10. Дом

Привыкнуть к моментальным перемещениям непросто. Секунду назад мы стояли у высокой стены из тёмного камня — и вот в шаге от меня валяются обгорелые доски, торчит обуглившийся остов сарая, а чуть поодаль на полянке виден аккуратный бревенчатый дом.

Алекс не торопился отпускать мою руку, я потянула её, опасаясь, что ладошка вот-вот вспотеет и выдаст моё чрезмерное волнение, но великий князь только плотнее обхватил мои пальцы.

— Не спешите уходить, леди, — сказал он немного хрипло, и я ощутила приятную дрожь от ласкового баритона, — разрешите мне выразить восхищение вами и… — чуть помолчав и вдоволь насладившись моим изумлением, он продолжил: — хотел спросить: там, куда вы стремитесь, все девушки такие?

Я уж подумала, что Алекс опять начнёт расспрашивать меня о мифических возлюбленных, поэтому отрицательно покачала головой, а поняв, что речь о другом, пояснила:

— Смотря что вы имеете в виду. Женщины в Большом мире преимущественно красивы. По характеру, привычкам и положению они, разумеется, непохожи.

Опустив мою руку, словно ответ его вполне устраивал, великий князь отступил на шаг и наклонил голову:

— Спасибо за помощь, леди Елена, желаю вам счастья.

Ответной любезности он не дождался. Ну не могла я ему пожелать счастья, хоть убейте! Попятилась, прижимая к груди волшебный мячик и не отводя взгляда от ставшего родным лица прекраснейшего во всех мирах мужчины. Что, вот так и исчезнуть из его жизни, подобно выброшенной на берег рыбе? Я открывала и закрывала рот, вдыхала и выдыхала, словно прокачивая лёгкие. Момент прощания катастрофически затягивался. Великий князь провожал меня печальным взглядом. Сделав невообразимое усилие, я отшвырнула драконий подарок, боковым зрением увидела, как искра раскрылась в огненную арку, и уже на бегу крикнула:

— Саша! Я люблю тебя! Люблю! — пересекла черту, обернулась и успела заметить широко раскрытые глаза цесаревича. В почти растаявший портал успела прошептать: — Любовь существует!..

***

Меня сковало оцепенение. Городские звуки, доносившиеся из-за неровно постриженных кустов, не сразу дошли до сознания. Неподалёку урчала поливальная машина, над пыльной листвой растительности, ограничивающей небольшой сквер, в воздух поднимались брызги, рождая хлипкую радугу. По асфальтовой дорожке прочь от меня шла одетая в пёстрый брючный костюм старушенция, за ней, цокая коготками, бежала смешная болонка.

Дома! Я дома!

Оглядевшись, порадовалась тому, что попала в город, пусть это и не Москва. Хотя почему не Москва? Стоит выйти на улицу и оглядеться. Задним числом пришёл испуг: вот был бы ужас, угоди я в сгоревший сарай посреди логова бандитов, пленивших нас пару месяцев назад! Повезло, что порталы работают не так однозначно. Хотя и теперь моё положение — в незнакомом месте без денег, телефона и документов — не внушало энтузиазма. Куда обращаться? В больницу? В полицию?

Ещё раз окинув взглядом приютивший меня сквер, двинулась к шумевшей автомобильными моторами улице. Здесь было довольно оживлённо. Останавливать прохожих и спрашивать, где я нахожусь, желания не было. Я побрела по мокрому тротуару. Вдоль бордюра текли мутные ручейки, оставленные недавно проехавшей поливальной машиной. Солнце нещадно пекло, несмотря на ранний час, недавно отштукатуренные стены невысоких домов сияли пастельными тонами розового, жёлтого, сиреневого. Улица казалась нарядной. Навстречу мне попадались преимущественно женщины. Молодые, не очень молодые, пожилые, юные девушки. Все до одной были красавицами. Как же я соскучилась по нормальным женским лицам!

Я не обманула Александра — у нас реально симпатичные люди. Вместе с сочувствием к проклятому миру, появившемуся из-за неудачи с исполнением пророчества, я чувствовала гордость за Большой, свой родной мир, пусть и не совершенный, но такой… такой милый!

Не пройдя и сотни метров, заметила двухэтажное кирпичное здание брежневской постройки, чуть углублённое во двор. Можно было принять его за детский садик, если б не полицейские машины, припаркованные рядом. Я остановилась в нерешительности: стоит ли обратиться в отделение полиции? Прямо передо мной на двух металлических столбиках стояла застеклённая доска объявлений. Я подошла к ней в надежде выяснить, где нахожусь.

Первое, что бросилось в глаза: хмурые лица преступников из серии «их разыскивает». Чуть в стороне информация о «потеряшках». Среди прочих были и наши с Прилучной фотографии. Правда, если бы не подписи, даже я не узнала бы себя и подругу. Разглядывая чёрно-серые сканы, почувствовала безотчётную тревогу. Понять, откуда она взялась, не успела. Прогнала, сосредоточившись на изучении информации. Первое: я неподалёку от МКАД — уже хорошо. Второе: рядом с моим неузнаваемым лицом напечатаны номера телефонов, в одном из которых я узнала Верочкин. Ей и нужно позвонить! Рассматривая спешивших мимо людей, выбирала, к кому обратиться. Две попытки закончились неудачей. Наконец, заметила брюнетку в форме, направлявшуюся в то самое отделение полиции, куда я пройти так и не решилась.

— Товарищ лейтенант, — преградила я ей дорогу. — У меня украли сумочку. Позвольте позвонить с вашего мобильника?

Глаза цвета карамели, опушённые тёмными ресницами, внимательно изучали меня:

— Собираетесь подать заявление? — жестом она указала на здание в глубине двора.

— Нет-нет. Меня ждёт подруга. Я должна сообщить ей, где нахожусь.

— Диктуйте, — девушка достала из кармана простенький кнопочный телефон и приготовилась к набору. Я, кося на доску объявлений, продиктовала Верочкин номер. Лейтенант полиции поднесла к моему уху трубку и безапелляционно сообщила: — Из моих рук, пожалуйста.

Хм… неужели она всерьёз считает, что кто-то польстится на её допотопный мобильник? Хотя да… если он привязан к банковской карте или содержит секретные контакты…

Мои рассуждения прервал удивлённый голос подруги.

