Глава 29

Идти на поводу у эмоций и чувств странно. Оказывается, раньше я себе никогда такого не позволяла. У людей есть определённая установка. Нам её вкладывают в головы с рождения, и мы беспрекословно следуем этой системе ценностей и правил. Но не всегда эти приказы подходят для тебя. Каждый из нас индивидуален, и кому-то подходят навязанные обществом ценности, а кому-то – нет. Страшно идти против системы. Страшно, ведь ты думаешь, что это сделает тебя слабой, доступной мишенью. И они будут нападать, чтобы сломать тебя и доказать, что ты ничтожество, и ничего сама не можешь решать. Такой я была раньше. Мой мир был простым и ничем не примечательным. Я попала в другой, и он очень многое сделал для меня. Зачастую это было больно, ведь всё шло параллельно с насилием, которое безумно пугало. Человек может привыкнуть ко всему, но, главное, не забыть, что ты человек, а не зверь.

Губы Лазарро прижались к моим. Он просто заклеймил меня и выпрямился, а я ещё была шокирована своим согласием. Оно вырвалось самопроизвольно, да и переживать о сказанном глупо. Я смирилась, и мне нравится Лазарро. Больше, чем нравится. Ничего ведь ужасного нет в том, чтобы иметь интрижку с мафиози? Сам вопрос иррационален.

– Босс, машина ждёт, – произносит Итан, бросая на меня взгляд, и горько усмехается, замечая, как Лазарро прижимает меня к себе. Он был прав, и перед ним я чувствую себя словно не в своей тарелке. Он наверняка знал то, о чём я узнала намного позже.

– Мы уходим, – спокойно сообщает Лазарро.

– Но ты же говорил про комнату и…

– Белоснежка, зачем нам комната, если у нас есть весь мир? Не люблю мелочиться, – подмигивая, Лазарро крепко держит меня за руку и ведёт за собой.

Люди сразу же отворачиваются, когда мы проходим мимо. Они делают вид, что ничего не произошло. Когда я оборачиваюсь, труп так и лежит на том же месте. Меня пробирает дрожь от отвращения. Итан обыскивает его…

– Ведь при входе есть охрана. Как они пропустили его в этом поясе? – вспоминая, шепчу я.

– У мужчин здесь послабления. Всё решают деньги. За ночь порой здесь можно наблюдать больше смертей, чем сегодня, – равнодушно бросает Лазарро.

– Какой ужас… и никому нет дела?

– Никто не суёт свой нос в наши дела. Мы все связаны правилами и законами единой системы, и каждый уже привык к этому.

Мы идём вдоль стены, и я бросаю взгляды на полностью обнажённые пары. Снова краснею, но они не смотрят на меня, а просто продолжают заниматься сексом. Это гадко, но не хуже убийства. Поворачиваю голову вбок и сразу же замечаю, что люди отводят в сторону взгляды, словно я прокажённая.

– Они не смотрят на меня, – шепчу я.

– Они просто хотят жить.

– В каком смысле?

– Белоснежка, они знают, как я не люблю, когда пялятся на моё. Они знают меня. Я не первый день на Земле живу, – хмыкает Лазарро.

Торможу, и ему тоже приходится остановиться.

– И скольких ты отсюда уводил раньше, раз у них вошло в привычку не смотреть на тебя? – спрашиваю я.

– М-м-м, ревность. – Лазарро обхватывает мой подбородок пальцами, но я сцепляю зубы, зло смотря на него.

– Теперь всё проще, правда? Как только ты призналась себе в том, что готова быть моей, всё стало куда проще. Но тебе не стоит забивать голову прошлым, Белоснежка. Я о нём не говорю. Тебе нужно просто расслабиться и отдаться мне. Я сделаю всё сам и буду продолжать делать, пока ты не научишься легко угадывать мои желания, – говорит он и хлопает меня по щеке. Дёргаю головой.

