Глава 19. Все, что хорошо кончается
Саша
Я проснулась без будильника, от тревожного сна, значит было очень рано. Захотелось найти телефон и отключить все оповещения. После смерти Жени не было ни дня, чтобы мы не вставали рано утром, не ехали в прокуратуру или в суд. Я перевернулась на другой бок и решила вырубить телефон к чертям. Пусть приходят всей полицией, с собаками, расстреливают меня, сажают в тюрьму, отправляют по этапу, но я сегодня не встану.
Вместо телефона я нашла Марата. Он лежал рядом со мной, уже одетый, не спал. Я сразу взглянула в кроватку. Дана не было в комнате.
— Успокойся, — пресек Марат мой приступ паники. — Мы уже проснулись, поели и гуляем с бабушкой.
Я выдохнула, садясь в кровати.
— Слава богу. Сколько времени? Почему он так рано встал?
— Он встал как обычно. Я дал тебе поспать подольше. На тебе вчера совсем лица не было, малыш. Возьмем паузу, а то даже в выходные нас куда-то дергали.
— Спасибо. И доброе утро.
Я придвинулась к Марату и поцеловала в знак благодарности.
— Доброе, — ответил он улыбаясь. — Ты грустная проснулась, или мне кажется?
Я зачесала волосы пальцами назад, удивляясь, как тонко Марат уловил мое настроение.
Мне снился Женя, что-то плохое. Я уже не помнила, но горькое послевкусие осталось.
— Плохой сон.
— Про Грифа.
— Да.
— Сегодня сорок дней, — напомнил Марат.
Я охнула, прижала руки к груди. Эмоции захлестнули. Я пыталась удержать их в себе, но Марат придвинулся и обнял меня. Когда он так делал, я сразу переставала быть сильной и закрытой на все замки. Из меня хлынули слезы и эмоции, заливая лучшего мужчину на планете.
Я рыдала недолго, но громко. Марат ничего не говорил, просто гладил меня по волосам и покачивал, прижимая к себе и целуя в макушку. Точно так же он успокаивал Дана, когда тот падал и начинал плакать.
Марат ни о чем не спрашивал, просто позволил мне пережить этот момент. Только когда я успокоилась, он заговорил.
— Почему тебе больно, малыш? Из-за Жени? Грустишь по нему?
Я замотала головой, всхлипнула и ответила:
— В том и дело, что нет. Я каждый день просыпаюсь и радуюсь, что его нет. В девять дней и в сорок… Он был добр ко мне иногда. Это ужасно радоваться его смерти, но я не могу скорбеть. Нам не нужно было жениться, но я ведь вышла за него. Я думала, мы будем вместе. А теперь у меня нет даже капли сожаления или грусти. Только радость. Я плохой человек, наверно. Да?
Подняв глаза, я взглянула на Марата. Он не разделял моих мыслей.
— Ты очень хороший человек, Саш. Просто с тобой случилось много плохого. Женька нас чуть не убил. С тобой собирался сделать черти что… А уж о Дане я и не думаю. Какие у него были планы по части нашего сына?
— Я тоже не думаю об этом, — согласилась я. — Думаешь, он заслужил смерть?
— Об этом я тоже не думаю, малыш. Но раз мы здесь, а Женька — нет, значит это правильно. Для нас все кончилось хорошо. Мне больше ничего не надо.
Я прижалась к груди Марата, залезла руками ему под майку и обняла за пояс. Мне нравилось трогать его крепкий пресс, касаться без одежды. Даже просто так, без прелюдий к сексу — это был мой личный кайф.
— Я рада, что ты не считаешь меня плохой, — проговорила я доверчиво, как маленькая девочка.
Маме я такого сказать не могла, а Марату вываливала все, что было на сердце. Он принимал мои мысли и переживания всегда с радостью, иногда даже с благодарностью.
Вот и сейчас его губы оставили у меня на лице сотню поцелуев.
— Ты хорошая девочка, — немного игриво поддразнил он меня. — Самая хорошая для меня.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Мы целовались, обнимались, валялись в кровати. Как я справлялась со своими бедами и болью без Марата? С ним так быстро становится спокойно и легко. Этот большой и добрый мужчина вселял в меня уверенность, что все будет хорошо.
На смену тревогам, чувству вины и страхам пришла нежность и радость быть вместе наедине в такой час.
