Глава 53

Правильно говорят: чужая душа – потёмки. Бесконечный лабиринт без света и подсказок. Повсюду закрытые двери, и ты бесполезно блуждаешь там, только изредка улавливая свет. Зачастую он обманчив. И ты ударяешься, бьёшься лбом, коленками и всем телом о стены, продолжая ходить в темноте. А потом кислорода перестаёт хватать, и ты задыхаешься, и, наконец-то, уже готова выйти из мрака, но отчего-то снова оказываешься в нём. Только вот теперь ты всё видишь иначе. На дверях не было замков. Они просто открывались не вовнутрь, а наружу. Ты была настолько глупа от страха, что не могла этого понять. И нажимаешь на ручку, которая легко поддаётся, и тянешь на себя одну дверь, затем вторую, третью. Они все открыты для тебя. Можешь войти в любую комнату, ведь никто от тебя ничего не пытался скрыть, а ты выдумала себе это. Но боль от ударов о стены, в которые ты билась, всё равно остаётся. Думаешь, что никогда об этом не забудешь, и вдруг в какой-то момент осознаёшь, что причина всех бед была в нежелании понять, как открываются двери. Хотя ты так хотела этого, билась в них кулаками, ударяла по ним ногами. Плакала. Кричала, срывая голос. А всё было намного проще, чем казалось. Да, двери тяжёлые, и чтобы их открыть нужна сила, но также она нужна, чтобы войти в каждую из комнат. Хватит ли у тебя причин и сил это сделать?

Слова Итана словно молотом бьют по моей голове. Все слёзы высохли. Осталась лишь пустота внутри. И в ней так громко звенят обвинения. Я осуждена. Не всегда я была виновата, но зачастую просто не понимала сути. Я не приспособлена к такой жизни, и для меня всё казалось иным. Не думала, что Лазарро мог испытывать ко мне хоть что-то, кроме похоти. А теперь не знаю… нужен ли он мне так же сильно, как я ему?

Не могу больше корить себя, искать в Лазарро недостатки и убеждать, что я жертва. Не хочу быть ей. И боль терпеть тоже не хочу. Она внутри меня, и нужно найти спасение.

Вспомнив о том, что меня ждут таблетки, решаюсь выйти из комнаты. В темноте на носочках спускаюсь вниз, замечая, что слева, в гостиной, горит слабый свет. Оттуда раздаётся мягкая и тихая музыка. Хмурясь, подхожу ближе, прижимаясь к стенке. До меня неожиданно доносится знакомый аромат.

Лазарро.

От его имени у меня кровь стынет в жилах.

– Ты даже не смотришь на меня.

Вздрагиваю от голоса Бруны. Какого чёрта она здесь делает? Разве она не должна быть в Италии?

– Мне насрать на тебя. Я тебя не звал, – грубо протягивая слова, произносит Лазарро.

– Я приехала сразу же прямо с самолёта, чтобы доложить, как обстоят дела. Ты меня и не слушал, видимо. Тебе хоть что-то интересно сейчас? – обиженно спрашивает его Бруна.

– Мне насрать, я же сказал. Ты выполнила свою работу, за которую я тебе плачу. Так что отвали от меня.

– Ты знаешь, что мне не нужны деньги. Никогда они не сравнятся с тобой. Ну же, Лазарь, дай мне сделать тебе приятное, как тогда, в самолёте.

Очередная ложь Лазарро. Он спал с ней. Конечно, он говорил мне всё, что я хотела слышать, чтобы согласилась на его задумку. Это больно.

– Бруна, свали с моих глаз.

Слышен какой-то глухой стук. Неужели, он её оттолкнул?

Подхожу ближе, заинтересованно слушая.

– Ты раньше не отказывался от удовольствия, Лазарь, а я заслужила поощрение. Я эту суку прикрыла. Мне пришлось ублажать девятерых, чтобы она жила. Не думаешь, что ты со мной сейчас груб?

Прикрываю рот ладонью. Я не подозревала, что всё так вульгарно. Девятерых! Уму непостижимо.

– Это твоя работа, Бруна, и не ори, Белоснежку разбудишь. Мне на сегодня достаточно её возмущений, – отзывается Лазарро.

– Ну да… да, конечно, грёбаную шлюху разбужу, которую ты прячешь от всех. Только вот ты идёшь ко мне, когда тебе нужно выместить злость на неё. И мало того, ты имитируешь это, чтобы она отреагировала. Ублюдок…

– Закрой рот. Не твоего ума дело, что я выбираю и кого. Ещё раз оскорбишь её, получишь, – говорит Лазарро, закипая от злости.

