Испытание 10

Оливия

Все это было очень странно и как будто бы не со мной.

Окончательно проснувшись, я еще некоторое время лежала, изучая незнакомый потолок (очень похож на знакомый, кстати! Только желтого пятна от протечки в углу не хватает). И все вокруг было незнакомое и чужое. Другое белье, другие запахи…

И я словно тоже другая.

Потому что я была уверена, что утром буду умирать от стыда и сожаления. Но ничего подобного не испытывала и в помине.

Было сладко от воспоминаний, немного смущенно, особенно — от совместного душа! Было легко, от того, что все терзания «быть или не быть» позади. Было тепло и удивительно, проснуться от поцелуев, а потом наблюдать, как мой (с ума сойти, правда мой?) мужчина собирается — сосредоточенный, еще немного сонный и растрепанный, но обретающий привычный безукоризненный облик с каждым новым этапом сборов.

Я зажмурилась и потянулась на огромной кровати.

Надо вставать, надо тоже работать… хотя сегодня хотелось устроить себе выходной. Жаль Флора на работе, вот уж кому мне хотелось бы все рассказать!

…а что дальше?

Нет, я не буду об этом думать. Я сегодня счастливая беспечная Лив, которая живет одним днем и радуется этому. Надо наслаждаться чувством, все равно меня надолго не хватит.

Я перевернулась, снова потянулась, чувствуя, как мужская рубашка пикантно щекочет места, где отсутствовало белье, смутилась тому, что прислушиваюсь к этим ощущениям, отбросила с лица шевелюру и все-таки поднялась.

Прошлепала босыми ногами в ванную и в зеркало посмотрела с некоторым опасением. Девица, отразившаяся в нем и правда на Оливию Трейт похожа была мало, но слова «падшая женщина» на лбу не высветились и на том спасибо.

Показав язык отвратительно довольному выражению (мое довольное преумножает уолтеровское самодовольное в разы, так что нечего!), я принялась собираться.

Подавив внезапный порыв заглянуть к Тони в офис, раз уж он через дорогу — еще не хватало каждый день за ним бегать! — я направилась домой: переодеться, нормально причесаться, а потом все же навестить вчерашний завод. Уолтер-Уолтером, а статистические данные статистическими данными и пренебрегать ими нельзя.

Всю долгую дорогу, я старательно разгоняла розовый туман, так и норовивший затянуть ясную мыслительную деятельность. И довольно в этом преуспела, пусть и не до конца, потому что подозревала, что улыбка, которой я одарила охрану во время приветствия, была уж чересчур лучистой.

Как и вчера меня пропустили без лишних вопросов, стоило упомянуть о договоренности с директором. Но вот стоило мне сообщить секретарю, кто я, а ей донести до начальства, что такая-то прибыла…

— Вы идиоты?! — взвинтившийся до небес вопль прошил стены и довольно хлипкую дверь. — Я что сказал? Не пускать! Охрану, немедленно! Немедленно, я сказал, вызывай! Чтобы духу ее через секунду здесь не было!

Дверь распахнулась, явив мне бледную секретаршу, я, совершенно не понимая, что происходит, поднялась ей навстречу.

— В чем дело?..

— Я вызываю охрану, — бросила она мне дрожащим голосом и схватилась за магофон.

Окончательно растерявшись, я даже и не подумала включить напористость, как в ситуации с Уолтером. Там мне, может, были и не рады, но не вели себя так, будто я не одинокая девушка, а вооруженный до зубов бандит.

— Я уже ухожу, не стоит беспокоиться, — я попыталась все же сбавить накал страстей, но двое охранников уже вбегали в офис, причем один из них был как раз тем, который впустил меня меньше пары минут назад.

А дальше меня грубо схватили, выволокли с территории завода практически за шкирку как щенка и вышвырнули за ворота. В прямом смысле. Я упала на землю, ободрала ладони, больно стукнулась коленями, но мысли были только о том, чтобы не пострадали приборы в жалобно звякнувшем портфеле, улетевшем отдельно от меня.

