Глава 2.

На торжество мы явились с опозданием, и, судя по лицу монарха, тот был не рад подобному своеволию. Однако леди Жаннет полностью проигнорировала недовольство отца, лишь презрительно скривив губы на моменте, когда музыка незапланировано оборвалась. На нас, казалось, посмотрели все. Нет. Не на нас, а на меня. Сотни различных глаз с неясными эмоциями в глубинах. Они изучали, сравнивали, анализировали, отчего я почувствовала себя крайне неуютно. Хотелось бежать куда подальше, спрятаться за надёжными стенами собственных покоев, но вместо этого я лишь сильнее расправила плечи и последовала к трону нынешней власти, чтобы выразить своё почтение.

Несмотря на моё специфичное место обучения, правилам этикета я знала великолепно. Придраться к моей манере было практически невозможно, чем я постоянно пользовалась, натягивая на лицо маску благородной северной леди. Реверанс вышел глубоким и полным уважения, я с интересом рассматривала пол, отмечая, что мне крайне нравится цвет и рисунок на плитке. Изумрудный неплохо сочетался с бирюзой, рождая совершенно новые оттенки. Наконец, мне дали отмашку выпрямиться.

Дорогой король сам сошёл ко мне, обняв за плечи, чем поверг в шок. Казалось, он представлял меня поданным, говорил, как сильно рад моему возвращению в родной дом и как разрывается его сердце от понимания того, что такую жемчужину придётся отдать южным варварам. Взгляд невольно заметался по залу, если отец позволил себе подобные выражения в сторону наших возможных партнёров, значит, сейчас их здесь нет. Колени невольно подогнулись, и если бы не крепкая хватка на моих плечах, то я бы тут же познакомилась с орнаментом на полу поближе.

Несмотря на мои внутренние убеждения, встречу с южными представителями мне хотелось отложить на максимальный срок. Что, собственно, и произошло. Король над моим ухом недовольно что-то прошипел, кажется, пытался воззвать к воспитанию, а после уже громче объявил, что хотел бы станцевать прощальный танец с дочерью.

Конечно же, моим мнением здесь никто не поинтересовался, мгновенно потащив в центр зала, махнув рукой музыкантам.

Грянула очередная композиция, и мне пришлось на пару долгих минут повиноваться отцу, позволив вести. Это не было неприятно. Танцевать я умела и любила, пожалуй, это было одним из немногих моих увлечений в стенах монастыря. Но, к моему огорчению, подобные занятия проходили у нас не слишком часто, так как считались неправильными и постыдными. Именно поэтому к концу двух минут монарх пожалел, что вообще вытащил меня танцевать, так как я, минимум, дважды потопталась по его драгоценным ногам. И, знаете, огорчения не испытывала.

За что мне, разумеется, было очень стыдно.

Остальная часть мероприятия прошла в дымке. Казалось, кто-то подходил ко мне знакомиться, с кем-то приходилось знакомиться уже самой. В какой-то момент я даже попала в стайку юных девиц, которые с завистью вздыхали и говорили, насколько же мне повезло. Ведь что может быть лучше, чем покинуть неприветливый Север и отправиться покорять новую страну, да ещё под ручку с мужчиной, который держал эту самую страну в железных тисках. Спорить я не хотела, поэтому лишь благосклонно кивала головой, не совсем понимая, что от меня хотят добиться. Девушки явно перечитали бульварных романов, раз действительно посчитали чужую Империю плодотворной почвой для романтического разгула юной леди в её неполные семнадцать.

Когда же милые собеседницы отвлеклись на новое действующее лицо, я благополучно постаралась слиться с толпой. Слишком уж всё здесь было насыщено и странно.

После получасовой передышки вновь танцы, от которых я благоразумно пряталась за широкими колоннами, чтобы вновь не познать этой радости, когда ты «порхаешь над полом в крепких руках». Благодарю, напорхалась. Руки моего отца нельзя назвать крепкими, поэтому по полу мы, скорее всего, неуклюже скользили, чем порхали. Старую королева я потеряла из виду в самом начале, а матушка Елена была окружена юными девушками, которые не так давно одолевали меня вопросами и завистью. Благо, длился весь этот кошмар не так долго, поэтому, когда основной поток потянулся в другой зал за закусками, меня соизволили увести прочь.

