Глава 48

Не думала, что слова Марты разобьют мне сердце. Не рассчитывала, что за один день я узнаю, что влюблена в Лазарро, и это никогда ему не будет нужно. Самое странное, что я всё понимаю: и причины, и правила, и последствия. Моя любовь уже сломана, на берегу, но я всё равно продолжаю надеяться. Это стыдно. Это унизительно. Марта была права, скоро я начну прогибаться под Лазарро, только бы ему было хорошо, а на себе поставлю крест. Так крест уже стоит на нас обоих, поэтому может быть и правильно, что мне не дают забыть, что я не особенная. Одна из тысяч тех, кем он пользовался. И это злит. Сильно ранит. Меня сделали вещью, которая ничего не значит. Неодушевлённым предметом. И мне нужно знать, что я ещё живая. Нужно.

Решительно набираю номер телефона и прижимаю к уху. Идут гудки, а потом резко всё прекращается. Опять пробую, и ничего. Всё повторяется. Зато Лазарро написал уже три сообщения, которые я даже не читаю.

Лёжа на кровати, смотрю в потолок и ничего не вижу. Я хочу домой. Туда, где смогу спрятаться от всех, и меня никто не будет третировать, соблазнять и преследовать.

Бездумно ничего не делаю до самого вечера, отказываясь и от обеда, и от ужина. Мне не хочется есть. Нахожу ванную и опускаюсь в горячую воду, закрывая глаза. Почему всё так сложно? Видимо, всё простое я отжила. Ванна меня расслабляет, дарит спокойствие. Заматываюсь в халат, беру телефон и вижу пропущенный звонок от Лазарро. Фыркая, выхожу на балкон, выполненный во французском стиле, и смотрю на природу. Здесь она ярче и гуще. Природа Лазарро похожа на долгое и длинное одиночество, а Сэла на жизнь. Раздаётся звонок, и я подхожу к телефону.

– Чего тебе? – грубо произношу в трубку.

– Узнаю, какой ты урон нанесла, кроме разбитого стеклянного блюда.

Закатываю глаза и сажусь на кровати.

– Да, забыл тебе сообщить, что звонки за границу ты делать не можешь, только внутри страны. Правильно я установил для тебя ограничение, Белоснежка. Какого хрена ты делаешь? – рычит он в трубку.

Молчу, игнорируя его.

– Я требую ответа. Не думай, что если меня нет рядом, то ты можешь так себя вести со мной.

– У меня нет ответа для тебя. Ты звонишь только по этому поводу? Если так, то хорошей поездки, – фыркая, ложусь на кровать.

– Ты сама просила, чтобы я тебе звонил раз в день. Я выполнил твои условия.

Удивлённо приподнимаю брови.

– Это уже неактуально. Пусть за тобой следит кто-нибудь другой и волнуется тоже. Меня это не касается, насколько я помню, – язвительно отвечаю.

– Блять, ты до сих пор об этом?

– Нет, мне всё равно, Босс. Что-то ещё?

– Да. Узнаю, что ты нарушила мои правила, урою, – цедит он.

– Ясно. Ещё что-то? – равнодушно произношу.

– Ты меня бесишь.

Прикрываю глаза и качаю головой.

– Это ты мне звонишь, а не я тебе. Думаю, у тебя есть та, кто составит тебе компанию. – Я не могу унять ревность. Не могу, и всё. Это моя ошибка. Я осознаю её, но язык двигается быстрее моих мыслей.

– Когда ты думаешь, то выглядишь идиоткой. Хватит заниматься мазохизмом в одиночку. Дождись меня.

– Благодарю, запомню. Ещё что-то?

– Тебе бы здесь понравилось. Очень понравилось бы. Италия одна из самых красивых стран в мире, – неожиданно говорит он.

– Женщины здесь охрененные, – добавляет он.

Всё. Меня начинает трясти.

– Я рада за Италию и за тебя. Можешь больше не напрягаться, Босс, и не звонить мне с этими глупостями. Я отдыхаю от тебя. Знаешь, я поняла, что у Сэла мне нравится куда больше, чем у тебя. Здесь все такие вежливые и воспитанные. Со мной обращаются, как с принцессой, и это подталкивает меня на определённые мысли. Всего хорошего, Босс. Ты мне неинтересен сейчас, да и я тебе тоже. Развлекайся дальше. – Завершаю звонок и бросаю мобильный рядом.

