Глава 20

Глава 20

- Ну, вот видишь? Нет тут никого! Вечно ты выдумываешь всякую ерунду. Это просто старый дом, и всё! Конечно, было бы глупо думать, после нескольких лет, что он принадлежал управе, мы увидим поместье в идеальном порядке. Так что нет тут никого!

Я говорила резче, чем хотела, потому что сама слышала какие-то шорохи, звуки и была изрядно напугана. И так нервы ни к чёрту, а тут ещё мои спутники, как с ума сошли, топчутся на одном месте и бормочут молитвы святым заступникам. Вконец разозлившись, я решительно двинулась по белевшей внизу дорожке из песчаника… и услышала за спиной сдавленный всхлип, который заставил меня поднять голову – впереди показался маленький лучик света… такой, будто крошечная шаровая молния. Затем их стало двое, свет будто плыл над землёй, то быстро двигаясь вперёд, то словно замедляясь или вовсе замирая на месте. Протяжный стон раздался словно ниоткуда, закричала какая-то ночная птица и огоньки заметались.

Увидев это, я от ужаса словно приросла к месту, ноги отказывались бежать. «Хотя… от этих существ вряд ли можно спрятаться за ближайшим кустом…», - вяло подумала я, мучительно вспоминая всё, что увидела когда-то давно в сериале «Сверхъестественное». Ничего путного в голову не лезло, а сюжеты редактируемых мною книг я старалась не запоминать – очень уж богата бывает иной раз фантазия авторов…

Пока я размышляла, остолбенев и боясь даже дышать, огоньки подумали ещё немного и уверенно поплыли в нашу сторону.

- Пресвятая Мария Гваделупская! Госпожа Тина! – услышала я позади испуганный голос повара. – Бегите к нам!

- Ага, щас! – тихо пробормотала я дрожащим голосом и оглянулась в поисках валяющихся под ногами палок. – Прадед у меня до Берлина дошёл, медали имел… за отвагу! Русские не сдаются! И вообще, это привидение… кто знает, возможно, оно совсем и не дикое. Господи, конечно, не дикое, оно же в усадьбе живёт!

Я, конечно, очень хотела не посрамить памяти прадеда, но я не ощущала той храбрости и бесстрашия, которое очень хотелось показать. Как назло, вспомнила сюжет одной серии «Сверхъестественного», где Дин боролся с исчадиями ада. А под ногами ничего, из чего можно было бы сообразить крест животворящий… – ни палок, сломанных веток, даже дорожка, и та, травой за столько лет не заросла!

Я тупо смотрела себе под ноги, шестеренки в моей голове со скрипом поворачивались, поэтому я далеко не сразу сообразила, в чём тут дело. Зато, когда до меня дошло… я резко обернулась к стоящим позади домочадцам, которые произносили молитвы святому заступнику Агриколе Авиньонскому.

- Киньте мне половник и маленькую кастрюлю! – крикнула я. – Сами не приближайтесь, оставайтесь пока на месте!

Леони решила, что я не в себе, и подумывала о том, чтобы начать меня уговаривать присоединиться к их компании, чтобы издалека наблюдала за творящимся сверхъестественным безобразием, но дядька Симон молча развязал свой заплечный мешок и достал маленький и немного помятый половник, а также кастрюльку, которую он отмыл от копоти, наклонился и кинул в мою сторону. Сам не приблизился, как и было велено.

- Ой, да что же это такое! Госпожа Тина! Мы должны убежать за пределы ограды, оно туда точно не сунется, сил у привидения на то не хватит! – заплакала подавальщица, закрывая лицо руками.

- Ну да, ну да! – лихорадочно пробормотала я, взяв в руки кастрюлю и половник, и радостно оскалилась.

Думаю, что я смотрелась в этот момент довольно странно, учитывая ситуацию. Хорошо, что было довольно темно и выражение моего лица осталось незамеченным для окружающих. Однако, мои приготовления не ускользнули от внимания привидения, оно настороженно замерло на одном месте, не решаясь приблизиться, хотя и сбегать не спешило.

