Глава 20

Расчёсываю волосы, глядя на своё отражение. В голове рой мыслей, и они стабильны. Наверное, я просто перестала что-то чувствовать после стольких происшествий. Но я была честной и всё обдумала. Вспоминала каждое слово Лазарро и его признания, чтобы больше понять, во что вляпалась. Конечно, мне жутко. Я слышала о том, что существует мафия, фильмы про неё смотрела. И никогда бы не выбрала тот сюжет, в котором присутствуют жестокость, насилие и смерти. Мне всегда было ближе хорошее и доброе, поэтому сказки для меня намного приятнее, но жизнь оказалась иной. Она соответствует именно тому уровню, на каком живёт Лазарро. Он пытается меня убедить, что я смирилась с тем, кто он есть, но это не так. Я просто не успеваю за событиями. Не могу так быстро всё обдумать и понять своё отношение к происходящему. Лазарро зачастую не даёт мне свободы разума. Он словно держит его в своём кулаке, и это пугает сильнее.

Я мало что знаю о сексуальной жизни между мужчиной и женщиной. К сожалению, у меня она была, действительно, скудной, но падать в крайность, а именно так я вижу предложение Лазарро и его страшный подвал, я не могу. Даже отбросив в сторону свои опасения о возможном повторении наказания, ведь оно, правда, было болезненным, уже не говорю о синяках, я не готова позволять мужчине унижать меня и наслаждаться своей властью надо мной. Меня не этому учили родители. Они всегда показывали мне, что в отношениях должно быть уважение. Мой отец никогда не поднимал руку на маму, хотя и они ссорились. Так почему Лазарро хочет превратить меня в грушу для битья, прикрываясь какой-то темой, известной лишь ему? Да и чтобы хотя бы сделать шаг в эти комнаты, надо иметь рядом мужчину, которому доверяешь или любишь его. Ведь должна быть причина, чтобы узнать его тайны, а я не хочу знакомиться с тёмной стороной Лазарро. Я ничего, кроме отвращения, к нему не чувствую. Да, он красивый мужчина, для меня по крайней мере. Для остальных он может быть обычным, но красота временна. А вот раны живут всегда. Его раны мне не нужны.

Я не особо слежу за модой, поэтому понятия не имею, что должна надеть сегодня. У меня немного было вещей, да я и не гналась за дороговизной. К тому же сейчас, понимая, что этот гардероб куплен на деньги Лазарро, мне некомфортно. Это всё не временное, а постоянное. Деньги за наряды вернуть нельзя. Это унижает меня. Конечно, Лазарро убийца, и это всё кровавое, но он не отказывает мне в еде, во фруктах, в одежде, в защите. Как минимум я должна быть ему благодарна, хотя у нас довольно сложное общение, которое, теперь будет ещё сложнее.

Приглаживаю зелёный шёлк платья и выхожу из спальни. Меня уже ожидает Итан, молча направляющийся вместе со мной к выходу. Я ему не нравлюсь. Почему? Не знаю.

Мягкая и прохладная ткань платья на тонких переливающихся бретельках доставляет дискомфорт ягодицам. Мне пришлось надеть самые тонкие трусики, чтобы их не было видно. А моя воспалённая кожа до сих пор горит от удара Лазарро. Словно он клеймо на ней оставил.

– Простите, а Лазарро… он… – недоумённо озираюсь, когда не вижу его рядом с машиной.

– Босс уже на празднике. Ты опаздываешь, – кривится Итан и довольно грубо подталкивает меня к заднему сиденью.

– Прошу не прикасаться ко мне, иначе я прикоснусь к тебе. И тебе это не понравится. Я пыталась быть понимающей и списать твоё отношение ко мне на какие-то отклонения, но более этого делать не буду. Надеюсь, что доходчиво объяснила свою позицию и требование проявить вежливость и воспитание, – цежу сквозь зубы, смотря в его закипающие яростью глаза. Меня злит, что этот человек позволяет себе вот так со мной обращаться. Меня очень злит это.

Опускаюсь в машину и слышу: «Тупая сука». Мне неприятно. Я не заслужила таких слов. А они спокойно оскорбляют людей. Козлы. Вот. Козлы.

Направляясь к ещё одной мафиозной группе, чувствую себя отвратительно. Вероятно, с Лазарро было бы спокойнее. Такой парадокс. Он плохой человек, но отрицать тот факт, что рядом с ним комфортно, я не могу. Не понимаю, почему так происходит.

