Глава 36

Когда я думала о темпераменте, то точно не имела в виду мужчину, который будет опускаться до истеричных оскорблений. Нет, темперамент, это не рукоприкладство и не прикрытие каким-то миром боли для избранных. Это горячий взгляд, от которого всё тело сводит в приятном волнении. И уж точно сейчас Лазарро не является мужчиной моей мечты. Хотя у меня и нет такого образа, но его грубое желание отомстить мне за всё, что он там себе придумал, видится невооружённым глазом. От этого мне очень страшно.

Я обдумываю слова Итана и решаюсь на выбор своего слова, которое поможет мне защитить себя. Если только Лазарро его услышит, в чём я сильно сомневаюсь.

Машина въезжает на парковку, и я цепляюсь за ручку двери. Я не могу. Не хочу. Меня трясёт от осознания того, что сделает со мной Лазарро. Я не переживу боли, подобной той, что уже была.

– Выходи, – низким голосом приказывает он.

– Нет…

Мотаю головой и отодвигаюсь по сиденью назад.

– Я не повторяю дважды. Или ты выйдешь сама, или тебе помогут.

Рядом с Лазарро появляются мужчины. Мне сложно дышать, но слова Марты всплывают в моей голове. Не бояться… ага, это ведь так просто.

Медленно выбираюсь из машины. Лазарро грубо хватает меня за локоть и тащит за собой к лифту.

– Отпусти меня, – с губ срывается умоляющий шёпот.

Он игнорирует мою просьбу и толкает в кабину лифта. Едва успеваю выставить перед собой руки, чтобы не удариться. Поворачиваюсь, и хочется забиться в угол, как тогда в клетке… Клетка. Моё стоп-слово – клетка. И отчего становится легче.

Силы снова появляются в моём теле, хотя я всё ещё опасаюсь Лазарро, но у меня есть противоядие, которое я сама создала.

Двери лифта открываются, и Лазарро отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Сглатывая от напряжения, едва делаю пару шагов, как он с силой хватает меня за волосы. Кричу и цепляюсь за его руку.

– Развлекаться хотела? Сейчас покажу тебе, как я развлекаюсь. – Он тащит меня за собой, а я едва успеваю идти, боясь упасть.

– Насильник. Мразь, – шиплю, пытаясь ударить его.

Он неожиданно отпускает мои волосы, и я отлетаю к стене.

– Как ты назвала меня? – гортанно рычит Лазарро, сжимая кулаки и приближаясь ко мне.

– Твои поступки низкие и недостойны мужчины. Ты насильник и мразь, считающая, что имеешь право на что-то. Нет, понял? Нет. Ты никто для меня. Ты сам всё убил. Ты же любишь убивать, правда? Так вот, радуйся, больше я ничего, кроме отвращения, не чувствую к тебе. Ты…

Лазарро обхватывает мой подбородок рукой, до боли сжимая челюсть. В глазах проносятся искры. Но я уверенно встречаю его взгляд.

– Ты вырядилась, как шлюха. Весь твой вид орал о том, чтобы тебя поимели. Ты унизила меня…

– Переживёшь, – выдавливаю из себя.

– Ты, блять, охренела, решив не слушаться меня? Ты моя шлюха, и ты попала, Белоснежка. Больше не наденешь это платье. Ты говорила, что оно есть, да? – криво усмехаясь, Лазарро отпускает моё лицо, а в следующую секунду хватается за лиф платья.

Кричу от ужаса, заглушая звуки рвущейся ткани. Я не думала, что он настолько силён. Но для Лазарро, с лёгкостью разрывающего ткань, кажется, ничего сложного в этом нет. Кислород застревает в горле, когда моей обнажённой груди касается прохладный воздух. Меня дёргает из стороны в сторону, пока платье полностью не оказывается уничтоженным.

– Вот, блять, как мне понравился твой наряд! – орёт Лазарро, тяжело дыша. Я и сама не могу нормально соображать сейчас.

– Стало легче? – спрашиваю. Не знаю, откуда во мне берётся эта наглость.

