Испытание 11

Последнее время приемная господина Уолтера встречала меня приветливо. Секретарша улыбалась и сразу же предлагала пройти. Я, откровенно говоря, каждый раз этому заново удивлялась, хоть и понимала, что для подобной любезности есть все основания. Но что поделать! Мы, люди маленькие, к беспрепятственным допускам к сильным мира сего не приученные…

— Отлично! Ты как раз вовремя, — Тони судя по виду находился в особенно приподнятом настроении и глядя на него хотелось улыбаться несмотря на всю мерзкость, которая происходила сейчас в моей жизни. — Мы только сегодня закончили.

— Что закончили?

— Проект!

Уолтер ухватил меня за кисть и подтащил ближе к красивым схемам в рамках на огромных листах, явно предназначенным для показа.

— Что это? — склонив голову на бок я изучила явно художественный чертеж здания. Так любимый Уолтером красный кирпич, четыре толстых, похожих на кувшины трубы…

— Это тепловая электростанция. Вернее ее проект для инвесторов.

— Ты собрался строить электростанцию? — изумилась я. — Но как?.. И когда ты?.. И где ты нашел?.. За такое короткое время?

Вопросы мешались в кучу, отказывались внятно формулироваться в какой-то один, и Уолтер от моего восхищенного изумления лучился как ясно солнышко.

— Детка, ты же не думала, что я буду сидеть и ждать, пока кто-то другой предложит решение проблемы?

— Нет, но… так быстро.

— Хвали меня, хвали, — окончательно размурлыкался Энтони. Я мгновенно сделала строгое лицо, чем, естественно, его рассмешила. Чтобы сдержать собственный смех, а еще убавить градус самодовольства на мужской физиономии, я поджала губы и принялась внимательнее разглядывать этот самый проект.

— Нравится?

— Это невероятно, — вынужденно признала я. — Но как ты собираешься искать инвесторов? Кто будет вкладывать огромные деньги в строительство электростанции, когда есть магические генераторы?

— А вот здесь мне поможешь ты.

— Тони, — я вздохнула. — Я не смогу. Я…

— Сможешь, — отмахнулся Уолтер. — Утерянные записи ты восстановишь. А все остальное… разберемся.

«Если меня лишат диплома, даже тебе вряд ли удастся разобраться», — хотела сказать я. — «И уж тем более доказать кому-то, что я не брежу».

Но не сказала.

Скажу позже. Может, когда у него настроение будет похуже. Где одна плохая новость там и две, верно? А он последнее время тоже работал почти что без передышки и имеет право насладиться маленьким триумфом.

— Машина подана, — господин Уолтер.

— Отлично, мы спускаемся.

— Мы куда-то едем?

— Отмечать, конечно! Ты читала? Открылся новый ресторан, говорят заведение переплюнет «Золотого ягненка».

Вот я бы не отказалась, чтобы этих кто-нибудь переплюнул. От воспоминании о снисходительном взгляде швейцара до сих пор неприятно покалывало.

Мы спустились, сели в мобиль. Тронулись.

Следом за нами — охрана, так еще и не ставшая привычной…

Это случилось, когда мы не проехали и квартала.

Короткое нецензурное ругательство водителя, визг тормозов и удар.

Кажется, я на мгновение потеряла сознание от шока, потому что когда проморгалась, Брайан уже распахнул дверцу, схватил меня и тянул за руку.

— Оливия, из машины, живо.

— Тони…

Я попыталась покрутить головой.

— Я здесь, скорее, Лив, — мужские руки подпихнули меня к выходу.

Сознание все еще слегка плыло, и почему так гремит в ушах?

И только разглядев над нами грязно-мыльный купол защитного заклинания, по которому как будто шел дождь, я внезапно сообразила. Это не гром — это выстрелы. И не дождь, а пули…

— Быстрее, сюда.

Не особенно церемонясь, Шелтон подхватил меня под локоть, проволок буквально пару шагов и почти швырнул куда-то вперед.

— Сидеть здесь, ни в коем случае не высовываться. Уолтер, ты тоже, понял?

Я попыталась оглядеться, но смогла выхватить взглядом только сплошную стену и мобиль охраны, за которым Брайан нас спрятал. И Тони.

У Тони была рессечена скула и порван пиджак. И взгляд был яростный и немножко безумный.

— Лив, не высовывайся, — повторил он приказ Брайана, а потом — сунул руку за пояс и вытащил свой револьвер.

Зачем?..

— Тони, нет! — я попыталась ухватить его за полу пиджака, но было поздно, мгновения, потраченные на такие медленные сейчас размышления, были упущены.

Я осталась за машиной одна.