Мы едем довольно долго. Ночь уже накрыла тёмным крылом густые леса, прохлада легко проникает в приоткрытое окно, и я дышу ароматом зелени, как дома. Ностальгия затмевает мой разум, и хочется расплакаться от несправедливости. За что я так расплачиваюсь?

Неожиданно для меня, погруженной в свои мысли, машина притормаживает, и я быстро моргаю, бросая взгляд на высокие тёмные ворота, которые практически не отличаются от тех, что в доме Лазарро. Они открываются перед нами, и я охаю от вида фейерверка, искрящегося по бокам подъездной дорожки. Впереди вижу огромную лужайку, множество людей, полыхающие огнём факелы, расположенные у столиков, где собираются люди. Даже отсюда слышен смех. Я ни разу не была на подобных мероприятиях, а уж на мафиозных – тем более.

Замечаю, как к нашей машине направляется группа мужчин. Автомобиль останавливается. Лазарро. Его чёрная рубашка немного расстёгнута на груди, такого же цвета брюки, излучающий силу взгляд словно направлен на меня, хотя он не может меня видеть за тонированными стёклами, но смотрит так, что моя кровь леденеет от неизвестности. Я до сих пор опасаюсь верить ему.

Дверь открывается, и на губах Лазарро появляется улыбка, но она холодная, это обычная вежливость.

– Добрый вечер, Белоснежка. Я рад, что ты обошлась без стилиста и сделала это прекрасно, – произносит он. Облокачиваясь о его руку, выхожу и быстро смачиваю языком губы. Его горячая ладонь сразу же вызывает у меня воспоминания, когда он ударил ей. И вновь то место на ягодице вспыхивает.

– Белоснежка? – Лазарро недовольно хмурится, ведь я не отвечаю.

– Прости, задумалась. Добрый вечер, Лазарро, – натягиваю улыбку.

– Надеюсь, что это не причиняет тебе боль.

– Благодарю за беспокойство, но даже если и так, то она проходит бесследно.

Его ладонь крепче обнимает меня за талию.

– Мне нравится, когда ты воюешь со мной. Не лишай меня этого, Белоснежка, – шепчет он, склоняясь к моему уху, пока мы направляемся в сопровождении охраны к празднично украшенной лужайке с гостями.

– Итак, у тебя есть для меня ответ? – спрашивая, Лазарро останавливается и поворачивает меня к себе.

Поднимаю взгляд на его лицо и киваю.

– Прости меня, но я тебя разочарую. Я не готова к тому, чтобы признать в себе безвольную рабыню. Я не смирилась. – Слова даются с трудом. Смотреть в его глаза и отказывать, то ещё удовольствие.

Ладонь Лазарро исчезает с моей талии, и я сразу же чувствую прохладу на этом месте. Нет больше тепла.

– Что ж, я принимаю твой ответ, – сухо кивает он.

Я ожидала, что он начнёт снова играть моим разумом и хоть как-то надавит на меня. Нет. Лазарро спокоен, он даже улыбается мне и предлагает свой локоть.

– Лазарро, я же останусь жива, да? – шепчу.

– Конечно. Я ответил на твои вопросы сегодня. У меня есть причины, чтобы тебя убить, Белоснежка? – усмехается он.

– Но… мой отказ… ты же не этого ждал.

– Белоснежка, я не строю воздушных замков и уж точно не возлагаю призрачных надежд на какие-то вещи. Я живу здесь и сейчас. И как обещал, больше эту тему не подниму. Сейчас я подведу тебя к Сэлу и его семье. Прояви вежливость, это одно из правил. Ты сможешь? – спрашивает, бросая на меня напряжённый взгляд.

– Да. Смогу, – уверенно киваю. Но это глупая бравада. Они все убийцы, и я попала в их мир. Изменить я ничего не могу, пока Лазарро не поймает работорговца, так что…

– Наша прекрасная Белоснежка, я рад видеть тебя в своём доме.

Широко улыбаюсь Сэлу, одетому в строгий серый костюм, и стоящему в окружении незнакомых мне людей. Здесь много женщин, за ними скрывается тёмная макушка с мужской причёской, но она быстро исчезает. Хотя бы Марту я знаю. Она потрясающе выглядит в чёрном бархатном платье и мягко улыбается мне, словно счастлива увидеть меня. Это странно. Я пока сама не поняла, как отношусь к ней.

– Благодарю за приглашение, я тоже очень рада вновь встретиться с вами, – кивком приветствую его.

– Это моя семья. Тебя им представит Марта. А сейчас, мои красавицы, у нас есть неотложные мужские дела. Лазарь, – Сэл отходит в сторону, и Лазарро направляется за ним.

Он что, бросил меня? Здесь? Одну? Мы так не договаривались.

