Глава 18. Последствия

Марат

Я увидел, как Саша поплыла, и скорее подбежал к ней, чтобы не дать упасть.

— Тихо-тихо! Черт вас всех дери, почему ее не отправили в больницу? — заорал я, поворачиваясь в сторону матери и Мили.

— Все было в порядке, — проговорила мама, тоже подбегая к лестнице.

— Я в порядке, — подтвердила Саша.

У меня не было сил прекратить ругаться.

— Ты себя в зеркало видела? Что это за попытки упасть в обморок? А если сотрясение?

— Тогда она бы уже давно блевала и лежала бревном, Марат, — осадил меня отец. — Ты как будто не знаешь, что сотрясение — не вирус. Симптомы там мгновенные, без инкубационного периода.

— Я просто немного… Эти новости… про Женю, — невнятно говорила Саша, пока я сидел с ней на ступеньке.

Она заерзала, выбираясь из моих объятий, выпрямилась и села рядом, но уронила голову на руки.

— Это потрясение, шок.

— В конце концов, он ее муж.

— Смерть — это всегда жутко. Так рядом.

— Главное, что не они сыграли в ящик.

Голоса звучали где-то рядом. Все высказались, пока Саша приходила в себя. Я ждал, что она расплачется или все-таки лишится чувств. Но Саша на удивление расчетливо уточнила первым делом:

— Кто его ранил? Костя? Что ему будет за это?

Костя, которого отец заставил ночевать у нас хотя бы сегодня, тоже подал голос.

— Экспертиза покажет. Я ранил другого персонажа, а он уже пустил пулю в Грифа. Черт знает, может, срикошетило. Они все пока в больнице, показания дают разные.

— Но вас ведь не посадят в тюрьму? Это было бы так ужасно. Вы спасли нас, — тараторила Саша от волнения.

— Обостренное чувство справедливости. Почти как у тебя, бро, — не смог промолчать Руслан.

— И как у тебя, — вернула ему любезность Мили.

— Это семейная история, — заверила всех мама, похлопывая отца по плечу.

Артур закатил глаза и уверил Сашу:

— Костя не сядет. Максимум, придется уехать, пока все не улеглось. Воплей сейчас будет много. Завтра можно ждать звонка от Громова.

— Который президент? — уточнила Саша с ужасом.

— Который — да.

— Обязательно все сразу на нее вываливать? — огрызнулся я.

— Все сразу пока никто и не знает, Марат. Но твоя женщина теперь наследница своего покойного мужа. С его деньгами могут быть бооооольшие проблемы.

Саша встала и заявила, смело глядя отцу в глаза:

— Я не хочу никаких денег и никаких проблем.

— Искренне верю в это, но твое разбитое лицо, стрельба, смерть и попытка изнасилования — проблема в любом случае. Рискну показаться циничным, но Казань — лучшее место для всего этого безобразия. Здесь я могу минимизировать страдания в ментовке и прокуратуре. Но тебе все равно придется дать показания.

Саша кивала соглашаясь.

— Да, я понимаю. И я благодарна вам за это. Вы могли… — она захлебнулась воздухом, но договорила. — Могли просто забрать у меня ребенка… Наверно. Не церемониться.

Тут даже у меня вырвался стон.

— Саш, ты чего несешь?

— Она год пряталась от мужа, Марат. Конечно, Саша боится теперь всех, кто богаче, сильнее, могущественнее, — вступилась за нее мама. — Тебе сложно понять. Это страхи одинокой женщины.

Я взял Сашку за плечи и развернул к себе. В ее глазах стояли слезы, ей снова было страшно из-за неопределенности.

— Ты никогда больше не будешь одна. Ты моя, — проговорил я, стараясь игнорировать глазеющее на нас семейство. — А эти все странные люди — моя семья. Они помогут. Выклюют мозг, конечно, но помогут.

Саша прижалась ко мне, ища защиты.

— Спасибо, — проговорила она. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — выдохнул я ей макушку.

Моя майка стала влажной от слез, и я воспользовался моментом, чтобы увести Сашу из гостиной в ванную. Ночка будет непростая.

Оставшись наедине, я прежде всего расцеловал ее губы. Саша охнула, и я тут же отпрянул.

— Прости, забыл, что болит. Сильно?