Шли мы быстро и бесшумно, словно воры в чужом доме, но мне было всё равно. Ныне неизвестные девушки в четыре руки помогли мне избавиться от одежды, переодеться в ночную сорочку и распустить волосы. Всё это заняло от силы минут сорок, поэтому без десяти десять я уже лежала на мягких подушках, укрытых одеялом, в полном одиночестве читая молитву одними губами.

Во время всего этого безумия даже волнения отошли на задний план. До конца они не растворились, всё ещё гуляя где-то на задворках, но уже не беспокоили. И я, целый вечер полагающаяся на то, что этой судьбоносной ночью буду страдать бессонницей, незаметно провалилась в глубокий сон.

***

Разбудили меня настойчивым стуком в дверь. Недоумённо проморгавшись, я приподнялась на локтях, не сразу поняв, что именно требовалось. И лишь после до моего сонного сознания дошло, что я должна, наверное, дать разрешение. Да-да, что-то такое говорилось в немногочисленных книгах по этикету в богатых домах, о которых мне приходилось читать.

— Войдите, — собственный голос был охрипшим, будто больным. Неимоверно захотелось пить, но вместо этого я лишь подтянулась на руках, облокачиваясь спиной о пышные подушки.

Не успела я привести себя в более презентабельный вид, как дверь распахнулась, явив моему взору настоятельницу. Женщина была бледна и скупа на эмоции, от неожиданности я попыталась вскочить на ноги, чтобы должным образом поздороваться, но была остановлена усталым мотанием головы.

Матушка величественно проплыла к кровати, а после присела рядом на самый краюшек, ободряюще положив ладонь на мои сцепленные пальцы, лежащие на коленях. Её вид мне совершенно не понравился, неужели что-то произошло? Что-то, что априори можно считать хуже уготованной мне участи? Беспокойство неукротимой волной поднялось в душе, заставив меня выпрямиться. Попытка выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле, с треском провалилась. Сказывалась нехватка полевого опыта.

— Как бы мне хотелось сказать, что утро доброе, — поджав губы, произнесла Елена. — Через двадцать минут явится прислуга, чтобы привести тебя в порядок и проводить во внутренний двор. Но до этого момента у нас есть возможность поговорить.

Я непроизвольно застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Превосходные новости, а главное такие скорые. Самое важной — никакой истерики. Все слёзы я выплакала ещё вчера, пока карета неумолимо везла меня в столицу, сейчас осталось лишь спокойствие, которое изредка разбавляли капли неуверенности.

— Я больше не вернусь сюда, верно? — поинтересовалась, даже не взглянув в сторону настоятельницы.

— Не в ближайший год, — покачав головой, честно признались мне. От этого стало ещё противнее. — Но не отчаивайся. Южная Империя лояльно относится к другим религиям, в столице около пяти наших храмов, два из них крупные и влиятельные.

— Вы предлагаете мне…

— Настаивай на том, что хочешь остаться при своей вере, — кивнув головой, достаточно жёстко произнесла матушка Елена. — Они не посмеют отказать, а если почувствуешь себя туго, то беги в ближайший храм и проси помощи. Настоятельница Луиза уже отправила письма, тебя примут.

— Спасибо, — тихо прошептала в ответ, до сих пор не веря в то, что это происходило со мной. А затем, ни секунды не раздумывая, кинулась в объятья женщины. — Большое спасибо, я не знаю, как могу отблагодарить вас за этот бесценный подарок.

— Будь счастлива, — улыбнувшись лишь уголками губ, попросила меня Елена, прежде чем достать из кармана юбки небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью внутри. — Капля лечит от недомоганий, — я невольно покраснела, — три от нежелательной беременности, — теперь запылали ещё и мои уши, — более трёх яд.