Не проходит и минуты, как Лазарро звонит снова. Улыбаясь, бросаю взгляд на телефон. Выключаю звук.

– Пошёл ты, мудак.

Поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты. В доме тишина и темнота, а я, оказывается, проголодалась. Медленно спускаюсь вниз и прислушиваюсь. Похоже, здесь никого нет, не считая меня. Я даже не знаю, где здесь кухня, а будить Марту не хочу. Натыкаюсь на диван, слабо ударяясь о него.

– Фонарики, что ли, выдавали бы при заезде. – Потираю коленку и иду дальше, выставив перед собой руки. Касаюсь стен и блуждаю в потёмках. Происходящее начинает меня злить. Когда голодная, я становлюсь агрессивной. Ладно, не всегда. Раньше такого не было. Это Лазарро виноват. Зачем нужно было подливать масло в огонь, мне и так плохо.

Неожиданно мне зажимают рот, закрывая его. Страх пронзает моё тело.

– Смотрите, кого я поймал. У меня сегодня удачный день.

Различаю знакомый голос. Меня отпускают, и я поворачиваюсь.

– Карл, ты напугал меня, – шепчу, ударяя его в грудь.

Он смеётся и перехватывает мою руку.

– Люблю фееричное появление. Куда держишь путь, странница?

– На кухню. Я только завтракала, да и то плохо. Тошнит от недоедания, – признаюсь я.

– Оу, как я удачно вернулся. Я как раз собираюсь приготовить пиццу. Ты любишь пиццу?

– Хм, наверное. Не знаю. Ты умеешь готовить?

– Я лучший в этом и во многом другом.

– Как же вы все любите себе льстить, – фыркаю я.

– Попробуешь мою пиццу, взвоешь от удовольствия. Пошли. – Карл крепче хватает меня за руку и ведёт за собой. Он так быстро и чётко двигается в темноте, что это приводит меня в восхищение. Видимо, я шла не туда, потому что мы возвращаемся к лестнице и огибаем её.

У Лазарро дом не такой огромный, как этот. Там не нужно пройти сотню шагов, чтобы поесть.

Наконец-то, мы доходим до большой кухни. Карл ведёт меня к столу со встроенными снизу шкафчиками. Резко подхватывает за талию и усаживает на столешницу. Затем щёлкает выключателем, включая свет над плитой. Он всё делает машинально.

– Вуаля. – Он раскидывает руки, показывая, что всё же привёл меня в место назначения.

– Довольно красноречиво. А зачем меня сюда посадил? – спрашивая, склоняю голову набок, заинтересованно смотря на него.

– Всё должно быть по местам. Ты на своём месте. Я буду тобой любоваться, Винни, пока готовлю. Это меня вдохновит. Вина? – Карл достаёт бутылку, и я киваю.

– Ты так самоуверен, – замечаю я.

– Я ведь красавчик Карл, – усмехается он, откупоривая бутылку. Разливает вино в два бокала и один протягивает мне.

– Ты явно часто смотришься в зеркало, – улыбаясь, отпиваю вино.

– Это моя кличка, Винни. «Красавчик».

– У каждого есть такая кличка?

– Ага. Думаю, ты сейчас спросишь о Лазере. Он «стрелок».

– Почему стрелок?

– Он никогда не промахивается, но на моей кухне не будет другого мужчины. Только я. – Широко улыбаясь, Карл закатывает рукава белой рубашки и моет руки.

– Ты что, правда, будешь готовить? – изумляюсь я.

– Конечно, зачем мне врать? Я приехал, принял душ, спустился, чтобы поесть. Отец прислал меня сюда проверить обстановку. И мне она очень нравится, – подмигивает он, явно заигрывая со мной. Это так странно, мне не хочется его останавливать. Лазарро другой. Он только берёт и редко что-то отдаёт.

Наблюдаю за тем, как Карл достаёт муку, яйца и остальные ингредиенты. Он выкладывает рядом пистолет и начинает месить тесто. Это выглядит жутко.

– Пистолет обязательный ингредиент в пицце? – интересуюсь я.

– Постараюсь сделать так, чтобы ты не ощутила его вкус, – смеётся Карл. – Он тебя пугает?

– Немного некомфортно.

– Научилась уже стрелять из него?

