зачем ты это делаешь? – выдавливаю из себя.

Лазарро бросает на меня серьёзный взгляд и подходит к шкафу. Он достаёт плеть с очень длинным хвостом и подбрасывает её в руке.

– Каждое убийство рождает во мне желание. Оно требовательное, подчиняющее себе и сильно возбуждает. Сначала я не мог контролировать свою агрессию. Когда я вижу кровь, которая пролилась из-за меня, становлюсь бешеным. А тема помогает мне выплеснуть похоть и найти баланс.

Лазарро неожиданно взмахивает плетью, её хвост пролетает буквально в миллиметре от моего лица. Визжу и, отскакивая, прижимаюсь к стене.

– Я долго учился управлять девайсами, чтобы не убить свою нижнюю. Это целый мир, в котором успешно сочетаются боль, наслаждение и эйфория. Ты уже познакомилась с очень важным аспектом моей темы. И боль кусается. Она умеет поощрять и наказывать за то, что её забывают. Каждая женщина мазохистка. Не важно доминирует она или же нет. Каждая. Степень мазохизма отличается. Я выбираю самых порочных. Они удивительные создания, поклоняющиеся боли и мне. На самом деле это одна из самых популярных комнат в моём арсенале. Женщины предпочитают страдать. Им ближе роль жертвы, чем победительницы. Я этим пользуюсь, – пожимая плечами, словно это ничего не значит, Лазарро кладёт плеть обратно и направляется к двери.

– То есть ты их просто лупишь ни за что? – шепчу я.

– Без причины я никого не луплю. Ты заслужила наказание, нарушив мои правила. Признаюсь, что не совсем честно подтолкнул тебя к этому, но так я увидел, какая ты на самом деле, Белоснежка. Нам обоим это было нужно. Ты узнала, что боль помогает очистить разум. Я увидел, что ты именно та, кто может легко вписаться в мою жизнь. А теперь перейдём к более приятным вещам, – Лазарро протягивает мне руку, но я упрямо дёргаю подбородком и сильнее вжимаюсь в стену. – Ты сейчас боишься меня, Белоснежка? – вкрадчиво интересуясь, приближается ко мне.

– Нет… ты… у меня нет ответа, – облизываю иссушенные губы и не моргаю даже, смотря ему в глаза.

– Умница, Белоснежка, ты учишься отвечать мне честно. Сейчас у тебя и не может быть ответа, потому что твой разум борется с навязанными привычками быть глупой дурой. Ты уже знаешь, что на самом деле не такая, но и принять пока свою истинную сущность не в силах. На это нужно время, я не тороплю. Не в этой ситуации. Двигаемся дальше, – он улыбается мне всего секунду, затем его лицо становится серьёзным.

Лазарро выходит в коридор. Бросаю взгляд на эту пугающую меня комнату и сглатываю горький ком из жалости к себе. Ничего не понимаю… мне страшно находиться здесь одной, как будто я попала куда-то в средневековье и нахожусь в жутком подземелье.

– Белоснежка…

Вылетаю из комнаты и оказываюсь уже рядом с Лазарро.

– Итак, справа наказание, слева удовольствие, – он указывает рукой на двери.

– То есть… за этими дверьми такие же кресты? – хмуро спрашиваю его.

– Нет. Там другие приспособления для наказаний. Если нарушишь правила, узнаешь. Но лучше тебе увидеть то, что здесь. Мой проклятый рай. – Лазарро открывает дверь.

Мы входим в темноту, дверь позади хлопает, и я подпрыгиваю на месте. Раздаётся щелчок, и передо мной открывается извращённая красота.

Приоткрываю рот от приглушённых зелёных тонов. По центру комнаты стоит большая кровать с высокими столбиками по бокам, на которых висят наручники. По всему периметру размещены странные металлические балки, и аромат… знакомый такой и тяжёлый.

– Это комната удовольствий. – Лазарро проходит дальше и рукой касается высокой тумбы, стоящей слева от странной клетки, лишённой трёх стен. Он открывает один из ящиков и взглядом приглашает меня подойти.

Приближаюсь к нему. Заглядываю в ящик и охаю. Там сотня масок, ажурного нижнего белья. Лазарро открывает следующий, и я нервно сглатываю. Щёки сразу же вспыхивают стыда. Наручники, и они все разные. Затем вибраторы, странные эротические игрушки, которых я в жизни не видела.

– Конечно, это всё новое. Эту комнату я оставил для тебя.

Шире распахиваю глаза, бросая взгляд на Лазарро.

– Боль может приносить удовольствие. Она многогранна, и в то же время в ней всегда есть фундамент. Ты думаешь, что боль не может возбудить, но в этом месте она дарит наслаждение. Здесь ты полностью подчиняешься мне, не думая о последствиях. Ты отдаёшь своё тело в руки боли, которой руковожу я. Но я не могу взять тебя без твоего согласия, Белоснежка. Ты должна добровольно и осознанно прийти в эту комнату. Ты должна это захотеть сама. Просто признай, что тебе интересно, и я открою тебе ещё больше тайн, – шепчет он и, как охотник, кружит за моей спиной. Обхватывает меня за плечи. Поворачивает лицом к кровати.