Поднявшись, я обернулась на ворота еще раз. Охрана с каменными рожами показательно меня игнорировала.

И что это было?

Чего ради нужно было меня впускать, чтобы через минуту с непонятными оскорблениями выставить? Да еще и в такой грубой форме? Да еще и когда директор бешено вопил, что велел не впускать, хотя еще несколько дней назад разговаривал со мной вполне любезно.

Кому это нужно?

Будь я параноиком, я бы заподозрила Гиллема, но если рассуждать логически, то бывший начальник ну никак не мог отследить мои контакты и надавить на дирекцию…

Инструменты, к счастью, оказались целы.

Домой я возвращалась в глубокой задумчивости.

Поднялась по лестнице, сунула ключ в дверь, но она оказалась открыта.

— Фло? — удивилась я, заходя внутрь: рабочий день в ИЦ еще не закончился и дома подружке делать было нечего.

И замерла на пороге.

В квартире царил разгром.

Мебель опрокинута, вещи сброшены на пол и выкинуты из ящиков, посуда, лампы разбиты… и повсюду, повсюду — обрывки бумаги, белыми клочками устилающие пол.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Потом я прошла к магофону, стараясь не думать о том, что хрустит под ногами, и набрала номер полиции. Продиктовала диспетчеру адрес, объяснила ситуацию, выслушала заверения, что ко мне выезжают. Подумала. Набрала другой номер.

— Будьте добры госпожу Флайберт.

— Она больше здесь не работает, — сообщили мне и бросили трубку.

Не работает? Что значит — не работает? Почему не работает?

Неужели это — тоже из-за меня?

К горлу подступил ком.

Часто моргая, я огляделась вокруг, не зная, за что хвататься в первую очередь.

Стоп, мне ни за что нельзя хвататься, сначала надо дать полиции все осмотреть.

Что же мне тогда делать?

Я посмотрела на магофон.

Позвонить Тони?..

Что я ему скажу?

Брось все свои важные дела, приедь пожалей меня?

Потому что, что он еще сможет сделать, кроме как пожалеть?

…наймет уборщицу, да.

От с трудом сдерживаемых слез перед глазами все плыло. Я все равно до сих пор не понимала — почему?

За что?

Правда — за что?

Я знаю, что я права, они — кто бы ни были эти «они», потому что явно все это дело не рук одного Гиллема — тоже знают, что я права. И мы все также знаем, что это не та проблема, которую можно будет прикрыть фиговым листиком и сделать вид, что так и задумывалось для красоты, а не для того, чтобы срам убрать. Все это грозит такими экономическими проблемами, которые стране (да что там — стране, миру!) и не снились, так почему?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

Полиция явилась через полчаса.

Два усталых на вид, скучающих мужика, осматриваясь, прошлись по квартире, не особенно утруждая себя осторожностью (от каждого нового хруста у меня внутри что-то обрывалось), вернулись ко мне.

И вопрос, прозвучавший после «опишите случившееся» и «перечислите похищенные материальные ценности», поставил меня в тупик:

— У вас есть враги, госпожа Трейт?

Что я могу тут сказать?

Да, есть? Очевидно же, что есть! Но кто? «Вы знаете, я хочу предотвратить магическую и экономическую катастрофу, а кто-то мне мешает?». Бред.

— Я не знаю, — выдавила я самое приближенное к правде, что смогла придумать.

— Не знаете? — удивился полицейский. — В смысле — не знаете? Вы подозреваете, что кто-то может желать вам зла?

— Мы плохо расстались с моим предыдущим начальником, — честно призналась я. — Меня уволили.

— Как правило не начальники крушат квартиры уволенных подчиненных, а наоборот, — со знанием дела заявил полицейский. — А как обстоят дела с врагами у вашей соседки?

— Флоры? Точно нет.