Я коснулся легонько ее скулы и провел пальцем до уголка рта. Следов ударов почти не было видно. Только губы чуть припухли. Я сжал зубы, вспоминая, как Женька безжалостно ее бил.

— Немного больно, — ответила Саша и снова стала часто моргать, стараясь не заплакать.

— Чи-чи-чи. Все. Все прошло, детка. Кончилось. Его нет.

— Это ужасно, но мне не жалко. Он умер, а я чувствую… облегчение. Это ведь ненормально.

— Ненормально бить жену и приказывать трахать ее своим отморозкам. Давай не думай об этом. ТЫ имеешь полное право не страдать по Грифу. Я тебе разрешаю.

Она засмеялась сквозь слезы.

— Спасибо, конечно.

— Пожалуйста.

Я обнял ее, и мы стояли около раковины какое-то время.

— Дан так похож на твою маму, — проговорила Саша мне в грудь.

— Угу. Я тоже заметил, когда она оказалась рядом. Вернее, заметил с первого взгляда, но никак не мог понять. Слишком радовался, что он не похож на Грифа. А глаза у Дана твои.

Саша снова заплакала.

— Прости меня, пожалуйста.

— Простил, детка. Чертовски больно, что ты не сказала, но я понимаю почему. Я сам виноват. Знала бы ты про моего важного предка, может, и не боялась бы Женьку так сильно. Натворили мы с тобой дел. Слава богу, теперь только разгребать остатки дерьма. Справимся. Обещаю.

— Когда ты так говоришь, почти спокойно. И когда обнимаешь…

Я сжал ее крепче, и мы стояли еще несколько минут, успокаивая друг друга. Потом Саша умылась, и я сделал попытку отвести ее в спальню.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я не засну без тебя. Вообще не засну, наверное, никогда. Закрываю глаза и…

— Нет. Не надо, — остановил я ее. — Давай выпьем на кухне чего-нибудь теплого. Я поищу что-нибудь от нервов.

Саша согласилась. Но до кухни мы не дошли. В гостиной я встретил маму.

— Давай я заварю ромашку, — вызвалась она, увидев нас и пытаясь забрать у меня Сашу. — Марат, отец просил, чтобы ты пришел в кабинет.

— Да, конечно.

Я попытался отправить Сашу, но не тут-то было.

— Я пойду с тобой, — категорично заявила она. — Все это меня тоже касается.

Я несколько раз открывал рот и ничего не говорил, потому что знал: все мои слова она раздавит своим упрямством.

— Сашк, мало тебе сегодня было? — в итоге выпалил я. — Хочешь еще обсудить это все?

— Да. Хочу.

— Папа не станет выбирать выражения. Поверь.

Она усмехнулась.

— А ты выбирал, когда приперся в мою квартиру и угрожал сообщить Жене, где я?

Крыть было решительно нечем. Вдобавок мама осуждающе причмокнула и подбросила дров в костер Сашиного упрямства.

— Она имеет права присутствовать, Марат.

— Сговорились уже, — только и оставалось проворчать мне. — Ладно. Идем.

Саша с мамой переглянулись, и я понял, что это их первая, но фатальная победа. Слишком хорошо я знал этот триумф в глазах матери. Каким бы крутым ни был мой батя, но она умела завязать его тугим узлом. В конце концов, он оставался доволен.

У меня было много женщин, которые пытались манипулировать, открыто давить или банально использовать меня. Я ценил свободу и никогда не шел на компромисс. Но в этот момент взял и уступил. И не помер.

Офигеть, блин. Такая она любовь, а?

Я указал Саше рукой в сторону кабинета. Она прошла до дверей и снова остановилась. Я открыл, взял Сашку за руку, и мы присоединились к остальным.

Костя и Руслан сидели на диване. Отец стоял у окна и смотрел на густую темноту ночного сада. Он сжимал в руках стакан виски, что значило — приплыли. Отец давно не пил. Да и сейчас вряд ли пригубил. Но сам факт крепкого алкоголя в его руке меня тревожил.

— Не стоит ей здесь быть сейчас, Марат, — сразу высказался Руслан.

Отец обернулся и оценил наше появление. Я собирался вступиться за Сашу, но она сама не потерялась.

— Вы будете обсуждать меня, моего ребенка и моего мужа. Я обязана присутствовать.

