Глава 1.

Покажи, что человек внутри тебя ещё не сломленНеизвестный автор

За окном опасливо нависали тяжёлые серые тучи, грозясь в любую секунду разразиться дождём. И чем дольше вглядываться вдаль, тем синее становилось небо, тем слышнее становились будоражащие раскаты грома. Пока они ещё были далеки, но в скором времени обещали зазвучать над головой, заставляя кожу покрыться крупными мурашками.

Я судорожно вздохнула, почувствовав, как игла вновь впилась в палец, оставив после себя алую каплю крови. Глаза застилали так и непролитые слёзы, поэтому мир для меня выглядел поплывшим и будто нереальным.

Ах, если бы я выбралась за стены монастыря при других условиях, тогда бы с моего лица не сходила лучезарная улыбка и даже плотная ткань штор не смогла бы остановить моё любопытство.

Ведь всего месяц назад я мечтала, строила планы, конечно, недалеко идущие, но хоть какие-то. Я успела смириться со своим положением, с тем, что меня никто никогда не спасёт, да даже начинала подумывать о том, чтобы стать, наконец, монахиней.

Ведь об этом мне твердили практически полгода, после исполнения шестнадцати лет.

А я дура.До последнего верила, надеялась.

На что?

Да хотя бы на то, что мой отец одумается, что сможет понять и принять факт нашей родственной связи. Что, в конце концов, вина за моё появление на свет лежит сугубо на его плечах. Даже осознавая то, что этот мужчина желал моей смерти ещё в тот момент, когда я находилась в материнской утробе, всё же верила в лучшее в нём. Как видимо, очень зря.

Он действительно помог, вытащил из церковной клетки, но лишь для того, чтобы запереть в другую, куда более надёжную.

Стежки получались неровные. Руки дрожали, но я никак не могла понять от чего, то ли от неровной дороги, то ли от подступающей истерики. День, когда к воротам храма прибыл гонец, запомнился особенно чётко.

В то время я вместе с остальными любопытными послушницами толпилась в саду, кокетливо прячась за плодоносными деревьями, пытаясь разглядеть мужчину, ведь они не так уж и часто появлялись в нашей жизни. К нему навстречу тогда вышла матушка Луиза.

Говорили они недолго, и, казалось, оба остались чем-то недовольны. Тем же вечером меня обрадовали: король вызывает во дворец, чтобы я послужила на пользу роду, а именно вышла замуж за южанина.

Верить в это до конца не хотелось. Я и не верила, глупо предполагая, что это совершенно не смешная шутка. Однако в день отъезда, когда ранним утром мне приказали одеться и погрузиться в карету, стало понятно, что говорили об этом со всей серьёзностью.

Никто из послушниц даже на проводы не вышел, хотя бы потому, что им об этом было неизвестно, но у ворот меня ожидала матушка Луиза, которая нежно обняла, вознося молитвы Небесам за сохранность.

От воспоминаний отвлёк жёсткий ветер в лицо и очередной болезненный укол. Рассеянно опустив взгляд на вышивку, увидела практически завершённую композицию, состоящую сугубо из цветов гортензии. Знак нашего рода.

Холодность, безразличие, бессердечность. Все те качества, которыми я в сердцах могла наградить отца, не боясь гнева Небес. Если боги не внимали моим молитвам несколько лет подряд, то и сейчас вряд ли смогут их услышать.

Одинокая слеза всё же сорвалась с ресниц, упав на холодную щеку. И я почувствовала, как в ту же секунду мои руки аккуратно накрыли, вынудив поднять голову.

Настоятельница Елена смотрела с небывалой мягкостью во взгляде, несвойственной этой женщине. Ведь при монастыре она была одной из самых строгих и требовательных, наказывающих за любую провинность. Но сейчас я была благодарна за то, что она взялась провожать до дворца, что вообще была рядом.

Потому что страшно представить, что было бы, если бы пришлось ехать одной. Наверное, просто довела бы себя до точки невозврата.

— Моё сердце болит, когда я вижу твои метания, — призналась, сжав руку, в которой я удерживала вышивку. — Расскажи мне, что тебя так сильно гложет?

— Неизвестность, — держать в секрете это не имело смысла, особенно сейчас. Мне хотелось выговориться, объяснить, почувствовать хотя бы какое-то облегчение. — Боюсь, что не справлюсь с наложенной на меня ответственностью, ведь юг, — я замолкла, прежде чем с жаром продолжить, поддавшись вперёд. — Вам ведь известно, кто живёт на юге. Они… им неведом страх, их магия соткана из тьмы, но хуже всего их манеры. Точнее, полное их отсутствие.