— Видите, госпожа Трейт, на этот вопрос ответ однозначный — или враги есть, или их нет, — снисходительно хмыкнул мужчина, что-то пометил у себя в бумагах и вынес вердикт: — Полагаю, раз ничего не было похищено, мы имеем дело с обыкновенным вандализмом. Район неблагополучный, на прошлой неделе в здании через квартал стекла повыбивали. Да только сегодня на хулиганство выезжали трижды. Смените замки да поставьте хотя бы элементарную защиту, вы же маг в конце концов. Здесь подпишите. Всего доброго.

Флора появилась только через час. Я сидела на полу и силилась по обрывкам понять, все вот это вот — это мои заметки или просто отвлекающий маневр? Записи уничтожены или украдены? Не знаю, почему мне важно было это знать, но зато эта мысль отвлекала от всего остального и давала хоть какое-то занятие. Приступать к уборке моральных сил я пока не находила, хоть и нужно было.

— Боже, Лив! — воскликнула подруга. — Что стряслось?! Ты в порядке?

— Да, меня здесь не было. Кажется, ты была права и Гиллем настроен серьезно. Флора, это он тебя уволил?.. — голос дрогнул. Ну за что ее? Ладно меня, но ее-то за что?

Фло недоуменно хлопнула ресницами.

— Откуда ты?.. кто?..

— Сволочь, — в сердцах воскликнула я, швырнула обрывки обратно на пол, встала, в сердцах топнула ногой. — Тварь!

Хотелось злиться и бросаться угрозами, но я пока что еще очень слабо представляла содержание этих угроз, поэтому только и оставалось, что ногами топать.

— Я с этим утверждением, конечно, согласна, — Флора присела на диван, почему-то избегая смотреть мне в глаза. — Но меня уволил не Гиллем, а Джеральд.

— Дже..? Шеффрой? За что?

Фло вздохнула, разгладила юбку на коленях.

— Я сообщила ему, что беременна.

Я медленно нащупала кресло за моей спиной и так же медленно села.

— Ты… что? Давно? Как?.. Кто?..

— Вот последний вопрос, Лив, в самую точку, — мрачно произнесла подруга.

От суммированного шока всех последних событий мозг, кажется, окончательно перегрузился и отказывался функционировать. Я могла только смотреть на Фло и как кукла хлопать ресницами. Убедившись, что сколь-либо внятной реакции она от меня не дождется, Флора снова вздохнула и заговорила сама.

— Я узнала несколько дней назад. Мягко говоря, это был большой сюрприз, в конце концов, я девочка образованная, как дети делаются в курсе, и меры предострожности все принимала. Но, очевидно, что-то дало сбой, и… я не знала, кто из них двоих отец, Лив. Не имела ни малейшего представления и… решила сделать ставку на Джеральда. В конце концов, я была уверена, что он порядочный мужчина и в данной ситуации поведет себя как полагается.

Фло почему-то не смотрела на меня, она уперлась взглядом в точку на полу и продолжала говорить:

— Вполне возможно, он действительно повел бы себя как полагается, если бы не одно крохотное «но».

Она снова замолчала. Я понимала, что разговор дается ей неимоверно тяжело, взяла себя в руки и мягко подтолкнула:

— Какое «но»?

— Оказалось, что он бесплоден. Он не может иметь детей.

Ставка сгорела, унеся с собой все заработанное за предыдущие раунды игры…

От пронзительной жалости сжалось сердце. Я решительно поднялась, пересекла комнату, уже не обращая внимания на разруху, села на диван и привлекла Фло к себе, крепко обнимая. Плечи под моими пальцами задрожали. Я осторожно погладила ее по спине и произнесла единственное, что мне пришло в голову утешительного:

— Ну, зато ты теперь точно знаешь, кто отец! — правда, спустя мгновение сообразила, что я могу чего-то и не знать (скрывала же она от меня такую новость несколько дней!), и сочла нужным уточнить: — Да?