Мне показалось, что на меня вылили ушат холодной воды без каких-либо сожалений. Непроизвольно поддалась назад, непонимающе округлив глаза.

— Вы… вы хотите сказать, что всё может быть настолько плохо? — поинтересовалась шепотом, боясь прикоснуться к сосуду.

— Я очень, — матушка замолкла, — очень сильно надеюсь, что до этого не дойдёт, и что ты будешь использовать это зелье лишь в первых двух случаях, но если, — вновь пауза, — если всё сложится отвратительно, что даже наши сёстра не смогут помочь, то…

Она не договорила, но здесь было ясно всё без объяснений. Мысленно собрав всю волю в кулак, я кивнула и забрала пузырёк, чтобы крепко сжать в руке. Если настоятельница действительно рассматривала подобный вариант развития событий, как возможный, то мне тоже стоило. В некоторые моменты мир бывал чересчур жестоким со своими детьми, не мне ли об этом знать.

— Наше время вышло.

— Постойте, — я рассеяно подскочила на кровати, когда поняла, что матушка хочет уйти. — Вы не выйдите меня проводить?

— Леди Жаннет распорядилась подать карету, — с явной неприязнью пояснила настоятельница. — Но не беспокойся, дитя моё, мы уже попрощались.

И не слушая более моих доводов, она поспешно покинула мои покои, мягко закрыв за собой дверь. Впрочем, остаться наедине со своими мыслями мне так и не дали. Буквально через три минуты вновь раздался вежливый стук, и то, что это прислуга, сомнений больше не оставалось. Подскочив на ноги, я спешно бросилась к своему строгому монастырскому платью, чтобы запрятать пузырёк в потаённом кармашке, который обнаружить без знания своего дела крайне сложно. Да и ни одна уважающая себя леди не посмеет чужим рукам поднять подол своего платья выше, чем на четыре сантиметра. Это просто аморально.

— Войдите, — произнесла, оправив ночную сорочку.

Служанки не заставили себя ждать. Ни одна из четырёх девушек не показалась мне знакомой, но они и не спешили представляться. Синхронно поприветствовав меня реверансами, они спешно стали выполнять свои повседневные дела. И если вчера я чувствовала некую неловкость по отношению к подобному, то сегодня решила просто отдаться в умелые руки, позволив подготовить меня к выходу.

Прохладная ванна с цветочным ароматом бодрила, волосы мне собрали высоко на голове в пучок, не позволив полностью окунуться. Я послушно терпела все процедуры, высказав своё твёрдое мнение лишь когда речь зашла о платье. Девушки явно были не довольны моим выбором, посмев настаивать на более пышном наряде, чтобы покорить южан. Нет, я, конечно, слабо разбиралась во всех нюансах езды, но была твёрдо уверена, что моё платье без каркаса и корсета знатно облегчит жизнь, чем-то, что они пытаются мне сунуть.

В общем, правда осталась на моей стороне, служанки уступили. Я даже почувствовала прилив уверенности, настаивать на своём, когда ты прав — приятное дело.

На этот раз мне вновь плели косу, но если вчера она была элегантно небрежна, то сейчас предельно строга. Волосы лентой собрали в конский хвост, чтобы после разделить на две части и перекрутить их между собой наподобие жгута, закрепив конец второй лентой чёрного цвета.

Практически привычным жестом я накинула на голову покров, позволив его закрепить меж волос, чтобы после подойти к зеркалу. От великолепной вчерашней леди не осталось и следа, перед мной вновь была обычная послушница, но это не огорчало. Наоборот, одежда была привычней, и в неё я чувствовала себя гораздо комфортнее.

Чинно сложив руки перед собой, я послушно последовала за девушками, лишь на секунду остановившись в дверном проёме. Медленный выдох и глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Что ж, я готова.

Погода сегодня не баловала. Выйдя из надёжных стен дворца, я почувствовала пронизывающий душу ветер, заставляющий трепетать от холода. Небо, как и вчерашним днём, было серым и неприветливым. Какое настроение, такое и утро, мысленно решила, оглядываясь по сторонам.