— Вера! — закричала я радостно. — Привет! Это Лена. Я с чужого номера…

— Ленка! Жива! — завизжала трубка.

Пришлось жёстко прервать её восторги из опасений, что обладательница мобильного заинтересуется их содержанием. Я скороговоркой сообщила, где нахожусь, и попросила приехать.

— Стой там, — скомандовала Верочка, — через полчаса будем.

Я поблагодарила красивую милиционершу, та кивнула, осмотрела меня с ног до головы и, спрятав трубку, посоветовала:

— Заявить о краже можно в отделении.

Посчитав свой долг выполненным, девушка оставила меня. Я же пошла к одинокой лавочке, предпочитая дождаться Верочку и добираться домой с её помощью, а не прибегать к услугам незнакомых полицейских.

Я закрыла глаза и представила Алекса таким, каким видела его сквозь стягивающуюся огненную арку. «Саша, — непроизвольно прошептала я, — вспомнишь ли ты когда-нибудь о бестолковой княжне Морковиной?»

Веруня приехала за мной на полицейской «Тойоте», за рулём был её лейтенант. После объятий и взаимных всхлипываний мы забрались на заднее сиденье, и подруга спросила:

— Костика узнала? Он поможет с документами.

— С какими ещё документами? — напряглась я, припоминая, не было ли в погибшей сумочке паспорта или ещё чего-нибудь стоящего. Пожалуй, только пропуск на работу, но это мелочь, особенно если учесть, что меня, скорее всего, уволили.

— Извини, — лопотала Вера. Обняла, заглянула в лицо, напоминая синими-синими глазами ректора Школы заклятий. — Пришлось объявить тебя пропавшей. Теперь придётся какие-то формальности выполнить. Но Костик постарается ускорить. — Она подалась вперёд: — Да, Костя?

— Сделаем, — улыбнулся тот, глянув на нас в зеркало заднего вида.

— Я, конечно, надеялась, что вы в другой мир попали, но Прилучный в это не поверил, организовал поиски.

— Во что не поверил Прилучный? — переспросила я. — Ты знала, где мы?

Верочка кивнула, закусив губу, протяжно вздохнула и начала рассказ…

О том, что она княжна Полина Верова, а не круглая сирота Вера Полина, как указано в паспорте, моя подружка узнала в день совершеннолетия, получив письмо от матери. Поначалу решила, что женщина, приславшая его, сумасшедшая. Не особенно-то и вникала в пересказ событий из жизни в проклятом мире и причин бегства оттуда. Поскольку кое-что в её памяти сохранилось и совпадало с повествованием, письмо не уничтожила и даже время от времени перечитывала, ведь это была единственная память о единственном родном человеке. Постепенно длинный и путаный текст запомнился до последней запятой. В том числе и два цитируемых матерью заклинания. Первое — уже знакомое мне — о передаче магической силы. Второе — мощное и секретное — для перехода в проклятый мир.

— …Она мучилась из-за того, что решила всё за меня, — шмыгала носом Веруня, — вот и сказала, мол, если захочешь вернуться, запали костёр и скажи слова. Я, конечно, не собиралась. Зачем? Мне и тут хорошо. А когда увидела, что вас подожгли…

— Так это… — вытаращилась я, — нас закинула в проклятый мир ты, что ли?

Подруга мелко затрясла головой и продолжила рассказ.

Получив от меня смс о похищении, Веруня сразу бросилась к знакомому лейтенанту полиции. Костя отследил местонахождение моего мобильника, так что уже ночью они проникли на соседний участок, выставленный на продажу, и, соответственно, пустовавший. Там и организовали наблюдательный пункт. Прилучный оказался совершенно прав, опасаясь неадекватных поступков похитителя. Были даже подозрения, что в сарае заложена бомба, к счастью, не подтвердившиеся. Из-за этих подозрений штурмовать бандитов опасались и решили ограничиться подкопом, для чего и подогнали учёную собачку.

— Ого! — восхитилась я. — И пёсик ваших рук дело?!

— Тристанчик, — засмеялась Вера, — такой потешный. А умный! Его послали вас будить, когда бандиты сарай подожгли.

— Да-а-а… — протянула я, чувствуя озноб, — получается, если бы не вы с лохматиком, пришёл бы нам с Алинкой конец…

— Мы до конца не были уверены, что вы в сарае. Прилучный так вообще не сомневался, что преступники вывели вас под покровом темноты. Ведь останков не нашли.

Останков… Я снова задрожала всем телом, представляя, каким мог быть наш конец, не подоспей на помощь Костя, Вера и Тристанчик.

— А зачем же ты нас в проклятый мир отправила? — спросила я, немного успокоившись.

— Понимаешь, — в глазах подруги блестели слёзы, — дым валит, три стены уже пылают… Пёс убежал, а вас нет и нет. Испугалась, что задохнётесь. А тут как нарочно заклинание из письма на ум пришло. Там тоже костёр. Ну я и выкрикнула его. Только имена ваши назвала. А потом всё гадала, были вы в сарае или нет.

— Были, — вздохнула я, — и даже выбраться успели, да только в лес попали вместо соседнего участка.

— Извини.

— Ничего. Прикольно даже. Только вот… Алина не захотела домой возвращаться. Даже не представляю, как теперь её отцу в глаза смотреть.

— А чего ему в глаза-то смотреть? — пожала плечами Вера. — Ходила я к нему на приём, пыталась объяснить, что к чему. Даже слушать не стал. Сказки, мол, сказываешь.

Удивительного тут мало. Раз Геннадий Прилучный имел представление о придурке, в лапы к которому мы угодили, вполне мог счесть дочь погибшей. Пытаться его утешить рассказами об иных мирах и рисовать перспективы получить в зятья царского сына было бы излишне самонадеянно. Сейчас уж точно у меня не было на это никаких сил. Нужно заметить, что пока мы толкались по московским пробкам, пробираясь к дому, я ещё помнила о Школе заклятий, Чёрном замке, отборе невест и прочих моих приключениях.

Доставив нас, лейтенант попрощался, обещав оформить всё как надо и привести бумаги на подпись. Эти двое успели продумать «мои показания» до мелочей так, чтобы свести посещения кабинетов к минимуму. Константин привлёк Веру к себе и поцеловал в висок. Девушка зарделась, поглядывая на меня с хитрецой. Только теперь я заметила, как она светится, как сияют её чудесные глаза, и как она похорошела.