— Да, — отозвалась Фло и рассмеялась сквозь слезы. — Лив, ту заболела? А где нотация на тему «аяговорила» и прочее?

— Во-первых, — назидательно произнесла я, — хорошие подруги не тычут в своих подруг палочкой в минуты горя, для этого нужно выбирать правильное время! А во-вторых… не уверена, что за мной до сих пор сохраняется моральное право на «аяговорила»…

— Ты о чем?

— Я о том, что нужно, чтобы ты мне сказала, какой контрацепцией пользуешься, чтобы я ее избегала… — смущенно проворчала я.

— Лив!!! Ты что? Правда?

Я покачала головой.

— Не это сейчас важно, Фло. Что ты будешь делать?

— А какие у меня вариант? — подруга снова помрачнела, вытирая щеки. — Я беременна, без мужа, без работы. Все планы и просчеты прахом. И ты со своим несказанным «аяговорила» была права.

— Но ты ведь скажешь Брайану? Он не похож на плохого человека…

— Не похож, но… ему это надо? У нас изначально были кристально ясные правила игры — только секс и ничего лишнего. Джер милый, но мне не хватало огонька, и я думала, что нет ничего плохого в том, чтобы погулять «напоследок», пока я его не окончательно окрутила. А Брайан… даже если он, будучи хорошим человеком, не бросит ребенка, поддержит материально, что меня ждет? Жизнь на его подачки? Крест на карьере, возможности выйти замуж? Ты не представляешь, какой дурой я себя ощущаю!

— Добро пожаловать в мой мир, — пробормотала я.

Мне хотелось заверить ее, что все будет хорошо.

Но я не очень-то верила в это «хорошо» сейчас сама, а неискренние заверения, как по мне, так хуже молчания.

— Ну, — Флора кашлянула, возвращая своему голову привычные бодро-командирские интонации. — Раз суть моих проблем мы прояснили, ты мне объяснишь в конце-концов, что здесь происходит?..

Брайан Шелтон явился через двадцать минут после того, как мы решили, что уборка подождет, а нам нужен чай и сладкое.

Мы совершенно никого не ждали, и когда раздался звонок в дверь, очень удивились. Я подорвалась открывать, но Флора цыкнула на меня «сидеть» и уплыла в коридор. Кажется, она подозревала, что это по мою душу и готовилась меня отбивать. Я подозревала, что по мою душу сегодня уже хватило желающих, поэтому не стала одергивать подругу, но ошиблась.

— Это к тебе, — чопорно бросила Фло, заглянув на кухню, прошла на свое место походкой королевы, села и уставилась в окно с видом совершенно незаинтересованным.

— Что здесь произошло? — озвучил Шелтон вопрос дня.

Я посмотрела на него, посмотрела на Флору, потом опять на него, потом опять на подругу. Та сделала страшные глаза, я сделала страшные глаза в ответ, но отступилась.

— В квартиру вломились, устроили погром и, судя по всему, уничтожили все записи, касающиеся моих исследований на производстве. Или похитили. Но я склоняюсь к тому, что все-таки уничтожили.

Шелтон ругнулся сквозь зубы, пробормотал что-то вроде «Тони был прав» и без резрешения и приглашения уверенно утопал в комнату, откуда через минуту донеслись звуки разговора по магофону.

Я пила чай.

У меня не осталось нервов на нервы.

Безумное чаепитие в разоренной квартире.

Кругом бардак. Работа последних месяцев безвозвратно уничтожена. Что-то, конечно, сохранилось. Краткие отчеты, которые я делала для Тони, так у него и остались — это хорошо. Что-то я восстановлю по памяти, но, во-первых, не точно, во-вторых, использовать как доказательную базу это будет нельзя, только для себя.

…конфеты вкусные, надо будет еще таких купить…

Флора беременна. Отец ее ребенка сейчас наводит кипиш в этой самой разоренной квартире, кому-то названивает, что-то решает и не знает, что беззаботные деньки свободной, не обремененной детьми, жизни подходят к концу. Хотя, может, и не подходят, но тогда я всем назло стану госпожой Уолтер и ка-ак ему отомщу.