Не знаю, чего именно ожидала увидеть. Наверное, отряд моих южных сопровождающих, которые нетерпеливо переступали с ноги на ногу, жадно высматривая меня, чтобы быстрее уехать. Или самого будущего мужа, решившего не тратить время и по пути познакомиться с женой. Глупо, знаю, но что поделать.

Но ни одна из моих догадок не нашла подтверждения. За место этого моему взору пристала лишь небольшая группа королевских офицеров и обычная карета с гербом рода. Когда старая королева, единственная, кто из королевской семьи вышел проводить меня, двинулась к нам навстречу, я окончательно поняла плачевность ситуации.

Вразрез этого в моей душе полыхнул гнев. Эти варвары даже не посчитали достойным делом лично забрать меня из страны. Хоть я и опасалась нашей встречи до ужаса, в тот же момент была глубоко возмущена подобным пренебрежением правил. Ведь в них было ясно сказано, что если жених не способен забрать невесту самостоятельно, то он обязан предоставить ей своих проверенных людей, которые доставят девушку в целости и невредимости.

Хамы.

Гордо вскинув голову, я поспешила подойти к старой королеве, возле которой уже стоял невысокий мужчина и пожилого возраста женщина. Оба выглядели предельно спокойно, будто каждый день сопровождают принцесс в другую страну.

— Доброе утро, дорогая, — сухо прокаркала леди Жаннет, даже не дождавшись окончания реверанса. Похоже, я догадываюсь, куда она пропала вчера, едва переступив порог зала. — Позволь представить тебе леди Элионору, она будет исполнять роль твоей сопровождающей, и лорд Маркус, он переводчик, — я кивнула каждому по отдельности, за что удостоилась поклона и ответного реверанса. — Леди Элионора, лорд Маркус, это леди Раммон, до конца поездки вверяю её в ваши руки.

И вновь эти поклоны и реверансы, будто слов было мало. Старая королева устремила мимолётный взгляд в светлеющее небо, прежде чем приказать этой парочке занять свои места. Как и думалось, оба будут ехать в карете вместе со мной. Впрочем, я не спешила вслед за ними, вместо этого пошарила рукой в карманах юбки, протянув не помявшуюся вышивку, которой занималась весь вчерашний день.

— Ха, гортензии, — усмехнувшись, произнесла в ответ леди Жаннет, рассматривая носовой платок. — Отвратительные цветы, но подарок оставлю, больно хорошим вышел.

— Это мой способ поблагодарить и попрощаться.

— Попрощаться явно стоит, — кивнула старая королева, неожиданно сделав шаг ко мне, неоднозначно раскинув руки в стороны. — Ты ведь помнишь, о чём мы с тобой вчера говорили?

Разумеется, помню. Именно поэтому сделала шаг назад, чтобы выполнить реверанс, бурча себе под нос прощальный слова, а после с достоинством развернуться, двинувшись в сторону кареты. Наверное, мне это послышалось. Наверное, потому что несгибаемая леди неожиданно одобрительно рассмеялась мне вслед.

***

Моя вторая ошибка.

Я ждала подвоха, чуяла его нутром, пока не дождалась адекватных объяснений. Заговорил со мной лорд Маркус, неясно каким образом поняв причину моих метаний. А озвучил он то, что наша поездка займёт не более пяти часов, так как направляемся мы к одному из городских порталов, который должен перекинуть нас прямиком к общей границе.

«Представляете, леди Раммон, портал в столице самый сильный во всём королевстве, так как лишь благодаря нему можно очутиться в любом городе, который имеет при себе хотя бы какой-нибудь якорь перехода», — увлечённо вещал мужчина, даже не посмотрев в мою сторону. Складывалось впечатление, что говорил он сейчас больше сам с собой, нежели с кем-то из нас.