Елена кивала, не спеша согласиться или опровергнуть слова, и я, почувствовав, как что-то надломилось во мне, спешно продолжила говорить, выкладывая всё то, что накопилось за эти часы поездки.

Больше всего мои размышления касались будущего среди нового народа, среди тех, кого я не принимаю за людей, потому что они и есть нелюди. Опасные твари, способные свернуть шею лошади одной рукой, не поморщившись. Они не признавали белых флагов, для них существовали лишь «победители» и «проигравшие».

— Милая моя, тихо-тихо, — шептала на ухо настоятельница, к которой я непроизвольно перебралась во время разговора, ища утешения. Она прижимала меня к груди, гладила по голове, прижавшись щекой к виску. В её руках я чувствовала себя защищённой от всего мира, послушно умолкла, поняв, что беззвучно плачу. — Небеса посылают нам только те беды, с которыми мы способны справиться. Ты должна быть сильной ради себя, прими своё предназначение и гордо неси его, невзирая ни на что.

Я отрицательно покачала головой. Не хочу такой судьбы, и такого предназначения тоже не хочу. Пусть будет кто-то другой, у короля две дочери, почему никто из них не может послужить на благо рода? Почему обо мне вспомнили лишь спустя долгие двенадцать лет, когда я стала кому-то нужна вновь? Похоже, без этого моя жизнь интересна только мне, права была матушка Луиза.

— Разве я недостойна счастья? — еле слышно поинтересовалась, почувствовав, как тело непроизвольно расслабилось, а веки потяжелели.

— Ты будешь счастлива, дитя моё, Небеса не лгут, — так же тихо ответила настоятельница Елена, прежде чем коснуться обжигающе горячими пальцами моего виска. — А теперь тебе нужно немного поспать, хорошо?

Последние слова слились в неясный поток, и я почувствовала, как лечу куда-то далеко-далеко во тьму, а на периферии сознание совсем близко гремел гром, принося с собой отвратительные известия.

***

Ото сна отходила долго, словно с великой неохотой, зато чувствовала себя великолепно и расслабленно. Теперь мысли о моей судьбе казались далёкими и нереальными, словно я сама себя накрутила, а после довела до истерики, впрочем, со стороны всё так и выглядело.

Молча перебралась на обратно на место и вновь взялась за вышивание, матушка не сказала ни слова, лишь задумчиво улыбнулась уголками губ, продолжая смотреть за приоткрытую штору.

Судя по витающей в воздухе свежести и насыщенности, гроза успешно миновала. А по гулу и более мягкой поступи, стало понятно, что мы въехали в столицу. По крайней мере, другие города, попадающиеся нам на пути, наши сопровождающие стремительно огибали по дуге по неизвестным причинам.

Стараясь подавить любопытство, сосредоточилась на гортензиях, надеясь успеть до приезда. Однако когда послышались крики «Принцесса Аврора!», «Она жива», «Леди Аврора жива», я невольно потянулась к противоположному окну, чтобы приоткрыть шторку, но была отдёрнута. Пришлось послушно опуститься на место и продолжить прерванное дело, хотя губы сами собой расползались в нелепой улыбке.

Последний раз король навещал меня в семилетнем возрасте. Нам тогда отвели лавочку в душистом яблоневом саду, но он так ни разу и не присел, весь разговор простояв на ногах и смотря в противоположную сторону, избегая встретиться со мной взглядом.

Отец объяснял моё положение в народе, говорил о том, что я — бастард, выродок, которого никогда никто не примет. Он делал большое одолжение, упрятав за столь надёжными стенами, как эти, ведь если я выйду в свет, меня тут же растерзают. Признаться, тогда эти слова произвели неизгладимое впечатление, оставаясь в сердце до сих пор.

Однако сейчас, вслушиваясь в эти возгласы, я понимала, насколько же жестоко мне лгали практически в лицо. Люди… они ждали, беспокоились, ведь эти крики никак нельзя было принять за гневные или яростные. В них сквозило облегчение и неимоверная радость, заставляющие душу трепетать.

По городу ехали около часа, возможно, несколько больше. За это время я успела закончить вышивать и теперь критически осматривала свою работу с изнаночной стороны. Поэтому не сразу услышала, что гул толпы остался позади, зато неизвестный металлический механизм пришёл в действие, заставив стремительно выглянуть наружу.

Любовалась огромными деревянными воротами всего секунду, но этого хватило с лихвой, чтобы насладиться их непомерным величием. Внутрь меня втащила матушка Елена, при этом смерив недовольным взглядом, как бы одним своим видом говоря, что подобное поведение не достойно принцессы. Пришлось смириться и оставшийся путь, который длился ещё около сорока минут, рассматривать свои исколотые пальцы.