– Скажи, тебе вот от этого стало легче? Надеюсь, что да, ведь боль насильно ты мне не причинишь. Понял? Моё стоп-слово «клетка». Запомни его. – Его рычание пугает, и я замолкаю, проглатывая слова.

– Пошла на хрен отсюда. Смой этот блядский макияж! И ещё раз зачешешь так волосы, я покажу тебе, как тебя понял. Пошла на хрен! – Лазарро достаёт пистолет и направляет его на меня.

Отталкиваюсь от стены. Платье падает с моих плеч.

– Вот что ты со мной делаешь. Ты этого хочешь? Получи. – Пинаю туфлей испорченную вещь и поднимаюсь по лестнице в одних трусиках.

– Ты моя, – раздаётся за спиной.

– Была твоей, пока ты не превратился в ублюдка, которого я ненавижу, – тихо отвечая, прохожу к себе и закрываю дверь.

Сползая по ней, закрываю лицо руками, и из горла вырывается горький плач. Я заглушаю рыдания ладонью, кусая её, но не в силах заглушить боль в груди. Когда всё стало настолько ужасным? Я боюсь закрывать глаза, ведь будет хуже. Лазарро уже не контролирует себя. Он не может взять себя в руки и успокоиться. А что делать мне? Прятаться от него? Бежать? Он поймает. Я знаю, что он меня поймает, и будет ещё больнее.

Сидя в темноте я, кажется, выплакала всё слёзы. Но они берутся откуда-то снова. Сбрасываю туфли и, шатаясь от бессилия, иду в душ. Я не могу винить Марту в том, что случилось. Она вряд ли предполагала, что чёртово платье настолько не понравится Лазарро. Я не вижу в этом ничего плохого, он мог сказать, что это неподобающий наряд, а не рвать его на мне, вместе с ним и искорку надежды на то, что мы поладим.

Встаю под душ и, всхлипывая, смываю весь гель с волос. Заматываю своё тело в махровый халат и бреду к кровати. Забираюсь на неё, подтягивая ноги к груди и находясь в каком-то странном состоянии. Мне хочется вопить от давления в груди. Накалённое яростью лицо Лазарро до сих пор стоит у меня перед глазами. Звук рвущейся ткани и ужас словно навечно поселились в моих венах.

Неожиданно ручка на двери опускается. Испуганно приподнимаю голову и вскакиваю с кровати. Медленно отхожу к зеркальным дверям гардеробной. В этот же момент в комнате включается свет. Меня всю пробирает от страха.

Лазарро выходит в центр, и в его руках снова бокал с виски. Ему нельзя пить. Нельзя. Он сходит с ума и меня делает сумасшедшей.

Он в белой рубашке, с закатанными до локтей рукавами, развязанный галстук криво висит на шее. А его вид не предвещает ничего хорошего.

– Уходи, – шепчу я.

– Ты должна извиниться. – Поднимает на меня свой опьянённый взгляд.

– Нет. Я не буду. Мне не за что извиняться. Уходи. Ты пьян. – Облизываю губы, судорожно дыша.

– Ты. Блять. Должна. Извиниться. Немедленно. – Лазарро с силой швыряет бокал в стену, и тот разбивается, оставляя после себя мокрое пятно и осколки.

– Я прошу тебя уйти. Ты не в себе, Лазарро. – Выставляю руку, ужасно опасаясь его.

– Проси грёбаное прощение у меня, Белоснежка, – произносит и нацеливает на меня пистолет.

– Тогда лучше убей. Это в разы лучше, чем унижаться перед тобой, – отвечаю, гордо вскидывая подбородок. Итан говорил, что он не убьёт меня. Не сделает этого со мной. Проверять страшно.

От макушки до кончиков пальцев меня словно окатывает ледяной волной от неожиданного спокойствия в его глазах. А затем залп выстрелов раздаётся так же резко, как и вся моя жизнь летит в канаву. Кричу, закрывая уши руками и опуская голову. Пули попадают в зеркало за моей спиной, а моё сердце ноет от боли внутри. Мой голос затихает. Дыхания не хватает, вижу кучу осколков вокруг себя.

