Эпилог

Марат

Я проснулся по привычке без будильника. Дан дрых поперек кровати, развалившись звездой. На меня он закинул обе ноги. Саше достались руки. Мелкий хитрец категорически не желал спать в кровати всю ночь. Он приходил к нам почти каждое утро. Хорошо хоть ночью засыпал в своей кровати после сказки с песенкой, и мы с Сашей могли заниматься грязным, безудержным сексом. Ну… насколько он был безудержным на шестом месяце беременности.

Аккуратно подвинув Дана, я выполз из кровати и тихонько вышел из спальни.

Мне нравилась зима в Италии больше, чем в России. Немного промозгло, но без снега и тонны одежды. К тому же мне нравилось заниматься на улице утром, когда почти морозно. Задний двор виллы Глеба Москвина был оборудован отличной спортивной площадкой. Папин приятель предоставил нам свой дом бесплатно на Новый год, но я настоял на оплате аренды.

Наверно, Глеб наврал о столь скромной цене, чтобы я отвязался. Хотя зима в этих местах, конечно, не курортный сезон.

Зато Саше и Дану нравилось. Они много гуляли у моря, что я считал очень полезным для ребенка и беременной Саши. С горем пополам мы утрясли все наши дела в Казани и Москве. Я рассчитывал, что справимся до осени и полетим на Кипр, но не сбылось. По большей части из-за Кости. На него насели со всех сторон.

Раненые гондоны Грифа несли ахинею о нападении на их начальника и его жену. Мы с Сашей дали показания, но и это не помогло. В итоге отец сотворил магию, и Костин пистолет превратился в ствол одного из ребят группы быстрого реагирования. Шуму от таких заклинаний поднялось еще больше.

По факту с Кости сняли все обвинения, но сам Громов посоветовал отправить моего партнера подальше с глаз.

Я не знал, что отец объяснял президенту. Они много и долго общались, и в итоге Косте пришлось быстро улетать в Штаты. Мы держали связь. Он жил то у одних наших друзей, то у других. Я думал, будет ему отпуск, отдохнет. Но Градов — конченый. Он буквально через неделю позвонил, чтобы ныть, как его бесит Америка.

Я скривился, вспоминая наши недолгие, но нервные разговоры по телефону. Заканчивались они всегда одинаково. Я начинал просить прощения, что втянул приятеля в это дерьмо. Он слал меня в жопу, утверждая, что не жалеет и сделал бы то же самое снова.

Чтобы перестать жалеть Коса и себя немного, я размялся и прыгнул на турник. Накрапывал дождь, и ветер мотал меня по перекладине. Но я быстро согрелся и принимал непогоду с благодарностью. Капли дождя смывали пот, ветер остужал. Не удивлюсь, если через час будет солнечно. Как раз Сашка с Даном проснутся и поедят.

Я воспользовался ванной на первом этаже, чтобы не будить пупсов. У меня была еще пара часов, чтобы спокойно поработать. В кабинете я открыл ноутбук и принялся разгребать почту. Костик тоже работал удаленно, но заказов становилось все больше. Скоро придется возвращаться в Москву и расширять штат. У нас имелось два классных топ-менеджера. Можно было бы передать им побольше полномочий. Но меня не отпускала мысль о филиале в Казани. Там точно придется самому.

Я проверял коммерческое предложение на новый заказ, когда зазвонил телефон.

— Привет, Марат. Не разбудил? — вежливо поинтересовался отец.

Его милый тон и ранний звонок не обещали хороших новостей.

— Нет. Нормально. Работаю, па. Что-то случилось?

— А должно случиться? Может, я скучаю по сыну и внуку?

— Все может быть, — хохотнул я.

— Как Саша?

— Саша хорошо. Толстеет, угрожает, что я ее скоро брошу, — отчитался я о последних приколах своей беременной несносной женщины.

— Бросай вместе с Даном и в сторону Казани.