– Блять, Босс, в кого ты превращаешься? Ей Карл нравится, ты это ещё не понял? Итан говорил, что она течёт от него…

– Она моя, – рычит Лазарро.

– Нет, дорогой, ты ошибаешься. Она не твоя. Она никто. Она просто очередная шлюха, которая сдохнет, когда ты её кинешь. Она не состоит в твоей семье, как я. Она не твоя официальная любовница. Она…

– Она моя!

Дёргаюсь, когда в холл из гостиной вылетает стул и ломается от силы броска Лазарро.

– Не твоя! Отпусти её и увидишь, как она побежит к Карлу! Даже я бы побежала, будь на её месте, но не осталась бы с тобой. На что ты рассчитываешь, а? Что она простит тебя? Итан ввёл меня в курс дела, пока я ждала тебя. Не злись, Лазарь, но это правда. Ты же не любишь ложь. Так вот такая грёбаная правда – она не твоя и она не Белоснежка. Она женщина, которую ты поймал и собираешься использовать, чтобы восстановить свой авторитет. Брось, насрать на неё, она временная в нашем мире. У тебя всегда есть те, кто сможет приласкать.

Мне противно от её слов. Противно, что снова кто-то говорит за меня.

Наступает тишина, я не знаю, что там происходит, но предполагаю, что Бруна пустила в ход весь свой арсенал соблазнения. Никогда это не прекратится. Вот от чего меня коробит. Я не смогу дать Лазарро то, чего он ждёт от меня. А он не сможет отказаться от того, что для меня неприемлемо. В одном Бруна права, я не принадлежу им.

Решив, что с меня хватит подслушиваний, отталкиваюсь от стены, чтобы дойти до кухни и принять таблетку, а может быть, и не одну. Но неожиданно раздаётся звон разбитого стекла и стон Бруны.

– Я сказал не прикасаться ко мне сегодня? Тебе что, мозги вытрахали там?

Вся сжимаюсь от крика Лазарро.

– Прости… мне больно…

– Ты ведь любишь боль, так получай и сваливай из моего дома. Передай отцу, чтобы поучил тебя слушаться старших.

Бруна снова стонет.

– Это всё из-за неё? Из-за этой суки? А если её убьют? Нечаянно так. Она же тупая, Лазарь. Она тупая и примитивная. Что ты в ней нашёл?

– Пошла, на хрен, отсюда!

– Если я уйду, то ты никогда больше ко мне не прикоснёшься. Лупи её, мудак. Лупи. Пусть она увидит, какой ты «добрый» на самом деле. Лупи её. Отлупи так, как меня лупишь, а я молчу из-за того, что принадлежу твоей семье! Отлупи её! Что? Не можешь? Конечно, не можешь, потому что знаешь, она сдохнет, не вытерпев того, что я и другие. Это ещё раз доказывает, что она не твоя! И никогда не будет твоей! Ты лишь временное развлечение для неё, а потом она выберет Карла! Именно ему она отдаст всё, а тебе – ни хрена! Мудак! Она не твоя! Ты не можешь привязать её к себе, потому что для неё ты ничтожество!

От жуткого смеха Бруны по моей коже пробегают мурашки.

– Что ты сказала?

Я узнаю этот клокочущий тембр.

– То, что слышал. Ты всё слышал! И я хочу, чтобы она проснулась! Эй, тупая Белоснежка! Выходи! Я покажу тебе, кто такой твой Лазарро на самом деле! Ты, блять, даже позволил ей называть себя так, как звала тебя мать! Одна тебя кинула, и вторая кинет! Ты…

Шумно втягиваю в себя воздух, когда по пространству разносится смачный шлепок и затем грохот.

– Ублюдок…

– Ты, блядь, запомни, что со мной не стоит так говорить.

– А её ты хоть раз вот так бил? Она знает о том, что ты так можешь? Нет. Ты её и пальцем не трогаешь. Только меня! Не прикасайся!

– Заткнись, сука! Бруна, заткнись!

– Белоснежка! Скорее! Посмотри, что делает Лазарро! Он убийца! Он…

Оглушающий голос Бруны резко замолкает, и раздаётся кашель.