— У меня много к тебе претензий об обязанностях, дорогая Александра. Но так и быть — оставайся и слушай, — позволил отец, как чертов царь.

Подтолкнув Сашу к креслу, я усадил ее, а сам остался стоять рядом.

— Пап, не прессуй ее, — сразу вступился я за Сашу.

— Не собирался, Марат. Но обстоятельства складываются весьма неприятно. Сам не могу понять, хорошо или плохо, что Гриф ваш помер.

Я услышал, как Саша сглотнула. Думаю, ей было почти приятно узнать, что не только у нее смерть Жени не вызывает сожаления.

— Косте проблем добавится, если это его пуля в бедре Грифа, но и это мы решим. Уланов в капитанах засиделся, возьмет на себя подвиг, двинется по лестнице быстренько, — рассуждал вслух Артур.

Костя на диване сморщился.

— Я готов ответить по закону.

— Перед Богом по нему отвечать будешь, Градов, — огрызнулся отец. — Твоя служба в спецподразделении сразу сыграет отягчающим. Хочешь на нары? Ты вроде и от армии остался не в восторге. В тюрьме похуже.

— Уж наверно, — не стал спорить Костя. — Но я не хочу вас…

— Ты нас и не… — снова обрубил отец. — Я тебя точно не отпущу курить бамбук в каталажке. Этих двоих убили бы, не вернись ты в лес. И вообще… У Марата без тебя весь бизнес поплывет.

Мы с Костей синхронно хмыкнули. Папа, конечно, преувеличил. Никуда бы бизнес не поплыл, но без Кости, конечно, станет дерьмово. Прикрыть его задницу — было бы очень благородно. Батя это мог и сделает. Я уверен.

— С тобой решенное дело, Костя. Меня больше волнует наследство Грифелева, его компаньоны и грязный бизнес. С одной стороны, хорошо, что ты накопал на него это досье, но что делать с этой информацией?

— Досье? — переспросил я, врываясь в папины размышления.

Костя кивнул на папку, что лежала на столе.

— Пока искал Сашу, я заодно порылся в бизнесе Грифа. Надо знать, с кем имеешь дело, — пояснил он.

— Имеем мы теперь кучу дерьма, — вздохнул отец. — И ее в ближайшее время унаследует Александра и ее сын.

— Данис — сын Марата, — очнулась Саша. — Он не имеет никакого отношении к Жене, его деньгам и делам.

Вступил Руслан:

— Ты была замужем за Грифом, когда мальчик родился. Придётся делать экспертизу, чтобы доказать, что он Казаев. Но и после этого ты единственная наследница. Если, конечно, у Грифа не было завещания.

— Было? — спросил я у Саши.

Она пожала плечами.

— Не думаю. Мне кажется, он считал себя бессмертным.

Я вспомнил, как Женя несколько часов назад отдал Саше пушку и сам встал под прицел, предлагая ей стрелять в меня или в него. Да, поведение вполне в духе бессмертного бога.

— Данис становится моим наследником, Александра. Марата я вычеркнул из завещания, но это не касается его сына. Пойми меня правильно, но я не хочу, чтобы мои наследники и мои деньги перемешивались с криминальным капиталом.

Саша встала и гордо повторила то, что уже говорила:

— Мне не нужны ваши деньги.

— Речь не о тебе. Моему внуку придется принять наследие Казаевых. Ты не имеешь права решать за него такие вопросы. Только за себя.

Отец, конечно, говорил не только о деньгах, но и тонко вворачивал упрек за Сашино молчание о Данисе.

— Пап, мы разберемся, — поспешил я встать на защиту Саши.

Хотя, возможно, стоило защитить отца. Саша стала похожа на разъярённую тигрицу. Я кожей чувствовал, как она закипает.

— Мне не нужны ваши деньги, — повторила Саша. — И деньги Жени тоже. Я не стану вступать в наследство.

— Даже в таком случае ты будешь причастна к его делам как жена. Следственный комитет не отстанет от тебя так легко, как менты в Казани от Кости. Поэтому даже развод был бы, наверно, проще.

Артур бросил стакан на стол и упал в кресло.

— Впервые в жизни я не представляю, что делать.

Саша открыла рот, но он выставил вперед руку и заявил:

— Ты и Данис под моей защитой, Саша. Хотя в Москве мои возможности ограничены. Я сделаю все возможное, чтобы вы были в безопасности. Даже ценой репутации.