Я сидела, сжавшись в комок, зажав голову руками и только вздрагивала от каждого выстрела. Господи Боже!

Звон над головой. Мой вскрик. Осколки стекла сыплются сверху, а я могу только сильнее вжаться в шину, не чувствуя ничего — ни мелких порезов, ни силы, скапливающейся вокруг меня туманным облаком.

Силы, которую я должна контролировать. Но сейчас весь мой контроль уходит на то, чтобы просто оставаться в сознании и, подчиняясь приказу, сидеть здесь и не делать глупостей.

Магия, всегда ласковая и послушная, хоть и не особенно любимая, сейчас будто решила припомнить мне все обиды. Браслет-накопитель нагрелся и ожег мне руку, и только тогда я осознала, что происходит.

Но было уже слишком поздно.

Переполненные потоки оказались абсолютно неуправляемыми.

Нынешних магов никто не учит контролировать уровень силы самостоятельно — зачем, если есть браслет?

Хотя, конечно, всем нам рассказывают о случаях, пусть редких, но иногда бывает, что в ситуации сильнейшего стресса браслет может не справиться, и тогда необходимо прибегнуть к специальному алгоритму.

Алгоритм. Да. Первое — контроль дыхания.

Вдохнуть. И с моим вдохом раздувается потрескивающее облако магии вокруг меня, и от этого встают дыбом волосы и с них с шелестом осыпаются осколки.

Выдохнуть.

Очередной выстрел снова заставляет вздрогнуть. И выдох получается дерганым, неровным. Я сбиваюсь с мысли, слыша мужской вскрик. И панический испуг захлестывает разум, заставляя полностью забыть любые алгоритмы.

Я могу только всхлипывая стащить браслет, от которого кожа уже покрылась волдырями, а никакого толка все равно нет, и… отпустить.

Просто отпустить. Потому что внутри рождается понимание: если я не отпущу сейчас, потом будет поздно.

И все, на что хватило моих знаний, моей тренировки, это направить силу туда, откуда летели пули.

Ударная волна чистой магии с грохотом обрушилась на улицу, отшвыривая мобили, выворачивая из земли деревья, ударяясь о магические щиты, сбивая с ног тех, у кого они были недостаточно сильными.

И я в эпицентре — полностью опустошенная. И полностью открытая. Как и все, в радиусе нескольких десятков футов передо мной.

Пуля вошла в неизвестно откуда взявшийся щит, как в очень густое желе и не отлетела, а зависла в нем перед самым моим носом.

— Лив! В укрытие! — рявкнул кто-то откуда-то.

Я машинально обернулась на голос и увидела, как другая пуля, светящимся алым росчерком врезается такой же «желейный щит», закрывающий Тони.

Врезается, замедляется… и не останавливаясь, ударяет в живот с короткой вспышкой.

Я закричала, а следом меня почти сразу сбило с ног воздушной волной, роняя на мостовую и припорошив сверху то ли песком, то ли пеплом.

Я ударилась головой и, кажется, на мгновение снова потеряла сознание.

А может быть и не на мгновение.

Может быть на дольше.

Но когда я открыла глаза, то первое, что я поняла — сквозь звон в ушах больше не слышно стрельбы.

Слышно панические крики, слышно отдаленный звон тревожного полицейского колокола, слышно какой-то нарастающий гул.

Тони.

Я подскочила и чуть не упала снова, привалилась к тому самому столбу, о который ударилась, обшарила взглядом окружающее пространство, выглядящее так, будто здесь была не перестрелка, а зона ожесточенных боевых действий…

Когда я рухнула на колени рядом с ним, Тони поднял на меня глаза, и его губы искривило что-то похожее на вымученную улыбку. Из уголка стекла струйка крови.

— Приподними его, уложи на себя, в положение полусидя.

Голос Брайана, руки которого были по локоть в крови, звучал хрипло.

— Говори с ним. А ты — с ней. Не отключайся, ясно? Оливия!

Повторный окрик заставил меня, вздрогнув оторвать взгляд от окровавленных тряпок, которыми Брайан зажимал рану — не только тряпки, все вокруг было в крови, ее, казалось, было так много, что непонятно, как вообще еще хоть что-то оставалось внутри.

Я сглотнула вязкий ком в горле и дала себе мысленную пощечину.

Приди в себя, дура, сейчас самый не подходящий момент для того, чтобы включать обморочную даму.

Он был тяжелый. У меня кружилась голова и перед глазами плыло, но я, кое-как просунув руки Тони под спину, смогла приподнять его, подпереть поясницу коленом, и обнять-прижать в том положении, в котором приказал Брайан.

Сдавленный стон боли, сорвавшийся с побелевших губ, едва не вывернул мне всю душу наизнанку.