— Вы вместе? — довольно глупо спросила я.

— Через неделю свадьба, — улыбнулась Вера, — так что скоро съеду.

— А где будете…

— Костик заканчивает ремонт в моей квартире. Сдавать больше незачем, — улыбнулась подруга.

Оказавшись в квартире, где все оставалось по-прежнему, словно я только утром ушла на свидание с Денисом, я впала в ступор. А был ли Алекс? Не сон ли это всё? Только сверкавшее прекрасным синим камнем колечко на пальце не позволяло принять минувшие месяцы за чудесный волшебный сон.

Теперь Веруня делилась со мной впечатлениями о собственной жизни. Времени на это оказалось не так много, ведь бабушки-дедушки, оповещённые о моём счастливом возвращении, уже мчались в гости. К счастью, моё полудремотное состояние и подвиг подруги, взявшей на себя обязанность объяснять случившееся, свело посещение к минимуму. Все поочерёдно меня обняли, бабушки прослезились, дедушки посопели, выпили приготовленный Верой чай и отбыли утешенные и довольные. Никто, как выяснилось, не верил, что я исчезла навсегда.

Мне в этом представлении досталась роль статиста. Активно кивала, подтверждая слова подруги. Мол, разделили меня и Прилучную ещё в Москве. Куда увезли, не знаю, где содержали, не помню. Это было что-то вроде пансионата, тщательно охраняемого и вполне комфортного. Не могу с уверенностью сказать, что родственники приняли наши объяснения один к одному, но успокоились, и ладно.

Уже перед сном, когда всё было рассказано и пересказано тысячу раз, я предложила Верочке:

— Ты помнишь заклинание передачи?

— А как же!

— Давай… — я замялась, не зная как лучше предложить ей немного подкорректировать внешность.

— Собираешься делиться красотой, как Алина? — задала прямой вопрос Верочка и, когда я кивнула, засмеялась и обняла меня: — Мой Костик не дракон! Он любит меня такой, какая я есть.

Я тоже засмеялась и не могла не отметить, что любовь придала Верочкиному лицу очарования. Пожалуй, отец — настоящий её отец, а не граф Веров — гордился бы такой дочерью.

— А ты хотела бы побывать там? — спросила я, чувствуя, что голос звучит настороженно. — Познакомиться с папой, увидеть родной мир? — Подруга молчала, и я неожиданно для себя взялась её убеждать: — Там очень красиво. Везде чистота, порядок. Люди спокойные и…

— Равнодушные, — закончила за меня Вера. — Ты даже не представляешь, сколько я думала об этом с тех пор, как получила письмо матери. Сейчас, погоди-ка, — подруга оставила меня сидеть в постели, вышла к себе и вскоре вернулась с довольно пухлым конвертом. — Читай. А я, с твоего позволения, спать. Жутко устала. Мы всё-таки реально переволновались за тебя.

Скрипнули половицы за прикрытой дверью. Шаги Верочки затихли. Я сидела, держа в руках послание Ясмины — удивительной женщины, решившейся исполнить пророчество и сбежавшей, прежде чем это могло осуществиться. Конверт, потёртый на сгибах и покрытый неравномерными пятнами, выглядел неопрятно. Мне показалось, что его не раз сминали, а потом любовно разглаживали. Эти следы былого отношения к письму навели меня на мысли о жиличке, ставшей почти сестрой. Она очень мало рассказывала о детском доме, но даже по тем скудным сведениям я догадывалась, что некрасивую девочку там не любили. Те редкие усыновители, что осматривали сирот, никогда не останавливали взгляд на Верочке Полиной. Старшие ребята обижали, воспитатели без вины наказывали. Как ей удалось сохранить оптимизм и не озлобиться? Что было бы, предложи ей кто-то в те сложные времена обрести внешнюю красоту? Я со всей страстью порадовалась тому, что Вера повстречала своего Костика. Припоминая, как лейтенант поглядывал на невесту, с каким теплом улыбался ей, чувствовала себя счастливой. Да-да, я была счастлива тому, что в моём мире есть такая любовь.

За окнами стемнело, света фонарей, проникающего через окно, было недостаточно. Я включила бра, чтобы, наконец, прочесть письмо Ясмины, но никак не могла решиться раскрыть конверт. Там — заклинание. То самое, что отправило нас с Прилучной в проклятый мир. Как я уяснила из Верочкиных объяснений, для составленного её матерью заклинания не требуется ничего, кроме огня, можно перенестись из любой точки, а окажешься у врат между нашими мирами. Не для того ли подружка отдала мне самое ценное, что у неё есть — единственный подарок матери, чтобы я могла вернуться в проклятый мир и снова увидеть Александра?

Соблазн был необычайно велик. Мигнуть туда и вернуться? Или остаться там навсегда? Родных я успокоила. Могу написать им письмо, что-то выдумать… Но зачем? Если бы Алекс любил меня… Да-да! Я бы бросила свой мир и рванула к нему. Ради любви.

Перед мысленным моим взором возникла огненная арка и печальный взор, посылаемый мне вслед любимым мужчиной. Нет. Вернувшись, я только создам неловкость. Он обещал Прилучной жениться, а тут я… Фу, как пошло!

Я постучала себя кулаком по колену, потрясла головой, прогоняя наваждение, и вытащила из конверта сложенные пополам листы.

Прочла не предназначавшееся мне послание ни один и ни два раза. Мне стало понятно, почему Веруня выучила его наизусть. Казалось бы, написано без вычурных выражений и пространных рассуждений, но, читая, чувствуешь, что упускаешь что-то важное, смысл ускользает, ищешь его как рифму к простому слову, но фантазия подводит, подсовывая вместо красивой ассоциации корявую банальщину. Ясмина, бесспорно, умелая рассказчица. Ей бы романы издавать, ЛЫР, как их сейчас кличут. Пробегая глазами текст, проникаешься эмоциями автора, словно видишь перед собой заплаканное лицо, опущенные плечи, подрагивающие пальцы, мнущие сигаретку, словно слышишь тихий проникающий в самые потаённые уголки сознания голос. Я поймала себя на мысли, что сопереживаю, сочувствую незнакомой женщине больше, чем кому-либо в жизни.