– Стрелять-то научилась, но по воздуху, чтобы привлечь внимание, – кривлюсь я. Карл озадаченно бросает на меня взгляд.

– Никто не хочет говорить со мной, если в моей руке нет пистолета. Но плюс в том, что оба раза это был пистолет Итана, наставленный на него. Он меня бесит.

– Да, пистолет помогает заинтересовать. Меня он тоже бесит, ты не одна такая, – хмыкает Карл.

– У вас плохие отношения?

– У меня нет никаких отношений с Итаном. Я натурал, Винни.

Смеюсь от его возмущённого лица.

– Я ведь о другом. Ты постоянно пытаешься задеть Лазарро, а значит, и Итана.

– Ты наблюдательна, но без азарта жизнь скучна. Мы достаём друг друга по очереди. Пусть мы и в одном деле, но на разных сторонах.

– Это как?

– Каждая семья всегда воюет за свою территорию, и каждый Босс пытается забрать больше. Поэтому мы хоть и улыбаемся друг другу, но при этом враги.

– То есть… вы можете убить друг друга?

– Если понадобится, то да. Таковы законы. На своей территории мы устанавливаем свои правила, и если Босс чужой семьи их нарушит, то нам разрешено защищаться.

– Я думала, ваши семьи дружат. Сэл ведь приютил меня, – хмурюсь я.

– Дружба дело временное. Она шаткая, и все об этом знают. Доверять никому нельзя, иногда даже в своей семье приходится скрывать кое-что, чтобы не было утечек. Живой пример – взрыв машины Лазаря. Это произошло на его территории, и он не уследил за этим.

– Он не мог, был в другом месте. У него же нет глаз везде, – защищаю я Лазарро.

– Ошибаешься, мог. У него глаза везде, и он всегда предугадывает то, что должно случиться. Лазарь очень часто спасал моего отца, но так чтобы я этого не заметил. Он знал, что на него нападут, и дождался этого момента.

– Но зачем?

– Чтобы доказать свою власть. Порой приходится чем-то жертвовать…

– Подожди, ты думаешь, что Лазарро специально лишился двух своих людей и убил троих подростков?

– Давай, лучше сменим тему. Не хочу разрушать твои возвышенные помыслы о Лазаре, – Карл криво усмехается и подходит к холодильнику, пока я обдумываю его слова. Если честно, то я ничему не удивлюсь в поведении Лазарро. Но мне казалось, он искренне горевал об утрате. Хотя это же Лазарро, чёрт его поймёшь.

– Винни. – Карл неожиданно обхватывает меня за талию и придвигает ближе к себе. Напряжённо поднимаю на него голову.

– Если ты выберешь Лазаря, то знай, он никогда не выберет тебя.

– То есть мне нужно выбрать тебя? – спрашиваю, упираясь в его грудь одной рукой и толкая его.

– Нет. В том-то и дело, – усмехаясь, он отходит назад. – Тебе не нужно выбирать кого-то, чтобы быть собой. Насилие не всегда правильно, порой оно вынуждено. Паника. Она может владеть сознанием намного сильнее, чем любые другие эмоции.

Карл отворачивается и выкладывает на стол сыр и помидоры.

– При чём здесь это?

– Так, не бери в голову. Был долгий день, – передёргивает плечами, избегая смотреть на меня.

– Ты сегодня убивал кого-то?

– Оно тебе надо?

– Да, – рявкаю я.

Карл опирается ладонями о стол и шумно вздыхает.

– Тогда ответ положительный. Зачем тебе это знать, Винни? – Вскидывая голову, он внимательно смотрит на меня. Его лазурные глаза настолько печальные, что мне становится стыдно за своё поведение.

– Чтобы помнить о том, что вы убийцы и другими не будете. Никто вас не изменит, да? – горько шепчу.

– Никто. Как я и говорил, каждый в этом мире должен находиться на своём месте. Отрицать его означает быть мёртвым. Мы не выбирали, где и в какой семье родиться. Может быть, это наказание за наши грехи или, наоборот, поощрение, но нам дано знать о том, о чём даже не догадываются обычные люди. Я не могу сказать точно, но ко всему привыкаешь. И вот в этом ошибка человека. От привычек сложно отказываться, тем более, если они настолько притягательны. Какой смысл лишать себя всего ради минутного удовольствия и смерти? Каждый выживает как может, принимая во внимание то, чему его научили, – он замолкает и мешает соус.