Впрочем, нет, изредка на его высказывания реагировала леди Элионор, поэтому лорд начинал говорить с удвоенным рвением. Примерно, таким образом, с порталов мы кратко перенеслись на простейшие магические теории, а после нам поведали о том, что когда-то давно переводчик учился в магической академии, но после неудачного стечения обстоятельств его оттуда выгнали, и он от горя поддался в языки.

И, о, Боги, нашёл своё призвание.

Покачиваясь в такт езды, я задумчиво изучала узор импровизированных штор. Было прохладно, нет, даже не так. Было крайне холодно, грубая ткань платья совершенно не спасала, но спрашивать о специальном одеяле я не спешила. Наверное, пыталась впитать в себя климат той страны, где выросла. Где провела своё детство и часть юности, пусть даже в монастыре, но всё же. У меня было всё: и шалости, и наказания, и нарушение правил, и даже первый танец на настоящем балу с настоящим королём. Если смотреть с этой стороны, то разве не об этом мечтала каждая леди? Быть представленной обществу, а после удачно выйти замуж?

Дул холодный ветер, карета мерно поскрипывала, а я беззвучно плакала, смотря куда-то сквозь штору, понимая, что это последние часы на моей земле. Даже лорд Маркус замолк, смущённо отвернувшись. Ха, верно, принцесса изволила плакать, а слёзы — слабость, поэтому нужно сделать вид, что ты этой слабости не видел. Благородно, что уж здесь говорить.

Злобно утерев мокрые дорожки с щёк, подумала, что обещала себе больше не плакать. Нельзя ведь вечно сырость разводить, честное слово. Тряхнув по привычке головой, я стремительно нагнулась, достав из-под кареты небольшой сундук, в котором нашла плед и, что удивительно, вышивку. Значит, это не просто какая-то обычная карета.

— Извините, леди Элионора, а в чьей карете мы имеем честь ехать? — осторожно поинтересовалась, доставая коробку с тканью, нитками и иглами.

— Леди Жаннет разумеется, — пресно откликнулась женщина, даже не взглянув в мою сторону.

Вот оно как. Я рассеяно перебирала разную на ощупь канву, прежде чем остановить своё внимание на изумительно белой. Удобно разместив её между пяльцев, задумчиво провела исколотыми пальцами по шерстяным нитям, прежде чем вскинуть взгляд на переводчика. Тот моё внимание, разумеется, заметил, поэтому заёрзал, но посмотрел в ответ так и не решился.

— Лорд Маркус.

— Что, да, я.

— Лорд Маркус, — вновь спокойно повторила, не отводя взгляда. — Вам известно, что изображено на гербе моего будущего мужа?

— Простите? — недоумённо поинтересовался мужчина, даже леди Элионора обернулась, явно не ожидав от меня подобного.

— Родовой герб моего мужа, — крайне медленно повторила я. Боги, какие же они непонятливые. — Рисунок, изображение… какое?

— Венок. У рода МакАлистер изображён грезский венок.

Удовлетворённо кивнув, я откинулась на обитую бархатом стену кареты. Где-то с год назад мне доводилось листать книгу по дендрологии, помню, очень долго тогда сидела над ядовитом разделе о восточных кустарников, а потом незаметно для себя перебралась на деревья. Вроде бы даже упоминания и зарисовки о грезском виде встречала.

Ладно, буду вышивать по памяти, мне простительно. Открыла глаза, взглянув вниз, чтобы выбрать тёмно-зелёную шерстяную нить. Никогда бы не подумала, что вышивка будет действовать на меня, как добротное успокоительное. Даже странно как-то, ведь я никогда не считала себя усидчивым человеком, а здесь часами могла просидеть, если наметила нужное изображение.

Мимолётно улыбнувшись и закинув озябшие ноги на оставшуюся часть скамьи, укрыв их пледом, я погрузилась в своё привычное занятие. Спокойствие сейчас для меня было бы кстати.

***

Приграничные земли мало чем отличилась от столичных. Можно было даже сказать, что они были практически идентичны по своему пейзажу. Очередную монетку в копилку разочарований, пожалуйста.