Судьба её складывалась так же, как и у сокурсниц. В январе состоялся бал, выпускники Школы заклятий искали невест. Из двух претендентов на её руку Ясмина выбрала графа Верова. Синеглазый Всеволод показался ей страшным занудой. Он нашёл себе другую невесту, но спустя неделю подступил к Ясмине с сомнительным предложением. По его словам, чтобы исполнить пророчество и разрушить проклятье, нужно родить девочку не от мужа. Леди вспылила и надавала нахалу по щекам, но Всеволод снова и снова приходил к ней, показывал книги, убеждал. Она сдалась. Позже объясняла свой поступок чрезмерной гордыней — в глубине души девушке хотелось стать матерью спасительницы мира.

Возможно, жизнь Ясмины не превратилась бы в кошмар, не будь её «любовник» талантливым химиком. Всеволод, будучи уверенным, что дитя должно стать плодом любви, изобрёл порошки, влияющие на чувства. Пусть ощущения не были настоящими, но, испытав однажды, Ясмина уже не смогла их забыть и даже мысли не допускала о том, что к ней прикоснётся другой мужчина.

Мать Верочки корила себя за то, что не настояла на свадьбе с её отцом. Всеволод, помешанный на пророчестве, был убеждён, что его дочь должен воспитывать Веров. Тот же страшно удивился, получив в жёны беременную женщину. Ясмина с дочерью стали пленницами башни замка, но возненавидела она не столько своего тюремщика, сколько соблазнителя. Едва не лишилась рассудка, продумывая способы мести. Лучшим ей показалось бегство. Долго искала подходящее заклятье, а найдя, не слишком-то и сомневалась. Прихватила дочь и покинула мир хладнокровных мучителей.

Здесь Ясмину приютили в цыганском таборе. Кочевая жизнь понравилась ей, а нехитрые трюки, проделываемые с помощью простых заклинаний, принесли славу настоящей ведьмы. В последних строках письма мать просила Верочку понять её поступок и не судить строго, ведь она отдала дочь в детский дом лишь потому, что не считала бродяжничество достойным занятием для графской дочери. Допуская, что у избранной может быть другой взгляд на долг в исполнении пророчества, Ясмина написала ей обо всём и даже оставила текст заклинания на тот случай, если Вера надумает вернуться в проклятый мир, чтобы спасти его.

Я спрятала листы в конверт, выключила свет и взбила подушку, надеясь уснуть. Сон где-то задержался. Лежала и слушала, как за окном изредка проезжают машины. Представляла некрасивую цыганку, раскладывающую карты на цветастой шали. Счастлива ли она? Потом вспомнила своих родителей. Они тоже оставили меня. Не в детском доме, конечно, я росла в заботе и любви, как её понимали бабушки-дедушки, и всё-таки меня частенько посещали сиротские мысли. Забылась я лишь после того как дала себе честное-пречестное слово, что выйду замуж только за любимого и никогда никому не перепоручу своего ребёнка.

Разбудила меня настойчивая трель дверного звонка. День уже разгорелся. Я, измученная вчерашними волнениями, проспала чуть не до полудня. На автомате пошарив по тумбочке в поисках мобильного, наткнулась на письмо. Ах да! Телефон мой канул, да и я чуть не затерялась в чужом мире. Вчера дедушка предложил мне какое-то допотопное недоразумение из старых запасов, но я оставила его в кухне.

Звонок всё надрывался. Кто это мог быть? Почему Верочка не открывает? Сообразив, что соседка, скорее всего, ушла на дежурство в больницу, я поднялась и набросила халатик. Надо глянуть, кто завалился ко мне в гости без предупреждения.

В глазок увидела пять кремовых роз. Не очень крупных, но красиво оформленных с помощью портбукетницы, листьев салала, сетки и атласных лент.

— Кто? — хрипло спросила — голос ещё не проснулся.

— Привет, Зая! — розы сдвинулись в сторону, за ними маячило немного искажённое линзой глазка лицо Дениса.

— Что надо? — невежливо поинтересовалась, недоумевая, как он мог узнать о моём появлении дома.

— Хочу поцеловать любимую девушку. — Он снова загородился букетом.

— Я только встала и не принимаю, — хмуро констатировала я.

— Брось, Зая, я тебя в каком только виде не созерцал!

Чего он там бормочет! Я внутренне возмутилась. Ни в каком-таком виде он меня не созерцал. Когда Денис снимал комнату в моей квартире, я не позволяла себе бродить по ней в распахнутом халате поверх пижамы. Пока бывший ухажёр перечислял заготовленные аргументы, я смягчилась. Не стоит нарушать хрупкое перемирие, а то опять, чего доброго, примется доставать меня с помощью своих кредиторов.

— Хорошо, — смилостивилась я, — открою. Только сразу не входи! Пройдёшь в кухню и подождёшь, пока я приведу себя в порядок.

Минут через десять я вышла из ванной умытая, причесанная, одетая в спортивный костюм, обнаруженный мной в сушильной машине. В легкомысленном халатике появляться перед гостем не хотелось.

— Прекрасно выглядишь, — сообщил Денис, шагая навстречу и распахивая объятья, — загорела, посвежела. Где отдыхала?

Я увернулась от его поцелуя и села за стол. Здесь уже стояли две чашки кофе, распространяя удивительный почти забытый мной аромат. На блюдце лежали пирожные корзиночки с белковым кремом и свежими ягодами клубники, крыжовника, смородины.

— Что тебе нужно? — я взяла чашку и, прикрыв глаза, вдохнула яркий аромат тонкомолотой, правильно сваренной Арабики.

— Переживал, — Денис придвинул к себе вторую чашку. — Тоже, знаешь, пострадал от твоего исчезновения.

— Как это ты пострадал? — удивилась я.

— Затаскали. Вроде как организовал твоё похищение. Злодей, одним словом.

— Надеюсь, всё благополучно разрешилось.

— Я тоже надеюсь. И всё-таки…

— Что?

— Понял, что дико скучаю. Давай опять съедемся?

Я глотнула кофе, обожглась и стала хватать ртом воздух. Денис подал стакан воды, сохраняя на лице вопросительное выражение.

— Нет, — как только смогла говорить, отрезала я, — другого люблю. Извини.