– Она… не будет… твоей… никогда… ты чудовище… а она нежная принцесса… она не наша…

– Заткнись, сука! Она моя! Моя! Ты хочешь знать, почему я её не трогаю? Потому что она важна для меня, а ты – нет. Эта женщина дарит мне то, чего нет в тебе и никогда не будет. Она может орать на меня и даже пощёчины давать, представляешь? А ты – нет. Ты дохлая блядь, которую я использую и не отпущу. А она свободна.

– Я же любила тебя… – захлёбывается слезами Бруна. – Я всегда любила тебя и была рядом.

– А мне на хрен не сдалась любовь.

– Даже её?

– Даже её. Мне нужно больше. Намного больше, а ты не дашь мне этого. Поэтому пошла вон, пока я тебя не убил. Ещё раз произнесёшь её имя, я тебя накажу. Ещё раз оскорбишь её, я тебя накажу. Ты не так важна для меня, как она. Моя. И я сделаю всё, чтобы она меня приняла. И тогда я не буду в тебе нуждаться, как в груше для битья и хорошей помойке для моего члена. Я тебя вижу только так, а её аромат меня с ума сводит. Чувствуешь разницу? Она моя. Пошла на хрен.

Что-то снова ударяется о стену. Отхожу спиной назад, прячась в темноте. Забиваюсь в угол, глядя на две фигуры, отбрасывающие тень.

– Завтра чтобы прислала Итану отчёт о том, что наговорила мне сегодня. Поняла? – цедит Лазарро.

– Да, Босс, – покорно отвечает Бруна.

– Вот и помни, кто я для тебя. Другое тебя не касается. Будь хорошей шлюхой и не попадайся мне на глаза в ближайшее время, как и Белоснежке, она бурно реагирует на тебя. Мне достаточно уже её обид, не создавай мне проблемы и отцу передай, чтобы вправил тебе мозги. Амато привет.

Амато её отец? Как он позволил своей дочери докатиться до такого?

Раздаются шаги, и Бруна выходит в холл, едва передвигая ногами на высоких шпильках. Её платье смято и, кажется, даже порвано. Она постоянно дотрагивается до своей губы, стирая кровь. Лазарро её ударил. Несколько раз. Он ни с кем не церемонится. Для него нет различия: женщина или мужчина. Это всё мусор.

Бруна подходит к двери, а потом бросает взгляд на лестницу. Закрываю глаза, чтобы она меня не заметила.

– Белоснежка, ты сдохнешь от его руки! Лучше беги к Карлу! Он красавчик!

Её крик пронзает меня до костей. С ужасом приоткрываю глаза, слыша её смех. Зачем она доводит Лазарро? И в одну секунду я вижу себя со стороны, манипулирующую всем, только бы добиться того, чего быть не может. Из пустоты не взять никакие чувства. Если они не знакомы, то они и не появятся.

Из комнаты вылетает Лазарро. Он опрокидывает на пол Бруну. Подпрыгиваю на месте с ужасом слыша грохот и стон Бруны.

– Ты, сука, меня не поняла? – шипит Лазарро, хватая её за горло. Он бегло смотрит наверх, проверяя, не вышла ли я на крики Бруны, и в его глазах такая дикая злость. Я думала, что видела все варианты этого чувства, но нет. В них кипит страх, ярость, безумие. Они сверкают, и по моему телу проносится ток.

– Лазарь, я пошутила…

– Пошутила, мразь? Тогда и я пошутил. – Он с размаху ударяет её кулаком по лицу. Мой рот открывается. Я быстро закрываю его ладонью, сползая на пол.

– Как тебе мой юмор, скотина? Я тебя предупреждал. – Лазарро поднимается на ноги, и я вижу разбитое лицо Бруны. Она стонет, и из её рта вместе с кровью выпадает зуб. Самый настоящий зуб! Подавляю крики! Он хватает её за волосы и тащит за собой.

– Прости… не надо… прости…

Её тихий, полный мольбы, голос удаляется. Я буквально застыла на полу, увидев, насколько жестоким может быть Лазарро. Он ни разу меня не бил, что бы я ему не кричала. Он позволял себе дать пощёчину, стрелял в пустоту, пугал меня, но никогда не бил. Не считая того случая, когда я пыталась сбежать. Но вот так… ни разу.

Всё замирает вокруг. На дрожащих ногах поднимаюсь по стене и иду, прижимаясь к ней. Я должна позвать на помощь. Должна хоть что-то сделать, иначе он её убьёт. Она довела его.

Вылетаю в гостиную и вскрикиваю от страха, когда меня хватают за плечи.