Магический портал и то разочаровал, эх.

Ведь стоило охране предупредить нас о скорейшем перемещении, а мне только потянуться к шторе, чтобы одним глазком взглянуть на это чудо, как леди Элионора безэмоционально сказала своё веское «не положено». А лорд Маркус пустился в наиглупейшие объяснения в моей жизни, мол, для неподготовленного человека магия в чистом виде опасна. Может пострадать ваше королевское здоровье и что-то ещё, что я не успел придумать, но это обязательно пострадает, Небесами клянусь. Короче, нельзя.

И я была даже готова возмутиться подобному поведению со стороны моих сопровождающих. Они совсем меня глупой посчитали? Думали, если я проживала в монастыре всё это время, то и книг о магии ни разу в руках не держала? Пусть сама наука мне и не давалась, но вот принцип её работы, а также множество интересных фактов были вполне доступны даже для такого дилетанта, как я.

Нет-нет, им повезло, что я быстро беру себя в руки, поэтому скандалов закатывать не стала. Хотя по виду парочки можно было смело сказать, что морально к препирательствам они были уже готовы. Я же рассудила мудро: если хотят считать меня неучёной, то так тому и быть.

И всё же пейзаж за окном огорчал намного сильнее, чем предыдущая неудача. Для той, кто практически безвылазно провёла свои лучшие годы на одном месте, удовлетворяя любопытство долгими фантазиями, это был сильный удар. Ведь здесь ничего не соответствовало моим далёким мечтам.

Разве что климат был намного теплее, но это из-за близкого нахождения к южным территориям. О тех землях вообще ходила дурная слава, они считались проклятыми, покрытыми песками и развалинами. Это ещё не говоря о различных чудовищах, которыми нас пугали сёстры в юном возрасте, когда мы не хотели ложиться спать в отведённое время.

— Леди Раммон, — внезапно произнесли буквально у меня над ухом. Пальцы дрогнули от испуга, игла вошла в нежную кожу, выпустив капельку крови. — У леди после переноса зачастую ухудшается здоровье, вплоть до ужасных головных болей, если необходимо остановиться и получить помощь медика, только скажите.

— Не стоит, офицер…

— Артур Уорский, миледи.

— Приятно познакомиться, офицер Уорский, — мягко произнесла, скосив глаза на штору. Был велик соблазн отодвинуть её и взглянуть на своего неожиданного собеседника, но я ведь благовоспитанная девушка, поэтому послушно продолжила вышивание. — Благодарю за заботу, но я прекрасно себя чувствую, не хотелось бы тормозить всю процессию ради таких пустяков.

Недоумённое молчание. Долгое недоумённое молчание, так и представляю, как мужчина по ту сторону задумчиво почёсывал затылок, подумывая, как бы развить эту деликатную тему дальше.

— Наша обязанность — это защита миледи, — очень медленно и напряжённо, — поэтому я всё же попрошу, чтобы вы сообщили о своём плохом самочувствие, если такое имеет место быть.

— Не беспокойтесь, — повторила со сталью в голосе, хотя на душе было очень приятно. Пусть я и осознавала, что это часть их работы, но всё равно. Он ведь после моего первого отказа мог бросить столь бесполезное дело, но нет. — Я попрошу об остановке сразу же, как только она мне понадобится.

— Благодарю.

Послышался короткий щелчок, и лошадь, до этого шедшая с моим окном практически вровень, явно прибавила скорости, чтобы вновь выбиться вперёд. Почему-то я была полностью уверена в том, что если достопочтенный Артур не возглавлял нашу небольшую процессию, то хотя бы ехал где-то перед каретой.

— Офицер Уорский! — окрикнула, дёрнувшись от внезапно пришедшей в голову идеи.

— Да, миледи?

А голос так близко, будто он никуда и не уезжал.

— Вам неизвестно, в каком часу мы достигнем, гм, границу?

— На дорогу отведено около двух часов... не более.