— Любишь? Ты? — спросил он таким удивлённым голосом, словно кто-кто, а я в его представлении совершенно не способна испытывать это чувство. — Кто он? Этот летёха, что вёл дело?

Я усмехнулась — несколько обречённо получилось — и покачала головой:

— Костя — Верочкин жених. Моего ты не знаешь.

— И предложение его, смотрю, приняла, — Денис кивнул на кольцо, сияющее на моём пальце.

Я кивнула, чтобы отделаться. Остальные расспросы оставила без внимания. Не добившись ничего конкретного, бывший ухажёр принялся строить догадки, и сводились они к тому, что все мы одинаковые — гонимся за богатством, успехом и положением и не ценим настоящую верность. Мою грустную улыбку принял как подтверждение своих слов. А что я могла возразить? Человек, которого я люблю, богат и влиятелен даже больше, чем Денис мог представить. Вот только не старик — тут бывший заблуждался. О том, что женится Алекс на другой девушке, говорить не стала. Зачем подавать парню повод для напрасных надежд? И так не знала, как его понадёжнее выпроводить.

Расстались мы вполне мирно. Уже на пороге Денис попросил сдать ему квартиру, как только она освободится. Я не сразу поняла, о чём речь:

— Эту?

— К району привык. Потом, по знакомству, и тебе удобнее. Три шкуры ведь не будешь драть?

— Ничего я не собираюсь драть, — пожала я плечами, — раньше сдавала, чтобы ипотеку проще было выплачивать, теперь-то…

— Не будешь ведь ты её продавать?! — с вызовом воскликнул Денис. — Запасной плацдарм всегда пригодится. Мало ли как у тебя с твоим олигархом сложится?! За квартиркой присмотрю. Я аккуратный, ты же в курсе.

— Ладно. Подумаю, — подтолкнула я его к выходу.

Хотелось поскорее избавиться от навязчивого парня. Мой хмурый вид вполне мог разрушить легенду о скорой свадьбе.

Оставшись одна, пошла в кухню, вымыла чашки, доела последнюю корзиночку. Можно было Вере оставить, но что-то меня на сладкое потянуло. Стресс, одним словом. Нужно было чем-то себя срочно занять. Разговор с Денисом о том, чего не может быть, меня совершенно деморализовал. Я ужасно скучала по великому князю Александру, полностью осознавая при этом, что чем скорее его забуду, тем меньше вреда нанесу своей психике. Засела за комп.

Верочка в моё отсутствие вела дела образцово. Все счета оплатила, интернет работал. Я связалась по «мылу» с главбухом, убедилась, что место моё уже занято, правда, мне предложили временно устроиться по договору, пока другая сотрудница в декрете, я обещала подумать. Хотя желания возвращаться в старую контору не имела. Связалась с банком, заказала восстановление карт, погибших в огне. Поговорила по скайпу с мамой. Вскоре позвонил и отец. Всегда удивлялась их мистической связи. Стоило одному выслать мне денег, как тут же приходил перевод и от другого. Как только мама поздравляла с праздником, следом проклёвывался отец. Они будто соревновались между собой. Подробно пересказав версию, придуманную Верочкой, каждому из родителей, я уже и сама верила, что два месяца провела в закрытом доме отдыха, а Школа заклятий мне только снилась.

Чтобы не свихнуться от воспоминаний решила заняться поисками работы. Остаток дня провела, рассылая резюме.

***

Череда собеседований превратила следующие несколько дней в калейдоскоп лиц, офисов и маршруток. Меня готовы были взять в четырёх местах, ни одно из них не устраивало меня полностью. Хоть бездельничать я не привыкла, всё же в очередной террариум, где приличные с виду дамы брызжут ядом в спины друг другу, тоже не спешила. Никак не могла справиться с ощущением абсурдности происходящего. Работать бухгалтером, обладая навыками составителя заклятий? К сожалению, бухгалтеры-заклинатели никому не требовались. Взяв паузу на раздумья, я сидела дома над листом бумаги, рисуя квадратики с надписями, стрелки, загогулины и восклицательные знаки.

За этим почти бессмысленным занятием застал меня звонок мобильного. Решив, что созрело очередное предложение от менеджера по персоналу, рассмотревшего моё резюме, я ответила со вздохом. Звонили, как выяснилось, из приёмной Геннадия Прилучного. Алинкин папуля мечтал побеседовать о последних днях дочери, как сообщил певучий женский голос.

Я не была готова к этому. Хорошо помнила возмущённый рассказ Верочки о визите к бизнесмену, её даже слушать не стали, решив, что очередная сумасшедшая рвётся к безутешному отцу в надежде раскрутить его на пожертвования. Прилучный не способен поверить в иные миры и попаданок, любительницей которых была его дочь. Что же я смогу ему рассказать? Чем обрадовать? Затея была обречена на провал, тем не менее, я согласилась приехать, узнав, что машину за мной уже выслали. Утешать осиротевшего папашу — миссия малоприятная, но отказаться от неё было бы жестоко. С другой стороны, я не представляла, как подобрать нужные слова. По версии Верочкина лейтенанта, нас с Алиной увезли из того злополучного сарая ещё до пожара и разделили. Врать, разумеется, не хотелось, но и правду как скажешь? Хотя у меня был соблазн предложить Прилучному испытать на себе заклинание переноса в проклятый мир, но я довольно быстро отмела эту мысль. Практику, кончено, считают критерием истины, но паромщиком между мирами меня никто не назначал, а браться за такое дело сама я не дерзнула.

Чтобы не заставлять слишком долго ждать присланную машину, переключилась на сборы. Время бизнесмена дорого, а мне ещё нужно было одеться и выйти во двор. Алинкиного отца ни нарядами, ни макияжем не удивить, но и представать перед ним пугалом тоже не хотелось. Рядиться тоже смысла не было — не на вечеринку иду, в конце концов. Выбор прикида и наведение лоска на время отвлекли от мыслей о предстоящих объяснениях.

Уже когда уселась на кожаное сидение «Гелендвагена» от Brabus — у меня было полное ощущение, что я захожу в автобус — почему-то вспомнила, как двух попаданок в проклятый мир увозил из монастыря граф Веров. Его экипаж тоже был просторным и двигался плавно, правда, здесь двигатель всё-таки урчал.