Я был готов обнять батю за такие слова, но тут Саша снова выкатила нечто невероятное.

— Мой брак может быть аннулирован, — заявила она.

Все, кто был в кабинете, сразу уставились на нее.

Она сжалась и села обратно в кресло, обняла себя руками, словно хотела спрятаться. Но тут же подняла голову и нашла мой взгляд.

— Как аннулирован? — не понял я.

— Я слышала… — начала Саша тихо. — Не уверена, что это правда, но… Мы с Женей никогда не спали. У нас не было секса. Это ведь что-то вроде консуммации. Брак не вступает в силу. Или нет?

Она спрашивала у меня. Я не был силен в гражданском праве, но припомнил что-то похожее в законе. Однако меня волновало сейчас совсем другое.

— Ты не спала с ним?

Саша покачала головой.

— Никогда.

— Это как? — не постеснялся уточнить Артур.

Я перевел на него взгляд и, пожалуй, впервые увидел папу удивленного. Думаю, он был примерно таким же, когда Громов звонил и поздравлял со свадьбой Руслана. Но тогда меня не было рядом. А теперь вот на глазах у публики Артур чего-то не понимал. И не он один.

— Да, как это? — не менее ошарашенно поинтересовался Руслан.

В их парадигму мироздания никак не пролезал факт брака без секса. В мою, если честно, тоже. Но я хоть женат никогда не был. А эти двое сейчас точно представляли брак без возможности спать с женой. Представлять не получалось, поэтому их и перекашивало.

Саша кусала губы и никак не находила подходящих слов. Я все еще допускал, что она неудачно выразилась или мы не так поняли.

От двусмысленности нас спас невозмутимый Костя.

— Пенис Грифа никогда не был в ее вагине, — предположил он, оперируя медицинскими терминами. — Правильно я понял?

— Правильно, — чуть дыша подтвердила Саша. — У него не стоял. Почти всегда.

Руслан прокашлялся и едко подметил:

— Вся злость у Грифа от импотенции, видимо. Спасибо господи, что я такой добрый.

Саша, вся красная как рак, тем не менее оценила шуточку брата и захихикала. Кажется, отец тоже поблагодарил высшие силы за доброту, но в виде бормотания под нос неразборчиво. Костя толерантно промолчал, только глаза потер. Он точно не рассчитывал на такой занятный семейный совет.

— Если мы определились с терминологией, то позволим Марату и Саше обсудить остальное приватно, окей? — продолжал модерировать беседу Градов. — Возможно вообще аннулировать брак?

— Вполне, но через суд, — припомнил я. — Отсутствие секса между супругами не является поводом, но добавит аргументов в пользу Саши. К тому же, если Гриф мертв, его мнение не учитывается. Судья может пойти навстречу.

В голове сразу построилась доказательная база. Даже мое собственное свидетельство о странностях Грифа будет хорошим аргументом.

— Если мы сможем отделить Сашу от Грифа, она останется только потерпевшей, так? — уточнил у меня отец.

Мне нравился его тон и то, как он обратился ко мне за советом. Артур снова впервые признавал мою компетентность, еще и при людях.

— Да, деньги Жени тогда точно идут мимо.

— Используй материалы, которые я тебе дал. Возможно перенести дело в наш суд?

— Учитывая, что здесь же мы будем свидетельствовать о смерти Грифа и покушении на нас, то должны принять и брачное дело.

— Набери моего юриста, Марат. Пусть он всем займется. У тебя и без него дел хватит.

— Да, пап, хорошо.

— И сразу сделайте тест для малыша. Ничего не откладывайте в дальний ящик. Отстреляемся по всем фронтам и будем на свободе с чистой совестью.

Костик истово кивал словам отца.

— Да, хотелось бы, — добавил он.

— Вы так уверены, что Данис ваш внук? — неожиданно спросила Саша, снова сбивая меня с ног своей бесхитростной привычкой уточнять такие важные вещи. — Что, если тест будет отрицательным?

Артура ее поведение удивляло не меньше моего. Он не показывал, но я видел по дрогнувшим губам и тому, как он сдвинул брови. К таким вопросам он не готовился, это точно.

— Вас не смущает, что я свалилась как снег на голову со своим ребенком, наговорила Марату про сына, запудрила мозги?