— Непозволительная роскошь столько нежиться в постели утром, — проговорила я, не в силах беречь свое счастье.
— Да, я бы увлекся тобой до обеда, но мама просила тебя привести в сад, как только проснешься.
Я опрокинула Марата на спину и поерзала на его уже приподнятом члене.
— Мама не узнает, что я уже встала.
Он простонал, крутнул бедрами, чтобы усилить трение.
— Моя мама все узнает, Саш. Она страшная женщина.
— Ай не страшная. Она очень красивая. Как и ты.
— Спасибо, родная. — Марат держал меня за бедра, помогая двигаться, ёрзать по нему в нужном темпе. — Но мама все всегда про всех знает. Она немного ведьма.
— Она добрая. Простит нас за небольшую заминку.
Насколько я узнала Айзу, она будет даже рада и обязательно спросит, все ли у нас нормально с Маратом, особенно в постели. Ее не смущали такие вопросы. Ее вообще ничего не смущало, мне кажется.
— Если что, я все свалю на тебя, — пригрозил Марат, переворачивая меня на спину.
— Вали, — разрешила я.
Мы задержались ненадолго. Утром Марат всегда был перевозбуждённым, порывистым, голодным. Как будто даже во сне скучал по мне. Признаться, у меня были похожие чувства. К тому же его напор заводил еще сильнее. Я тоже по утрам стала быстрой и похотливой. Секс до завтрака был нечастым, но всегда бурным.
— Черт, а не так плохо жить снова с предками, — смеялся Марат, пока мы споласкивались в душевой. — Всегда за Даном присмотрят, готовить не надо, разве что от города далековато…
— Невероятно, что родители могут быть такими, — проговорила я, пытаясь поддержать шутливый тон.
Но выдать что-то саркастичное про мать и отчима я не смогла. Опять подкатил ком к горлу, из глаз брызнули слезы. Обычно я спокойно и язвительно могла высказаться про своих домашних, но сейчас не вышло. Я стала очень чувствительной. Сегодня вообще мои эмоциональные качели крутили солнце.
Я пыталась справиться сама, но Марат снова все увидел и нахмурился. Он смахнул мои слезы, прекрасно замечая их среди воды.
— Детка, не надо быть сильной. Шутить про родителей для тебя тяжело, наверное…
— Обычно нет. Но сегодня стоит воздержаться. Похоже, я попала в какой-нибудь ретроград, прилив и меркурий в пятом доме.
Марат хмыкнул.
— Или ПМС. Вроде так это называется?
— Или он.
Поцеловав меня в нос, Марат вышел из душа, протянул мне руку, помогая, и обернул в полотенце. Сам он быстро вытерся и натянул халат.
— Я пойду соображу завтрак. Спускайся скорее, а то мама реально надерет мне зад.
— Постараюсь.
Марат ущипнул меня за подбородок и ушел. Я вытерлась и бросила полотенце рядом. Большое зеркало отразило мою обнаженное тело. Живот как будто стал больше. Я провела по нему ладонью. Определенно, у меня не было этого небольшого округления. Неужели я поправилась от хорошей жизни у Казаевых?
Мы вечно пропадали в городе, но Марат всегда таскал меня в ресторан пообедать. Никогда не пропускал, даже если была тонна дел. Наверно, я отъелась чак-чаком и шашлыком.
ПМС, слезы в ретрограде, и у меня точно давно не было месячных.
Я решила, что посмотрю календарь чуть позже. Марат ведь ждал меня и мог получить взбучку от Ай. Я точно не собиралась его подводить, поэтому бросила пялиться на себя в зеркало и помчалась одеваться.
Марат ждал меня в саду за столом.
Завтрак был накрыт. Чуть дальше, на свежеоборудованной деткой площадке развлекался мой сын с дедом Артуром. Они увидели нас, и Дан неуверенной походкой пошел по дорожке к столу.
Я взяла его на руки, поздоровалась с Артуром.
— Позавтракаете с нами?
Я села вместе с Данисом за стол. Он рассмотрел еду, яблоко и стал слезать, чтобы вернуться опять к горке и качелям. Артур развел руками, указывая на ребенка.
— Боюсь, мы заняты, Саш.
Он последовал за Даном, который подождал деда и дал ему руку.
Я не сдержала стона.