– Мать твою, Лавиния! Какого хрена ты здесь делаешь? – рычит Итан.

– Помоги… пожалуйста. Он схватил её… ударил её и потащил туда… Прошу тебя, сделай что-нибудь, – захлёбываясь слезами, шепчу, дёргая его за рукав рубашки.

– Кого? Бруну?

Быстро киваю. Итан бросает взгляд на гостиную, где разбита посуда и перевёрнуто кресло, и оценивает обстановку.

– Ты была с ними?

– Нет. Я слышала… пошла за таблеткой. Они ругались. Он… она закричала…

– Да, поэтому я и пришёл.

– Он ударил её… по лицу ударил кулаком, а до этого тоже бил. Она не слушала его и… из-за меня, Итан. Из-за меня. Сделай что-нибудь, – скулю, хватаясь за голову.

– Я не могу лезть в это. Теперь ты, блять, видишь? Видишь это всё? Он не ласковый зверёк, Лавиния. Он убьёт за то, что тебя тронули. Видишь разницу? Ты понимаешь…

Приглушённое шипение Итана прерывает звонок мобильного. Он отвечает и хмурится. Постоянно кивает, бросая односложные ответы.

– Что? Что ещё? – шепчу я.

– Он её убьёт. Убьёт. Блять. Убьёт, – нервно смеётся Итан.

– Так сделай что-нибудь! – выкрикиваю я.

– Я не могу! Тупая? Не могу! Если кто-то нарушит его наказание, он просто выстрелит! Я не хочу подохнуть…

Паника полностью завладевает моим разумом. Мотаю головой и отхожу от Итана.

– Иди к себе…

– Убьёт, – шепчу и срываюсь на бег. Я несусь к той злополучной двери, которая никогда не была для меня открыта. Я бегу туда, где живут мои страхи.

– Стой, – Итан перехватывает меня за руку. – Ты что надумала? Не лезь.

– Послушай… ты говорил, что меня Лазарро не тронет. Меня не тронет он. Я смогу. Будь здесь. – Отталкиваю Итана и влетаю в темноту.

– Лавиния, блять, он тебя прикончит. Живо вернись!

Сбегаю по лестнице. Моё дыхание сбито. Я не знаю, что делать. Не знаю, как его остановить. Нельзя так. Нельзя!

Я открываю дверь в комнату, где была ранее. Там темно. Иду дальше. Затем открываю ещё одну. Там тоже темно. Распахиваю третью, и словно туман сгущается. Я вижу Лазарро замахнувшегося и ударяющего длинным кнутом по телу голой Бруны, привязанной за руки к крюку, свисающему с потолка. От ударов она безвольно дёргается в сторону, и на её коже выступают мелкие капли крови. Она вся в крови. Вся.

– Нет… пожалуйста, – хнычу, подбегая к Лазарро.

Его взгляд сконцентрирован на ней.

– Нет! – выкрикивая, встаю перед Бруной и поднимаю руки, закрывая лицо. Мою кожу под халатом обжигает болью. Она вспыхивает моментально и гаснет, пульсацией отдаваясь в руках. Меня трясёт, и я опускаю руки. На белом халате проступают красные пятна.

– Белоснежка…

Судорожно дыша, встречаюсь с тёмным адским взглядом Лазарро.

– Нет… не надо… я прошу тебя… не надо, – шепчу, облизывая солёные от слёз губы.

– Не надо, – повторяю, выставляя руки.

Из его руки падает кнут, и только тогда я замечаю острые и длинные шипы по всей его длине. Меня мутит от страха.

– Не надо, – выдыхаю, поднимая на него голову. Он медленно, совершенно шокированный, подходит ко мне.

– Лазарро, остановись, – прошу я.

Его лицо искривляется, словно ему больно оттого, что я увидела его таким. Он кричит и с силой толкает меня в сторону. С грохотом лечу на пол и скулю от боли. Поднимаюсь на локтях.

– Пошла вон! Пошла на хрен отсюда! – кричит он.

Я бросаю взгляд на побелевшую и израненную Бруну, затем на него. Её лицо стало месивом. А тело… ещё хуже.

– Ты сказал, что всегда будешь держать меня за руку. Ты меня поймаешь, даже когда я буду падать. Но однажды ты не успеешь, – шепчу, поднимаясь на ноги.

– Однажды ты просто не узнаешь об этом, потому что был занят своими демонами. И это однажды наступило сегодня, – выдыхаю и срываюсь на бег.