Вскоре наш экипаж остановился.

Из кареты выбралась самостоятельно, полностью проигнорировав протянутую руку неизвестного мужчины. Хотелось отбежать в сторону, скинуть наброшенный покров, призванный скрывать лицо, и оглядеться. Ведь окружающая обстановка была поистине невероятной.

Подобное могло встречаться лишь на пожелтевших страницах книг, которые я читала тайком под лестницей при неровном свете практически сгоревшей свечи. Но описание и иллюстрации книг ни в какую не шли с настоящей реальностью, которая была настолько завораживающей, что невольно дыхание перехватывало.

Ах, если бы я жила в подобном месте, если бы только была чиста кровью, то всё, возможно, сложилось бы иначе.

— Аврора!

Взглянув на охранника, который за всё это время не проронил ни слова, осознала, что стою на одном месте порядком минуты. Что ж, глупое поведение, но вполне логичное.

Качнула головой, расправив плечи и приподняв передний подол юбки ровно на два сантиметра, с тоской взглянула на серое с голубыми кусочками небо, прежде чем чинно подойти к матушке Елене.

Поравнявшись с ней, поняла истинную причину недовольства. Оно изначально не распространялось на меня, потому что источник в окружении служанок стоял чуть поодаль, с холодным презрением прожигая нас взглядом.

Как только мы приблизились, я поспешила поприветствовать человека, когда-то давно спасшего мне жизнь. Настоятельница лишь коротко кивнула, не проронив ни слова. Ни для кого не было секретом, что мать нашего короля ненавидела церковь и всю её деятельность, чуть ли не в открытую говоря об их продажности и лицемерии.

Сама леди Жаннет была родом с востока, и даже выйдя замуж за старого короля, религию менять не пожелала. Несгибаемая леди. Она не принесла в страну ни новаций, ни революций, как пророчили многие. Жестокая, но практически не интересующаяся политикой, она была истинной королевой своей страны.

— Приветствую тебя, Аврора, — голос старой леди был сух и спокоен, но глаза выдавали её намерения полностью. Она была нам не рада. — И тебя, Елена, продолжаешь ли ты служить верой и правдой выбранной богине?

— Разумеется, — холодно откликнулась настоятельница, нисколько не поменявшись в лице. — Также я не забываю об обещании, которое дала вам несколько лет назад.

— Всё так же молишься, чтобы после смерти я нашла покой? — сухие губы леди Жаннет дрогнули в усмешке.

— Конечно.

— Как благородно, — и почему же мне показалось, что этим самым она сказала «как глупо»? Впрочем, развивать дальнейший разговор старая королева не стала, отвернувшись. — Дорогая моя, у нас не так много времени, чтобы привести тебя в порядок, — а это, видимо, уже мне. — Сегодня вечером намечается торжество по случаю удачного решения конфликта, а завтра ты отбываешь. Прошу за мной.

Произнеся всё это, женщина стремительно развернулась, направившись внутрь замка. Нечто оборвалось внутри, неизвестно, как я нашла в себе силы переставлять ноги и держат спину прямой. Наверное, стоит благодарить уроки хороших манер, которые вбивали нас с фанатичным подходом.

Большинство послушниц при монастыре были просто ученицы специальной школы для девушек, родители которых не имели нужных средств на городские учреждения. Выгодный обмен. Леди обучалась всему необходимому, а после около нескольких лет трудилась на благо церкви, после чего считалась полностью свободной и образованной.

Королева не шла, практически бежала вперёд, но делала это с такой непринужденной грацией, что со стороны это выглядело даже величественно, чем нелепо. И всё же, несмотря на столь быстрый темп, я успевала рассматривать коридоры, впитывая в себе их интерьер и пытаясь усвоить в голове факт того, что им уже несколько сотен лет.

После сна всё ещё ощущалась некая лёгкость, поэтому о предстоящих проблемах думать совершенно не хотелось, что было для меня несвойственно. На пути нам не встретилось никого из знати, лишь несколько слуг, которые при виде леди Жаннет спешно отходили к стенам и кланялись, давая нам проход.

Остановились лишь подле невзрачной дверью, которую служанки поспешили распахнуть. Только тогда до меня дошло, что старая королева оказала великую честь, самостоятельно проводив до покоев.

Елена позади бесшумно хмыкнула, никак не высказав своё мнение по этому поводу. Хотя казалось, что ей есть о чём поговорить с этой женщиной.