— Что-то не так? — удивился Марат. — Вроде ты любишь яйца пашот и бекон.
— Все слишком идеально, Марат, — глупо жаловалась я. — Солнце и небо без облаков, счастливый Данис, и ты весь такой красивый.
Он закашлялся, выплевывая воду в стакан, из которого сделал глоток. Но я не стала давать ему время меня перебить и продолжила:
— Твои родители, которые приняли меня и Дана, обустроили дом для нас, защищают мои интересы в суде, простили мне столько вранья. Этот завтрак в конце концов. И нам никуда не нужно сегодня. Жизнь становится похожа на сказку, если вычесть бесконечных ментов и адвокатов.
— Тебе быстро надоест, малыш, поверь. Папа немного привыкнет и начнет общаться исключительно приказами, а мама будет допрашивать не хуже следака. И не дай бог, ты не посчитаешь оргазмы или забудешь трахнуть меня перед сном. Она устроит тебе взбучку с лекцией. Не знаю, что из этого хуже. Но вообще — да, жизнь тут райская. Налить сразу кофе?
Я замахала руками над своей чашкой, отказываясь и смеясь. Марат не умел быть серьезным. Но даже за его веселым кривлянием, как всегда, я читала немало проблем с родителями.
— Как только твой брак будет аннулирован, я заберу вас в Москву, Саш. Или еще куда-нибудь, — продолжал он откровенничать. — Если честно, мне так понравилась мысль разобраться с Женей до осени и приехать к вам с Даном на Кипр… Еще до всех событий.
— То есть ты не собирался отправлять нас с глаз долой, — поддела я, тоже шутя.
— Боюсь, я не смог бы и пары недель без вас. Два дня и то казались вечностью.
— Нам не стоило расставаться даже на два дня.
— Вот и не будем теперь.
Марат сжал мои пальцы и, чтобы развеять очередной трогательный, но все же печальный настрой, нарезал мне бриошь.
— Ешь скорее. Мама уже на низком старте, водитель тоже готов.
— А я тут при чем?
— Она забирает тебя на весь день в свой СПА.
— Шутишь? Я думала погулять с Даном. Мы так давно не были в парке.
— А тут не парк? Оставь Дана бате и мне. Я точно справлюсь.
— Я не сомневаюсь, но последнее время мы так мало времени проводим вместе.
— Наверстаем осенью на Кипре.
— Ох, скажешь тоже…
Я быстро поела и едва успела поцеловать Марата, как Айза пришла ругаться.
— Саша, милая, мы должны уже быть в городе. Давай-давай, оторвись от этого прекрасного самца и поехали.
Водитель отвез нас в город, там, в СПА-салоне Айзы, нас ждал марафон наслаждений. Раньше я искренне полагала, что все эти массажи и обертывания — редкостная хрень за тонну денег. Теперь стало понятно, что вся эта хрень не зря стоит дорого. Мое тело пело после процедур, а в конце я даже задремала и проснулась свежей и отдохнувшей.
Айза продолжила меня баловать, отдала в руки лучших мастеров. Мы закончили этот день в ресторане. Я едва могла держать глаза открытыми, поэтому заказала кофе. Но терпкий аромат не показался мне хорошим. Как только я вдохнула, стало мутить.
— Саша, ты в порядке? — заметила мое недомогание Айза.
— Кофе плохой, — приговорила я свой капучино.
— Быть не может. Здесь прекрасный кофе.
— Мне нужно подышать.
Я выскочила из-за стола и долго стояла на улице. В голову шло только одно объяснение. Возможно, это все совпадение, нелепость и паранойя, но, как только мне стало чуть получше, я прошла в аптеку, что была в соседнем здании, и купила тест.
Вернувшись за стол к Ай, я заметила, что мой кофе унесли, а на столе появился салат и горячее.
— Все так вкусно выглядит, но я совсем не хочу сейчас есть, — пожаловалась я Айзе. — Мы можем взять с собой?
— Думаю, да. Ты неважно выглядишь и не голодна, хотя с утра ничего не ела.
— Сама не знаю, — немного слукавила я.
Больно было врать Айзе после всего, что я и так наделала, но казалось не очень правильным делиться с ней подозрениями сейчас. Первый, кто должен узнать, — это Марат.
