Глава 19

Глава 19

- Даже не знаю… - невнятно промямлила я и пожала плечами. – Иметь землю и поместье – это, конечно же, хорошо, но я бы предпочла помогать людям. Я думаю, что государственная служба – это моё призвание! И как я раньше этого не замечала?

На это мои коллеги принялись с жаром уверять меня, что и в поместье я непременно найду сирых и убогих крестьян, которые будут пребывать в восторге от меня и моей помощи. Не нравятся крестьяне – прислугу нанимай и помогай ей столько, сколько влезет. А ещё, ежели я соизволю согласиться и приобрести эту собственность, то мне за это столько «плюшек» обломится, что и не сосчитать! И деньжат подкинут, и переехать помогут, и от налогов освободят!

Святые люди, что тут скажешь…

- Налоги? – я зацепилась на рациональное зерно в том потоке восторженного шума, который вылился на мои уши. – Налоги на землю, говорите? Или же ещё и на все доходы поместья?

Я очень кстати вспомнила свою самую первую знакомую в этом мире и то, как она старалась продать урожай со своего огорода, не уплатив при этом пошлины в казну.

- Конечно, а как же иначе? – развёл руками казначей и вымученно улыбнулся.

- А сколько денег вы готовы выделить мне в качестве материальной помощи?

Я задала этот животрепещущий вопрос, приготовившись к тому, чтобы отстаивать каждый медяк, потому что денег у нас сейчас было – смех один.

Казначей переглянулся с остальными желающими от меня избавиться и сделал просительно-скорбное лицо.

- Госпожа! Только из-за всегдашнего к вам расположения… думаю, что сто монет золотом будет вполне достойной материальной помощью ваших благих начинаний.

Я уже успела немного освоиться с реалиями нынешнего мира, и пусть не всё, но кое-что знаю. Точнее говоря, мои знания довольно поверхностны и однобоки. К примеру, я знаю, что за сто золотых можно купить четыре небольших лодки или дом терпимости в хорошем районе Сен-Симона, ну, или таверну в порту. Однако… раскошелились, не ожидала…

- Сто тридцать! – услышала я свой голос, словно со стороны, и едва не зажмурилась от страха.

Мастер над монетой усмехнулся, одёрнул франтоватый жилет и засунул три пальца в маленький кармашек для часов.

- Сто двадцать, и это наше последнее слово! – он явно был раздражён и перекатывался с пятки на носок.

- По рукам! – быстро проговорила я, боясь, что ребята передумают, искренне улыбнулась и повернулась к своим коллегам. - Хорошо, вы, пожалуй, правы, дорогие друзья. Очень мило с вашей стороны так побеспокоиться обо мне. А до тех пор, пока готовятся документы, это месяц-другой, я постараюсь отблагодарить вас за ваше рвение меня облагодетельствовать, и буду приходить на работу ещё на час раньше, отправлять к вам на приём посетителей! Будем работать в ударном темпе!

Я ещё хотела завернуть что-то про: «Даёшь пятилетку в четыре года!», но вовремя остановилась, и так, судя по лицам чиновников, изрядно перегнула палку.

- Как вы сказали, госпожа… «месяц-другой»… - тревожно озирая собравшихся, промолвил секретарь господина мэра. – Раве мы не сможем ускорить этот процесс?

- Всемилостивый с вами, госпожа Вален! – замахал руками, как мельница, руководитель отдела землепользования. – Я со своей стороны обязуюсь тотчас же подготовить необходимые документы по земле.

- А я одобрю получение ссуды, - кивнул мастер над монетой.

- Обязуюсь согласовать уже сегодня выделение налоговых льгот на ближайшие пять лет, оплатить помощь с переездом и обустройством на новом месте, - обрадовался главный казначей.

Что после такого я должна была сказать? Только выразить мою бесконечную признательность и благодарность за столь оперативную работу.

- Прошу прощение, госпожа! – влез один из чиновников со своим блокнотом. – Вас утроит, если мы выделим один общий фургон для переезда?

- Думаю, что да. Мне многого не нужно. Со мною поедут повар, помощница и официантка.

- Ну да, конечно, ничто так не украшает женщину, как скромность, - переглянувшись с коллегами, пробормотал казначей.