— Угу, как же. И не мечтай.

Папа вздохнул. Кажется, он действительно скучал по нам. Старик стал сентиментальным.

— Я думал о Кипре в феврале, — решил я дать ему надежду. — Может, там она выйдет за меня, в конце концов. Приезжай и маму привози. Пусть уговорит ее.

— Это отличный план, Марик, — похвалил Артур, приободряясь. — Рожать там хотите?

— Я не знаю. Саша говорит, что она родит, где угодно. По обстоятельствам будем действовать.

— Может вам сгонять к лорду Торнтону в гости вместо Кипра? Там и родите у леди Кэти в госпитале. Стерны своих рожали и не жаловались.

— Стерны ебанутые, пап. А лорд твой весь в татухах. Какой-то клоун, а не аристократ. Жена его ничего, но вышла ведь за англика.

— Бенингтон не англичанин. Он шотландец.

— А какая разница? — хохотнул я, пародируя Сухорукова из «Брата».

— Ты сам прям образец нормальности, — огрызнулся отец.

— Не, я ж бестолковый. Забыл? Ну и придурок тоже немного. С твоими же генами…

Артур что-то заворчал, поймав намек на их с мамой веселые игры с плетками и латексом. Наверно, они знали, что я знаю, но не обсуждали это прямо.

— К слову о Стернах, — одернул мой смех папа.

— А что с ними?

— Я сегодня разговаривал с Аланом, — предупредил меня отец. — Он позвонит тебе позже. Так что не пугайся.

— Алан не самый страшный Стерн.

Теперь отец засмеялся и уточнил:

— А кто самый страшный?

— Марьяна. Она как зыркнет, у меня колени мягкие. И Алекс тоже вся в нее. Марьяна хоть серьезная, а Алексия еще и без царя в голове. Как мартышка с пистолетом. Никогда не знаешь, что выкинет.

— Вот о ней и будет у вас разговор, Марат.

— Блин. Почему со мной?

— Потому что ей может помочь твой друг и коллега Костя. Они оба сейчас в Штатах. Алексии нужна охрана. Кто, как не Градов, у нас лучший?

— Ох, не желаю я Костяну такую работу.

— Такая работа может помочь ему встретиться с Громовым через Алекс. Андрей заинтересован в определённой информации и в самой Алексии.

— Сложно, пап. Я что должен сделать?

— Послушать Алана и посодействовать. Ты же хочешь Косте помочь?

— Конечно.

— Тогда уговори его поработать на Стернов, Марат.

— Я попробую.

Мы еще немного поболтали. Отец просил рассказать про Дана все-все-все. Как будто со вчера после маминого звонка что-то изменилось. Мой сын, конечно, каждый день выдавал что-то новое. Всегда было что рассказать.

Попрощавшись с отцом, я еще немного поработал, пока Саша и Дан не спустились в гостиную. Вернее, это Саша спускалась, а Дан ехал у нее на руках. Я быстро перехватил его на второй ступени, поцеловал Сашу и стал отчитывать маленького хитреца.

— Это что за новости, молодой человек? Почему вы едете на маме? В ней и так постоянно катается ваша сестра. Так нам мамы на всех не хватит.

— Мама. Нючки, — весело выдал Дан, не особенно проникнувшись моей лекцией.

— Да конечно, знаю я, как ты любишь на ручках. Пора завязывать, приятель.

Мы пришли на кухню, и Саша сразу поставила варить кашу, разбила яйца и залила молоком, потянулась к венчику, чтобы взбить омлет.

— Что ты все ругаешь его за ручки? Он совсем маленький, — досталась мне от Саши порция нагоняя за добрые намерения.

Дан занялся игрушками, а я нарезал хлеб для тостов, пытаясь объяснить Саше элементарное.

— Он совсем не маленький, Саш. Тебе нельзя таскать Дана. Вообще не поднимай ничего тяжелее телефона.