Всю дорогу до дома меня трясло. Я боялась, что мое предположение окажется правдой, и понятия не имела, как сказать Марату. Как он отреагирует? Несколько раз я встречалась глазами с Ай, но она ничего не сказала. Только уточнила, не нужно ли к врачу? Конечно, я отказалась. Недомогание прошло еще на улице, едва я перестала нюхать кофе.
Все недуги забылись, едва мы вернулись в особняк. Дан снова был на улице. Марат сидел с ним около песочницы. Они вдвоем копали песок, чтобы наполнить ведерко. Я не пошла в дом, осталась с ними в саду и с удовольствием возилась с сыном до ужина. Наконец вернулся аппетит, и я съела все прекрасные блюда, что нам упаковали с собой.
Укладывая Дана, я и не вспомнила о своих переживаниях, беззаботно заснула рядом с ним. Через сон я слышала, как Марат переложил сына в кроватку и сказал, что завтра уедет рано, но мне можно поспать.
Я что-то прошептала с радостью и благодарностью и снова заснула.
Утром Дан проснулся поздно. Марата уже не было в спальне. Я немного растроилась, что не услышала, как он встал, но мне снова некогда было переживать. Дан настойчиво попросился выйти из кровати. Я усадила его на пол, дала игрушки, собиралась пойти в туалет, но вовремя вспомнила о тесте и забрала его из сумки.
Пока сын играл с пирамидкой и поющим зайцем, я узнала, что жду ребенка. Тест у меня был хороший. Я попросила самый дорогой в аптеке. Он показал даже срок. Шесть недель.
Посчитав и проверив свой календарь, наконец, я поняла, что забеременела еще до всех драматических событий. В ту самую первую ночь. Всего шесть недель прошло. Чуть больше месяца, но мы прожили целую жизнь с тех пор.
Я сидела на унитазе и бесконечно смотрела на плюсик и цифры. Примерно так же меня накрыло и в первый раз, когда я увидела две полоски. Только теперь мне не было больно и страшно. Вернее, страшно было, но как-то по-нормальному. За малыша, за свое здоровье, за будущие роды, а не за то, что меня убьет жених, если я ему признаюсь.
Снова пришло облегчение, что Жени больше нет, а за ним сразу чувство вины. Но разреветься я не успела. В ванную ворвался Данис. Я никогда не закрывалась от сына из соображений безопасности. Мамские истории.
— Мама, — позвал меня Дан, утягивая за руку.
Я улыбнулась, радуясь его первому слову. Звать мамой он начал меня совсем недавно, уже в доме Казаевых. Кажется, даже Артур в тот день вытирал глаза украдкой.
Спрятав тест в карман халата, я пошла развлекать, переодевать, кормить и любить своего ребенка. Если ты мама, у тебя нет времени на переживания. Нужно жить и заботиться о сыне. О старшем сыне.
Чем полнее я принимала новость о беременности, тем счастливее становилась. Сразу вспомнились мысли после родов: если все не так ужасно, то можно и еще одного родить через годик. Отправила же в космос желание настолько бессознательно. У меня ведь тогда и мужа не было нормального, и будущего. К слову, сейчас мужа у меня тоже нет, зато появилась мощная уверенность, что все будет с нами хорошо. Мы просто обязаны быть счастливы.
Айза встретила нас на кухне и сразу поставила кашу для Дана.
— Ай, зачем вы все время варите овсянку? Есть целая коробка быстрой детской, — решила я проявить заботу о бабушке. — Все эти хлопоты вас, наверно, утомляют.
— Меня эти хлопоты тонизируют, Сашенька. Утомляет тоска и безделье. Я очень счастлива, что вы с Даном у нас есть. Дети — такое счастье. И не обижайся, но я не признаю все эти кашки. Идеальная овсянка должна вариться. Правда, малыш?
Она пощекотала Дану шейку, и он радостно засмеялся, но тут же потребовал ложку, которой Айза помешивала. Конечно, она отдала ее сразу.
Я собиралась заворчать, что так они мне испортят ребёнка, но тут же передумала. Вряд ли можно испортить кого-то любовью.
— Кстати, как ты после вчерашнего? — спросила бабушка, присаживаясь напротив меня за столом.
— Спала, как убитая. Хорошо, что сегодня никуда не надо. Вряд ли я смогла бы встать рано.