Сухо всхлипывая, выпрямляюсь, и даже глотать больно.

Лазарро прислоняет пистолет к своему лбу и смачивает языком губы, прикрывая на секунду глаза.

Я в шоке.

– Я хочу тебя, – в его голосе столько боли и горечи. – Хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Я просил тебя сделать всё, чтобы они не смотрели на тебя. Я просил, а ты не услышала. Весь твой грёбаный образ – это одна извращённая фантазия. Моя фантазия, мать твою! – выкрикивает он и стискивает зубы.

– Ты каждый раз провоцируешь меня. Каждый, сука, раз выводишь из себя, а потом улыбаешься этому ублюдку. А я убить его не могу! Мне запрещено это! Пока запрещено! Но я сделаю это! Я, блять, принесу его голову и брошу к твоим ногам! – Вновь раздаются выстрелы по всему периметру спальни. Он стреляет по стенам и потолку. Испуганно сажусь на корточки, боясь, что одна из пуль заденет меня. Я в ужасе.

– Чем он лучше меня? Чем?! – Лазарро издаёт стон, и пистолет падает из его рук.

Поднимаю взгляд на него.

– Кто? – выдавливаю из себя.

– Карл. Этот красавчик Карл. Чем он, блять, для тебя лучше меня? Я ни хрена от тебя не скрываю! Не забиваю твою голову глупостями! Я сразу сказал, что мудак! Ты приняла это, но появляется он и становится лучшим для тебя! Ты в курсе, что он ничем не отличается от меня? Я тебе покажу… покажу тебе, как он убивает. С каким наслаждением. Ты узнаешь его…

– Лазарро, при чём здесь Карл? С чего ты, вообще, взял, что он лучше? – недоумённо шепчу.

– При чём? Это всё я тебе дал! Я! Не он! Я дважды тебя спас! Я, блять, твой охотник, а не он! А ты танцуешь с ним! Он трогает тебя, сука! Трогает! – орёт так громко, что вены на его лице вздуваются.

– Господи… – Я никогда не видела безумца, а сейчас он передо мной. Лазарро сумасшедший.

– Ты в своём уме? Карл вежлив, и это была лишь ответная вежливость с моей стороны. Ты что несёшь, Лазарро? Ты ревнуешь?

Он поднимает на меня налившийся кровью взгляд.

– Ты моя. Ты принадлежишь мне. Я был там, в темноте, и ты пошла со мной. Ты должна быть моей, – шипит он.

– Почему должна? С чего ты взял, что я должна хотеть тебя, когда ты ведёшь себя вот так, Лазарро?! Посмотри, что ты сделал. – Поднимаюсь на ноги и указываю на разбитое стекло.

Он словно просыпается и, моргая, смотрит на мои ноги, окружённые осколками разбитого зеркала.

– Лазарро, давай, ты пойдёшь спать, а завтра мы всё обсудим. Я уберу здесь всё. Тебе нужно отдохнуть, – мягко произношу, стараясь убедить его.

– Не говори так со мной. Не говори! – Он зло дёргает головой.

– Хорошо… чего ты добиваешься? Скажи, чего ты хочешь на самом деле? – Мне страшно, но не за себя сейчас, а за него. Такого ужасающе безумного взгляда я в жизни не видела, и в нём плещется боль. Огромная, всепоглощающая и страдальческая. Вспоминаю то, что рассказала мне Марта, и жалость пробирается в моё сердце.

– Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты была только моей. Не их. Моей. Я ненавижу, когда они смотрят на тебя. А ты постоянно провоцируешь меня. Ты знала… Белоснежка, ты же знала, что я терпеть не могу, когда ты такая… такая красивая и чувственная. Чего ты хочешь от меня? Чего ты добиваешься? – спрашивает, обвинительно указывая на меня пальцем.

Меня удивляют комплименты Лазарро. Я не предполагала, что он, действительно, мог ревновать, но именно к этому тянутся мои мысли. Только его ревность может стоить мне жизни.