– Я тебе не собачка…

– Я заметил. Хорошо, похоть я оставляю здесь. Теперь мы можем идти, или ты хочешь присоединиться к оргии?

– Уволь. На самом деле я думала, что здесь будет хуже, и не закончила тот разговор. Я не хочу быть твоей…

– Шлюхой? – подсказывает Лазарро. Киваю ему.

– Тебе придётся быть моей шлюхой. Всё дерьмо хорошего воспитания пусть сдохнет здесь. Со мной ты должна быть самой вульгарной, раскрепощённой и свободной женщиной, не думающей о том, чем всё это закончится. Учись получать удовольствие, а не выдумывать глупости. Или я отведу тебя вон туда, – Лазарро указывает за мою спину. Оборачиваюсь, но не вижу ничего необычного.

– В самом конце находятся двери, скрывающие за собой чистый секс, – шёпотом добавляет он мне на ухо.

– Уволь. – Возвращаю на него взгляд, а он хмыкает.

– Завяжи халат. Ещё раз придёшь сюда в таком виде, накажу, – грозно говорит Лазарро.

– Но ты же сам…

– Это было проверкой твоей смелости и желания всё же прийти сюда. Я дал тебе повод, чтобы ты не сильно стыдилась изменений в себе, как и притяжения ко мне. Пояс, – Лазарро опускает взгляд на мой живот, и я быстро завязываю халат. – Хреново, но я пока терпелив, – кивая, он снова берёт меня за руку и выводит из клуба.

Как только моих лёгких касается более свежий, чем внутри, воздух, то в голове возникает картинка с трупом. Меня начинает мутить. Если бы не Лазарро… то я была бы мертва. Если бы не Лазарро… то никто бы не хотел меня убить. Палка о двух концах какая-то.

Мы садимся в машину, и моя жизнь вновь словно разделяется. Я прохожу дальше по коридору и оказываюсь в новой комнате. Она незнакома мне, и это пугает.

– Ты убил его. Просто взял и убил, – шепчу я.

– О-о-о, шок прошёл. Да, Белоснежка, так всё и было. И будет снова, – усмехается Лазарро.

Бросаю на него взгляд, но не вижу перед собой убийцу. Я вижу просто мужчину, который завёл меня в темноту. Пока он рядом, мне можно не бояться. Он успеет всё предугадать, оттолкнуть в сторону, и пуля не попадёт в меня. Он успеет всё просчитать и понять, как действовать дальше. Страх уходит.

– Знаю, что это странно, но сейчас меня не тошнит, как в первый раз. Я видела кровь, и она осталась на подошве моих туфель. Видела труп, цвет его кожи и мёртвые глаза. Я видела дырки от пуль. Я видела это. Но ещё я видела, что ты не потерял бдительность. Это сложно, быстро и чётко реагировать на всё. Удивительно, – тихо произношу.

– Снова идеализируешь меня, Белоснежка, я даже скучал по этому, – смеётся Лазарро.

– Не идеализирую. Ты мудак, – фыркаю, отчего он ещё шире улыбается.

– Я ещё не решила, чего именно хочу. У меня были отношения с мужчиной, и они… очень отличались от того, что ты делаешь. Он отличался от тебя, Лазарро. Я не уверена, что выдержу. Хотя я… ты… – замолкаю, отворачиваясь и вспоминая, что мы не одни в машине. Впереди сидят охранники, и они всё слышат. Унижаться снова и сознаваться, что мне страшно быть использованной, не могу. Не переступить мне через эти мысли.

– Белоснежка. – Лазарро кладёт ладонь мне на колено, и я снова чувствую, как тёплая волна окатывает моё тело.

Поворачиваю к нему голову, даже не делая никаких попыток сбросить его руку. Бесполезно это. Ложь, если я сейчас буду снова играть в недотрогу. Глупо.