Отец усмехнулся.

— Марат может поступать безрассудно иногда, дорогая моя. Он импульсивный, наглый, упрямый и местами даже бестолковый. Но он не дебил, чтобы верить в подобную ложь. Ты не смогла бы запудрить ему мозги даже, если бы очень старалась.

— Спасибо, па. Я тоже тебя люблю, — не сдержался я.

Руслан ржал. Костик кряхтел в кулак, пряча улыбку. Сашу как будто не очень впечатлила оценка отца. Артур это заметил.

Он встал с кресла, вышел из-за стола и взял с полки фото в рамке. Отдал Саше.

— Кроме прочего, я еще верю своим глазам, милая.

Я опустил взгляд на фото, что он вручил Саше. На нем были мама и я. Удивительно, как я раньше не замечал, что Дан — чисто я с ранних фоток.

— Я недолго находился рядом с твоим сыном. Зрение меня подводит в силу возраста, но за версту видно, что Данис невероятно похож на Айзу. Такой был Марат в детстве. Почти копия.

— Черт знает, как я не видел этого, — проворчал я себе под нос.

Надо было говорить тише, потому что отец сразу прокомментировал:

— Потому что бестолковый.

— Хотел бы поспорить с тобой, но не буду.

— Уж не спорь.

Папа хлопнул меня по плечу и вернулся к окну. Он снова взглянул на сад, пока Саша рассматривала фото. Ей как будто стало грустно.

— Саша, я могу попросить тебя об одолжении? — очень вежливо обратился отец к Саше, обернувшись.

— Конечно, — откликнулась она и вскочила с кресла, как будто учитель попросил ее выйти к доске и ответить урок.

— Поживите с Даном здесь, хотя бы пока идут все процессы. Айза очень хочет познакомиться поближе с внуком, — папа перевел дух и добавил чуть тише. — И я тоже.

— Мы останемся, Артур Маратович.

— Спасибо, — трогательно поблагодарил отец.

Я заметил, что Руслан очень долго смотрит на Сашу. Даже в адрес брата у меня моментально вспыхнула ревность. Кажется, начинаю понимать, почему он бесился, когда я наблюдал за Мили. Но промолчать я точно не мог.

— Рус, хорош таращиться на нее. Какого хрена? Глаза сломаешь.

Я прихватил Сашу за талию, словно так мог спрятать ее от глаз брата. Он тут же заморгал и объяснил:

— Прости, Марат, но у меня вообще не сходится. Саша твоя красивая.

Саша тут же закашлялась и уткнулась мне в грудь.

— Я с трудом представляю, как на нее может не встать. Зачем жениться вообще, если не собираешься сексом заниматься? — рассуждал вслух Руслан.

Припомнив его брак, типа по расчету, я предположил:

— Некоторые ради наследства женятся.

— Даже ради него я не представлял брак без секса, — продолжал стоять на своем Руслан. — Без секса скучно. А когда живешь с красивой женщиной — еще и больно.

Костик мученически простонал, и я поспешил сменить тему.

— Можешь думать об этом хоть всю ночь, бро.

— Мне ночью есть чем заняться, кроме мыслей об этом. Слава богу, не импотент.

— Рад, что мои дети имеют функциональные половые органы. На этой ноте предлагаю закончить ночные посиделки. Костя, Ай приготовила для тебя спальню внизу. Я провожу…

— Я б в отеле, Артур, — застеснялся Градов, но отец, конечно, не принял его отказа.

— Какой отель, Джон Рэмбо? У нас живи. Все равно задергаем бесконечными стыковками и совещаниями. К тому же Айза мне голову отгрызет, если я тебя среди ночи отпущу в какой-то сраный отель. По кроваткам, дети.

Впервые в жизни меня не задевали отцовские приказы. Напротив, я был категорически с ним согласен. Костику нужно остаться у нас, и точно всем пора спать.

Я повел Сашу из кабинета. Она шла спотыкаясь. Как будто зрение подводило. На лестнице я заметил, что она пытается украдкой вытереть глаза, и скорее увел ее в свою комнату.

— Эй, детка. Ты чего плачешь?

Она прижалась ко мне и несколько раз всхлипнула, но не раскисла, взяла себя в руки.

— Твой папа слишком добрый, — проговорила Саша.

Ее замечание заставило меня скептически хмыкнуть.