Она демонстративно взяла кастрюльку и приподняла.

— Ладно. Не тяжелее кастрюли, — согласился я.

— Я не беспомощная, Марат. Как я могу не взять на руки сына, чтобы он не упал с лестницы?

— Он не упадет, родная. Дан крутит тобой, как хочет.

— Потому что он мой ребенок. Я люблю его.

— Носить при том не обязательно. У тебя для этого есть я.

— Ты ведь не всегда будешь рядом, — бросила Саша, явно не подумав.

Она до сих пор иногда вела себя как сильная независимая и одинокая женщина. Приходилось напоминать, что это не совсем так.

Я взял ее за плечи и развернул к себе, забрал из рук коробку с кашей.

— Я всегда буду рядом, Саш. Понимаешь? Даже не мечтай, что от меня избавишься.

Саша поморщилась, понимая, что опять дала маху, и прикрыла глаза, соглашаясь.

— Я не против, Марат. Будь. Ты ведь знаешь, что я…

— Знаю. И точно знаю, что Дан большой мальчик. Обещай, что не будешь его таскать и позовешь меня, если он будет настаивать на «нючках».

Саша заулыбалась. Следом за ее улыбкой вышло солнце и расписало наше утро теплым желтым светом.

— Хорошо. «Нючки» — это папа. Мы запомним.

— Будьте добры.

Я украл быстрый поцелуй и отпустил Сашу обратно к омлету, а сам вернулся к тостам.

Еда была готова, и мы все вместе сели завтракать. Саша улыбалась и смотрела в окно на не очень спокойное море.

— Опять пойдете на пляж? — догадался я по ее мечтательному взгляду.

— Да. Я не могу привыкнуть к нему.

— И ветер не пугает?

— Мы оденемся тепло.

— Саш…

— М?

— Выходи за меня.

Она закатила глаза.

— Отстань, Марат. Не хочу. К тому же какая свадьба зимой?

— По залету? — предположил я аккуратно.

Саша не сердилась. С чувством юмора у нее все было отлично. Зато с упрямством — еще лучше.

— Нам и так хорошо, — отмела она мое предложение в сто пятидесятый раз.

— Мне плохо, — начал я спорить, но знал, что ничего не выйдет снова.

— Тебе тоже хорошо. Просто ты упрямый и…

Саша не нашла слов.

— И какой?

— И еще раз очень упрямый, — повторила она, заставляя меня смеяться и отстать.

Признаться, у меня кончились слова, аргументы, причины, а угрозы я точно не собирался использовать. Может на новый год загадать желание? Саша, конечно, права. Кто женится зимой?

В феврале на Кипре уже весна, и мама точно не откажется прилететь на недельку из снежной Казани.

Саша

— Вперед, девочки, море ждет нас, но лучше не опаздывать на свидание, — командовала Айза из окна внедорожника.

Я хмурилась и переваливалась, как утка. Поторапливаться перед родами — дело неприятное. К тому же мама Марата заставила меня дважды переодеваться, уверяя, что в ее тайное цветущее место нужно ехать нарядной. Я собиралась отказаться и обидеться, но Мили тоже отправили менять одежду. За компанию я передумала корчить из себя ленивую стерву.

Подумать только, неделю назад мне было скучно здесь. Прекрасный теплый весенний Кипр слишком сильно успокоил меня перед родами. Марат много возился с Даном, почти избавив меня от материнских обязанностей, оставил только радости. В доме его родителей постоянно жили двое помощников, которые готовили и убирали. Если в Италии мне нравилось все делать самой или вместе с Маратом, то накануне родов бытовая возня перестала доставлять удовольствие. Особенно, если учитывать площадь дома.