Или не стану и не отомщу.

В конце концов, повторного предложения не прозвучало. Может и не прозвучит.

…хочу ли я еще конфету?..

Хочу!

Энтони Уолтер явился, когда конфеты уже закончились, а апатия еще нет.

Явился, окинул все своим коронным взглядом «что-за-бардак-вы-тут-без-меня-развели», а я подперла подбородок кулаком и подумала, что это мило. Ему ведь не обязательно было приезжать, тут присланный им Брайан и вообще, а поди ж ты, приехал. Однако когда он заговорил, всю милоту с меня сдуло ветром вместе с апатией. Умеет этот мужчина держать всех в тонусе!

— Оливия, скажи на милость, почему ты до сих пор не собрала вещи?

— Что?

— Ты же не думаешь тут оставаться? Это не безопасно.

— Я без Флоры никуда не поеду! — мгновенно вскинулась я.

Тони закатил глаза и сделал лицо «господи-за-что-мне-все-это». Но произнес неожиданно кротко:

— Хорошо. Почему ВЫ до сих пор не собрали вещи? Поживете пока на моей квартире, так будет спокойнее. Брайан как раз и приехал для того, чтобы решить вопрос с твоей безопасностью. У меня мало времени, так что хорошо бы побыстрее. Что тебе помочь?

Я отодвинула чашку, встала из-за стола, подошла к Энтони и, привстав на цыпочки, обвив руками его шею, крепко поцеловала с категорически не свойственными мне решительностью, уверенностью и страстью.

Помочь!

Энтони Уолтер вознамерился помогать мне собирать чемодан!

Тони на мгновение остолбенел (что ему тоже было не свойственно!), но справился с этим быстро. И потом уже мне пришлось справляться с наглыми руками, сбившимся дыханием и норовящим выпрыгнуть из грудной клетки сердцем.

— Мы быстро, — пробормотала я неожиданно севшим голосом и, вывернувшись из объятий, ускользнула в комнату.

В любой другой ситуации, я наверняка воспротивилась бы такому беспардонному вмешательству в мою жизнь — я решаю, где мне жить и что мне делать, но сейчас я была рада, что это решили без меня.

Мне было страшно. Я чувствовала себя беспомощной и беззащитной перед неизвестным противником, который по ощущениям мог раздавить меня пальцем, как мошку, просто не хотел этот самый палец без нужды пачкать.

И я была благодарна Тони за защиту. И за то, что он подает ее так, что я не чувствую себя загнанной в угол с непомерным долгом на шее.

Вещи и правда сложились быстро — что там особо складывать? Мы же отсюда не на веки вечные уезжаем.

А из соседней комнаты доносилась возня и перешептывания:

— Я могу предложить вам другую жилплощадь, госпожа Флайберт! Места больше, вид красивее и к центру ближе. Дополнительные услуги включены, опять же…

— Благодарю, господин Шелтон, — ворчливо отозвалась Фло, и в интонациях противоречиво мешалось кокетство с недовольством. — Обойдусь пока без дополнительных услуг. Вы мне их уже столько оказали!..

— Фло, ты чего?

— Ничего! Прости, я не в настроении сейчас. Вся эта ситуация знаешь ли…

— Твоя интуиция оказалась права.

— Тот редкий случай, когда я предпочла, чтобы нет! Все, дай мне собраться, нормально. Брайан. Ну Брайан!

Шлепок-хлопок чего-то не очень тяжелого по чему-то очень наглому, мужской смешок, и я, вздрогнув, покраснела и прекратила греть уши.

Не квартира, а дом свиданий!

— Ну что, ты готова?