— Мой папа тот еще фрукт с замашками диктатора, но к тебе он был добр — это точно. Может, сделал скидку. Все-таки ты родила ему первого внука.

Я увидел, что Саша снова раскисает, и скорее прервал этот процесс. Единственный верный способ — поцелуй. Поймав ее губы своими, я несколько раз поцеловал ее и зашептал уговаривая:

— Прекрати казнить себя. Мы могли умереть сегодня, но остались живы. Мама с папой точно не будут злиться, если мы не помрем в ближайшее время.

Саша рвано засмеялась мне в губы, но спросила серьезно:

— А ты? Ты простишь меня когда-нибудь?

Я прихватил ее за попку и абсолютно честно ответил:

— Я уже простил, Саш. Если позволишь мне быть с тобой, с Даном, позволишь любить тебя. Любить вас… Мне ничего не надо больше.

Она встала на цыпочки и с нежным стоном стала целовать меня. Сашины руки обвились вокруг моей шеи, ее груди вжимались в мой торс. Я сделал большой шаг вперед, и она попятилась, поддаваясь мне, как в танце. Прицелившись в кровать, я собрался заняться любовью, как бы невероятно это ни звучало.

Саша не сопротивлялась. Она не была против, когда я опустил вниз лямку ее майки и склонился, чтобы взять в рот сосок, но тут из кармана я услышал, как хнычет Дан. Этот звук, но намного тише, был и за стеной.

— Проснулся, — всполошилась Саша, отталкивая меня с нечеловеческой силой.

Она вскочила с кровати и заметалась по комнате.

— Вы в соседней, — подсказал я ей и быстро повел к сыну.

Дан сидел в кроватке, тер глаза. В свете ночника он был похож на сладкого гнома в пижаме со звездами. Мое сердце сжалось от безграничной нежности. Даже член слегка обмяк.

Сашка уверенно достала сына из кровати, уложила рядом и стала стягивать майку. Я стоял как вкопанный, не в силах оторваться от этого зрелища. Дан успокоился, едва начал сосать. Я его очень хорошо понимал. Мне тоже было спокойно минуту назад, когда я тем же самым занимался.

Член снова дернулся в штанах. Саша как будто почувствовала это и взглянула на меня. Она приподняла брови и шепотом спросила:

— Будешь стоять и смотреть?

— Не знаю. А можно лечь рядом? — нагло поинтересовался я.

— Можно.

Я вскинул руки, обозначая победу, и Саша закатила глаза.

— Твой папа прав. Ты иногда совершенно бестолковый, — оценила Саша мои кривляния.

Но мне было плевать, насколько бестолково я выгляжу сейчас, снимая штаны и майку, пристраиваясь позади моей женщины, чтобы гладить ее и смотреть как она кормит нашего сына.

Саша гладила Дана по голове, целовала в макушку. Мелкий достаточно долго висел на груди. Мне стало немного скучно, но я спасался, поглаживая Сашу по попке, прижимаясь к ней пахом. Но ей от этого весело не становилось. Она устала и дремала.

— Ты не обидишься, если я усну сейчас? — прошептала она, едва выговаривая слова.

Я вздохнул, но обижаться, конечно, не собирался.

— Конечно, спи, детка. Ты столько пережила сегодня.

— Угу, хочу, чтобы этот день наконец закончился.

Дан причмокнул и отпустил Сашу. Я отодвинулся, и она потянула на себя одеяло, прикрыв глаза. Я расцеловал ее лицо и пообещал:

— Я переложу его потом. Спи.

— Куда ты? — тут же распахнула Саша глаза и схватила меня за руку, заметив, что я поднимаюсь с кровати.

— Мне нужно в душ, детка. Я быстро сполоснулся в домике на базе. Все еще чувствую запах этого проклятого леса.

Саша тут же отпустила меня и кивнула.

— Конечно. Иди.

Недолго думая, я решил не уходить в свою комнату, а воспользовался Сашиной ванной. Она тут была пошире, с джакузи и просторной душевой. Мама всегда отдавала лучшее гостям.

Скинув грязные вещи в корзину, я вошел в душевую и включил воду. Теплые струи смывали с меня этот день. Я очень понимал Сашу. Сегодня мы пережили слишком много. Можно и без секса обойтись.

Или не можно?