Я зажмурилась и прижала тяжелую голову к своей груди, зарываясь пальцами в растрепанные светлые волосы. Ком вернулся в горло, теперь не тошнотой, а рыданиями, но я снова с трудом протолкнула его обратно и вспомнила о другом указании.

— Прости меня, — голос звучал каким-то чужим. — Прости меня, пожалуйста…

— За… что?.. — кажется, каждый звук давался ему с трудом. Тони тяжело, рвано дышал и вцепился вцепился в мою руку так, будто хотел сломать ее одним лишь напряжением мышц.

— У меня не получилось сидеть и не высовываться.

— У тебя… никогда… не… полу… получалось…

Он закашлялся, а я, глотая градом текущие по щекам слезы, попыталась вытереть кровь с его губ. Господи, где все? Где целители? С начала пальбы прошла вечность! А звуки колокола я слышала миллиард лет назад! Где они? Где их носит? Он же сейчас…

Говори, ну же! Тебе приказано с ним говорить! Ну же, Оливия, в конце-то концов! Очнись уже!

Слова не находились.

— Не смей умирать, слышишь? — прошептала я вслух то, что билось паникой в голове. — Не смей.

В этот момент держать Тони стало как будто бы легче, и чья-то рука опустилась мне на плечо и слегка встряхнула.

— Отпустите его, мэм.

— Нет! — я вцепилась в тяжелое тело еще сильнее и повторила: — Нет!

Мне было приказано держать и говорить.

— Это целители, Лив, — голос Брайана выдернул из паники. — С Тони все будет хорошо, но ему надо в больницу.

— Оп… тимист… — теперь голос Энтони звучал не натужно, а как-то развязно. — Она… со мной…

Сжимающие мое запястье стальной хваткой пальцы и не подумали разжаться, даже когда тело переложили на носилки.

Нас запихнули в тесный целительский фургон, и где-то в стороне врачи переговаривались, обменивались сухими тревожными фразами, но это уже все проходило мимо меня. Я смотрела, как голова Тони мотается на неровностях дороги, и внутри все сжималось фантомной невыносимой болью всякий раз, когда его лицо искажала гримаса.

И я что-то говорила — теперь уже вообще не думая, я не слышала собственных слов, я понятия не имела, о чем думала моя голова. Потому что Энтони уже не отвечал, даже когда я требовала ответа. Он только смотрел неотрывно тяжелеющим взглядом, медленно уплывая куда-то, куда я категорически не готова была его отпускать!

— Давай, давай, девочка. Держи его.

— Тони. Тони, пожалуйста, посмотри на меня. Ты должен смотреть на меня, когда я тебе это скажу. Ты можешь быть сотню раз мерзавцем, но ты не имеешь никакого права игнорировать меня в такой момент. Я…

Серый взгляд окончательно закатился, голова безвольно опрокинулась на бок, а моя рука, больше никем не удерживаемая, рухнула мне на колени.

— Оливия?

Меня потрясли за плечо, и я тут же подскочила, часто моргая, и отчаянно пытаясь сфокрусировать взгляд.

— Я не сплю, не сплю!

— Ну и зря, — Брайан рухнул рядом со мной на жесткую больничную скамью и сунул мне в руки что-то отдаленно похожее на бутерброд. — Но раз не спишь, на, ешь.

— Я не…

— Свяжу, брошу в мобиль и отправлю домой.

Я поникла и без энтузиазма вгрызлась в хлеб с куском мяса и салата. Вкуса не чувствовалось, а глотать приходилось сквозь тошноту, и я бы воспротивилась, если бы взгляд карих глаз не был дивно убедительным — свяжет и отправит. Без шуток.

— Новости? — хрипло поинтересовалась я, переводя дух после очередного куска.

Шелтон отрицательно мотнул головой. Впрочем, это очевидно. Если бы были новости, он бы не еду в меня пихал.

Операция закончилась пять часов назад.

Главный целитель с красными глазами сухо сообщил, что они сделали все возможное, но…

Повреждения внутренних органов. Серьезная кровопотеря. Высокая вероятность заражения.

«Сами понимаете».

Я понимать отказывалась. Как и уходить из больницы, пока мне не скажут, что с Энтони все будет хорошо. Меня не обязательно к нему пускать — вот уж переживу! — но меня обязаны поставить в известность.

Кто и почему мне чем-то вдруг стал обязан — вопрос вторичный.

К Тони никого не пускали. Даже Брайана. Сказали, что не пустили бы даже мать родную.