— Торжество начинается в семь, до этого времени моя прислуга приведёт тебя в подобающий вид, — несгибаемая леди брезгливо окинула моё строгое одеяние взглядом. — Я приготовила тебе платье, раз мой сын не соизволил сделать этого. Когда будешь готова, одна из служанок проводит тебя до зала.

— Спасибо, — я поспешила сделать реверанс, хотя на меня уже не смотрели. Всё внимание старой королевы было обращено к матушке.

Невольно ощутила себя меж двух огней.Жутковато.

— Не желаете ли вы поговорить за чашечкой чая в освободившееся время, — внезапно поинтересовалась Жаннет, прежде чем на распев добавить, — настоятельница?

— С радостью, — сухо произнесла Елена, но явно заметив мою напряжённость, мягко улыбнулась, коснувшись ладонью плеча. — Иди, дитя, мы встретимся с тобой позже.

Я сдержано кивнула, понимая, что совершенно не хочу оставаться наедине с кучей незнакомых девушек, но кто интересовался моим мнением? Леди Жаннет уже развернулась, и матушка поспешила за ней, напоследок кивнув мне.

Привыкай, Аврора. Теперь ты сама по себе, нужно быть храброй и верить в себя, чтобы выжить. Так как хоронить себя, даже не попытавшись бороться, не входило в планы.

Медленно выдохнув, вошла в покои, если не приняв, то на время смирившись с участью. Ведь пока ещё я нахожусь на своей территории.

— Ваше Высочество, пройдёмте, пожалуйста, у нас не так много времени.

Одна из служанок сделала шаг вперёд, поклонившись. Её рыбьи глаза не выражали никаких эмоций. Для неё я была очередной муторной работой, с которой необходимо разобраться быстро и качественно.

Раздеваться под внимательными взглядами было крайне смущающим занятием, даже с пониманием того, что в монастыре купальни были общими. Пока мне помогали избавиться от одежды, две другие девушки наполнили ванную.

Ступив в омывальню, вдохнула тяжёлый от влажности воздух, отдающийся приторно-сладким ароматом цветов. Ни на кого не оглядываясь, поспешно опустилась в воду, стараясь согреться.

Всё последующее время меня мыли, натирали какими-то кремами, которые крайне болезненно щипали, но гарантировали предотвращение роста волос, как минимум, на ближайший год точно. Вплотную занялись волосами и лицом.

Я даже представить не могла, что на свете существует такое огромное количество масок для различных частей тела. В монастыре об этом никогда не задумывались. Утром и вечером мы умывались еле тёплой водой — зимой, студёной — летом. Никаких новшеств и излишков, всё ровно столько, сколько требовалось человеку для поддержки организма в здоровом состоянии.

По ощущениям, из ванны мы всей процессией вышли через два часа. За это время я успела отмокнуть и немного расслабиться физически, но вновь нагрузить себя в моральном плане. Поэтому весь процесс одевания прошёл мимо. Лишь взглянув в огромное зеркало по окончанию работы, невольно впала в ступор, растеряв все мысли.

Платье отдавалось холодным голубым цветом. Пышная юбка, поддерживающаяся круглой фижмой, давала возможность спокойно положить сверху руки. В лифе шло сочетание двух цветов: голубого и белого. Они причудливо расползались змейками в разные стороны, образовывая орнамент.

Декольте, по сути, не было. Грудь наглухо закрывалась, платье было с плотным воротником. Меня это невольно порадовало.

Всё же послушницы, которые находились при монастыре лишь из-за учёбы, по ночам часто рассказывали об откровенных нарядах придворных леди, которые совершенно не стеснялись оголять кожу. Впрочем, северянам всё равно было далеко до южан, которые ходили практически нагими, что не раз вызывало возмущение у женщин в возрасте.

От косметики я отказалась, списав на то, что всё равно буду в тканевом покрове, который будет скрывать лицо полностью. Несколько помявшись, служанки всё же пшикнули на меня пару раз духами, прежде чем усадить в кресло и заняться волосами. Как раз в этот момент моё спокойствие полностью ушло, оставив место сомнениям.

Сегодня я могла ещё наслаждаться свободой, а что будет завтра? Ведь мне с лёгкой руки дали понять, что не желают видеть в замке долгое время. На душе стало тоскливо так, как никогда до этого. На секунду даже показалось, будто я разучилась дышать.

Я не могла. Просто не могла ехать на юг. Даже если буду успокаивать себя тем, что такова моя судьба, всё равно не могу. Слишком… слишком страшно.

Заметив моё состояние, одна из служанок обеспокоенно поинтересовалась самочувствием, но ответить ей что-либо я так и не успела. В этот самый момент входная дверь практически бесшумно отворилась, явив нашему вниманию старую королеву.