– Я не отрицаю секс, Белоснежка. Но вкупе с болью он станет невыносимо наркотическим. Ты говоришь, как же зудят твои раны.

Вздрагиваю, когда он поднимает полы моего халата, и его ладонь скользит по бедру. Не понимаю, почему позволяю ему это делать. Я не могу шелохнуться. Даже дышать нормально не могу.

Ладонь Лазарро поднимается выше и едва касается моей обнажённой ягодицы. Но я чувствую его прикосновение так, словно он надавливает на мою кожу с огромной силой.

Резкий шлепок по ягодице, и я издаю стон боли. Она вспыхивает настолько неожиданно, что мои ноги подкашиваются.

– Ш-ш-ш, – Лазарро крепко прижимает меня спиной к себе. Всхлипываю и судорожно издаю рваные вздохи.

– Расслабься. Не сжимайся. Отдайся ощущениям. Не лги себе. Здесь нет виновных. Прислушайся к своему телу, – быстро шепчет он.

Я жмурюсь, до сих пор ощущая удар на коже, но он, как будто растекается медленным огнём по моим венам, проникая всё дальше и дальше. Меня бросает в пот.

– Не прикасайся ко мне. – Я не справляюсь с напряжением. Не могу его вынести. Вырываюсь из его рук и отпрыгиваю к кровати, зло смотря на Лазарро.

– Нет. Понял? Нет! Не смей бить меня, – быстро добавляю.

– Я не бил, а лишь показал тебе для сравнения, что боль, которую ты пытаешься представить, выдуманная, и та, что живёт на твоей коже, на самом деле разные вещи. И сейчас ты возбуждена. Ты девственна в этой теме, Белоснежка, но сейчас боль тебя возбудила.

Мотаю головой, пытаясь снять с себя странный дурман. Это всё влияние этих ужасных комнат. Лазарро больной… больной…

– Но ты не имеешь права, – вскидываю голову. На удивление, я не боюсь его. Наоборот, медленно подхожу к Лазарро. Он прищуривает глаза и спокойно ожидает, что я сделаю дальше.

– Ты сказал, что я должна осознанно и добровольно прийти сюда, не так ли?

– Верно, Белоснежка. Ты уловила суть. Правила темы для всех одни. Я могу тебя только наказать насильно за нарушение моих правил. Доставить наслаждение могу только после твоего согласия, – кивает он.

– Что ж, тогда постараюсь реже с тобой общаться, чтобы…

– Не отвечай сейчас, – перебивает меня. – Ты можешь совершить самую непростительную ошибку. Я ничего не рассказал тебе. Только показал, да и то не всё. Чтобы я смог открыть тебе больше понимания того, чего жду от тебя, ты должна переварить всю эту информацию. Я дам тебе время до вечера. Именно тогда ты ответишь мне, готова ли идти дальше. Но взвесь свой ответ очень серьёзно и помни, что я не терплю лжи.

– Я могу сейчас…

– Не можешь. Ты злишься на себя, Белоснежка. Выдумываешь оправдания своему состоянию и признаёшь меня больным. Я знаю, о чём ты думаешь, потому что ты у меня не первая. Вы все начинаете свою речь с обвинений и нелепых выводов, а потом понимаете, как были неправы, но время уже ушло. Вспомни, как боль тебя изменила, и увидишь, как она поможет тебе в будущем. Боль убивает многих. Болью можно и воскресить. И я тебя воскресил. – Его глубокий взгляд блуждает по моему лицу, а мне хочется плакать от бессилия. Плакать из-за сотен причин, но конкретно не могу назвать ни одной. Я ничего не понимаю больше… не понимаю…

Прикрываю глаза, и по щеке всё же скатывается слеза. Лазарро касается пальцами дорожки от слезы, наши взгляды встречаются.

– Это нормально, Белоснежка. Ты прощаешься с прошлым. Тебе будет больно сегодня, но не из-за моих девайсов, а из-за того, что ты, наконец-то, начнёшь говорить с собой честно. Это больно. Я знаю. Знаю. Но ты должна с этим справиться. Ты сильная. У тебя крепкий стержень, и твои слёзы – это те ненужные и опасные демоны, которые не позволяют тебе быть собой. Отрекись от них и прими свою истинную веру. Ты узнаешь, какая она, когда прекратишь врать, – Лазарро касается губами моего лба и прижимается к нему.

Всхлипываю, абсолютно сбитая с толку. Для меня признания Лазарро стали шоковой терапией. Не знаю, что чувствую. Внутри просто пустота, в которой мне так одиноко. Я помню, что он убийца и жестокий зверь, но его голос, невидимая аура, грубая нежность ко мне… всё это… сводит с ума. Как будто это больше не я. Я боюсь его влияния, а особенно этих комнат. Жутко боюсь того, что они хранят внутри. Я боюсь их соблазнов.