Что сейчас остро решается вопрос жизни и смерти, что рядом неотрывно дежурят три целителя, что им не нужны посторонние люди в палате. И потом — он все равно без сознания. И, даже в случае самого благоприятного прогноза, придет в себя не раньше, чем через несколько часов. Так что идите домой, мэм. Приведите себя в порядок, поспите…

В принципе, кроме «домой», я все сделала.

Сердобольная сестричка, обрабатывавшая мои руки — одну от ожога, вторую от Энтони — наткнувшись потом на меня в коридоре, высказала все, что думает по поводу разведенной антисанитарии, ухватила меня за шкирку, утащила в сестринскую и вытряхнула там из окровавленного тряпья, выдав взамен что-то из больничных запасов. Бесформенное и на два размера больше, но зато чистое. Еще мне выдали одеяло и ткнули в угол, где я никому не буду мешать.

В этом углу я и зависла между сном и явью, не сводя глаз с поворота, из-за которого должен был однажды показаться кто-то с вестями.

— Как твоя голова?

— На месте, — невнятно буркнула я, не потрудившись сначала проглотить.

— Сотрясения нет?

— Нет. Целитель сказал, мне повезло.

Я в общем-то была с ним согласна. Пережить лобовое столкновение, перестрелку, срыв и удар о столб и отделаться синяками, царапинами и небольшим ожогом — это правда невероятное везение. Но я с удовольствием им поделилась бы кое с кем. Давайте мне — сотрясение, а ему жизнь? С кем бы договориться?

— Кто это был, Брайан?

Мне было больно задавать этот вопрос. Я почти наверняка знала на него ответ. Это из-за меня. Из-за того, что у меня «не получилось не высовываться», из-за того, что я втянула Тони в эту историю с магическим фоном, наплевав на все угрозы.

— Наемники. Но кто их нанял — пока вопрос, — сухо отозвался Шелтон, который почти наверняка тоже сейчас терзался невыносимым чувством вины — он должен был охранять. И не справился. И неважно, что охраняемый объект сам полез под пули. Он — должен был. — Полиции удалось взять одного из нападавших. Я со своей стороны тоже поднял на уши все связи. Мы выясним, Оливия. Обязательно.

Возможно, если бы Фло уже сказала ему о ребенке, я бы постаралась его немножко утешить. Но я пока что еще не знала, как я отношусь к Брайану Шелтону, потому оставила утешения при себе.

Дальше мы сидели молча. Бутерброд закончился. Теперь хотелось пить, но не было сил отправиться на поиски воды.

— Я пойду узнаю, нет ли новостей, — Брайан принялся подниматься и тут к нам приблизилась фигура в белом халате.

— Госпожа Трейт?

— Д-да, — запнувшись, я мгновенно подскочила с места.

— Господин Уолтер пришел в сознание и хочет вас видеть. Господин Шелтон, он так же попросил позвать священника. Вы найдете его в часовне, в правом крыле госпиталя. Если что вам подскажут.

Священника?..

У меня затряслись губы.

— Все настолько плохо? — спросила я у целителя, который уже стремительно несся по коридору, я едва за ним поспевала.

— Состояние господина Уолтера критическое. Удивительно, что он вообще пришел в сознание. Полагаю, все решится в ближайшие сутки. Мы делаем все возможное, но… я думаю, пригласить священника — это разумно.

Нет, черт побери, неразумно! Я не желаю, чтобы Энтони Уолтер готовился к смерти!

Из-за этих слов врача в палату я влетела в очень странном состоянии — смеси страха, гнева и кипящего возмущения.

Но все эти чувства испарились, стоило мне увидеть Энтони.

Он лежал пугающе бледный, с синяками под закрытыми глазами, весь осунувшийся, какой-то заострившийся…

У меня на глаза навернулись слезы.

Я сморгнула их и тихонько, едва ли не на цыпочках, подошла к нему. Невесомо коснулась пальцами щеки с длинной царапиной. Она была такой горячей, что от неожиданности я чуть не отдернула руку, как от ожега. Ресницы Энтони дрогнули, приподнимаясь.

— Лив?

Голос хриплый и едва слышный. Тони кашлянул, мучительно скривился, перекатил головой по подушке. Целитель с другой стороны кровати тут же коснулся пальцами его лба, и сведенное судорогой боли лицо разгладилось.

— Пожалуйста, недолго, господин Уолтер, — строго попросил он. — Вам нужно отдыхать.

— На том свете отдохну. Выйдите. Мне нужно побыть с ней вдвоем.

— Но…

— Две минуты. Выйдите.

Целитель покачал головой, но подчинился.

— Тони, — я взяла его за руку. — Давай обойдемся без того света, хорошо?