Дорога не заняла много времени, летняя Москва, выпустив за свои пределы отпускников и дачников, стала более пригодной для передвижения, мы довольно скоро выехали на Пресненскую набережную. Предупредительный секретарь бизнесмена, присланный в комплекте с внедорожником, проводил меня до дверей кабинета в «башне столиц» и, перехватив мой неуверенный взгляд, заверил, что обратную дорогу тоже покажет. Я поблагодарила щуплого парня, казавшегося манекеном из модного бутика, и прошла в кабинет Прилучного, где мои ноги почти по щиколотку утонули в мягком заглушающем шаги покрытии.

Поднявшегося мне навстречу подтянутого мужчину с благородной сединой на висках рассматривать не хватало духу, мой взгляд бродил по массивной мебели, неброским стенам, широким окнам, открывающим великолепный вид на Москву. Около одного из трёх окон за кофейным столиком мы и расположились. Я всё ещё отводила взгляд, чувствуя себя провинившейся троечницей, но успела отметить, что импозантный мужчина похож на мою подругу. Вернее, она на него, хотя и не копия.

— Расскажите, Елена, — заговорил мелодичным басом мой визави, как только мы сделали по глотку кофе, — как она там устроилась?

— Устроилась? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— Да-да, — улыбнулся Прилучный, — я всё знаю, не удивляйтесь.

Я уставилась в чашку, разглядывая светлые пузырьки пены на кофейной поверхности. Что, интересно, он имеет в виду? Какие теории донесли до заказчика нанятые им детективы? Хоть бы предупредил кто!

— Нормально устроилась, — пролепетала я, — вы же знаете свою дочь. Она не пропадёт.

— Да-да, — в голосе Прилучного слышалась улыбка. Я отважилась взглянуть на него. — Заставили вы меня поволноваться, девчонки! Ты молодец, что вернулась. Останься вы там обе, так и считал бы дочь погибшей. Разумеется, пока тела не нашли… — он нахмурился, помолчал с минуту, потом продолжил: — А то некоторые уж и проект памятника приносили. Мол, надо могилку организовать хотя бы пустую. Уроды!

— Не надо никакой могилки! — воскликнула я. — Алина жива-здорова!

— Знаю-знаю, — потрепал меня по плечу и встал: — Спасибо, что пришла. Я, разумеется, письмо проверил на подлинность, уж очень всё фантастическим показалось, но всё равно очевидец всегда лучше. Ты, говорят, работу ищешь?

Хватило энергии только на кивок. Мысли путались. О чём, вообще, здесь идёт речь? Складывалось впечатление, что продвинутый бизнесмен лучше меня владеет ситуацией. Выслушав его предложение поработать в благотворительном фонде, я согласилась проехать в офис и посмотреть что к чему. Фонд Прилучный организовал уже месяц назад, но только теперь нашёл толкового руководителя. Меня прочил в помощники этому самому толковому руководителю. Под энергичным напором я могла только согласно кивать и отпускать междометия. Впрочем, сию минуту подписывать договор меня не заставляли, а съездить на собеседование можно, почему нет? Ну, будет пятое место для выбора.

— А чем занимается ваш фонд? — спросила я уже у выхода.

— Не сказал? Прости, — улыбнулся Прилучный. — Фонд будет помогать людям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях. Насмотрелся, знаешь, историй, пока дочь искали. Вот и решил. Ну, — он шагнул ко мне и обнял, — хорошая ты девушка, не зря вы подружились!

Выходя из кабинета, я имела не меньше вопросов, чем когда туда заходила. Алина реально прислала папе письмо? Оглянулась на закрывшуюся дверь. Надо было расспросить! Что ж я залипла-то?! Увы, было поздно. Секретарь пригласил пройти к лифту, парень-манекен должен был проводить меня до офиса благотворительного фонда, расположенного в Печатниковом переулке. Что ж, деловые люди не рассусоливают, сразу берут ситуацию под полный контроль. Поеду смотреть что за фонд. Может, реально, понравится там работать.

Мерседес остановился в глубине двора около недавно отреставрированного купеческого дома. Секретарь Прилучного шустро выскочил из машины и, пока я возилась с ремнём безопасности, успел распахнуть дверцу и даже подал мне руку, что было совсем не лишним, поскольку юбка-карандаш не позволяла широко шагать, и мне из-за высокой посадки пришлось сползать на землю сразу двумя ногами.

— Простите, — обратился ко мне юноша-манекен, — тут негде парковаться. Мы будем ждать на проспекте, а как только вы освободитесь…

— Зачем меня ждать, — удивилась я, — ещё куда-то нужно ехать?

— Геннадий Петрович велел доставить вас домой.

— Глупости! Прекрасно доберусь на метро.

На лице парня мелькнуло радостное выражение, он поспешил снова вернуть обычное постное и вытащил из кармана связку ключей:

— Тогда вот.

— Что это?

— Ключи от домофона, от офиса и от вашего кабинета.

Я скосила глаза на раскрытую ладонь:

— Но… согласия пока не давала, так что…

— Оставите Александру Сергеевичу, если не решитесь работать в фонде.

— Кто у нас Александр Сергеевич? Толковый директор?

Секретарь кивнул и как только я забрала ключи, указал в сторону двери:

— Провожу.

За входной дверью обнаружилась парадная лестница на второй этаж, но мы свернули в сторону и, пройдя по полутёмному коридору, уткнулись в кабинет директора, как гласила новенькая медная табличка сбоку. Войдя в просторное помещение, я остановилась. Пусто. У входа — стол с включённым компьютером, около окна ещё два стола без хозяев, судя по пустующим поверхностям.

— Никого… — разочарованно протянула я.

— Директор вышел ненадолго, — предположил мой провожатый, — посидите, подождите, он сейчас вернётся.

Мы оба заглянули в монитор. Там, медленно сменяя друг друга, возникали снимки: Алина Прилучная в разнообразных ракурсах и нарядах.

— Похоже, Александр Сергеевич фанат дочери шефа, — ехидно заметила я.

Манекен улыбнулся:

— Геннадий Петрович просил использовать для рекламы её снимки. Ведь фонд организован в память…

Он замялся, я не дала продолжить:

— А! Это для рекламы, тогда понятно. — Пройдя к свободному столу, я положила на него сумочку и уселась в кресло. — Вы идите, я дождусь директора.