Я взглянул вниз. Член стоял, отказывая мне в «обойтись». Секс с рукой — так себе вариант, но, если я лягу к Сашке со стояком, точно не дам ей спать. Лечь с ней я собирался совершенно точно. Ни одной ночи не хочу больше проводить отдельно.

Проведя рукой по члену, я уже собрался начать свое грязное дело, но отвлекла дверь. Саша вошла в ванную, увидела меня через стекло и скромно устроилась на краешке джакузи. Я выключил воду и отодвинул стеклянную ширму.

— Ты чего, малыш?

— Не смогла уснуть, — ответила она. — Можно посижу тут с тобой?

А глаза так и бегали по моему телу, пока щеки горели спелыми вишнями. Я протянул ей руку и махнул головой.

— Лучше иди ко мне.

— Я мылась вечером.

— Я тебя не мыться зову. Хотя, скорее всего, придется. Потом.

Сашка встала и быстро скинула майку, в которой спала. Трусики тоже упали на кафель. Пока я включал воду, она вошла ко мне и прижалась всем телом. Ощущать ее кожу, трогать, смотреть на голую красоту — даже без секса это намного лучше, чем подрочить.

— Дан в кроватке? — уточнил я для порядка, прикусывая ее шею и сжимая задницу.

— Да. Твоя мама дала мне радионяню. Она на раковине.

— Мама гений, ага. Почему ты не спишь?

— Мне плохо без тебя. Кажется, я не против еще немного пожить это день. Вот так…

Саша нашла рукой мою эрекцию, сжала аккуратно, но сильно. Я выкатил изо рта серию немужественных стонов, провел языком по ее шее к плечу и прижался лбом, умоляя:

— Давай, детка. Только не останавливайся, бога ради.

Саша простыми движениями сводила меня с ума. Она покрыла поцелуями мою грудь, а второй рукой стала сжимать яйца. Я был близок к блаженному обмороку. Но отключиться до оргазма, было бы весьма глупо и печально, поэтому я выл, как раненый бизон, и цеплялся за реальность изо всех сил.

— У меня не было ни одного шанса в ту ночь, — проговорила Саша.

— В какую? — не понял я.

— В самую первую. Невозможно отказаться от тебя, Марат.

Наши глаза встретились, и я ощутил сухость во рту и ком в горле. Мне часто делали комплименты девочки. Но ни одна не говорила так просто и одновременно горячо, как Саша. Ни у одной так не блестели глаза. Никто не улыбался так искренне. Она выворачивала мою душу наизнанку.

Я хотел поцеловать ее, показать, как я люблю ее, но не успел.

Саша опустилась на колени и поцеловала меня сама. Прямо в головку. У меня подогнулись ноги. Я чудом устоял, упершись в стену. Вода хлестала из душа. Сашины волосы стали мокрыми. Я смотрел сверху вниз, умирая от идеальной картины. Обнаженная, на коленях, с моим членом во рту, она была воплощённой мечтой.

Лучше зрелища только ощущения.

Я вспомнил, что она говорила про единственного мужчину, который был до меня. Теперь стало понятно, что это точно не Гриф. А еще я догадывался, что минет был только моей привилегией. Саша очень старалась, но часто сбивалась. Она совсем неопытная, юная, чистая.

Как же я ошибся, считая ее расчетливой, порочной стервой.

Все эти мысли возбуждали невероятно. Я едва сдержался, чтобы не кончить через минуту. Как бы ни было офигенно, но хотелось больше.

Подняв Сашу на ноги, я прижал ее к стене, придавил своим телом и впился в алые губы. Ее язычок двигался, как и во время минета. Он занимался любовью с моим языком, потирая, свиваясь, отступая, чтобы дразнить.

Я приподнял Сашину ногу, взяв под коленом, поставил на выступ. Мои пальцы погрузились в ее складочки. Она была скользкой, влажной. И вода здесь не при чем.

— Ты делала раньше минет? — потребовал я ответа, отрываясь от ее губ.

— Д-да, — проговорила Саша, запнувшись, и усмехнулась. — Ты как будто не помнишь? Я и обидеться могу.

— Я помню все.

Мои пальцы собрали влагу у входа и растирали клитор. Саша стонала и повторяла бедрами круговые движения моих ласк.

— Все помню, Саш. Тот минет был первый? Я твой первый оральный опыт?