— Я постараюсь. — Ему было тяжело держать глаза открытыми, ресницы то и дело опускались, и мне одновременно хотелось, чтобы он перестал себя мучить, пытаясь оставаться в сознании, и чтобы продолжал смотреть на меня, пусть и таким мутным, но зато живым взглядом. — Но пока гарантий дать не могу. Так что слушай. В особняке в моем кабинете… сейф. За шкафом. Чтобы отодвинуть шкаф, нужно вытащить синий том Лармуса.

Он снова поморщился, немного подышал и продолжил:

— Код семь-четыре-девять-один. Запомнила?

— Да. Семь-четыре-девять-один.

— Но даже с кодом тебе сначала надо будет посетить мага. Господина Поула. Он живет… живет…

— Господин Поул, я найду, — торопливо произнесла я, совершенно не понимая, зачем мне эта информация, но желая сэкономить ему силы.

— Хорошо. Он знает, что делать.

— С чем делать, Тони? Что в сейфе? Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Тони молчал, закрыв глаза и горячечно дыша.

Я боялась его теребить, поэтому ответа на свой вопрос не получила — дверь распахнулась и вошла делегация — выставленный целитель, Шелтон и священник.

Брайан бросил на меня взгляд, я ответила ему своим — паническим и растерянным.

— Господин Уолтер, отец Марк здесь.

— Здравствуй, сын мой, — священник подошел к кровати. — Я опечален постигшим вас несчастьем, но рад, что в такую минуту вы не забываете о Боге.

— Я к вам не за этим, святой отец, — просипел Энтони, не открывая глаз, кажется, он даже на этом экономил силы. — Нужно, чтобы вы нас обвенчали.

На мгновение в палате воцарилась звенящая тишина.

— Что? — пискнула я.

— Что? — эхом за мной повторил священник.

А Брайан только странно крякнул.

— Сын мой, вы уверены?…

— Тони, ты бредишь, — выпалили мы одновременно.

— Да, святой отец, я уверен, и нет, Лив, я не брежу, — он все же приоткрыл глаза, чтобы на меня посмотреть. — Ты… не захотела быть моей… женой. Но уж вдовой-то… не откажешься?

— Иди к дьяволу, Энтони Уолтер! — взвилась я от возмущения. Да как он… да как язык только повернулся… да я!..

— Я… в процессе, — выдохнул этот мерзавец.

— Не смей, слышишь, — прошипела я, — даже думать не смей! Венчайте нас, святой отец, чтобы, когда он поправится, я из него всю душу вытрясти могла на законных основаниях.

— Отличный предсвадебный настрой, — прохрипела умирающая (нет, не умирающая, не умирающая я сказала!) сволочь.

Отец Марк еще раз с сомнением посмотрел на меня потом на Уолтера, потом, почему-то на Брайана (искал что ли в этом хаосе островок разума? Очевидно, безуспешно…).

И начал службу.

Меня мелко потряхивало, и, чтобы избавиться от этой дрожи, я только крепче сжимала руку Энтони и кусала губы.

Не плакать. С ним все будет хорошо. Не плакать.

Священник вряд ли это понял, но Энтони правда готовился к смерти, просто не через исповедь.

Но я не буду об этом думать. Я не буду думать, что я сейчас выхожу замуж только ради того, чтобы через несколько часов стать вдовой и — наследницей. Тони некому передать дело, поэтому он сейчас передает его мне.

Но я не буду об этом думать.

Я буду думать о том, что я выхожу замуж за человека, которого люблю.

Как я всегда и хотела.

— Энтони Уолтер, берешь ли ты в законные жены… — священник замялся осознав, что в спешке даже не озадачился именем невесты.

— Оливия Трейт, — подсказала я, надеясь, что голос звучит не слишком надломленно.

— …Оливию Трейт. И клянешься ли любить и беречь ее в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Клянусь, — просипел Тони, и у меня сердце ухнуло куда-то в желудок.

— Оливия Трейт, берешь ли ты в законные мужья Энтони Уолтера, и клянешься ли любить и беречь его в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас.

— Клянусь, — тихо произнесла я и, дождавшись, финальных торжественных фраз, сама наклонилась к сухим горячим губам.

— Я тебя люблю, — едва слышно прошелестели они.

— А я тебя, — так же тихо произнесла я и из-за этого шепота, казалось, будто мы только вдвоем, несмотря на то что вокруг нас толпились чужие люди. — Поэтому не смей умирать, слышишь, Энтони Уолтер? Даже шутить на эту тему не смей.

— Как скажете… госпожа Уолтер, — Тони слегка стиснул мои пальцы в ответ и расслабил руку. — Мой пиджак…

— Пиджак? — не поняла я.