– Не волнуйся, дорогая, тебе здесь ничто не угрожает. – Мне на локоть ложится тёплая ладонь Марты.

Поворачиваю к ней голову, когда Лазарро и Сэл скрываются среди людей. Особняк огромный, поместье даже, сказала бы я. Размеры их недвижимости потрясают.

– Итак, как ты?

Кошусь вбок, но там уже никого нет из семьи. Они словно исчезли.

– Не бери в голову. Они позже подойдут к тебе, если Лазарь позволит. Ты у нас новенькая, и многие захотят узнать, с кем теперь Лазарь, поэтому все в курсе, что без его одобрения к тебе ближе, чем на метр приближаться нельзя. Пройдёмся? Ты голодна? – Марта берёт меня под руку и ведёт по лужайке, кивая гостям, которые с интересом разглядывают меня.

– Возьми, – Марта протягивает мне бокал с шампанским.

– Я… немного… не знаю, что сказать. Это впервые, и я смущаюсь, – шёпотом признаюсь.

– Понимаю. Это нормально, Лавиния. Ты привыкнешь. Я слышала, что Босс рассказал тебе о том, где ты оказалась и среди кого. – Марта облокачивается о высокий столик и задерживает взглядом официанта. Он быстро ставит перед нами тарелку с огромным выбором закусок.

– Да. Я напугана, – киваю.

– Тебе здесь ничто не угрожает. Лазарь сообщил тебе правила, которые приняты в наших семьях?

– Немного. И так много информации, я с ней не справляюсь. А ты? Как ты смогла принять тот факт, что они убийцы? – спрашивая, поднимаю на Марту взгляд.

– Непросто. После моей набожной семейки смириться с убийствами и жестокостью было сложно. Но по мере того как продолжала находиться среди них, я поняла, что всё можно оправдать. Здесь уже играют роль чувства, а не здравый смысл. Плюс хорошие деньги. Когда я встретила Сэла, то он пугал меня своей настойчивостью и в то же время творил со мной безумные вещи. Я вроде бы пыталась отвергать свои эмоции и притяжение между нами, но потом он просто взял меня. Без разрешения. Он пошёл в атаку, и все мои страхи исчезли. Он словно обновил мой разум. После этого я начала иначе смотреть на этот мир. Стала частью его и тоже убивала. Это условие, чтобы быть в семье.

Шокированная признанием, смотрю на неё. Никогда бы не сказала, что такая женщина может хладнокровно убить.

– Испугалась, но заверяю тебя, тот мудак сильно провинился. Он заслужил смерть. Такие законы. Не хочешь жить по ним, тогда ты труп. Понимаешь, семья – это огромный механизм. Каждый из нас это рычаг. Если один надавить в другую сторону, то остальные тоже ощутят это и пострадают. Работа должна быть отлаженной. Не бери в голову сложности, которые существуют внутри каждой семьи. Они не должны тебя волновать, – Марта покровительственно похлопывает меня по руке.

– Но я оказалась внутри этой системы. Она уже касается меня, и это пугает. Сильно. Моя прошлая жизнь очень отличалась от вашей. Я бы даже сказала, что кардинально. Я другая, Марта. У меня иные принципы и приоритеты. Весь этот лоск мне кажется кровавым, ведь он построен на смертях, – тихо произношу, делая глоток шампанского.

– А ты думаешь, что раньше не получала денег, сделанных на крови? Правда, Лавиния? Не будь настолько наивной, ты уже давно перешла эту грань идиотизма. Весь бизнес в любой стране построен на крови. Так что ты лицемеришь. У тебя нет выбора. Ты или примешь всё это или умрёшь…

– Потрясающе. То есть или я прогнусь под вас, или вы меня убьёте, – огрызаюсь.

– Ты не поняла меня. Никто, кроме Лазаря, не вынуждает тебя прогибаться, но это уже ваши интимные игры. Я говорю о том, что если человек не принимает наших правил, то он совершает ошибки, из-за которых может пострадать множество людей, которых Боссы и защищают. Свою семью. Везде и во всём должен быть баланс. Нарушив его, ты подпишешь себе смертный приговор. Ты предашь семью, а это нигде не любят. Каждый из присутствующих имеет свою работу и своё место, но порой они оступаются, и из-за них нарушается система, что приводит к плачевным последствиям. Вступая в семью, каждый из них знал, на что идёт, а открещиваться от своих клятв низко. Поэтому, как я и советовала тебе, Лавиния, не думай об этом, ты лишь временное звено, и углубляться в политику семей не стоит, если не собираешься в ней задержаться. Чем больше ты знаешь, тем хуже для тебя. Этот мир не отпускает. Из него нельзя уйти, если только в могилу. А оно тебе надо? – Марта ласково проводит по моей щеке, вызывая ещё больший шок и от её слов, и поступка. – Ты красивая женщина. Ты умная женщина. Ты очень ценна для нас, потому что выжила. Мы не торгуем людьми. Ни наша семья, ни Лазаря, и это запрет для всех, но кто-то решил нагадить на нашей территории, и от этого умирают обычные люди. Поэтому, дорогая, позаботься о себе в первую очередь, ты должна найти в себе силы и честно признаться, что мы не так плохи, какими ты хочешь нас видеть, – Марта на секунду замолкает, и в её глазах пробегает грусть, но затем она широко улыбается и смеётся.