Она стремительно преодолела относительно небольшое пространство, вальяжно опустившись на заправленную кровать. Девушки, побросав все свои дела, спешно присели в реверансах, чем вызвали лишь недовольство. Я собиралась последовать их примеру, но мне достаточно жёстко остановили.

— Кланяться мне нужно было ещё тридцать лет назад, сейчас уже поздно, — леди Жаннет поморщилась, а после достала откуда-то из складок тонкую курительную трубку. Щёлкнув пальцами и создав огонёк, она закурила под моим возмущённым взглядом. — Да-да, знаю, но твоя настоятельница ведь молится за меня, поэтому можно.

— Я ничего не сказала, — смутившись, пролепетала в ответ, отвернувшись к зеркалу, чтобы позволить служанке закончить работу.

За спиной насмешливо хмыкнули.

— У тебя всё на лице написано, — шуршание платьев, причмокивание, старая королева продолжила. — С этим нужно что-то делать. Южане, конечно, ценят искренность, но они ей очень грамотно пользуются, помни об этом.

Моего ответа нужно не было.

Послушно дождавшись, когда девушка закончит с волосами, я подскочила с места. Круто развернувшись, в упор уставилась на женщину, полулежавшую на моей временной постели и пускающую в балдахин струйки душистого дыма.

— Вы… вы можете что-то сделать с этим? — несколько шагов, замираю буквально в паре метров, пытаясь совладать с собой. — Моя преданность вам будем не знать границ, если вы поспособствуете разрыву этой помолвки.

Несгибаемая леди окинула меня взглядом, прежде чем стремительно подняться, зажав трубку между сухих губ. Она была ниже, коренастее и совсем не походила на северную леди.

Когда-то жгучая рыжая кошка с раскосыми ярко-зелёными глазами, даже в столь дряблом положении она выглядела восхитительно. И, несмотря на показное спокойствие, была слишком эмоциональной. Это могла заметить даже я, проговорив с ней от силы минут двадцать.

— Глупая девчонка, — она демонстративно поморщилась, прежде чем выдохнуть струю дыма мне в лицо. — Внешность северянки, но характер. Характер не северный.

— Вы ведь спасли меня уже, так почему сейчас хотите убить? — прокашлявшись, вскрикнула я. Правда, потом поняла, на кого именно смею повышать голос, но слова забрать было уже нереально.

— Дура! — шикнули в ответ. — Я спасаю тебя. Здесь ты никто, а там… там ты будешь повелительницей. У тебя будет тот, за кого ты сможешь спрятаться в случае опасности. И это не твоя глупая настоятельница, которая способна лишь на словесные баталии, а когда доходит до дела, то она прикрывается предназначением, судьбой и своей магией внушения, — старая королева сделала шаг навстречу, встав буквально вплотную. — Здесь тебя ждёт смерть, а там будущее. Неизвестное, страшное, рискованное, но будущее.

— А если я не хочу такого будущего?

— Помнишь, что я говорила? Ты — никто, другим не интересно твоё мнение, бастард. Чем быстрее ты примешь факт того, что тобой расплатились в проигрышной войне, тем лучше, — леди Жаннет жестко усмехнулась, сделав шаг в сторону. Судорожный вздох вышел жалобным, но я лишь сильнее сжала руки в кулаки. Никак слёз, эта женщина их не дождётся. — Подайте леди Раммон накидку и покров, мы выдвигаемся.

Пока служанки цепляли накидку к плечам, я накинула сверху белоснежный покров, надёжно закрепив его в волосах. Мир перед глазами накрылся полупрозрачной дымкой.

Готовый результат старая королева оценила задумчивым хмыком, но никак не прокомментировала. Впрочем, после нашего разговора, мои тёплые отношения к этой леди несколько охладели.

Теперь окончательно ясно, что в этом дворце, кроме матушки Елены, союзников у меня нет. Впрочем, и здесь леди Жаннет попала в десятку, сказав, что настоятельница не попыталась ничего сделать, чтобы как-то освободить меня от уготованной участи.

«На всё воля Небес», — наверное, самые любимые её слова.

— Ну, что, дорогая моя, — голос старой королевы был переполнен ядом, — ни в чём себе не отказывай, ведь это твои последние деньки в этой мерзкой и холодной стране.

И даже не взглянув в мою сторону, несгибаемая леди самостоятельно распахнула дверь, прежде чем без колебаний двинуться вперёд.

Что ж, в чём-то она всё же была права. Возможно, мне действительно не стоит так сильно волноваться о своём будущем, хотя бы сегодня.