Вид из окна все же был изумительный. Нереальный какой-то. Восьмой этаж — это совсем не то же самое что второй и даже пятый, ответственно заявляю! Хотя вид с пятого этажа у меня был только пока я снимала крохотную комнатушку на чердаке пару месяцев и оный вид можно было узреть только высунувшись в люк в крыше, который регулярно протекал. И то я бы не советовала — очень уж любили эту крышу голуби, им, наверное, тоже вид нравился…

Я вообще не знаю, как Уолтер появляется в своем особняке, когда у него тут — такой вид. Мои слуги уже забыли бы как я выгляжу.

Этим умозаключением я и поделилась собственно с Тони, который подкравшись сзади, обвил руками мою талию и слегка стиснул, заставив вздрогнуть.

Мужчина щекотно рассмеялся мне в шею и будоражащая дрожь пробежала между лопаток, заставляя дернуть плечом.

— В особняке — и прислуге! — есть свои плюсы. Например, не надо готовить.

— Ну… для промышленника и мужчины у тебя весьма сносно получается.

— Спасибо, — снова заржал Уолтер, и снова — мурашки, мурашки… — Но бутерброды и яйца это вершина моего кулинарного искусства.

— Значит, надо было купить квартиру побольше и перевести с собой кухарку!

— Хорошо, — сказал Тони и прикусил мочку моего уха, от чего мыслительная деятельность на несколько мгновений позорно приостановилась.

— Что — хорошо? — не поняла я, собрав обратно в кучу разбежавшиеся мысли, и повернулась к нему лицом, отрываясь от вида — жаль Тони не оценит на какие жертвы я ради него иду!

— Хорошо — купим.

Я растерянно хлопнула ресницами и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но не сообразила что, и Уолтер этим подло воспользовался.

Поцелуй вышел головокружительным, тягучим как мед и таким же сладким. Сердце тут же разогналось, щекам стало жарко, мелькнула мысль, что мы в двух шагах от кровати, и от этой мысли и от того, что она меня посетила — меня! — стало еще жарче.

Но в соседней комнате Флора, и…

…и ловкие пальцы уже пробираются под блузку, расстегнутую непонятно когда каким-то волшебством, и то, что Энтони не маг — не аргумент.

— Тони! — воскликнула я, возможно, излишне панически, но как тут не запаниковать, когда он творит, что хочет, а мне нравится!

— Что? — он отстранился, но, как я запоздало поняла не для того, чтобы послушать, что я там имею сказать, а чтобы полюбоваться на вид. И не тот, который за окном.

— Зачем ты прислал Брайана?

— Что?

Однако приятно осознавать, что не у меня одной мыслительная деятельность приостановилась.

— Брайан. Зачем он приехал к нам на квартиру?

— Позаботиться о твоей безопасности.

— И почему ты решил, что о ней нужно заботиться?

Этот вопрос меня и правда в какой-то момент посетил. Тони ведь не знал ни о том, как меня вышвырнули с завода, ни о погроме в квартире. С чего вдруг присылать своего начальника службы безопасности?

Уолтер помрачнел.

— Мне сегодня нанесли визит. Заместитель главы департамента по контролю магии. И настоятельно порекомендовали не иметь с тобой никаких дел. Иначе все это может плохо закончиться. И я подумал, что если они выдвигают подобные угрозы мне, то что способны сделать с тобой?

— Заместитель… главы? — переспросила я севшим голосом.

В памяти всплыло лицо лорда Пэриша на приеме. Цепкий взгляд и неожиданный интерес к внучке Найджела Трейта.

А что, если он получил мое письмо?

А что, если он знает, что дела обстоят именно так, как я описала?

А что, если он не хочет, чтобы эта информация стала доступна широкой общественности не потому, что не верит мне?

А потому, что у него есть какой-то свой интерес. В конце концов, магический кризс — это кризис департамента магии. Так что этот интерес он будет отстаивать любой ценой.

Любой.

— Оливия, — Уолтер взял мое лицо в ладони и боднул лбом лоб, — все будет хорошо. Я работаю над проблемой. А тебе пока просто нужно быть осторожнее и для этого есть Брайан и его команда.