— Да, — опять не стала она лукавить. — Это так заметно? Все плохо?

— Все прекрасно.

— Почему тогда ты спрашиваешь?

— Потому что меня заводит все это.

— Первопроходец, — хмыкнула Саша, куснув меня за губу.

— Я охуенно счастлив, что член Грифа не был в твоей вагине.

— Как Костя говоришь, — засмеялась Саша.

Я сильнее потер клитор, и смех сорвался в стоны.

— Давай договоримся, малыш, — намеренно строго стал говорить я. — Когда мои руки дарят тебе оргазмы, ты имеешь право называть только мое имя. То же самое касается моего члена и рта.

Я сдавил пульсирующий бугорок между пальцами, отпустил и потёр чуть выше.

— Марааааат, — потянула Саша, кончая.

— Другое дело.

Оставив руку на лобке, я чуть присел и вошел в нее. Оргазм еще пульсировал, даря моему члену невероятные ощущения. Саша не прекращала стонать, пока я входил в нее, загоняя член по самые яйца. Она точно не была против моего напора. Я буквально выбивал из нее второй оргазм практически следом за первым.

— Руки наверх, — скомандовал я.

Она подняла их над головой, и я прижал их к стене за запястья. Мне открылся отличный доступ к груди, и я стал целовать ее соски, оттягивая их губами, сдавливая и посасывая.

Стараясь не кричать, Саша кусала губы, крупно дрожала и зажмуривалась. Я любовался ею в перерывах, когда мог оторваться от потрясающей груди. Разумеется, когда она снова начала кончать, я смотрел только на ее лицо.

— Открой глаза, — попросил я, желая обратной связи. — Смотри на меня, красавица.

Саша распахнула свои огромные глаза и смотрела, как я и просил. В ее взгляде было столько страсти, огня и власти, что я сам не смел моргнуть. Как будто она трахала меня глазами. Отдавалась и подчинялась одновременно. Она кончала и смотрела. Я едва выдерживал ее взгляд и дурел от ощущения пульсирующих стенок вокруг члена. У меня снесло крышу. Я кончал в нее, позабыв обо всем на свете, не отводя глаз.

— Неужели ты моя наконец? Вся моя, — шептал я, целуя Сашино лицо.

— Твоя. Я всегда была твоя. Все остальное — глупые ошибки.

— Согласен.

Я отпустил ее руки и накрыл губы нежным поцелуем под фон затухающего оргазма. Она обняла меня за шею, почти повиснув. Я тоже стоял с трудом, но усадить на ступень мог только Сашу. У меня еще были обязанности.

— Можно вымыть тебя? — попросил я.

— Уж будь так добр, — позволила она с королевским достоинством.

Взяв мочалку, я вспенил гель и прошелся по Сашиной коже. Особое внимание пришлось уделить бедрам, которые все были в моей сперме. Мозги потихоньку начинали возвращаться в голову. Я сообразил:

— Черт, опять накончал в тебя. Но это же не страшно, если ты кормишь?.

Саша рассмеялась.

— Марат, мне уже ничего нестрашно после сегодняшнего дня. Все страшное с нами уже случилось, я надеюсь.

— Уверен в этом, — поддержал я ее надежду.

— Теперь моя очередь.

Саша встала и усадила меня на свое место. В ее руках мочалка стала орудием пыток, а не средством избавления от грязи. Но я не жаловался. В другой раз попрошу повторить обязательно с продолжением, а сегодня все-таки лучше притормозить. Саша едва стояла на ногах. Совместный душ вымотал ее окончательно.

Я быстро сполоснул нас и выгнал Сашу из душевой, чтобы вытереть. Дан не проснулся, слава богу. Мы легли в постель, и я обнял Сашу сзади. Утром стояк упрется ей в попку, и придется что-то придумывать. Но отпустить ее у меня не было сил. К тому же ее дыхание сразу стало спокойным.

— Засыпаешь? — уточнил я радуясь.

— Да, — едва слышно ответила Саша. — С тобой так хорошо. Так правильно. Хочу каждую ночь засыпать вот так с тобой.

— Я не против.

Кажется, Саша не услышала, что я сказал. Но это неважно. У нас вся жизнь впереди. Я скажу ей завтра. Каждый день буду говорить. У меня ведь столько всего, чтобы сказать ей. Жизни не хватит.