– Пожалуйста, Лазарро, не будь зверем. Ты много выпил, и ты… дай мне подумать, потому что я больше не могу воевать с тобой. У меня нет сил. Клянусь, если бы нашла, то поборолась бы. Но я, правда, больше не могу. Оставим всё до утра, хорошо? Мне нужно убрать здесь всё. Нужны совок и веник. Ты можешь помочь мне в этом?

Лазарро оступается и выставляет руку вперёд.

– Ты лживая сука, Белоснежка. Тебе насрать на меня, как и остальным. А мне не насрать на тебя. Ты нужна мне… мне плохо. Рядом с тобой мне так хреново. – Лазарро подаётся вперёд и вылетает из моей спальни.

Закрываю лицо руками, осматривая поле боя. Затем обнимаю себя руками. Итан был прав. Он не убьёт меня. Неважно, в каком состоянии будет Лазарро, он не сделает этого. Выходит, что он всё же умеет что-то чувствовать. Меня словно озарило этой мыслью. Я ему нравлюсь. Он свихнулся на мне. И я не играю с ним. Я просто не умею этого делать.

Надо взять себя в руки, хотя моё тело колотит мелкая дрожь. Я должна всё убрать здесь.

Осторожно переступаю через осколки зеркала и, рассматривая другие, от бокала, тихо выхожу в коридор. Одна из дверей распахнута. Это та, что ведёт к бассейну. Медленно подхожу к ней и слышу всплеск воды. Плохая идея для него сейчас поплавать, но, может быть, это поможет, потому что я не знаю, как себя вести с ним в таком состоянии.

Спускаюсь вниз и вижу, что Лазарро раскромсал моё платье ещё сильнее, чем раньше. Он изрезал его ножом и разбросал лоскутки по всему полу. Неужели, его так разозлило платье? Это же глупость.

Открываю поочерёдно шкафчики на кухне, пока не нахожу совок и щётку. Так же тихо возвращаюсь к себе. Ползая на коленях, собираю осколки и несу в ванную к урне. Затем снова и снова. Это меня успокаивает. Просто стараюсь не думать о том, почему я это делаю. Поднимаю пистолет Лазарро и кладу его на тумбочку. Мне больно и грустно. Я не понимаю, почему так себя чувствую, но жалость к Лазарро огромна. Он ведь один в этом мире. Абсолютно один.

Собираю куски платья по полу и бросаю их в мусор на кухне. Возвращаю совок с щёткой на место и направляюсь к себе. Тихо закрываю дверь, опускаюсь на постель и тяжело вздыхаю. Мне страшно спать. Страшно закрывать глаза, неизвестно, что ещё взбредёт в голову Лазарро.

Смотрю в одну точку, мои мысли пустые, как и всё в груди. Словно призвав сюда монстра, дверь открывается, и появляется Лазарро. Перевожу на него взгляд. Лазарро переоделся. Его глаза уже не налиты кровью и спокойные. Надеюсь, что он пришёл не добивать меня, потому что сил на борьбу с ним у меня не осталось.

Лазарро опускает голову и делает пару шагов, оглядывая пол комнаты.

– Ты убрала всё, – замечает он.

– Да, чтобы не пораниться, – отвечаю, словно ему интересно.

Он делает ещё один шаг, и наши взгляды встречаются. Я цепляюсь пальцами за край кровати и стискиваю его, напряжённо наблюдая за Лазарро. Надеюсь, что уйдёт, но он протягивает руку.

– Иди ко мне, Белоснежка.

Как день сурка. В ту ночь он тоже выглядел таким, и я шагнула. Не сегодня.

– Нет. Я боюсь тебя. – Отвожу глаза и смотрю в пол. Если и это его взбесит, то я уже ничего не смогу сделать.

Лазарро подходит ко мне и встаёт напротив. Вся сжимаюсь от ожидания. Его ладонь накрывает мою щёку, и он проводит по ней. Озадаченно поднимаю голову. Он задумчиво гладит меня пальцами, а затем резко хватает за шею. Но это не больно, скорее неожиданно. Лазарро заставляет меня встать на ноги, немного потянув вверх. Мой пульс повышается, я смотрю в его спокойные глаза, ничего не понимая. Снова. Второй ладонью он накрывает мой затылок, перестаёт сжимать горло и резко притягивает к себе. Шумно втягиваю воздух. Чувствую аромат его кожи и геля для душа. Замираю в его руках. Он крепче обнимает меня, а по моему телу растекается отчаяние, ведь мне так хорошо, когда он держит меня в своих руках. Не орёт. Не пугает меня. Не психует. Не бесится. А вот такой.