– Говори дальше. Ты потеряешь мысль, а я хочу её знать. Не обращай на них внимания, они слышали и видели очень много, их не смутить ничем, они и рта не откроют. Говори, – настойчиво полушёпотом требует он.

– Хорошо. Ты спишь с другими. Сколько их было, я не знаю. А как же Бруна? У тебя с ней ведь… хм, особая связь, разве нет? Меня воспитали иначе, Лазарро. Не знаю, как это объяснить, но… я не желаю быть ещё одной победой для тебя, о которой ты через секунду забудешь, как это было с той стюардессой. Ты спишь со всеми. Ты как сексуальный конвейер. Не хочу оказаться изрубленной тобой, – произношу и, поджимая губы, тяжело вздыхаю.

– Ах вот что тебя стопорит. Ты из тех, кто предпочитает верность. Так?

Быстро киваю ему.

– Здесь, действительно, проблема.

Злость захватывает мой разум. Кобель.

– У тебя. – Его пальцы крепче сжимают моё колено.

– У меня? Да ты обнаглел? Это не я сую… этот… вот этот… в общем, ты понял.

– Член. Это называется член, и ты знаешь это слово, Белоснежка. Да, я наглый и хочу, чтобы этот член был в тебе. Часто. Поэтому у тебя проблемы. Если тебе нужно, чтобы я не смотрел на других женщин, дай мне то, что я хочу. В любое время. Подчинись мне, и тогда я буду захвачен этой игрой. К тому же трахать женщин в рот бывает очень скучно, но помогает снять напряжение. И здесь твоя вина, Белоснежка. – Лазарро медленно скользит ладонью выше по моей ноге. Втягиваю в себя воздух и сжимаю ноги, удерживая его руку.

– Ты перекладываешь на меня вину за свою неразборчивость? Это низко, – яростно шепчу, хватая его за запястье, чтобы убрать руку.

Желваки ходят на лице Лазарро. Он злится.

– Не хрен было заводить меня в самолёте и смотреть на меня все грёбаные семь часов. Ты практически не сводила с меня глаз. Думала только обо мне. Ты накрыла меня пледом. Так что это твоя вина. Раздвинь ноги, – рычит он, с силой надавливая на мою кожу и причиняя боль.

– Ты не спал? – охаю я от всего сразу. Мышцы расслабляются, но рука Лазарро не двигается.

– Я пытался это сделать, но ты мне этого не дала. Видишь, всё очень просто. Дай мне то, что я хочу, и я не буду тебя наказывать.

– Ты про подвал? – шепчу я.

– Сейчас нет, но это в планах. Ты спустишься туда добровольно. Я точно в этом уверен. Тебе нужно время, как я и говорил, ты привыкнешь ко мне. Кровь уже перестала тебя пугать, и я вылечу тебя от стеснительности и страха быть честной в своих желаниях. Я буду лечить тебя каждый час, если понадобится, но ты больше никогда не скажешь мне нет. Позволишь себе это, а я всё равно возьму тебя. Даже без твоего согласия, потому что знаю, как только я окажусь внутри тебя, ты прекратишь бороться с собой. Ты начнёшь мне мстить, а я этого жду. Месть сладка, Белоснежка. – Пальцы Лазарро касаются моих трусиков, и я вздрагиваю, приоткрывая губы от жара.

– Не так ли? – спрашивая, он соблазнительно улыбается. Моё дыхание сбивается. Лазарро шевелит только одним пальцем, едва касаясь тонкой ткани белья, а мне становится душно.

Самое ужасное, что в машине мы не одни, а я об этом не думаю. Не двигаясь, смотрю ему в глаза и тяжело дышу в его губы.

– Зарази меня собой, Белоснежка. Хотя я уже заражён, но хочу больше. – Лазарро резко щиплет меня прямо за… за клитор, и я вскрикиваю от боли и неожиданного, словно электрического разряда во всём теле. Моё сердце подскакивает куда-то к горлу, тело трясёт, а перед глазами всё становится размытым.