— А самочувствие?
— Нормальное.
— Это значит, что кофе снова вошел в чат? Сварить?
Я только вспомнила запах и не сдержала рвотного позыва. Слава богу, все осталось во мне, но желудочный сок обжег пищевод.
— О, видимо, нет, — сделала вывод Айза. — Стоит пойти опять на воздух, дорогая?
Я покивала и едва смогла уточнить:
— Вы Дана накормите?
— Конечно, — Айза скосила глаза в сторону окна и сообщила. — О, как раз Марат приехал.
Дан был занят своей ложкой. Ай глазами и кивком головы уверила меня, что можно выйти и она присмотрит. Я успела в миллионный раз поблагодарить бога за такую чудесную бабушку.
Марат и Артур выходили из машины, когда я выбежала с черного хода кухни на улицу.
— Сашок, — позвал Марат.
Я, конечно, приняла его ладонь и поцеловала в губы.
— Доброе утро, Саша, — поздоровался Артур сдержанно, но нахмурился. — Ты в порядке? Что-то слишком бледная для такого чудесного утра.
— Доброе утро, Артур. Легкое недомогание. Наверно, на кухне было душно. Я вышла подышать.
— А, — только и ответил папа Марата. — Понятно.
Что ему было понятно? Я не знаю.
— Дан с Айзой там? — Артур махнул портфелем на дверь чёрного хода.
— Да. Завтракать собираются.
— Отлично. Пойду потискаю обоих.
Я посмеивалась Марату в шею, стараясь не представлять, что дед Даниса будет делать с его бабушкой сейчас. Артур и Айза действительно регулярно тискались, словно вчера первый раз переспали. Я почти привыкла натыкаться на них, стараясь не краснеть и не офигевать от таких страстей в таком возрасте.
— А ты завтракать не осталась? — спросил Марат, когда отец ушел.
— Что-то от одной мысли о еде мне плохо.
Казаев бессовестно заржал.
— Наверное, потому что вчера перед сном ты два раза поужинала.
Я треснула его по груди.
— Мне очень хотелось.
— Да, я заметил.
— Хватит, Марат. Я не обжора. Просто очень вкусная была еда.
— Ладно-ладно. Ты и толстенькая будешь красивее всех, Сашк. Я уж молчу, что грудь станет больше. Хочешь закажем из того же ресторана еды на обед?
Он обнял меня за плечи и повел по кирпичной дорожке через цветочные поляны к саду. Марат, как всегда, умел очень важные вещи сказать невероятно бесшабашно и до колик смешно. Пока я хохотала, он ворчал, что со мной нельзя говорить серьезно. И тотчас стал рассказывать о суде.
— Адвокат сказал, что на днях уже будет решение по аннулированию брака. Судья на твоей стороне.
— Разве в этом городе не все судьи на моей стороне благодаря твоему отцу? — уточнила я не без ехидства.
— Не скажи, малыш. Менты — да, все отцу в рот смотрят. А вот суды стали весьма независимы после нескольких скандалов и парочки увольнений. Поэтому Грифа из твоего паспорта мы скорее всего вычеркнем максимально легально. Судья — женщина. Мне показалось, она прониклась и сочувствует. Огромное счастье, что дело не стали затягивать тысячью рассмотрений. В понедельник обязательно нужно будет присутствовать.
Марат привел меня к большому дубу, где висели мои любимые плетеные качели. Я села в них и спросила:
— Тебе можно со мной на заседание?
— Конечно.
Меня еще волновали дела Кости. Он пару недель назад переехал из гостевой комнаты Казаевых обратно в город. Нелюдимый и хмурый партнер Марата подустал от визгов Дана и насыщенной заботы Айзы. Экспертиза показала, что пуля, убившая Женю, действительно была выпущена из ствола его помощника Лехи. Однако раненые самим Костей помощники Грифа шли на поправку и не собирались сотрудничать. Они решили максимально уложить жизнь партнеру Марата.
Я решила оставить эти вопросы на потом, потому что сейчас было уже преступлением скрывать от Марата беременность. Даже час — слишком много для нас.
Повисла пауза. Я толкнулась ногами о землю и качели подняли меня в воздух. Марат стоял рядом и смотрел, как я катаюсь, а потом стал помогать мне раскачиваться. Я задрала голову, чтобы взглянуть в его добрые нежные глаза. И сказала:
— Знаешь, я беременна.