Красота вокруг и слишком комфортное проживание в шикарном доме заставили меня передумать рожать в России. Мы с Маратом нашли отличного врача здесь, на Кипре. Разумеется, ее посоветовала Айза. Я вообще не волновалась, знала, что рожу без проблем. У меня еще до конца не укладывалось в голове, что после появления дочки не нужно будет никуда бежать. Я смогу выйти с коляской в сад и просто гулять, или сидеть, или даже лежать в шезлонге у бассейна.

Моя жизнь превратилась в сказку, где принц победил дракона и забрал меня из башни в свой чудесный замок.

Правда, мой прекрасный принц много работал. Не знаю, как Марат совмещал прогулки с Даном и бесконечные переговоры по видеосвязи. Он утверждал, что сын не мешает. Но вечерами сидел в кабинете один, пока мы играли в гостиной или смотрели мультики.

Я очень обрадовалась, когда к нам прилетела Айза и оккупировала внимание внука почти на сто процентов. Кажется, Марат ждал именно ее, чтобы улететь в Россию по делам. Он просил не рожать без него. Я обещала постараться.

Мы впервые расстались после смерти Жени. Я бы загрустила, но за Маратом прилетел Руслан и оставил нам свою жену. Оказалось, что Милана беременна. Встречи и классные новости не позволили мне сильно скучать по Марату. Мы с Мили и Ай все время болтали о детях.

Пожалуй, сегодня я первый раз позволила себе капризничать. Айза была слишком легкой на подъем. Она встала рано утром, забрала у меня Дана и спланировала сразу после завтрака поездку к морю.

Пришлось подчиниться, а потом и переодеться. Я медленно шла к машине, которая уже рычала мотором.

— Давай-давай, колобок мой сладкий, — ругалась Айза на меня ласково. — Данис уже изнывает.

— Я тоже изнываю, — ворчала я в ответ, залезая на заднее сидение и пристегиваясь.

— Всем беременным предстоит стать такими ленивыми? — поддразнила меня Мили с переднего сидения, пристегиваясь.

Я огрызнулась в ответ:

— Нет, только те, что спят с Казаевыми при этом.

— То есть ты обречена, — засмеялась Ай. — Поехали, девочки.

И мы отправились навстречу приключениям.

Адреналина при этом заработать не пришлось. Движение было очень спокойным. Айза вела машину уверенно. Самым мощным развлечением было смотреть по сторонам на прекрасные окрестности.

— Ладно, — решила я извинится уже через двадцать минут после старта. — Я передумала ныть. Невероятно красиво вокруг, Ай. Спасибо, что вытащила.

Айза подмигнула мне через зеркало.

— Я знала, что тебе понравится. О, вот и съезд. Здесь машину оставим. Нужно будет подняться совсем чуть-чуть.

— Точно чуть-чуть? — забеспокоилась Мили.

— Конечно. Даже Дан справится.

— Если я рожу по дороге, сами будете Марату объяснять, почему я его не дождалась, — пригрозила я шутливо.

— О, Марата, как и любого Казаева, я готова взять на себя, — беспечно похвасталась Ай.

Да уж, с любым Казаевым эта невероятная женщина умела договориться, а иногда и прекрасно управляла их мыслями и желаниями.

Айза оставила машину на ручнике, вытащила Дана из кресла, забрала маленькую сумку из багажника, и мы отправились в сторону подъема.

Я расправила складки на легком платье, которое подарила мне Айза пару дней назад.

— Ты чудесно выглядишь, Саш, — отметила она. — Не зря переодевалась. Дан, малыш, давай ручку.

Я не уставала удивляться. Айза шагала бодро впереди, иногда брала Даниса на руки.

Мы немного отстали.

— В ней энергии на все семейство, да? — прочитала мои мысли Мили.

— Да уж. Нам бы всем вот так быть вечно молодыми, — согласилась я без сомнений.

Стоит сказать, что подъем действительно не утомил. Мы очень скоро оказались на вершине холма, который был усеян цветами. За обрывом шумело море. А посреди поляны нас ждали несколько мужчин.