Я засияла улыбкой и подтвердила, что завтра буду готова к переезду. На моей памяти ещё никто из моих коллег так не спешил на своё рабочее место после перерыва. Хотя, мне возмущаться было грешно – люди всё же для меня старались. Ну, или почти для меня, что несущественно.

Я не знала, как отнесутся наши погорельцы к возможному переезду за город, но всё равно, решила заранее ничего не говорить – мало ли как дело бы повернулось? Зачем зря кого-то обнадёживать? И вот теперь возвращалась в наше временное пристанище, прижимая к себе торбу, в которой были документы на недвижимость и землю, а также деньги в небольшом ларце.

Хотя, как выяснилось чуть позже, я волновалась совершенно напрасно – большинство наших погорельцев с энтузиазмом восприняли новость о том, что у нас появится крыша над головой. Только вот… что касается подавальщицы, Сионы… было у меня сомнение, что ей придётся такая жизнь по вкусу – вряд ли в поместье она сможет зарабатывать деньги привычным ей способом. В таком портовом городе, как Сен-Симон, с клиентами проблем не было, а вот как там?

- Да что вы, госпожа, - залилась краской Сиона, - вы не думайте, я же работящая, я и по дому работать могу, и во дворе тоже, а то и в саду.

Вот оно как, значит! Собирать нам было нечего, поэтому единственное, что мы могли сделать – это лечь спать пораньше да заказать у хозяина постоялого двора ранний плотный завтрак. Я волновалась так, что даже не поняла, что ем на ужин, и сразу после него отправилась в свою комнату. Хотя, отоспаться «впрок» у меня не вышло – сон не шёл ко мне. Сказывалось волнение последних дней и переживания о том, что за покупку я совершила. Хотя, теперь уже отступать некуда – позади Москва. Так что волноваться в любом случае, уже поздно. Да и насколько там плохо, в том бесхозном имении? Я закрыла глаза, и сама не заметила, как, позволила себе немного помечтать. Вот, еду я по дороге из белого известняка, где-то далеко внизу, с шумом разбиваясь о чёрные выступы скал, синеет море, а на скале рядом с дорогой цепляется корнями за камни одичавшее и хилое оливковое деревце. А впереди, за поворотом, я увижу большой дом, где меня любят и ждут…

- Госпожа! Госпожа! Прошу вас поторопиться! Завтрак уже на столе! Вы сами просили меня снова вас разбудить! – ворвался в мои сны тихий голос из-за двери.

Я открыла глаза и проморгалась, избавляясь от наваждения, надо же, как наяву… я всё ещё чувствовала полуденный зной и тихое всхрапывание лошади. Фу-ты! Я соскочила с кровати, крикнув горничной, что уже спускаюсь к завтраку. Не успела я засунуть в рот последний кусок омлета, как Сиона, дежурившая возле входной двери, радостно возвестила, что за нами прибыл фургон. Я выглянула – и правда, большой крытый фургон, как из фильмов про американских переселенцев, заехал во внутренний двор. Возница соскочил и сказал, что готов помочь с перетаскиванием скарба.

- Нечего у нас таскать-то! – горестно вздохнув, сказала Леони и первой полезла внутрь.

Возница оказался максимально равнодушным парнем, потому что спокойно пожал плечами и заявил, что на нет и суда нет.

И вот мы уже выехали за пределы города, причём, стражники не стали нас проверять на городских воротах, просто махнув рукой. Однако, к моему удивлению, мы не отправились по одной из дорог, что вели в Сен-Себастьян, Дижон или столицу, а поехали вдоль побережья.

- Прошу прощения! – мне не терпелось поговорить с кем-то о своём приобретении. – А вы раньше бывали в старом поместье господина Гийома?

Возница поднял на меня сонные глаза и сообщил, что никогда не был, но тут плутать негде, так что я могу не беспокоиться…

Так, то есть тут тоже ничего… ладно, как в том анекдоте: «Потом сюрприз будет!». Поэтому я решила, что самое лучшее, что могу сейчас сделать – это усесться рядом с возницей и любоваться проплывающими мимо нас видами. Встречных транспортов было немного, из чего я сделала вывод, что дорога эта, так сказать, местного значения. А само поместье находится в дикой глуши – выехали мы ранним утром, сейчас день перевалил за полдень, а конец пути не близок. Одним словом, я поняла, что ничего интересного в ближайшее время я уже не увижу, и отправилась вглубь фургона, решив подремать на лавке.