– Мне нужно продолжить выполнять роль хозяйки праздника. Это такое дерьмо. Найду тебя позже, – она чмокает меня в щёку и быстро удаляется к компаниям, радостно встречающим её.

И снова куча информации, которая не укладывается в моей голове. Слишком много слов. Оказывается, в прошлом мне было куда проще жить, не задумываясь о том, на чём основан бизнес любой крупной компании. Я была просто переводчиком, и сейчас никакой язык не способен помочь перевести мне слова Марты и Лазарро на нормальный язык.

Я ничего не могу изменить, хотя этот мир меняет меня, и это заметно. Я, действительно, не в силах на что-то повлиять, поэтому мне остаётся только ждать и надеяться, что скоро меня отпустят. Навсегда.

Поворачиваю голову к людям, но сразу же испуганно охаю.

– Теперь понимаю, почему Лазарь называет тебя Белоснежкой. Я бы не прочь быть твоим гномом.

Замираю и, глупо моргая, смотрю на высокого, улыбающегося мне мужчину. Его яркие лазурного цвета глаза играют отголосками факелов в зрачках. Ямочки на щеках придают озорства его лицу. Тёмные волосы спадают на лоб. Наверное, я сильно поражена мужчиной, чтобы ответить хотя бы что-то.

– Но я не привык переходить дорогу друзьям, так что… я Карл, – он протягивает мне руку. Перевожу на неё взгляд и медленно пожимаю.

– А ты? – спрашивает он и не отпускает меня. Подносит к губам и целует, не сводя взгляда с моих глаз. Какие манеры. Я удивлена и довольно приятно.

– Лавиния Браун. Можно просто Лав, Лави или Винни, – обретая голос, произношу.

– Винни. Мне очень нравится. Винни – честная исповедь Босса, – он смеётся, видимо, над своими словами. И у него странный юмор.

Отпускает мою руку и облокачивается о столик, бросая взгляд на людей. Я внимательно слежу за ним, отмечая, что он немного моложе Лазарро и намного приятнее.

– Итак, Винни, как тебе эти ублюдки? – спрашивая, Карл указывает головой на людей. Мда, ругается он так же, как Лазарро.

– Я их не знаю, чтобы оскорблять, так что тебе виднее.

– А ты миленькая, Винни. Интересно будет увидеть, какой ты станешь после знакомства с нашим миром.

Я делаю шаг назад. Не знаю, кто он такой, и не хочу навлечь на себя гнев Лазарро. Он и так обижен на меня.

– Брось, мне позволено с тобой говорить, не бойся. Я будущий Босс и старший сын Сэла от его первой любовницы. И я намереваюсь стать твоим близким другом. – Карл наступает и кладёт ладонь мне на плечо. Нервно сглатываю и поднимаю на него взгляд.

– Не бойся, Винни, я знаю, кто ты и по какой причине попала к нам, но рад, что ты жива. Было бы печально, если бы тебя изуродовали. Не будем говорить про это дерьмо, а лучше… хочешь увидеть слона? – Его глаза начинают искриться. Не успеваю я за ними всеми, поэтому только киваю и двигаю плечом, чтобы снять его руку с себя.

– Ты думаешь, что сейчас я вытащу пушку и буду палить по тебе? Не дождёшься, я не убиваю таких красивых женщин. Пошли? – Он предлагает мне руку.

– Лазарро…

– Он занят, обсуждает с моим отцом дела. Потом они будут пить и разговаривать, затем он вернётся сюда и найдёт тебя. Мы не уйдём далеко, слон поблизости…

– Ты вуалируешь под словом «слон» что-то жуткое? – спрашивая, прищуриваюсь.