Он вздохнул, отстранился и с мученическим выражением лица запахнул на мне блузку.

— Ну и раз уж мы об этом заговорили, мне нужно вернуться в офис. Устраивайтесь и ни о чем не переживайте. Я сегодня закончу поздно, так что увидимся уже завтра.

Я скрестила руки на груди, стягивая еще сильнее края блузки и прикусила губу.

Он работает. А мне что делать?

Ладно, для начала попробую восстановить хоть что-то из исследований…

— Хорошо, — пробормотала я, — ты не мог бы передать мне с кем-то те отчеты, которые я для тебя делала? Я хочу попробовать по ним восстановить хотя бы часть утерянного…

— Да, конечно, — слегка рассеянно кивнул Тони. — Я… — он на мгновение замер, как будто запнувшись, но исправился: — я тебе позвоню.

Он быстро поцеловал меня и вышел.

А я снова повернулась к окну.

Вид, почему-то теперь радовал меньше.

В праздно-нервном ожидании не пойми чего прошла почти неделя.

Тони выгуливал меня под конвоем и было ужасно странно осознавать, что сейчас охраняют именно меня, а не промышленника-владельца заводов.

Иногда мы задерживались в его особняке. Уолтер не единожды предлагал перебраться сюда, оставив квартиру Флоре, но я стояла на своем.

Во-первых, подругу я в ее ситуации не брошу.

Во-вторых, я пусть и докатилась до того, чтобы спать с мужчиной до брака, это не означает, что я готова с ним сожительствовать!

В-третьих, мне там больше нравится.

Со стороны жизнь казалась довольно спокойной — я работала, отдыхала, болтала с Фло, которую тоже выгуливал Брайан к ее величайшему неудовольствию — «Мне-то ничего не угрожает, чего он за мной хвостом ходит?»… но напряжение не отпускало.

Мне категорически не нравилось жить в ожидании опасности.

Утомляло и нервировало, что даже ради того, чтобы забрать почту из старой квартиры требовалось чуть ли не спросить разрешения! Ладно, насчет разрешения я утрирую, надо было не спрашивать, а поставить в известность и отправиться туда с надежным шкафом за плечами.

Но все же!

Охранник, маячивший за моей спиной, вперед меня перед квартирой проскользнул с неожиданной для его габаритов ловкостью, убедился, что ни снаружи ни внутри ничего не представляет для меня опасности и только тогда пропустил внутрь…

Квартира выглядела брошенной. Даже несмотря на то, что уборщица здесь все же побывала, и на полу больше не было хаоса из обрывков, обломков и осколков.

Просто то, что уцелело стояло не на своих местах, и вообще…

Я подобрала с пола несколько конвертов, просунутых под дверь. И, стараясь не слишком смотреть по сторонам, торопливо вышла.

Ничего, однажды все это закончится, и мы обживем это место заново…

— Госпожа Трейт, — на лестничной площадке вдруг показалась хозяйка дома — она жила тут же, на первом этаже, в квартире с уютным внутренним двориком и тремя кошками. Мы с ней пересекались только когда передавали оплату, ничем иным жильцов она не донимала, а мы, очевидно, не донимали ее. — Я услышала шаги и так и подумала, что это вы.

Она вдруг поджала губы и, прежде чем я успела открыть рот, выпалила:

— Я хочу уведомить вас, что вы и ваша подруга должны съехать с квартиры. Я не потерплю в моем доме погромов и уж тем более девиц, к которым без конца шастают мужчины! — она смерила охранника надменным взглядом.

— Но…

— Не обсуждается, — перебила меня она, а потом сунула мне в руки деньги. — Это остаток за этот месяц, вы должны освободить квартиру через два дня, я уже нашла новых жильцов. Всего доброго!

Она резко повернулась и ушла, оставив меня соляным столбом с деньгами в одной руке и конвертами в другой.