Да-да, именно нас. Я сразу узнала Марата, его отца и брата. С ними был кто-то еще, незнакомый и точно не Казаев. Кажется, местный, судя по загару.

Забыв о своих габаритах и легкой усталости, я поспешила к Марату. Он показался мне до боли красивым в белой рубашке и жилете, с зачесанными назад волосами. Но первой оказаться в его объятиях мне не удалось. Быстрый Дан опередил меня, крича «папа» на весь Кипр.

Марат подхватил сына, подбросил в воздух и расцеловал его лицо, заставляя хохотать. Когда я подошла, Дан уже перелез на руки к деду и получал от него порцию нежности.

— Откуда вы тут взялись? — зашептала я Марату в губы.

Его рука легла на мою необъятную талию. Второй он гладил живот, заставляя нашу дочь пинать меня.

— Руся нас подбросил, — объяснил Марат, целуя меня нежно-нежно, но кратко из-за толпы народа вокруг.

— Руся вас десантировал, а сам катапультировался?

Я хихикала, как дурочка.

— Ага, у него тут важное дело. Как и у нас у всех.

— Какое?

Я отстранилась, обвела глазами всех собравшихся, встретилась взглядом с незнакомым мужчиной. Он улыбнулся мне приветливо и кивнул.

— Здрасти, — брякнула я, совсем растерявшись.

— Выходи за меня, — повторил Марат предложение в сто тысячный раз.

Я снова посмотрела вокруг и вернула свой взгляд самым добрым глазам на свете.

— Ты чертов хитрец, Марат Казаев. Знаешь об этом?

— Знаю, — повинился он.

— Коварный и бессовестный.

— Да, это я, — опять согласился он.

— Весь в свою мать! Которая приволокла меня сюда почти силой.

— А еще я очень красивый, за что тоже спасибо маме.

— Пожалуйста, малыш, — тихо, но отчетливо, бросила Айза, стоя чуть в стороне.

Марат взял мое лицо в ладони. Его глаза задавали все тот же вопрос, на который я так часто отвечала отказом. Но сегодня невозможно было не выйти замуж за этого потрясающего мужчину.

— Да, я выйду за тебя, — проговорила я сквозь слезы, что текли по лицу.

Дан носился по полю, пока киприот с выдающимся греческим носом объявлял нас мужем и женой. Я плакала почти всю церемонию. Счастья было слишком много. Оно не помещалось во мне.

Когда Айза приколола мне фату на волосы. Когда Руслан достал кольца. Когда Мили и Артур синхронно всхлипнули. Когда Дан решил, что Марат целует меня слишком долго, и потребовал и для себя немного внимания и поцелуев.

Я успокоилась только в ресторанчике на берегу, где было решено отметить наш внезапный праздник. Больше не было слез. Я хохотала без остановки, потому что Казаевы все время беспощадно подкалывали друг друга. Даже Мили никого не щадила. Наверно, и я скоро стану такой же. Жду не дождусь.

Мы добрались домой поздним вечером. Дан заснул в машине. Его без предупреждений и просьб забрал Артур в их с Айзой спальню.

Марат подхватил меня на руки и отнес в комнату. Мы занимались любовью очень медленно и невероятно нежно.

— Люблю тебя, — повторяла я все время.

— Люблю, — отзывался каждый раз мой муж и продолжал доводить до исступления ртом и руками, двигаясь во мне осторожно.

Оргазм был таким долгим, что кажется, их случилось сразу несколько. Как будто мои мышцы продолжали сокращаться несколько минут, и все тело горело. Внизу живота ныло, но не больно. Глаза закрывались.

Марат гладил мой живот и целовал плечи.

Я так и уснула слегка возбужденная, но одновременно умиротворенная.

Среди ночи я проснулась от тех же ощущений, тянущих и чуть более сильных. Но спать мне хотелось сильнее. Врач вроде предупреждала, что может быть тонус и его не нужно пугаться. Поэтому я отважно снова заснула. Но рано утром меня разбудил уже точно не тонус.