– Нет. Я никогда не вуалирую слова, а говорю всё прямо. И также ты мне нравишься. Я тебя видел. Лазарь привёл тебя, но я предпочёл спрятаться. Люблю эффект неожиданности. Первая встреча должна запомниться, а не слиться с ненужными физиономиями моих родственников. Слон ждёт, – Карл указывает взглядом на свою руку.

– Откуда здесь взяться слону? – Всё же не верю.

– Я расскажу тебе, если ты пойдёшь со мной.

– Тогда я останусь здесь и с радостью продолжу пить это шампанское.

– Ты можешь делать это параллельно. Но слона скоро… как бы сказать помягче…

– Убьют? – шепчу я.

На губах Карла появляется хитрая улыбка.

– Пойдёшь со мной, расскажу. Здесь полно людей, Винни, и у нас есть правила. Одно из них – не спать с любовницей Босса без его разрешения. Война мне не нужна. Наши семьи тесно связаны, так что насиловать тебя в мои планы не входит, как и причинять боль. Я не тематик, как Лазарь. Да, я знаю об этом, как и все приближённые к нему. Теперь ты доверяешь мне больше?

– Я тебе, вообще, не доверяю, но проверю твои слова, Карл. Если ты соврал, то мне придётся причинить тебе боль, за которую заранее прошу прощения.

Он откидывает голову назад и смеётся.

– Удивительная англичанка. Сознаюсь, и акцент, и твой внешний вид, и твои слова меня жутко заинтересовали, поэтому… слон ждёт нас. Не лишай меня удовольствия, Винни, в моей жизни его не так много, как ты думаешь.

Качаю головой от такого явного флирта.

Кладу руку на локоть Карла, и он победно улыбается. На самом деле я не чувствую угрозы, исходящей от него. Тем более я у всех на виду, и Марта замечает нас, идущих вдоль лужайки. Она ничего не делает, возвращаясь к разговору с компанией, значит, опасность мне не грозит.

– Итак, значит, ты сын Сэла? – уточняю я.

– Ага. Старшего брата убили пару лет назад, так что я теперь главный его преемник.

Ужасаюсь и охаю от его признания.

– Ты шутишь?

– Ни капли. Такова жизнь детей Боссов и не только. За нами всегда кто-то охотится, пытается нас убить, поэтому детей у Босса много. От разных женщин. К сожалению, моя мачеха не могла долгое время родить, поэтому отец зачастую пользовался услугами любовниц. Мою мать тоже убили. Она закрыла меня собой, когда мне было три года. А также у меня есть две сестры и один младший брат, ему восемь. Он от Марты, – поясняет Карл. У меня по коже бегут мурашки.

– Это ведь ужасно. И так всегда бывает? Лазарро говорил, что и его семью убили, как и двух братьев. Боже мой, – печально шепчу.

– Да, так и было. Их самолёт взорвался. Поэтому мы все летаем раздельно, чтобы всегда был шанс продолжить дело семьи. Не печалься, Винни, такова жизнь. Наша жизнь. Мы все знаем, где находимся, и что нам угрожает, поэтому защищаем себя всеми силами.

– А кто убивает? Президент или кто-то из парламента?

– Нет, они с нами. Убивают другие группировки. Не американские. Иногда сицилийские, мексиканские, колумбийские, бразильские. Это самые противные мудаки, каких можно встретить среди нас. Они любят хаос и кровь, считают, что мы неверно ведём свою политику. Им предпочтительнее анархия, а не стабильный бизнес. Мы выбрали другое, и многим это не нравится.

– И вы их тоже убиваете?

– Да. Мы мстим за свою семью. Стараемся минимизировать общение с ними и какие-то дела, но порой это невозможно. Они хотят быть на нашем месте. Поэтому мы ведём постоянную тихую войну, теряя своих близких. Но давай забудем. А вот и наш красавец, – Карл улыбается мне и останавливается.

Легко сказать, что мне нужно забыть. Я и не подозревала, что опасность может исходить не только от них, но и на них. Это, действительно, животный мир.

Карл, замечая мою заторможенность и задумчивость, легонько дёргает меня за руку, и я поднимаю на него взгляд.

– Боже мой… это же настоящий слон, – шепчу, шокировано глядя за вольер.

– Видишь, ты можешь мне доверять.

Бросаю недоверчивый взгляд на Карла. Он подмигивает мне и, отпуская, подходит к животному. Удивительно, но это один из немногих людей, кто проявил ко мне вежливость и дружелюбие. И мне нравится Карл. Не считая его потрясающей внешности, он улыбчив, и от него исходит тепло.

– Ну же, Винни, иди к нам, – весело зовёт меня.

Выпиваю залпом шампанское и улыбаюсь.

Может быть, всё не так плохо?