Задумчиво кивнула, прежде чем вспомнить, что меня не видно. Как же раздражало подобные меры предосторожности. С одной стороны я, конечно, понимала, что они по-настоящему полезны, но вот с другой. Раздражало! Покачала головой, поспешив отблагодарить офицера вслух.

Оставшееся время тянулось издевательски медленно. С тоской посмотрела на несколько листочков, успевших распуститься на канве. Я ведь даже сделать ничего не успеваю, причём критически так не успеваю. Хотя, если мой будущий супруг любезно отказался отправлять своих людей за мной, никак это не объяснив, то я буду совсем не удивлена, не обнаружив его в группе встречающих. Если эта группа вообще будет. Ведь пока что на их территориях я имела эфемерный статус «невесты» и не более. Может, у них и вовсе традиция такая, что супруга должна самостоятельно добраться до своего мужа. Не знаю зачем, серьёзность намерений так проверяют, что ли.

Благо, тяжесть дороги внезапно решили скрасить.

Лорд Маркус неловко завозился на месте, прежде чем вновь взять на себя роль рассказчика, на этот раз решившись затронуть тему культуры южных стран. Говорил он негромко и куда-то в сторону окна, будто и вовсе сам с собой. Однако это и было самое приятное, ведь если бы он в эту секунду взглянул на меня, то понял бы, что я жадно ловлю каждое его слово. Ведь говорил он полезные вещи, о которых я даже помыслить не могла. Подобные темы в нашем обучение ни разу не затрагивались, так как были неважны. Мы проходили другие государства лишь на уроках всеобщей истории, но конкрётно ни на каком не задерживались. Да и я в те времена не особо уделяла этому внимание, разумно полагая, что подобная чушь мне не пригодится.

А на деле оказалось очень интересно и… странно, что ли.

Так, например, на юге женщины не выполняли реверансы. Совершенно. При встрече с человеком более высокого статуса было положено сделать глубокий кивок, указывая подбородков в левую сторону, то есть в сторону сердца. Если же леди равна по статусу, то была вольна протянуть для приветствия руку, которую чинно целовали. Низшие слои общества вовсе можно было не приветствовать, а если очень сильно хотелось, то следовало либо слабо-слабо кивнуть, либо на секунду удовлетворённо прикрыть глаза, как бы выразив свою благосклонность. Странности, да и только.

С мужчинами было намного проще, чем ниже поклон, тем больше уважения к собеседнику. Также в ход шли крепкие рукопожатия и, о, ужас, объятия. И ведь как объяснил лорд Маркус, последнее дозволялось делать всем. Даже достопочтенные лорды и леди могли обниматься друг с другом, если были мало-мальски знакомы.

Звучало это дико. Для нас, детей севера, подобные вольности в поведение были чужды. Леди Элионора лишь кинула своё возмущённое «фи» и поспешила отвернуться в сторону, но даже она была несколько поражена услышанному. Для меня, сидевший чуть наискось, было прекрасно заметно, как кончики её ушей запылали, стоило ей подумать, что за ней никто из нас не наблюдает. Я спешно отвернулась, почувствовав, будто бесстыдно поглядываю.

Ни для кого не было секретом, что наша нация всегда отличалась излишней «холодностью». Лезть в чужое личное пространство считалось дурным тоном, так же, как хватать за руки, обнимать и целовать в щёки. Правда, были исключения, связанные с близкими людьми и королевской семьей. Последние свободно могли дотрагиваться до любого члена сословия, начиная от низших и заканчивая духовенством.

Учителя всеобщей истории не раз любили упоминать, что наше государство находилось чуть ли не в изоляции, практически не имея торговым отношений. Однако это практически не сказывалось на нашей экономике, ведь мы были одни из немногих стран, способных самостоятельно себя обслуживать. Перебои были с выпечкой, крупами и всякой растительной пищей, так как прорастала та только на юго-востоке и крайне выборочно. Зато у нас было много рыбы и мяса, а также огромное количество лечебных трав, которые не росли в тёплом климате.