— Так! — не вынесла душа целителя. — Раз вы закончили с формальностями, господину Уолтеру нужен полный покой. Иначе я снимаю с себя полную ответственность за состояние его здоровья. Прошу всех освободить палату!

Я торопливо коснулась губами горячего лба и поднялась. Целитель чуть ли не подгонял нас к двери, но за порогом придержал меня за локоть.

— Вы можете вернуться, когда он уснет, — негромко сказал он. Подождите в коридоре, я вас приглашу.

— Спасибо, — ответила я, снова чувствуя как на глаза наворачиваются слезы.

Мы с Шелтоном оказались вдвоем посреди коридора, одинаково ошеломленные. Хотя я, пожалуй, все же чуточку больше.

Мы сели на банкетку, бок о бок, по-прежнему не особо понимая, что сказать друг другу.

— Ты знаешь господина Поула, мага?

— Да, — кивнул Шелтон. — Артефактор. Специализируется на родовых защитах.

Понятно. Я так и думала.

Брайан чуть-чуть помолчал, а потом сказал:

— Знаешь, звучит по-идиотски, конечно, прямо сейчас, но все равно. Мне кажется, в такой день хотя бы раз ты должна это услышать. Поздравляю, вы отличная пара. Я знаю Тони с детства. Ни разу в жизни ни к одной женщине он не относился так, как к тебе.

Я перекатила затылком по стене, уставившись на Брайана.

Он подождал, пока я что-то скажу, не дождался и с недоумением приподнял брови.

— Что?

Я помолчала еще немного и все же решилась:

— Флора беременна.

Тишина.

— Что?..

Самый популярный вопрос сегодня.

А еще, кажется, ядовитость — это отличительная черта фамилии Уолтер и переходит вместе с ней автоматически.

— Она не знает, как тебе сказать. И вы оба можете думать, что это не мое дело, но на самом деле — мое. Она моя самая близкая подруга, Брайан. Даже не так, она моя единственная подруга. А ты — лучший друг… моего мужа. Так что это и мое дело тоже. Поговори с ней, ладно?

— Черт…

Шелтон уронил лицо в ладони, потер его, запустил пальцы в волосы.

— Иди.

— Сейчас?

— Сейчас, — непререкаемо произнесла я. — Я буду здесь. Тебя все равно не пустят. А Флора там одна, и она ничего не знает. Едь к ней, ладно? Я позвоню на квартиру, когда ему станет лучше.

Волшебная фамилия. Изумительная просто.

Пять минут как Уолтер, а уже и командовать научилась!

Потому что Брайан поднялся, поколебался еще несколько мгновений, глядя на дверь палаты, но под моим давящим взглядом, окончательно решился.

Его фигура скрылась за поворотом, а у меня на душе стало чуточку легче.

Буквально через пять минут, целитель выглянул в коридор и поманил меня пальцем.

— Не шуметь, не будить, не истерить, — сухо отдал распоряжения он, приглашая меня в палату. — Состояние стабильно тяжелое. Мы мониторим его в режиме реального времени, будете рыдать или разводить панику — выставим.

Я сосредоточенно кивнула. Ох уж эта противоречивая женская натура, вот, вроде и не собиралась паниковать и истерить, а как сказали, что нельзя, сразу очень захотелось.

В палате теперь было темно, только огонек-ночник сиял над кроватью.

Тони действительно спал и сейчас в слабом теплом свете выглядел, как будто просто отдыхает.

Я на цыпочках подошла к стулу для посетителей. Села, обшарила палату растерянным взглядом. И заметила стопку одежды на тумбочке.

Пиджак.

Пиджак лежал прямо сверху. Я развернула его, пытаясь понять, что Тони имел в виду. Сунула руки в боковые карманы — ничего. А вот во внутреннем обнаружилась…

Квадратная коробочка, обитая бархатом.

Мне стоило догадаться.

Я открыла ее и искусно ограненные бриллианты сверкнули даже в тусклом свете.

Было очень странно самой себе надевать на палец обручальное кольцо, но я все же это сделала, потому что Тони именно этого хотел.

Я пододвинулась ближе и осторожно прилегла рядом с ним не подушку. Невесомо погладила пальцы и косточки безвольно лежащей кисти и пообещала:

— Все будет хорошо.

Флора

Зудящее отвратительное предчувствие не покидало меня весь день. Делать хоть что-либо было просто невозможно. Хотелось подорваться с места, куда-то бежать, кого-то спасать. И, казалось бы, понятно кого, в моем окружении только на одного человека последнее время неприятности сыпались изо всех щелей. Но, когда я пыталась сгрести крохи предсказательного дара в кучу и сосредоточиться на Оливии, чтобы понять, откуда хотя бы ждать удара в этот раз — как зуд как будто даже затихал.