– Прости меня. – Он заставляет посмотреть себе в глаза, обхватывая ладонями моё лицо. – Прости меня, я слишком напряжён в последнее время. Я говорил об этом, – шепчет, наклоняясь ниже.

– Мне не стоило тебя пугать, Белоснежка. Я вышел из себя, а ты просто попала под горячую руку. Я не хотел. – Лазарро проводит своими губами по моим, и я чувствую привкус табака. Его голос уже не такой пьяный, как был немного раньше. И он сам пришёл. Он извинился, чего раньше за ним я не замечала.

– Не делай так больше. Пожалуйста, – прошу я. Мои ладони ложатся ему на талию.

– С тобой это невозможно. Ты не понимаешь, как действуешь на меня… не видишь, – выдыхает в мой рот, и от этого жара я приоткрываю губы.

– Так расскажи мне. Подскажи. Я ведь пойму тебя. – Мои губы двигаются, касаясь его.

– Никто не поймёт убийцу. Никому это не нужно, Белоснежка. Я хочу тебя. Я больше не могу держаться от тебя подальше. – Он подхватывает мою губу и несильно кусает её. Охаю, прикрывая глаза. По телу проносится жар.

– Это сводит меня с ума. Я привязал тебя, причинил тебе боль, чтобы услышать, какой стон ты издаёшь. Он до сих пор звучит в моей голове. Каждую грёбаную минуту. Я хочу снова получить его. Это моя зависимость. Ты моя. И я сделаю тебя своей.

В какое-то мгновение в голове появляется мутное воспоминание, но Лазарро перебивает его. Он вжимается мне в губы и врывается в мой рот языком. Его поцелуи всегда грубые и властные. Он берёт и берёт, а я податливо отвечаю ему. Его руки блуждают по моему телу. Он стискивает мои ягодицы, я шумно выдыхаю в его губы. Мои пальцы забираются в его волосы. Прижимаю ближе к себе.

– Ты моя, – рычит Лазарро и, хватая меня за талию, толкает к стене. Перед глазами всё плывёт. Он накрывает своим телом, и снова его губы впиваются в мои. Он посасывает мой язык, развязывает халат, запуская руки под него. Опускается губами к шее и до боли кусает её. Вскрикиваю.

– Ты не достанешься ему. Карл тебя не получит. Не этой ночью. Ночью ты моя. – Его губы жадно возвращаются к моему рту. И в моей голове щёлкает. Разум быстро очищается.

– Нет…

Упираюсь ему в грудь ладонями. Лазарро не слышит меня. Он сжимает мои соски. Тянет за них.

– Нет… Лазарро, нет…

– Да, блять! Ты моя! – Он грубо ударяет между моих ног, и меня пронзает от паники.

– Клетка! Клетка! – выкрикиваю я. Жмурясь, жду, что будет дальше. Лазарро ничего не делает. Его губы замерли на моей шее, а руки на мне.

– Ты не можешь употреблять стоп-слово, Белоснежка, – шипит он.

– Клетка, – повторяю увереннее и распахиваю глаза.

– Ты согласилась, – припоминает он.

– Не ночью… не ночью. Это моё условие. Не ночью. По ночам ты вот такой. Забиваешь мою голову надеждами, выглядишь человеком, а с приходом рассвета ты вновь становишься животным, которое ни во что меня не ставит. Только не ночью. При свете дня, – быстро шепчу я.

Лазарро хмурится и отпускает меня.

– Что?