Но не тут-то было – по моим ощущениям, прошло совсем немного времени, когда я почувствовала, что Леони тормошит меня за плечо:

- Тина, просыпайся! Кажется, мы приехали!

Я, едва не бегом, вылезла из своего укрытия и поняла, что спала гораздо дольше, чем я предполагала – мы съехали с основной дороги и теперь двигались по неширокой просёлочной дороге, мелкие камешки и песок хрустели под колёсами, солнце на небе уже клонилось к закату, ещё немного, и наступит ночь. Так, постойте, а что там Леони говорила по поводу того, что мы прибыли?

Оказалось, что Леони была права – мы остановились возле высоких кованных ворот с красивыми завитушками. Среди густых зарослей плюща и дикого винограда виднелись каменные столбики ограды. Я быстро выбралась из фургона и подошла к воротам, следом с восторженными причитаниями волоклась Сиона, молчаливо осматривалась по сторонам Леони и напряжённо сопел дядька Симон.

- Ладно, я, пожалуй, поеду… - раздалось за нашими спинами.

Я недоумённо обернулась и увидела, что возница с трудом разворачивает свой тяжёлый фургон на маленьком пятачке перед воротами.

- И куда ты собрался? Скоро наступит ночь, разве ты желаешь остаться на ночь под открытым небом? – недоумевал повар. – Уж, поди, нашлось бы и тебе местечко, да и лошадку твою обиходили…

- Да уж нет, благодарствуйте! – лениво разлепил губы парень. – Я местечко одно видел по дороге сюда, там и заночую.

- Погоди! – крикнула я в след отъезжающему фургону, до меня только что начало что-то доходить. – Ты же говорил, что никогда раньше не был в этом месте!

- Так и есть! – парень иронично помахал нам шляпой, удаляясь. – Но зато много слышал про это поместье!

Я прикрыла на мгновение глаза и громко выругалась. После чего устало вздохнула. Конечно, я же знала о том, что управа неоднократно выставляла это поместье на продажу, только вот до сделки дело никак не доходило…

От моих невесёлых мыслей меня отвлекло тихое скуление Сионы. Девчонка вцепилась в свой тощий узелок со спасённым из пожара добром и переминалась с ноги на ногу.

- Госпожа! Заброшенный-то дом этот совсем! Точно вам говорю, да вы сами посмотрите!

Могла бы и не говорить. Я и так это поняла после того, как приблизилась. Изящные ворота оказались при ближайшем рассмотрении ржавыми и криво висящими, а каменные столбы, поддерживающие забор – из изрядно выветренного известняка.

- Что это? Вы слышали? Шум какой-то! Всемилостивый, помоги! – скулёж Сионы перешёл в тихие подвывания, Леони стала с опаской озираться по сторонам, и только повар, дядька Симон, тревожно хмурился и недоверчиво посматривал по сторонам.

- Глупостей не говори! – отрезала я. – Я не собираюсь ночевать за воротами, вон под той акацией, даже если окажется, что внутри поселились целых три привидения, которые бродят ночами по кухне и гремят кастрюлями!

Леони с ужасом прижала ладони к щекам, разнервничавшись от моих красочных образов, после чего мои спутники дружно осенили себя знаком Всемилостивого и робко шагнули вслед за мной в дыру в заборе.

Конечно, я не чувствовала в себе такую уверенность, какую только что демонстрировала. Однако, уже наступил поздний вечер, мы все хотели есть, а также безумно устали от тряской дороги. Поэтому я решительно сделала несколько первых шагов по едва различимой во тьме дорожке и увидела тёмную громаду большого дома в глубине сада. За дальностью расстояния было сложно сказать, но кажется, что крыша не провалилась внутрь.

- Ну вот! – я незаметно вытерла вспотевшие ладони о платье. – Клянусь, всё не так уж и плохо, вот увидите!