Не Оливия?

Но кто тогда? Что тогда?

Так и я металась целый день, как тигр в клетке, в чувстве острой тревоги и такой же беспомощности. В какой-то момент это чувсво взвыло почти до боли в животе, перепугав до смерти. И стихло.

В полной панике я понеслась к целителю.

Но… с ребенком все хорошо. Что вас так напугало, госпожа Флайберт?

Если бы я могла объяснить, что меня так напугало…

Я вернулась в квартиру Уолтера в полной растерянности.

Лив ожидаемо не было дома. Но у них с Уолтером свидание, так что с чего бы ей быть?

Я снова попыталась потянуться к подруге даром, и снова — все хорошо. Я не сильно верю в свои силы, но все же. Будь она в беде, я уверена, я бы почувствовала.

Чувствуя себя измотанной до предела, я легла спать пораньше, а проснулась… от трели дверного звонка.

Спросонья кое как натянув халат, я нашла только один тапок, плюнула и пошлепала босиком, потому что звонок повторился, а потом еще один.

— Да иду я, иду, — проворчала я себе под нос, гадая, кто бы это мог быть. У Оливии есть ключ, у Уолтера — тем более, больше я с утра пораньше вроде бы никого здесь ожидать не должна.

А потому, дойдя до двери строго осведомилась:

— Кто там?

— Кто-кто… — ворчание было узнаваемым, хотя подобные интонации от этого человека я еще не слышала. Интонации были интересные, от них по позвоночнику пробегали мурашки и поджимались пальчики на ногах. А стоило примерить интонации на сильные руки, твердую грудь и кубики пресса, как фантазия пускалась в окончательное буйство. И я уже взялась за замок, чтобы открыть, как за дверью продолжили: — Отец твоего ребенка там!

Я отдернула руку от замка, будто ошпарившись.

— Я таких не знаю, — провозгласила я и вознамерилась гордо удалиться в спальню, чтобы уже там предаться панике и отчаянию.

Как он узнал? Нет, стоп, это неправильный вопрос. Правильный — как я буду убивать свою лучшую (когда-то!) подругу?

— Флора! — по двери бабахнул кулак, так, не то чтобы сильно, скорее примеряючись. — Открывай!

Нет, вот если ты меня кулаком, мил человек, убедить пытался, то вообще не зачет.

— И не подумаю, — озвучила я свои мысли.

— Флора!

— Я уже… не скажу сколько лет Флора!

— Я глава СБ, я и так знаю, — скептически отозвалось из-за двери.

— Хочешь сказать, ты за мной шпионил?

— Наводил справки.

— Благозвучный синоним!

— Фло, открой.

— Катись к черту, Шелтон. Я не знаю, что тебе наговорила Лив, но я ее четвертую, когда вернется.

За дверью помолчали.

— Вряд ли она скоро вернется.

— Ты о чем? — насторожилась я.

— На них с Тони напали. Сначала врезались машиной, а потом устроили стрельбу. Энтони ранен. Серьезно. Целители еще не знают, выживет он или нет.

Я положила руку себе на живот.

Так вот что это было. Это была не Лив, это был Уолтер…

Дурацкий, дурацкий дар! Сплошные нервы и никакой пользы!

Я уставилась на дверь сердито. Одна моя половина требовала распахнуть ее и вытрясти из Брайана все до последней детали. Другая… «отец ребенка» тоже мне! Я в эту категорию готова была записать только мужчину мечты! Не дотягиваешь ты, Брайан Шелтон до моих мечт!

Хотя кого я обманываю, я просто так высоко никогда не мечтала…

— Тогда почему ты здесь, а не там? — тихо осведомилась я, упершись лбом в гладкое дерево.

— Потому что там я сейчас ничего не могу сделать. А здесь — могу.

Голос за дверью зазвучал теперь как будто бы четче. Ближе.

Ага, можешь. У тебя как у мужика — миллион вариантов от сделать вид, что «я не я и лошадь ребенка не моя» до отобрать и сделать так, что я его больше никогда не увижу. И хоть я не думаю, что ты способен на крайние варианты, но…

У меня-то их нет. Именно это обидно.

Беременная, без мужа — это приговор для женщины. Все, что я могла сделать, это пойти, признаться и отдаться на милость мужского решения. И именно поэтому тянула с этим вариантом, как могла.

Вернее, с тобой — тянула.

С Джеральдом было проще. Наверное, потому что к Джеральду я по большей части была чуть более, чем равнодушна.

— Фло? — молчание с моей стороны затянулось и в дверь снова поскреблись.