- Сейчас я буду проводить один тайный обряд, попрошу мне не мешать! – крикнула я темноту позади меня. – Он позволит мне изгнать привидение из дома и уничтожить его самого.

После столь громогласного заявления я сделала суровое лицо и ударила половником по дну кастрюли. «Бум» вышел знатный! Но этого было явно мало, и я от души добавила ещё. Огоньки испуганно замерли на месте и стонов больше было не слышно. Для того, чтобы закрепить результат «изгонения», нужно было прочитать молитвы или несколько псалмов, после чего, по моему плану, привидение должно было растеряться и исчезнуть, будучи проклятым на веки вечные. О чём я и заявила, злобно похохатывая.

- А я же хотела молитвы какие поучить… всё времени не было… как знала, что пригодятся… - пробурчала я, но решила не сдаваться и выдала то, что лежало где-то в подкорке: - Сквозняки, сквозняки, сквозняки, мою душу водили к закату. Тебя Волга везёт по Твери, а меня везут по этапу…

При этом я мерно била половником по кастрюле и медленно продвигалась вперёд. Процесс экзорцизма был в самом разгаре, когда огоньки вдруг потухли и я услышала старческий возмущённый голос из кустов неподалёку:

- Ты чего это, лихоманка, творишь? Что за колдовство хулиганское такое? А вот, ежели храмовники узнают про то, как ты обряды дикие творишь да старых богов поминаешь? Как пить дать, после колдовства твоего богопротивного, попадёшь ты на костёр.

Собственно говоря, что-то такое я и ожидала услышать, поэтому ничуть не удивилась дедку, который выполз из кустов. Именно он так эмоционально стонал, приводя в ужас моих домочадцев.

- Да неужто так сразу и на костёр? – делано удивилась я. – Это если вы всей бандой раньше не понесёте наказание за хулиганство.

- Чего это стразу хулиганство? Пошутил дедушка… шутю я так, вишь как оно… – насторожился дедок, который только что грозил мне страшными карами. – И вообще, один я тут. Хошь, землю есть буду?

На это странное заявление я крикнула Леони, что они могут приблизиться к нам. Два раза повторять не пришлось, потому что дядька Симон рвался поквитаться за свой страх, недостойный мужчины. Поэтому он приблизился, сжав кулаки и приготовившись недурно отмутузить шутника. Дед покосился на опасно приближающегося повара, но упорно стоял на своём – живёт он здесь один, услышал, что к нему в усадьбу нагрянули на ночь глядя незваные гости, после чего с дедом случился неконтролируемый приступ желания пошутить. А мы, как люди, начисто лишённые юмора, решили отчего-то расправиться с невинным человеком.

- Симон, не стесняйся нашего присутствия, можешь выразить своё недовольство недостойным поведением этого «юмориста»! – я сделала широкий приглашающий жест, как бы намекая, что ничего хорошего дедку ждать не приходится.

- Не нужно! Простите, мы… простите нас! – услышали мы взволнованный детский голос и из кустов показались ещё две тени. – Мы просто решили, что вы напугаетесь и уедете! Не со зла мы!

Мне оставалось только лишь удивлённо поднять брови – нет, конечно же, я понимала, что у дедуси есть «подельники», иначе, откуда бы взялись эти блуждающие огоньки вдалеке и душевные стоны рядом? Но то, что в пустующей усадьбе окажутся двое детей, оказалось для меня сюрпризом.

Перед нами стояло двое подростков, они-то и играли роль «страшных и неведомых огоньков», пряча за полами своих одежд потайные фонари. Мне оставалось только хмыкнуть – идея в целом была весьма недурна и проканала бы и сегодня с вероятностью в сто процентов, если не одно «но»! Очень бы хотелось думать, что виной разоблачению этих «юмористов» было моё хладнокровие, сообразительность и способность критически оценивать положение в любой ситуации… но это не совсем так. Точнее говоря, совсем не так. Думаю, что я бы тряслась, как осиновый лист, если бы не заметила, что дорожка была тщательно подметена. Ни палок, ни веток. Даже листьев, и тех, не наблюдалось. Отсюда вывод – дом не столь необитаем, как мы решили вначале. И я никогда не слышала, чтобы потусторонняя сила беспокоилась о собственном комфорте. Отсюда вывод – живущие здесь люди редкие… шутники, назовём это так…

- А вы поместье приехали смотреть? Думаете, стоит ли его покупать? – нарушил ход моих мыслей один из подростков, он переминался с ноги на ногу и явно был не в своей тарелке.