– И каково это – быть всегда одиноким? Ведь, выходит, что даже брак вам не даёт всего? – тихо спрашиваю.

– Паршиво, Винни, но я не собираюсь быть копией своего отца. Я верю в единственную. – Его губы изгибаются в печальной улыбке.

– В единственную?

– Да. Я хочу встретить ту женщину, которая подарит мне больше, чем пустые ночи и кровь. Ту, ради которой я бы хотел выжить. Женщина – весомая причина, чтобы продолжать дышать дальше.

– А если она не примет твой мир? Если для неё это будет… – Делаю глубокий вдох и провожу ладонью по волосам.

– Сложно? – подсказывает Карл.

Киваю ему.

– Тогда я сделаю всё, чтобы она была подальше от этого, и буду медленно знакомить её со своей жизнью. Шоковая терапия не для меня. Не хочу её травмировать. Попытаюсь сделать всё, чтобы она увидела, как я стараюсь уберечь её от крови.

– Ты так отличаешься от них, Карл, – шепчу я.

– Каждый из нас отличается друг от друга, Винни. Нет похожих людей.

– Я имела в виду, что ты сумел сохранить веру во что-то хорошее в такой жизни. У тебя есть сердце.

– С каждым днём оно зарастает всё больше и больше травой. Колючей такой травой, знаешь. Я теряю смысл… потерял, пока не появился бутон на этих сухих стеблях. Приходится жить только надеждами, чтобы не сдохнуть от боли впившихся изнутри колючек. Каждый из нас заслужил право выбора того, во что верить. Но это не значит, что рука дрогнет, когда придёт время убить.

Кривлюсь и цокаю. Допиваю вино.

– Вот надо было тебе всё испортить. Я даже поверила в твои колючки, – смеюсь.

Он улыбается, но грусть остаётся в его глазах.

Пока Карл готовит пиццу и ставит её в духовку, обновляет мой бокал и занимает меня историями из своего детства, он рассказывает про разные страны и другие семьи. Он так открыт ко мне. Так добр. Почему Лазарро не может быть таким? Это угнетает. Я постоянно их сравниваю и понимаю, что мне спокойно рядом с Карлом. С Лазарро я чувствую себя защищённой, но каждый раз, как на иголках, а с Карлом время течёт незаметно.

– Давай. Первый кусок твой. – Карл протягивает мне на тарелке ароматную пиццу.

С загадочной улыбкой подхватываю её и кусаю. Закрыв глаза, долго жую, наслаждаясь невероятной сочностью и целым букетом вкуса.

– Винни, я уже начинаю нервничать. Выноси свой вердикт. – Карл пихает меня в плечо, вынуждая открыть глаза.

– Я не должна тебя разочаровывать, но… – замолкаю. Карл взволнованно смотрит на меня.

– Это лучшее, что я ела в жизни. Если бы не твоё самомнение, то я бы сказала это сразу же. А так разочарую, но выберу пиццу, а не тебя.

Он смеётся и щиплет меня за бок. Кухня наполняется нашим смехом.

Неожиданно раздаётся громкий хлопок. Карл сразу же хватает пистолет.

– Будь здесь, – шепчет он.

Кивая ему, напряжённо наблюдаю, как он скрывается за дверью. Слышу мужские голоса. Их много. Что случилось?

Спрыгиваю со стола и быстрым шагом направляюсь в ту сторону, куда ушёл Карл.

– Пошёл на хрен с моей территории, – рычит Карл.

– У меня приказ Босса. Где она?

С удивлением различаю голос Итана.

Вот чёрт.

– Не твоего ума дело. Здесь безопасно, не вынуждай меня вызвать охрану и насильно вывести тебя из моего дома.

Я выхожу в холл, глядя на то, как Карл наставляет пистолет на Итана, появившегося здесь с кучей людей за спиной.

– Какого чёрта здесь происходит? – возмущаясь, спрашиваю.

– Винни, уйди. Вернись на кухню. Это вторжение в мой дом без приглашения, – не глядя на меня, приказывает Карл.

– Неужели, Итан хочет для меня чего-то плохого? Хотя да, хочет, но не в этой ситуации. Поэтому успокойся. – Мягко кладу ладонь ему на спину, а другую на руку, опуская пистолет вниз, и Карл подчиняется. Он бросает на меня недовольный взгляд, но я благодарно ему улыбаюсь.