Понимая, что уснуть с таким животом я не смогу, взяла телефон и стала фиксировать предполагаемые схватки. Марат спал, как будто у него все было в порядке. Я решила, что это несправедливо, и пнула его, как только приложение выдало первый вердикт.

— Марат, я рожаю.

Он вскочил с кровати и быстро заморгал.

— Что? Уже? Прямо сейчас? Чего делать? Полотенца и горячую воду? Маму позвать?

Я раздраженно фыркнула.

— Не надо звать. Просто проснись и перестань нести чушь. Вряд ли я сделаю это в кровати за пять минут.

— Ммм, — протянул он, немного придя в себя. — Скорую или машину?

— Машину, — решила я. — И прихвати сумку. Она собрана, стоит в углу.

— Конечно.

— Мараааааат! — протянула я, не зная плакать или смеяться. — Оденься.

— О, да. Точно.

Марат вихрем пронесся до шкафа и обратно, схватил сумку и умчался в гараж. Я не успела одеться, а он уже вернулся назад, чтобы помочь мне сойти с лестницы.

К этому моменту и в вертикальном положении я и без всяких приложений понимала, что рожу очень скоро. На лестнице меня как раз и скрутило особенно сильно. Я вцепилась в руку мужа, наверно, делая ему больно.

— Саш, давай скорую все же? Я не умею роды принимать.

— Уверена, ты справишься, — пошутила я, когда схватка отпустила.

Внизу я поняла, что зря юморила. Марат был белым, как барашки на море. Он встал у двери и никуда не хотел идти. Пришлось вложить в голос всю уверенность.

— Мы доедем, — пообещала я. — Интервал еще позволяет. Дольше скорую будем ждать. До госпиталя рукой подать.

— Ладно, — поддался он.

Через пятнадцать минут я уже была в больнице. Наш врач как раз приняла смену и была готова помочь родиться новенькой девочке.

Мне было больно, конечно. Но я не могла перестать радоваться, что Марат со мной, что все тревожное время схваток я благополучно проспала, что врач немного говорит по-русски и хвалит меня за храбрость.

Когда кроха Казаева закричала, приветствуя этот мир, Марат обливался слезами. Я тоже вытирала глаза, но смеялась при этом. Забавное чувство отмщения за все мои счастливые слезы торжествовало.

Именно Марату первому дали на руки малышку.

— Офигеть, какая она красивая. Как же я люблю тебя, маленькая.

И снова новое чувство — ревность — кольнуло меня. Но оно было приятным. Марат аккуратно переложил малышку мне на живот. Она сразу нашла грудь. Врачи не уставали умиляться.

— Диляра? — уточнила я у Марата одно из имен, которое мы вместе обсуждали, но так и не утвердили.

— Диляра, — повторил он, вытирая глаза. — Возлюбленная красавица. Как же я люблю вас, девочки.

Я прикрыла глаза, разрешая себе снова поплакать.

Марата никто не выгонял. Он все время оставался со мной. Медики были максимально тактичны, старались не мешать нам проживать счастье рождения вместе. Я наслаждалась этими минутами. Они были такими спокойными по сравнению с рождением Дана.

Слава богу, Казаевы вернут ему всю любовь, которую я отняла в первый год.

Телефон Марата зазвонил.

— Это мама, — сообщил он и отошел в сторону, чтобы поговорить.

— Они хотят приехать, да? — угадала я, как только муж вернулся с виноватой улыбкой.

— Да, очень хотят, но я послал их до завра. Ты не против?

— Я очень даже «за». А ты останешься со мной?

— Конечно, останусь, Саш, — Марат поднял руку и показал мне окольцованный палец. — Навечно.

Это был лучший ответ и лучший день в моей жизни. Мы наконец исправили все наши ошибки и теперь будем жить долго и счастливо. На меньшее я не согласна.

Конец