- Ну, почти… - вздохнула я. – Быть может, позволите пройти внутрь? Я никак не ожидала, что встречу эту ночь на улице.

Я думала, что дед смутится, но он только лишь нахмурился и тяжело вздохнул, словно хотел намекнуть на то, что это я по глупости своей природной попёрлась, куда неясно, а он тут ни при чём.

- Прошу в дом, - наконец, соизволил сказать дед, покосившись на недовольного дядьку Симона.

Дети тоже выглядели настороженными. Скорее всего, они не совсем понимали, что от меня ждать – мало того, что я разрушила их представление, так и ещё напрашиваюсь в гости, что вообще ни в какие ворота не лезет.

Однако, мне было сейчас совершенно не до политесов, сказывалась и усталость, и полученный стресс. Я угрюмо брела за дедом, который продолжал хмуриться и то и дело оглядываться, тут мы или же всё-таки решили дёрнуть отсюда, куда глаза глядят. Я уже хотела состроить зверское лицо, забормотать себе под нос что-то патриотическое, а потом признаться, что сделала ему привязку на половую немочь, когда мы пришли, мальчишка, который постарше, открыл неприметную дверь и мы оказались в просторной кухне.

Было заметно, что кухня обжита, все поверхности были тщательно выскоблены, а кастрюли и плошки, развешанные по стенам, блестели чистотой. Как говорила моя свекровь, бедненько, но чистенько. Большая печь и кухня намекали на то, что когда-то тут готовили на большое количество человек, а сейчас то, что я успела увидеть снаружи, больше походило на запустение.

- Живём мы здесь, понимаешь… на хозяйскую-то часть и не заходим вовсе, нету у нас надобности такой, - хмуро сообщил дедок, обернулся и снял свою шляпу.

Я молча кивнула, осматривая аборигенов. Дедок был невысок, жилист, жидкая борода росла клочками и словно неохотно, он был одет по крестьянской моде – в просторную рубаху, штаны до середины щиколоток и шляпу с загнутыми вниз полями, тощая шея пожилого гражданина выглядывала из широкого ворота рубахи, а на лице было написано непримиримое желание поскандалить, что вызвало у меня очередной печальный вздох.

Он чувствовал себя не в своей тарелке и явно ждал того момента, когда мы решим убраться. Однако, в нашей ситуации меня не слишком взволновал неласковый приём дедули. Меня больше интересовало, как мои дорогие коллеги умудрились продать поместье вместе с людьми. И кто вообще они такие? Прислуга? Быть может, но отчего же тогда они сопротивлялись продаже дома? Во всяком случае, тогда-то они бы точно получали жалованье и им бы не пришлось жить тут на «птичьих правах». Поэтому, невзирая не неприветливый приём, я решительно прошла, выдвинула стул и уселась на него, тем самым намекнув, что я тут надолго.

- Ну, что же… готова забыть нашу первую встречу, - задумчиво произнесла я, барабаня пальцами по столу, - если вы сможете внятно объяснить, что вы тут делаете. И что это за самодеятельность!

Я кивнула на потухшие потайные фонари, которые подростки держали в руках. Дед состроил независимое лицо и промолчал, я подавила в себе невыносимое желание пнуть ветерана и продолжила с нажимом:

- Позвольте, я вам помогу! Меня зовут Вален Тина, а это мои друзья и домочадцы. С дядькой Симоном вы уже познакомились, добрейший души человек и отличный повар, моя помощница Леони и наша горничная Сиона…

- Имя мне Гаспар, госпожа, а это Демиэн, - наконец, признался он и кивнул на старшего мальчика, - не благородные мы, стало быть. Без фамилиев ходим.

- Вот как? А как же твоё имя, девочка?

Я посмотрела на того ребёнка, который стоял в тени и натягивал шляпу по самые брови.