У меня не нашлось красивых слов, но что может быть лучше этих простых, но таких важных новостей.
Марат по инерции толкнул мои колени, отправляя в высоту, но, когда я возвращалась, сразу поймал и остановил качели.
— Чего? — переспросил он.
— Я беременна. Шесть недель. Меня мутит от кофе, не хочется есть или, наоборот, нападает жор. К тому же задержка…
— Ты говорила, что нельзя забеременеть, пока кормишь, — продолжал он допрос в образе следователя.
— Я говорила, что вероятность маленькая.
— Черт…
Марат схватился за голову. Он не был напуган или зол, но точно удивлен, даже обескуражен. Мне показалось, что он очень забавно беспомощен.
— Шесть недель? — переспросил Марат.
Я кивнула. Он замер и прищурился.
— Ты что, считаешь? — догадалась я.
— Угу.
— Позволь спросить, что именно? Когда я залетела?
— Угу?
— А зачем? Думаешь, от тебя или нет?
Мне было весело до безобразия. Когда до Марата дошел смысл моих издевательств, он начал возмущаться и оправдываться.
— От кого еще, Саш? Ты чего? Я ж держал тебя в квартире…
— Ага, как собаку, — уточнила я.
— Детка, это было нужно для безопасности.
— Да-да. Но я не могла ни с кем потрахаться, заметь. Кроме тебя, конечно.
— Господи, Саш. Я ведь не об этом.
— А о чем?
— Сам не помню… Неужели мы сделали ребенка с первого раза?
— А когда тебе надо было больше попыток? — уже не скрываясь, смеялась я.
— Только с тобой такая история работает, Саш.
— Видимо, у нас хорошая стыковочная история.
Марат снял меня с качелей и притянул к себе.
— Стыковочная история у нас идеальная, малыш. Ты сама рада или как?
— Очень рада, если честно. А ты?
— Не понимаю. Немного паникую, но в целом — да, конечно, я рад.
— А чего паникуешь?
— Я собирался много и часто заниматься с тобой сексом ближайшие пару лет хотя бы.
— Да, с неистовым сексом скоро придется притормозить, — разделила я печаль Марата.
— Зато тебе не надо предохраняться. Можно кончать, не парясь, — нашел свои плюсы мужчина.
Я снова смеялась. Он невозможный.
— А когда ты парился?
— Так, а после родов — сразу кормление и снова нельзя забеременеть?
— После родов и секс сразу нельзя, — огорошила я его.
— Как? Почему?
— Потом расскажу.
В некоторых вопросах Марат реально бестолочь.
Он сел на качели и забрал меня себе на колени, чтобы честно признаться:
— Понятия не имею, каким я буду отцом. Чертовски неожиданно ты даришь мне малыша, Саш. Не уверен, что готов.
— Это смешно, Марат. Ты с Даном отлично поладил с первого дня.
— Он ведь взрослый. Это проще. Я не возился с младенцем никогда. Понятия не имею, как их держать даже.
— Знаешь, я тоже до Дана детей издалека предпочитала видеть. Все бывает в первый раз. Не сомневаюсь, что ты справишься.
— Спасибо, родная.
Марат крепко обнял меня, выражая любовь и признательность, но тут же снова печально вздохнул.
— Что еще тебя беспокоит? — спросила я, как доктор.
— Если ты будешь рожать мне по ребенку каждый год, придется поддаться уговорам Костика и открывать филиал в Казани, жить на два города, пахать как лошадь. Дети — это дорого, нам понадобится много денег.
— Твой отец обеспечит внуков, — шутила я в ответ. — Мы можем попробовать паразитировать на их содержании.
— Ты бросишь сидеть ночами с рекламой? Я не верю.
— И правильно. Мне это нравится. Я могу паразитировать и работать для удовольствия.
Марат выглянул из-за моего плеча. Его брови недоверчиво кривились.
— Ой, не верю. Ты такой же достигатор, как и я. Тебя даже не деньги мотивируют, а именно новые уровни в своем деле.
Пришлось раздраженно выдохнуть и сдаться.
— Да, возможно. Я дерьмовый приспособленец. Даже с Женькой не вышло. Хотя были все условия.