Поэтому наши немногочисленные торговые партнёры вполне открыто называли нас «изсли». С западного «из» переводилось как «я», а «сли» — «изживать», в целом это выглядело «изживающие самих себя». Впрочем, никого из наших политиков это не смущало.

Плавно лорд Маркус переключился на праздники и традиции южан. В основном его речь шла о простых людях, проживающих за городской чертой, ведущих собственное хозяйство и ездящих в крупные центры лишь на ярмарки или для общего сбора. Под размеренный голос переводчика и покачивание кареты я вернулась к прерванному занятию, погрузившись в неутешительные мысли, изредка отвлекаясь лишь для того, чтобы задать вопросы на интересующих меня моментах.

Внезапно уютная атмосфера грела душу, и леди Элионора со своим недовольным выражением лица не могла разрушить сиё чудесное времяпровождение. Наверное, поэтому я изначально не придала значения крикам снаружи, которые смешались для меня во что-то раздражающее и неинформативное.

— Миледи!

Неловко дёрнулась, встрепенувшись. Какое странное чувство. Я поспешно подняла взгляд на переводчика, чтобы понять, что тот, похоже, уже некоторое время сидел с закрытыми глазами, посапывая. Ничего не понимаю, ведь я прекрасно слышала, что буквально несколько секунд назад он что-то говорил. Странности творились какие-то.

— Что-то случилось, офицер…

— Уорский.

— Да-да, офицер Уорский, — невольно прикрыла глаза от стыда, крайне неудобно вышло.

— Вы ведь интересовались границей, верно? — и столько нетерпения в голосе, что невольно самой захотелось поторопить собеседника, но я послушно ждала продолжения. — Так вот она, миледи, граница.

Вначале я не поняла, не поверила, не осознала. Но когда смысл сказанного всё же достиг глубин моего сознания, то даже неодобрительное «леди Раммон» не могло меня остановить. Ведь преград как таковых, по сути, больше не существовало.

Я дёрнулась штору в сторону, высунувшись из окна, невольно ослепнув от яркого солнца. Захотелось потереть закрытые веки, но любопытство требовало, нет, оно вопило о том, что я обязана взглянуть вперёд. И я сквозь слёзы взглянула, чтобы мгновенно застыть от всепоглощающего восхищения и леденящего беспокойства, прокатившегося от лопаток до копчика.

Там, вдалеке, виднелись песчаные холмы. Немыслимое множество песка, куда не посмотри. Да я столько за всю свою жизнь не видела, сколько могла рассмотреть сейчас. Дюны приковывали к себе внимание своим величием и непомерным количеством. С ними могли сравниться лишь наши горные хребты, вечно укрытые снежными шапками. Однако это было что-то совершенно иное, словно накинутая кем-то качественная иллюзия. Ведь в реальной жизни такого вовсе не могло существовать.

О, Небеса.

Но самое странное заключалось в другом. Я вдруг поняла, что меня никто не попытался отдёрнуть или указать на моё недостойное поведение. Словно время замерло, решив покинуть меня. На самом свете существовали лишь три вещи: я, песок и тишина.

Лишь когда понимание ситуации полностью охватило меня, отрезвив, я смогла, наконец, моргнуть и различить, что же меня так смущало. На фоне песчаных холмов было нечто чужеродное. Что-то, что не было сразу заметным, но маячило на периферии рассудка, как заведомо неправильное.

— Офицер Уорский, позвольте поинтересоваться, те немногочисленные точки вдалеке, это…

— Должно быть, вас ожидают, миледи, — подтвердил мои догадки мужчина, кивнув головой. До этого он ехал молча, никак не прокомментировав моё странное поведение.

— Спасибо.

Медленно кивнув, я отстранилась, вернув штору на место. Меня всё же ожидали, какая радость. Я потёрла переносицу, чуть сдвинув покров, а затем вновь взяла в руки вышивку, вытащив закрепленную иглу, хотя подходящего настроения более не наблюдалось.

Перед глазами стояли огромные дюны и маленькие чёрные точки у их подножия.

Меня ждали.

Что ж, я их тоже.