– Свет. Он пугает тебя. – Завязываю свой халат и облизываю губы. – Хочешь меня, так докажи, что с приходом рассвета ты останешься человеком. Я говорю не про твои убийства, а про тебя. Ночью ты пьёшь и убеждаешь меня, что я нужна тебе. А при свете дня ты обо всём забываешь. Ты превращаешь меня в половую тряпку, но я на это не соглашалась. Я не опущусь на колени покорно, Лазарро, пока и ты не докажешь, что умеешь быть человеком в любое время суток, а не только ночью. Нет. Ночь для тебя «клетка». Ты требуешь честности от меня, дай мне её сам. Будь честным со мной при свете дня, когда наступит рассвет. Пока ты этого не сделаешь, то ничто не имеет силы, – тараторю я.

– Ты зовёшь меня в темноте, позови меня при свете, – добавляю я.

Лазарро сжимает кулаки и дёргается в мою сторону.

– Клетка, – произношу, прищуриваясь, как и он.

Резко разворачиваясь, шипит и выскакивает из моей спальни. Хлопает дверью так, что это отдаётся ударом мне в грудь. Обессиленно опускаюсь на пол. Это работает. Стоп-слово работает. И я могу его использовать, но долго ли?

Кажется, ночь самое страшное время суток для меня. Я слышу крик Лазарро внизу и ещё один голос. Медленно ползу к двери и прислушиваюсь. Итан. Это Итан. Хотя бы он. Надеюсь, что Итану удастся угомонить Лазарро, потому что сам он вряд ли успокоится. Но я не могу больше давать ему то, что он растопчет. Моё условие разумное и честное.

Всё стихает, и я облегчённо вздыхаю. Итан нашёл к нему подход. Он немного оттаял по отношению ко мне, и это радует. Прикрываю глаза, отползая обратно и сижу так. По коридору раздаются тяжёлые шаги. Вжимаюсь в стену, когда дверь распахивается.

– Вставай, – приказывает Лазарро.

– Нет, – шепчу я.

– Вставай и не нервируй меня, – рычит он, направляясь в гардеробную. Открывает двери, и остатки стекла падают на пол.

Бросаю взгляд на дверь и срываюсь на бег, но не успеваю даже двух шагов сделать, как падаю на пол, придавленная телом Лазарро.

– Отпусти меня! Отвали от меня! Нет! Клетка! – кричу я. Лазарро придавливает меня своим телом, и мне в рот заталкивают ткань. От ужаса повторения прошлого дёргаюсь под ним. Я кричу. Воплю. Он завязывает импровизированный кляп у меня на затылке.

– Ты меня довела.

Поворачиваю голову. Лазарро хватает мои руки и тоже связывает их платком. Мычу, дёргаясь под ним.

– Поехали, Белоснежка, – усмехаясь, он поднимается. Я стараюсь перевернуться. Брыкаюсь ногами. В руках Лазарро появляется ремень, затем он опускается на пол и стягивает им мои лодыжки. Из глаз брызжут слёзы. Он не посмеет снова так со мной поступить!

– Ублюдок, – мычу я.

– Я тоже от тебя без ума, Белоснежка.

Лазарро забрасывает меня на плечо. Я трясусь, как бешеная, чтобы вырваться из его рук. Он спокойно несёт меня к лифту.

– Теперь можно. Я не буду долго ждать, – бросает Лазарро Итану.

Поднимаю голову и умоляю его помочь мне, но он отводит глаза.

– Пять минут, Босс.

Твари! Я ненавижу вас! Всех вас ненавижу!

Снова брыкаюсь. У меня всё тело уже ноет от усилий. Запястья горят, как и рот.

– Лазарро, ты не можешь! – пытаюсь выкрикнуть это, но получается снова мычание.

Мы оказываемся внизу. Все мужчины так спокойно смотрят, когда он несёт меня к машине. Опускает на сиденье и пристёгивает.

– Моя Белоснежка. – Хлопает меня по щеке, но я отворачиваюсь от его последовавших губ, и они попадают по подголовнику.

– Ничего, я нашёл выход, – смеётся он и выпрямляется. Хлопает дверцей, а я выгибаюсь, чтобы выбраться. Ничего не удаётся. Меня душит страх и бессилие. Издаю стон отчаяния, когда Лазарро открывает дверь водительского места. С ужасом смотрю, как он заводит мотор. Он же пил! Он ещё пьян!