Парень, как мне показалось, вздохнул с облегчением и ретировался. Из-за закрывшейся двери я услышала, как он говорит по телефону с водителем:

— Заводи, Кирюха, сгоняем пообедать.

«Кирюха». Я хмыкнула, представив плечистого водителя, по виду похожего на крутого бандюгана или прожженного охранника. Пообедать и мне не мешало бы. Неподалёку заметила «Шоколадницу», можно будет забежать туда сразу после разговора с Александром Сергеевичем. Везёт мне в последнее время на Саш…

Услышав шаги, я поднялась навстречу входящему человеку и застыла с раскрытым ртом. В проёме возник цесаревич.

Мой ошарашенный мозг сделал слабую попытку объяснить случившееся. Похож? Разве может быть незнакомец, случайно встреченный в фонде Прилучного, быть настолько похож на жителя иного мира? Потом… Одежда. Это был тот самый любимый костюм Алекса, в котором он щеголял, будучи куратором первокурсниц: классический тёмный пиджак, белейшая рубашка, синий галстук.

— Лена!

— Саша!

Мы кинулись друг другу в объятья. Прильнув к нему всем телом, почувствовав тепло и знакомый запах вишнёвой смолы, я смогла поверить в реальность происходящего. Способность говорить вернулась ко мне не сразу. Зато мой принц ни сколько не растерялся, он словно знал, что я приду и готовил приветственную речь. Говорил он о прекрасном Большом мире, о красивых женщинах, что здесь повсюду, о везении, сопутствующем ему на каждом шагу и много о чём ещё, чего я не до конца воспринимала, совершенно ошалев от счастья.

— Любимая, — шептал Алекс, — как я рад снова тебя видеть. В ту секунду, когда портал закрылся, я почувствовал себя самым глупым человеком на земле.

— И решил вернуть меня?

Алекс поцеловал меня в висок, потом отстранился и заглянул в глаза:

— Я решил идти за тобой. — Он взял мою руку и поцеловал палец рядом с кольцом. — Ты помнишь, что я делал тебе предложение?

— А как же Алина? Ты ведь обещал ей…

— Что она выйдет за цесаревича. Так и будет. Они с Мефодием вот-вот поженятся.

— С Мефодием? — ещё не веря в то, что слышу, переспросила я.

— Теперь он наследник. Я отказался от претензий на трон.

— Подожди… не понимаю… — мямлила я, — ты останешься в нашем мире?

— Останусь, — он уселся в кресло и усадил меня на колени, — и ты выйдешь за меня замуж.

Уверенность его обезоруживала. Да я и не собиралась сопротивляться. Обняла любимого принца одной рукой, а второй перебирала светлые пряди, слушая подробный рассказ о том, что случилось после моего бегства.

По словам Алекса именно фраза, произнесённая мной на прощанье, окончательно развеяла чары великой заклинательницы. Хитрая женщина поставила условием возвращения в мир любви искреннее признание одного любящего сердца другому. Разрушение замка было условием необходимым, но недостаточным. Впрочем, проверить это мы теперь не могли. Случилось то, что случилось. Захлопнувшийся портал отрезал меня от Алекса, на него в ту же секунду обрушилось чувство: ошеломило так, что он едва удержался на ногах. Прыгнул бы в бездну, знай, что где-то на дне любимая девушка. Взлетел бы на вершину горы, будь она там.

Первая отчётливая мысль, кристаллизовавшаяся из сумбура ощущений, была потребовать у дракона огня. В надежде, что Уирисс не успел покинуть их мир, великий князь поспешил телепортироваться обратно в Чёрный замок. Собственно, замка уже не было, он растаял, к удивлению находившихся у его стен девчонок и дракона. Тогда-то и возникло предположение, что ключом к разрушению проклятья были слова «Я люблю тебя».

— Она призналась? — возмущённо спросила Прилучная. — Так я и знала! И что ты намерен делать?

— Я должен её вернуть! — ответил Алекс.

— А как же я?

Надо признать, что Алина довольно быстро сориентировалась в изменённой ситуации. Отправить цесаревича в Большой мир было её идеей — хотя Алекс не признал этого впрямую, догадаться было нетрудно.

Три дня ушло на улаживание формальностей. Великий князь Александр Васильевич написал отказ от прав наследника престола в пользу младшего брата. К счастью, препятствий ему не чинили. Алекс и раньше выполнял обязанности цесаревича без особой охоты, особенно халатно относился к ним в последнее время, когда увлёкся проектом Всеволода Мартыновича по возвращению в проклятый мир утерянной любви. Мефодий же воспринял перспективу с энтузиазмом. Ведь вместе со статусом наследника он получал и невесту. Прилучная понравилась ему ещё во время отбора, а после разрушения проклятья вспыхнули настоящие чувства. А что сама красавица? Как теперь узнаешь? Алекс уверен, что Алине больше подходит весёлый, лёгкий в общении Мефодий, чем выдержанный и отстранённый старший брат.

Помнится, Прилучная не раз клялась, что поможет мне. Я внутренне посмеивалась, не представляя, как именно она собиралась это делать. А вышло-то по её! Видя, что обещанный жених решил рвануть в Большой мир за другой девушкой, и трон уплывает из-под носа, она с жаром принялась убеждать цесаревича в моём неприятии никаких других миров, кроме собственного. Даже ради любви, по её словам, леди Елена не вернётся. «Так что, великий князь, если любишь, если готов на подвиги, двигай туда сам», — приблизительно такие рекомендации она выдала влюблённому мужчине. Поскольку ему всё это было в новинку, послушался совета опытного человека. Сомнения о том, как он сумеет устроиться в непривычном мире, Прилучная разрешила с ловкостью престидижитатора[8]:

— Мой папуля, конечно, не император и даже не король, но тоже человек могущественный. Поможет устроиться родственничку. А что? Брат жениха доченьки всё-таки!

Так появилась идея письма. Алекса якобы командировали в Большой мир, чтобы успокоить горевавших родственников. Алина подробно расписала своё житьё-бытьё, попросила не волноваться за неё и помочь новоявленному россиянину адаптироваться к новым условиям жизни. Папу своего она знала неплохо, он выполнил поручение на высшем уровне. Как тут не поблагодарить подругу?

— Ну что, любимая, — спросил Саша, целуя меня в щёку, — расспросы закончены?