Но разум берёт своё. Он показывает мне жуткие картинки воспоминаний и унижений, которые я пережила за всё время. Я уже была невольницей. Находилась в жутких условиях. Меня хотели продать, и, может быть, Лазарро не заказчик, но он недалеко ушёл от него. Его мир ужасен и полон пороков, а я предпочла бы остаться девственной и чистой. Знаю, что если задумаюсь над его словами и начну сравнивать, то потеряю связь со своим прошлым, а я люблю своих родителей и никогда их не брошу. Они смысл моей жизни, как и их свобода.

Вырываюсь из рук Лазарро, он закатывает глаза и устало цокает.

– Что снова ты вбила в свою голову? – недовольно фыркает он.

– Я хочу уточнить кое-что, – на удивление мой голос звучит спокойно. Лазарро вопросительно выгибает бровь и кивает мне, словно, действительно, имеет право давать мне разрешение говорить. Это унизительно.

– Ты ставишь мне условия? Ты показал мне всё это для того, чтобы закрыть дверь моей клетки? Или же я могу выбрать то, что хочу сама? – спрашиваю его.

– Ты должна выбрать честно. Да, это условие.

– А если я откажусь? Если мне это не подходит, то что будет? Ты применишь силу? Заберёшь обратно все свои обещания насчёт моей семьи? Ты убьёшь меня?

– Хм, хорошие вопросы, но загвоздка в том, что они неправильные.

– Конечно, это удобно. Они неправильные для тебя, потому что ты врёшь на каждом шагу, но при этом упоминаешь о полном доверии тебе. Не находишь это нечестным? – прищуриваясь, спрашиваю. На его губах появляется довольная ухмылка.

– Вот, Белоснежка, о чём я и говорил ранее. Видишь, ты начала думать в нужном ключе…

– Не уходи от темы, чёрт возьми! – вскрикиваю. И, кажется, его это сильно шокирует. А у меня внутри появляется страх. Ведь Лазарро не из тех мужчин, да и людей, кто будет терпеть подобное. Я помню кто он, но пока не смирилась с этим.

Сглатываю от пронизывающего меня холода под его потемневшим взглядом.

– Если откажешься, то более мы никогда не затронем эту тему. Я буду использовать тебя исключительно в своих целях для дела, которое для меня важно. Ты для меня станешь пустым местом, кем и была всю жизнь для других. Просто мясом. Заставлять тебя хотеть близости со мной я не собираюсь. Меня больше привлекает война, за которой последует победа. Не моя. Победа честности и добровольного соглашения на получение удовольствия. Я не забираю своих обещаний. Никогда. Это унижает меня, а я горжусь тем, кем являюсь. Убью ли я тебя? Я уже говорил, в каких случаях без зазрения совести вышибу твои мозги. Сможешь следовать моим правилам то, после окончания нашего дела, улетишь домой. Нет, не моя вина. Я ответил на все твои вопросы? – спрашивает и холодно окидывает меня взглядом.

– Да, – выдавливаю из себя.

– Тогда советую хорошенько подумать над моим предложением. Второго шанса не будет. Пошла на хрен отсюда, – Лазарро дёргает головой в сторону двери.

Неожиданно кое-что понимаю. Раньше я бы никогда даже подумать об этом не могла.

– Я тебя задела, да? Обидела тем, что не подпрыгнула от радости из-за твоих признаний? – осторожно шепчу.

– Белоснежка, я очень большой мальчик, и отказ женщины никак не влияет на меня, но зато слишком влияет ложь. В моём мире она является причиной, чтобы убить. Что я и делаю. Так что твои домыслы беспочвенны. Ты ни хрена обо мне не знаешь, кроме сухих фактов, – словно выплёвывает с презрением ко мне каждое слово, но я вижу, что он сам врёт. Его сильно задело моё поведение. Вряд ли ему кто-то, вообще, отказывал. Он же… Босс. В его мире отказ приравнивается, скорее всего, к смерти. Так что… я не верю. И отчего-то это меня радует. Мне хочется улыбнуться своим мыслям.

– Ложь влияет? А чья? Твоя или моя? Ты постоянно пытаешься доказать, что не врёшь мне, признаваясь во всём, но сам прячешься за этим. Скольких людей ты убил? Скольких женщин унизил? Браво, Лазарро, ты преуспел в своих навыках. Меня это странным образом почему-то не волнует. Пока не понимаю, по какой причине ты оказываешь на меня такое воздействие, но я услышала тебя и твою просьбу. Тебе нужен секс. Ты озабоченный мужчина с кучей травм внутри. Хорошо. Вечером я дам тебе ответ, но просто знай, что твоя боль – это лишь долгий стон одиночества. И я его слышу. Прости, если разочаровала и не оказалась той, кого ты хотел воспитать под себя. Я достаточно взрослая, чтобы выбирать сама то, что хочу. И ты не на первом месте в списке моих желаний, хотя всё это… – окидываю взглядом комнату, ощущая уверенность внутри. Мне не страшно сейчас.

Тяжело вздыхаю и смотрю в глаза Лазарро.

– Нет, ты же не хочешь лжи, так знай, что мне противно. Лишь противно. До вечера, Лазарро. – Быстро прохожу мимо него и вылетаю в коридор. Он не останавливает меня, а я желаю забыть о том, что видела.