Пульс перебивает стук сердца. Или же они едины. Я не могу надышаться кислородом. Чувствую, как каждая клеточка моего тела горит. Мне становится плохо… но это совсем другой уровень ощущений. Вибрация внизу живота сводит с ума.

– Умница. Только в следующий раз будь потише. Мои парни не евнухи, и у них тоже стоит. – Рука Лазарро уже исчезла из-под моего халата, и он притягивает меня к себе на грудь. Я дышу быстро и поверхностно, ничего не понимая. Мне до сих пор там больно. Но боль то усиливается, то ослабевает.

– Что ты сделал? – шепчу и не могу угомонить своё тело. Оно словно умоляет меня о чём-то. Даже разум скулит и сотрясается в странной агонии.

– Завёл твои часы, Белоснежка. Начинаем отсчёт.

Втягиваю в себя аромат Лазарро, и становится ещё хуже. Мои бёдра инстинктивно сжимаются, я стискиваю их до скрежета в зубах и затем расслабляю. Потом ещё раз. Моя ладонь ложится на обнажённую грудь Лазарро в расстёгнутой рубашке, но он перехватывает её.

– Нет, Белоснежка, я приказываю, а ты подчиняешься. Нет, – отрезает он.

Обиженно выпячиваю губы, и мне больно. Всему телу так больно.

Он успокаивающе поглаживает меня по спине, но это не помогает. Мой разум пульсирует наравне с низом живота.

Мы въезжаем на территорию отеля и оказываемся на парковке. Моё необычное состояние не ослабевает. Я даже слышу, как кровь носится внутри тела, словно бешеная. Я едва могу идти. При каждом шаге тёплая волна прокатывается по моему телу, и мне приходится крепче схватиться за Лазарро. Он даже не замечает этого.

Поднявшись на наш этаж, оставляем охрану за дверью и оказываемся в номере. Вот теперь должно что-то случиться, да? Именно сейчас и здесь.

– Ты принимаешь душ, прохладный душ, Белоснежка, чтобы смыть с себя все эти липкие взгляды. Они воняют. Я запрещаю тебе прикасаться к себе. Сделаешь это, накажу. Доброй ночи. – Лазарро по-отечески целует меня в лоб, а я шокировано смотрю, как он уходит в свою спальню.

– Но… но… ты не можешь, – выдавливаю из себя.

– Не могу? Я устал. Мне нужно поспать, – оборачиваясь, удивляется он.

– А как же… это… мы приехали сюда, чтобы… в общем, ты понимаешь, – мямлю я.

– Вот когда сможешь без стыда сформулировать фразу, тогда и поговорим, Белоснежка, – усмехаясь, он продолжает идти. Панически ищу слова.

– Секс! Я нашла! Секс! Разве не этого ты хочешь? Ты трогал меня! – выкрикиваю я.

– Ты забываешь, что только я решаю, когда он будет. Я садист, Белоснежка, и наслаждаюсь твоими мучениями. – Его смех теряется в пространстве, а потом хлопает дверь в его спальню.

Что это было?

– Мудак! – Хватаю туфлю с ноги и швыряю в сторону его спальни.

Это нечестно. Я же согласилась. Я выполнила все условия. Почему он так со мной поступает? Извращенец. Если он думает, что ему это сойдёт с рук, то сильно ошибается.

Я, конечно, не умею соблазнять мужчин, но со мной творится что-то странное. Я возбуждена. Чувствую влагу на своих трусиках, пока хромаю в одной туфле к себе. У меня всё зудит и сводит от желания. Никогда такого не чувствовала. Женщины умирают от возбуждения? Я не знаю, но о другом даже думать не могу. У меня мозг воспалён Лазарро.

Издаю стон и вхожу прямо в одежде в душ. Включаю ледяную воду, которая окатывает меня, отчего я взвизгиваю, но терплю. Не понимаю я его и замашек его садистских тоже.