– Итак, что за срочность будить всех в такой час? Ты время видел? – спрашиваю, поворачиваюсь к Итану.

– Ты время видела? Какого хрена ещё не спишь?

– А почему я должна отчитываться перед тобой? Ты кто такой? – зло фыркаю.

– Ответь Боссу. Живо. И подумай над тем, что он с тобой сделает, когда вернётся, за твоё непослушание, – цедит с отвращением Итан.

– Ты, блять, издеваешься, ублюдок? Ты угрожаешь ей в моём доме? – яростно шипит Карл, заводя меня себе за спину.

– При таком раскладе я не выпущу её отсюда, – добавляет он.

– Не тебе решать. Она не принадлежит тебе. Говори с Лазарем. Я выполняю приказ, – криво усмехается Итан.

– Именно мне. Она сейчас находится в моём доме и под моей защитой, а не Лазаря. А где он? Дай вспомнить, поехал развлекаться с Бруной, да? Якобы решает дела. Хрень это всё. Она не рабыня.

– Ты нарываешься?

– Да срал я на тебя. Ты никто. Мелкая сошка против меня. Только попробуй до неё дотронуться, я тебе мозги вышибу.

– Она принадлежит Лазарю, и ты знаешь, что будет, если прикоснёшься к его любовнице?

– Любовнице? Что-то я об этом не слышал. Только о шлюхе, которой он играет.

– Не твоё дело, Карл. Не лезь в это.

– Это моё дело. Она моя…

– Ты охренел?

– Это ты охренел, если рискнул появиться у меня в доме, да ещё и приказывать ей. Сейчас она моя, и если надо, то я официально об этом объявлю. В отличие от Лазаря, я не боюсь отношений. Я их ищу.

Все, появившиеся вместе с Итаном мужчины, поднимают пистолеты и наставляют их на Карла. Шокировано смотрю на злое лицо Итана, затем на Карла.

– Вы что, рехнулись все? – подаю голос, выходя из-за спины Карла.

– Живо опустили оружие, – цежу, оглядывая мужчин. – Итан!

Он делает им знак, и они подчиняются.

– Вы что это делите меня, как будто я неживой предмет? С каких пор вы позволяете себе мериться своими членами, считая, что это сделает вас мужчинами?

– Винни…

– Закрой рот, Карл. Я свободная личность и человек. Я не принадлежу ни тебе, ни Лазарро. А ты, Итан, исчезни с моих глаз. Ты меня бесишь ещё больше. Оба исчезните. Придурки. – Во мне кипит такая обида от того, что они здесь наговорили, что я зло поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице к себе в комнату.

– Оба зарубите себе на носу: лучше умереть, чем подчиняться вам. Третьему тоже передайте это. Я не вещь, – бросаю через плечо и залетаю за стену, тяжело дыша.

Поверить не могу…

– Доигрался? – раздаётся голос Итана.

– Я ещё и не начинал. Доиграется Лазарь со своими приказами. У неё есть выбор, которого Лазарь её лишил. Он подавляет её волю, а она другая, отличная от нас…

– Тебя это не касается, Карл. Не лезь в чужую постель.

– Ты хотел сказать в чужой подвал? Если увижу, что он причиняет ей боль насильственно, то мне станет насрать на правила, я защищу её. Вы загнали её в угол, а она бьётся там, как раненая птица, не зная, кому доверять. Это ненормально, Итан. Проверки Лазаря остаются на его территории, а не на моей. Прежде чем заявлять права на кого-то, нужно быть как минимум свободным. Я свободен, а вот он нет. Всё, что я видел, это унижение Винни, как женщины. Я не дам ему убить её сердце, понял? А теперь сваливай из моего дома.

– Ты нарвёшься, Карл.

– Пошёл на хрен отсюда. Я пока не Босс, но придёт время, стану им. Так что тебе лучше заткнуться. И не дай бог, если с головы этой женщины, из-за тебя или него, упадёт хоть волос, я разорву вас.

Шокированная, прикрываю рот от слов Карла. Боже мой, теперь я абсолютно не знаю, что думать. Карл явно относится ко мне не как к другу. И в то же время его твёрдые и сильные слова против моей роли в жизни Лазарро согревают меня. Он другой. Он так отличается от всех, кого я здесь видела.