— Ну что? — зло рявкнула я на бесчувственное дерево. — С чего ты вообще взял, что ты имеешь к моей беременности какое-либо отношение?

Рыкнула и почувствовала себя дура-дурой. Я была почти наверняка уверена, что Брайан в курсе того, что у меня с ним неэсклюзивные отношения. Но кто ж так тычет мордой мужика, который вроде как поговорить пришел…

— А я не имею? — осторожно осведомилась дверь.

— А ты и рад бы не иметь!

— Флора, — голос Шелтона звучал спокойно и ровно: — Ты знаешь, кто отец ребенка? Я или Шеффрой?

— Джеральд бесплоден, — зло выдохнула я, признаваясь сразу во всех смертных грехах: во-первых, в том, что действительно спала с двумя мужчинами сразу, а во вторых… что не к Брайану первому я пошла.

Шелтон помолчал. Я шумно выдыхала, закипая. Что? От шока мозги отшибло? Забыл к кому приехал? Задумался, а надо ли тебе все это?

— Может, все-таки откроешь? — наконец, прозвучало из коридора. — Мне не очень удобно делать тебе предложение через дверь.

Делать… что?

Я застыла изваянием.

— Ладно. Если ты настаиваешь. Флора Флайберт, ты выйдешь за меня замуж? — проникновенно озвучила дверь.

Попроси он меня так что другое, я бы дала не раздумывая. «Собственно, ты и дала», — мрачно поправил внутренний голос. — «А теперь разгребаешь последствия».

— Фло, ты вообще там?..

— Здесь, — буркнула я, жалея, что и правда не ушла в комнату и не пропустила это все мимо ушей.

О, как я сейчас поняла Оливию в момент отказа Уолтеру! Впервые на самом деле поняла!

Я хочу замуж! Очень! Это самый идеальный вариант решения всех моих проблем!

Но…

Но! Проклятое отвратительное «но», откуда оно вообще взялось в моей голове? Это все растлевающее влияние неисправимо романтичной Лив! Все мои беды от нее! Точно!

— Брайан, это очень щедрые жест с твоей стороны…

— Ответ, о котором мечтает любой мужчина, — глухо донеслось из-за двери. Я метнула в нее гневный взгляд, и мне ярко привиделось, как на той стороне Шелтон закатил глаза, но смиренно заткнулся.

— Но, — с нажимом продолжила я, — ты же меня не любишь.

— Мне кажется, ты говорила, что не веришь в любовь.

— Ну почему же. Для других — верю. Это у меня с ней не складывается.

— И что в таком случае тебе мешает выйти за меня по расчёту?

Я посмотрела на дверь укоризненно.

— Одно дело женить на себе мужика, округов его личным обаяние, совершенно другое — так! Это подло. Я может быть и не обладаю высокими моральным качествами, но свои принципы у меня все же есть!

— Да ладно, — голос Брайана звучал беспечно, — не пойдёт у нас совместная жизнь — разведемся, всего и делов. Зато у ребёнка будет фамилия, у тебя статус все же получше чем мать-одиночка. И алименты, опять же. Серьёзно, Фло, я, может, и не самый удачный брачный материал, но мы же не можем оставить, все как есть? Я всю дорогу, пока ехал, об этом думал. Все же, это и мой ребёнок тоже.

Глаза запекло. Я поморгала, потом крепко зажмурила и открыла глаза — жжение не проходило. В груди, горле, закипал горячий болезненный ком. Поверхностно дыша, я старалась удержать его в груди, но…

Это все слишком.

Это невозможно.

Не может быть, чтобы он действительно все это имел в виду.

Дыхание срывалось, и раскаленная лава, свившая себе гнездо в груди, поднималась все выше и выше… и вырвалась.

Закусив зубами кулак, я отступила на пару шагов, упираясь спиной в стену и беззвучно сползла по ней, пряча лицо в ладонях и сотрясаясь от рыданий.

Брайан за дверью, кажется, снова звал меня по имени. И где-то на задворках сознания я понимала, что нужно встать и открыть, пока он не ушел, пока не передумал.

Но я не могла. Казалось, что все переживания, которые я накопила на протяжении жизни, решили вырваться слезами именно здесь и сейчас. И не отпустит, пока я не выплачу все.

И я плакала.

А потом прозвучал странный звук — в двери проворачивался ключ.

И прежде, чем я успела осознать этот звук, прежде, чем успела что-то предпринять, дверь распахнулась, Брайан шагнул внутрь, и стремительно сгреб меня в охапку.

— Фло, ну ты чего? — растерянно пробормотал он мне в волосы, чем запустил новый виток рыданий.

Так ему и надо. Все проблемы — от него!