Вспомнив Грифа, я сникла. Сколько еще одна мысль о нем будет выжигать мне душу изнутри? Неужели эту ошибку никогда не исправить?
Марат поглаживал мою шею и не комментировал последнюю реплику. Переболев в очередной раз свое преступное облегчение, я позвала Марата в дом.
— Пойдем расскажем твоим. Думаю, они обрадуются.
Марат встал с качелей, закатывая глаза.
— Опять будут доставать советами и заботой.
— Не ворчи. Я не против советов и заботы.
Он взял меня за руку. Наши пальцы переплелись в замок. Марат поднял руку и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Мы пошли к дому, но на середине пути он остановился как громом пораженный.
— Мы должны пожениться, — выпалил Казаев, убивая меня наповал.
— Нет, любимый. Не должны, — открыла я ему великую тайну. — Ребенок точно не повод для брака. Посмотри, у нас сын, и мы не женаты, но вполне счастливы. Или нет?
— Нет. То есть — да. Но… Саш, мы должны пожениться! — настаивал он, не утруждаясь поиском аргументов.
Спорить мне не хотелось. Первое, что пришло в голову, чтобы избавиться от этой темы — закапризничать:
— Я не хочу.
— Но это ведь правильно!
— Я еще от одного брака не оправилась, а ты зовешь меня в другой.
— Поверь, в браке со мной будет все иначе. Особенно наличие секса я тебе гарантирую. Исключительно со мной! — уточнил Марат в конце.
Меня снова передернуло. Мало было Женю вспоминать, так теперь еще и его противного друга…
— Черт, ладно. Мы вернемся к этому разговору, — сжалился Марат. — Про свадьбу, а не про Грифа, конечно.
Он обнял меня, и мы еще немного постояли. Но я знала, что его не отпускают мысли о моем отказе. Марат очень быстро догадался о самой важной причине моего нежелания становиться его женой.
— Это из-за денег, да? Будь я электриком, ты бы вышла за меня. Не хочешь нефтью батиной мараться? Можно составить контракт, Саш. Хотя я спокойно готов содержать тебя и наших детей всю жизнь.
— После допросов и суда у меня трясучка от любого юриста. Я точно не хочу никаких контрактов, Марат.
— А меня ты хочешь?
— Конечно.
— Даже по части волокиты нам всем будет намного проще, если семья будет признана на государственном уровне.
Я пожала плечами. У меня не было ответа.
— Давай попробуем быть вместе и родить ребенка без фаты и нелепых церемоний. В конце концов, куда торопиться? Мы едва знаем друг друга.
— Скажи еще, что не уверена, что чувства крепкие, что мы друг другу можем не подойти, — Марат положил ладонь на мой живот. — Вот тут доказательство идеальной стыковки, Саш.
— Я люблю тебя. Мне больше не нужно никаких доказательств.
— Я тоже люблю тебя, — проговорил Марат, склоняясь к моим губам и выдыхая на грани поцелуя. — Пока этого достаточно. Но я очень настойчивый. Ты же знаешь.
— Знаю.
Я посмеивалась ему в губы, а он продолжал угрожать.
— Ты никуда от меня не денешься.
— Даже пытаться не буду. Ты все равно меня найдешь.
— Из-под земли достану.
— Следак от бога.
— Не уверен в святом происхождении моих способностей, но пусть так.
Солнце палило нещадно. Марат не стал задерживаться во дворе, потащил меня в дом. Когда мы вошли, Артур и Айза обсуждали, где лучше на следующий год выкопать бассейн. Дан смеялся, размазывая остатки каши по столику.
Я прижалась щекой к плечу Марата и позволила ему самому сообщить новость.
— Хей, предки, у нас будет еще ребенок.
Через секунду мы все уже обнимались. Дан возмутился, что его оставили в стороне.
— Саша! Что же ты плачешь? — заметил Артур мои мокрые глаза.
— Кажется, я очень счастлива, и это счастье не помещается во мне.
— Она беременна, Артур. Что пристал? Ей можно плакать еще лет пять. Это гормоны, — одернула мужа Айза.
Артур закатил глаза, но тут Дан дернул его за нос, и важная мина сползла с лица деда.
Дан протянул руки и перелез с рук Артура ко мне. Марат обнял нас обоих, дунул в шею сыну, заставляя его хохотать.
Да, я точно была очень счастлива.