— В общих чертах всё ясно, — с улыбкой ответила я, — Уирисс дал тебе огонёк? Так ты попал сюда? А как нашёл Геннадия Петровича?

— Вижу, что не закончены расспросы, — со вздохом покачал головой Алекс, — Леди Полина заставила меня выучить номер его мобильного.

— Ладно, — сжалилась я, поднимаясь с его колен, — вижу, что ты устал. Пойдём прогуляемся?

— Пойдём. Только не на прогулку, а в ЗАГС.

— Куда?

— Тут рядом. Сегодня ещё успеем заявление подать. У вас, говорят, очереди, придётся ждать целый месяц. Но наш с тобой шеф обещал нажать на какие-то рычаги и ускорить дело.

Я вытаращилась на принца. Другого слова и не подобрать. Мой ошарашенный вид вызвал улыбку, он указал глазами на колечко. Точно ведь, мы обручены, можно сказать! Артачиться и строить из себя недотрогу я вовсе не собиралась, но была удивлена:

— А документы? У тебя есть паспорт?

Алекс засмеялся:

— Разумеется! Геннадий Петрович хоть и не царь, но права леди Полина — он очень влиятельный человек. Быстро всё провернул.

— Поэтому ты стал Сергеевичем, хотя на самом деле Васильевич?

— Подобрали одного из пропавших два года назад. Внешне мы не похожи, по возрасту разве…

— Какая фамилия у тебя теперь?

— Романов.

— Что? — я засмеялась. — Реально? Романов?

— Почему это тебя так развеселило?

— Радуюсь, что не Морковин, — пошутила я, — идём в ЗАГС, Ваше Высочество!

Я шагнула к двери, но Алекс удержал меня и шепнул на ушко: «Пока мы одни, позволь поцеловать». Позволь? Да я сама…

***

Должна признаться, что в ЗАГС мы едва не опоздали. Прибежали за десять минут до закрытия, и только благодаря обаянию жениха нам удалось-таки подать заявление в этот день.

Незаметно подкрался сентябрь. Последние летние денёчки промелькнули в невообразимой кутерьме. Мои представления о собственной свадьбе, как о скромной вечеринке для узкого круга близких людей, рухнули под напором Слонопотама. Да-да, именно так представился мне юрист фонда, которому Прилучный поручил организацию торжеств. Помнится, я пришла в офис подписать договор и замерла у входа, не в силах справиться с удивлением. Навстречу по коридору плыла мощная фигура: толстый человек двигался как наполненный гелем шар, едва касаясь подошвами пола.

— Слонов Потап Иванович, — протянул он пухлую ладонь, — друзьям позволено называть меня Слонопотамом.

— Очень приятно, — мурлыкнула я, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Спорить с Потапом Ивановичем было совершенно невозможно, повезло ещё, что он информировал нас о планах на нашу свадьбу. Большинство из них вызывали у меня возражения, полностью игнорируемые Слонопотамом. В конце концов, я послушала совета Алекса и забила на всё: пусть идёт своим чередом. Раз Геннадий Прилучный решил таким образом отблагодарить моего жениха за известия о дочери, остаётся только принять щедрый дар. Понравилась мне лишь идея совместить торжества: праздновали одновременно две свадьбы нашу и Верочкину. Это было очень кстати. Подруга и её жених изрядно потратились на ремонт и не собирались отмечать великий день образования семьи, не имея за душой лишней копейки. Верочку это не особенно огорчало, а Косте приходилось выдерживать непрерывные атаки сослуживцев, желающих выпить за счастье молодых. Выслушав предложение Потапа Ивановича, который не поленился приехать в отделение, чтобы всё обсудить в личной беседе, лейтенант издал победный клич и в порыве чувств обнял Слонопотама. Уже за одно то, что этот человек осчастливил моих друзей, я простила ему излишнюю фантазию в организации торжеств.

Гостей привезли в нанятый на сутки подмосковный особняк, большинство из них я лицезрела первый и последний раз. Были здесь Костины сослуживцы, Верочкины подруги по детскому дому, несколько воспитателей оттуда же, мои сокурсники по колледжу, Верины по медицинскому училищу и университету, кое-кто из наших соседей и, разумеется, мои бабушки-дедушки. Приехали даже родители со своими семействами. Так я впервые воочию увидела многочисленных братьев и сестёр.

Но один неприятный момент случился-таки. В череде друзей по колледжу проник за праздничный стол и Денис. Всё бы ничего, да в поздравительном слове брякнул что-то типа «Вижу, что передаю тебя в хорошие руки». Убила бы, если б могла дотянуться, честное слово! Хорошо, что Саша, уловив моё раздражение, обнял и легонько погладил по плечу:

— Он просто завидует мне, любимая, — шепнул с такой нежностью, что я едва не растеклась лужицей от нахлынувшего наслаждения.

С этой минуты мы вообще абстрагировались от происходящего и слушали только друг друга. Уже много позже Верочка стукнула мне, что Денис направил флюиды на мою шестнадцатилетнюю сестрёнку из Дании. Не иначе как за границу намылился. Надеюсь, у Хельги хватит ума не связываться с московским озорным гулякой.

Я счастлива. Не только потому что рядом любимый человек. С энтузиазмом тружусь в фонде и радуюсь каждому успешному проекту, ведь цена этим победам — чьё-то здоровье, а иногда и жизнь. Много приходится ездить по стране, чаще всего наши подопечные живут вдали от столиц. Мне всегда приятно наблюдать за своим принцем. Он, как и прежде, чувствует себя спасителем мира. Пусть это не весь мир, а конкретная семья или даже одинокий человек, но кто сказал, что это менее ценно?

Признаюсь, иногда на меня, особенно в первое время, накатывали сомнения: каково Саше живётся в чуждом окружении? Как-то раз он раскрутил меня на признание в этих помыслах и сказал:

— Мой мир там, где ты. Там, где обитает наша любовь. Уясни простую истину: не стоит жалеть о прошлом, где никого не любил.

Прозвучало это так просто и тепло, что мы навсегда закрыли тему. А на моё предложение навестить Малый мир — ведь заклинание Ясмины было в нашем распоряжении — Алекс ответил отказом. Он не думал, что нас там кто-то ждёт. Разве что Алина. Да и она вряд ли сильно скучает.

Конец