Мычу со всей силы, чтобы Лазарро очнулся, но он включает громко музыку, заглушая мои вопли.

Хныча, ударяюсь затылком по подголовнику. Машина на огромной скорости вылетает на ночную улицу. Лазарро гонит, как сумасшедший, и я жмурюсь от страха. Мой желудок сворачивается. Меня тошнит.

Всё безнадёжно. Лучше быть в рабстве и с достоинством встретить смерть, чем Лазарро и его выходки. Я так устала.

Приоткрываю глаза, замечая, что не помню этой дороги к дому, где у него целый подвал, в котором он планирует меня наказывать. Это совсем не тот маршрут. Становится страшнее. Мы несёмся по дороге больше часа, а потом перед нами появляется здание аэропорта. Недоумённо оглядываюсь.

Лазарро с визгом тормозит, и меня немного бросает вперёд. Мы останавливаемся перед его самолётом.

Что происходит? Он отправит меня домой? У меня получилось?

Лазарро вытаскивает меня из машины и на плече несёт к лайнеру. Рядом оказывается Итан с двумя чемоданами, а следом движутся Симон и другие мужчины. Я замечаю панику на лице стюардессы, когда она видит нас. Мало того, она, видимо, торопилась и даже не накрашена, как в прошлый раз. Она сонная! Что Лазарро задумал?

Он бросает меня на сиденье, и я вою от боли в суставах. Вновь пристёгивает меня.

– Взлетаем, – командует он и садится рядом.

Я ни черта уже не понимаю! Лазарро имеет странные фантазии, и он очень богат. С его возможностями он может выдумать для меня самое жуткое наказание в жизни.

Мычу, снова дёргаясь, когда самолёт набирает высоту, но Лазарро не обращает на меня внимания. Ему всё равно. Он с закрытыми глазами тяжело дышит. Пихаю его в плечо. Затем ещё раз и ещё. Ударяю коленями по столу и визжу. Видимо, на мои действия выбегает перепуганная стюардесса.

– Пошла на хрен! – Лазарро достаёт пистолет и направляет на неё.

– Простите, Босс… простите. Я могу загладить свою вину? Я…

– Пошла. Сука. На. Хрен. Ты мне неинтересна, – рычит он, опуская палец на курок. Девушка сразу же скрывается за шторкой.

Делаю ещё одну попытку. Ударяю его кулаками в плечо. Пытаюсь ударить и головой, но не удаётся.

– Белоснежка, ты сама себе причиняешь боль. – Лазарро поворачивает ко мне голову.

Он срывает с моих губ повязку, и я, тяжело дыша, хватаю ртом кислород.

– Ненавижу тебя… больной… сукин сын…

На его губах расплывается гадкая ухмылка. Лазарро придвигается ближе, а я отползаю от него, пока не упираюсь затылком в обивку самолёта.

– Как же это возбуждает, Белоснежка. Обожаю грязь, льющуюся из твоего рта. – Он сминает мои губы пальцем. Я отворачиваюсь, всем видом показывая ему своё отвращение.

– Что ты задумал? Что ты сделаешь со мной? – выпаливаю я.

– Всего лишь ловлю рассвет, Белоснежка. – Лазарро утыкается носом мне в шею.

– Что? – шокировано шепчу.

– Ты просила рассвет, я ищу его. – Он поднимает на меня кристально чистый взгляд без какого-либо намёка на опьянение, что меня удивляет ещё больше.

– Подожди… ты связал меня и…

– Сама идти ты не хотела. А до рассвета в Нью-Йорке ещё четыре часа, я не вытерплю. Я на грани, Белоснежка. Мы летим навстречу рассвету, как ты и просила. Ты будешь моей.

Приоткрываю губы.

– Но… но… ты больной…

– Да. Да, – Лазарро смеётся и касается губами моей щеки.

– Да, глупая. Да. Я сошёл с ума. Я же говорил, что готов на всё. Мне насрать на цену, которую я заплачу. Я хочу тебя, моя Белоснежка. – Он втягивает мой запах, а я в абсолютном шоке от его очередного поступка.