Каждый раз, когда я думала, что хуже уже быть не может, Судьба растягивала губы в желчной ухмылке и противным голосом тянула: «Сюрпри-и-и-и-и-из».

Я несколько раз сморгнула, с трудом удерживая слезы.

Медленно вдохнула и выдохнула, призывая нервы к порядку, потом повернулась к охраннику.

— Вы мне не поможете?

— Что вам угодно, госпожа Трейт? — с вежливым сочувствием осведомился он.

— Собрать вещи и снести в машину.

Я не хочу сюда больше возвращаться. И думаю, что Флора тоже не захочет. Разрубить этот узел одним ударом, прямо сейчас собрать оставшееся важное, книги, вещи, посуду… это все влезет за один раз. А мебель… не ахти какая там мебель. Все равно ее сейчас деть некуда.

Мы собрались быстро, я занесла ключи хозяйке, которая ни капли не удивилась моей оперативности. Сказала, что Флора вернет ключ в ближайшие дни.

А потом мы сели в мобиль и уехали. Сердце кололо, и я потерла грудь, пытаясь избавиться от этого ощущения. Чтобы отвлечься, всмотрелась в почту. Два письма были адресованы Флоре, одно — мне. Из университета.

Колющее чувство стремительно вернулось, я не ждала от этого письма ничего хорошего, но содержание все же потрясло.

В сухих и высокомерных формулировках мне сообщали, что в связи с моей недобросовестной работой в ИЦ, нанесшей непоправимый ущерб этому уважаемому заведению, возник вопрос о недостаточности моей квалификации и в случае, если тому найдутся подтверждения, мой диплом будет отозван, а возможность получить ученое звание закрыта навсегда.

От сюрреализма происходящего голова шла кругом.

Я была одним из первых студентов на потоке. Я защитилась с отличием. В аспирантуру меня приглашали, и ученые мужи чуть ли не дрались между собой, чтобы получить меня в аспирантки. И каково было всеобщее разочарование, когда я выбрала совершенно непопулярное, заросшее паутиной направление — магфон.

А теперь — недостаточно квалифицирована?

У меня хотят отобрать не только работу и дом, но и всю мою жизнь?..

Я стиснула письмо в кулаке.

Ну уж нет. Это у них не выйдет. Я не знаю, что я сделаю, но что-нибудь сделаю обязательно.

— Что стряслось?.. что это?

Первый вопрос Флора задала, когда увидела мое лицо. Второй — когда охранник внес наши вещи.

— Нас выгнали из квартиры. А меня собираются лишить диплома.

Флора медленно опустилась на диван, глядя на меня широко открытыми глазами.

— То есть как — лишить и выгнали?

— А вот так и есть, — зло отрезала я, прошлась по комнате туда обратно, не зная куда деть бушующую внутри ярость. — Мало того, что у нас нет работы, нам теперь еще и негде жить, Фло. Ты поговорила с Брайаном?

— А при чем тут Брайан? — мгновенно ощерилась подруга.

— При том, что хотя бы твои проблемы могут решиться!

— Да? А ты поговорила с Энтони?

— О чем?

— О том, как тебя вышвырнули с завода, выставили из квартиры и все прочее?

— Все прочее я только что узнала! — возмутилась я.

— Значит, сейчас пойдешь и пожалуешься? — ядовито осведомилась Флора.

— И что я ему скажу — реши уже мои проблемы?

— Согласна, это звучит гораздо хуже, чем «я беременна, давай женись на мне». А стоп! Вариант с «женись» тебе тоже подойдет. Давай предложим мужикам на раз-два-три?

Мы застыли, глядя друг на друга, а потом обе отвели глаза. Я устало потерла переносицу, подошла к дивану, села и обняла Фло уткнувшись лбом ей в плечо.

— Извини, — пробубнила я оттуда. — Брайан — это твое дело. Я постараюсь больше не вмешиваться.

— Так я тебе и поверила, — пробормотала подруга в ответ.