Испытание 12

Оливия

Время шло невыносимо медленно.

Тони больше не приходил в сознание, как будто, он вложил все силы в тот единственный рывок, чтобы уладить все дела, и больше не видел в этом необходимости.

Врачи пока что по прежнему заходили часто, а уходили с озабоченными, обеспокоенными лицами. Один раз Энтони стало совсем плохо, и меня выставили из палаты, и у меня у самой чуть сердце не остановилось в ожидании новостей.

А когда целители вышли, позволяя мне вернуться, я не сразу смогла встать на подкашивающиеся ноги.

Сколько прошло времени? Ночь, день, еще ночь…

Что я ела? Где спала? Спала ли?

Кажется, приходил Брайан.

Кажется, он говорил мне, что с Флорой все хорошо.

Иногда я ни о чем не думала, иногда полубредовые мысли уносили меня в невероятные дали. Например, как я сообщу маме и тетушкам, что вышла замуж. Без торжества, без фотографий, в которых можно будет тыкать носами всех тех, кто не верил, что это когда-либо случится. Без присутствия родителей, которым, чтобы поверить, фотографий было бы недостаточно!

Нет-нет, разговаривать с родственниками можно будет только вживую и только с Тони, выставить его перед собой как щит и пусть сам отбивается, раз сам заварил эту кашу. Его обаяния на мою семью должно хватить, а моего терпения на них уже давно не хватает!

А потом я строго одергивала сама себя, что думаю о какой-то ерунде, когда тут решается вопрос жизни и смерти…

Целители заглядывали настолько часто, что я уже даже не поворачивала головы на скрип двери, и продолжала полулежать рядом с Тони, держа его за руку и надеясь, что вот-вот ресницы дрогнут, приподнимутся, и он скажет мне какую-нибудь гадость.

Поэтому раздавшийся следом за этим скрипом голос меня удивил и заставил поднять голову, с трудом фокусируя взгляд.

— Добрый день.

Женщина в возрасте, но уже том, неуловимом, когда ей может быть и шестьдесят и восемьдесят — седые волосы собраны в элегантную прическу, тяжелые серьги с гранатами, гранатовое же платье, старомодное, но на этой даме смотрящееся удивительно уместно. Будь я в чуть лучшем состоянии, я бы наверное, догадалась сразу, но сейчас мне потребовалось несколько мгновений, чтобы неуверенно произнести:

— Госпожа Уолтер?

— Леди Уолтер, — невозмутимо поправила меня дама, пересекла палату и опустилась на кровать рядом с Тони с другой стороны от меня.

Она пригладила сыну встопорщенные волосы, провела костяшками сухих пальцев по щеке.

Я выпрямилась, панически пытаясь сообразить, как выгляжу со стороны. По всему выходило, что отвратительно — больничное платье не по размеру, простецкая коса вместо растрепавшейся в воронье гнездо прически. О лице — даже судить не берусь, краше в гроб кладут. Брайан пытался все же отправить меня домой, но у него ничего не вышло, я отказывалась покидать госпиталь, пока не будет ясно наверняка, что с Тони все хорошо.

Теперь, признаться, об этом немного жалела. А мысли о разговоре с родителями внезапно стали казаться сущей ерундой, не стоящей внимания. В конце концов, их дочь вышла замуж за господина Пятого Номера, а сын этой женщины женился на вот этом… чучеле.

Неловкое молчание становилось все тяжелее. У меня во рту все пересохло, и язык прилип к небу, и казалось, что если я все-таки решусь что-то сказать, это будет не речь, а воронье карканье (и тогда чучело можно будет переквалифицировать в пугало).

— Вы, должно быть, Оливия, — первой нарушила молчание… моя свекровь.

Я кивнула, по-прежнему, не зная, что сказать.

Ненавижу Уолтера! Он как издевался надо мной при жизни, так и продолжает издеваться при смерти! И кольцо сама себе надевай, и с родственниками сама себя знакомь… хорошо устроился!

Я подавила в себе порыв поправить подушку, чтобы убедиться, что устроился и правда хорошо.

— Как давно вы здесь?

Кто бы еще сказал, который час…

— Около полутора суток, — неуверенно призналась я. Или уже двух?.. Время и правда смазалось.

Леди Уолтер покачала головой, и мой желудок сделал кульбит. Но прежде, чем она успела что-то сказать, дверь распахнулась и вошел целитель.

Я привычно подорвалась, чтобы уступить ему место. Леди Уолтер встала с достоинством и однозначно врожденной грацией.

Традиционный осмотр, поддерживающие заклинания, еще какие-то медицинские манипуляции и неожиданно вместо того, чтобы молча уйти с мрачной физиономией, мужчина скупо улыбнулся.

— Что ж, дамы, я думаю, можно заключить, что господин Уолтер успешно миновал кризис. И пусть восстановление все равно будет небыстрым, угрозы жизни я больше не ощущаю. Но выводить господина Уолтера из сна я пока не буду, ему все еще необходим полный покой.

У меня перед глазами слегка поплыло. Я покачнулась и слепо нашарила тумбочку, чтобы на нее опереться.

Слава тебе, Господи!

От облегчения хотелось плакать, но в сухих глазах уже не находилось слез. Я закрыла их и с силой потерла лицо. А когда отняла от него ладони, то чуть не подпрыгнула от испуга: леди Уолтер стояла прямо передо мной.

— Милая моя, это никуда не годится, — строго сказала она. — Когда вы последний раз нормально ели? Давайте договоримся, вы сейчас съездите домой и приведете себя в порядок. Поешьте, поспите. Вы слышали целителя, угроза миновала. К тому же я теперь здесь. И если мой сын придет в себя в ваше отсутствие, я непременно сообщу ему, что он был категорически неправ, доводя своим состоянием девушку до нервного истощения.

Если бы это мне сказал Брайан, я бы послала его куда подальше (я и послала, к Флоре!), но свежеиспеченной свекрови, да еще и с новостями от целителя о том, что угроза миновала…

По правде говоря, мне очень хотелось помыться. И поспать. И хотелось, чтобы Тони, который даже умирал на редкость элегантно (как черт побери у него это получается?), придя в сознание увидел что-то похожее на привлекательную женщину, а не вот это вот.

А то передумает еще и раз не помирает, побежит сразу на развод подавать…

Ладно, это я преувеличиваю, не побежит. С учетом его состояния его скорее повезут на каталке.

— Вы уверены? — все еще слегка колеблясь, уточнила я.

— Согласна, — кивнула леди Уолтер, — не стоит так сразу начинать с претензий, пусть сначала покушает, и тогда я ему уже все скажу, что думаю о его выходке.

Наследственное. Его характер — это определенно наследственное.

— Спасибо, — выдохнула я и снова отчаянно заморгала.

Пока я шла по больничному коридору, вдоль стены и стараясь не слишком откровенно за нее цепляться, ноги откровенно подкашивались.

Пока Тони зависал между жизнью и смертью, я держала его и держалась за него, а теперь усталость навалилась неподъемной тяжестью — физическая, эмоциональная. Противно ныли виски и где-то на затылке сбоку, куда пришелся удар. Номер квартиры на магофоне я набирала как в тумане.

— Привет, Фло. Брайан у тебя? Он не мог бы меня забрать?.. Да. Все хорошо.

Некромагия, может быть, и выдуманное направление, ни разу не подтвердившее свое существование, но сегодня я готова была поверить в то, что она имеет право на жизнь, потому что мое пробуждение сегодня было куда больше похоже на восстание из мертвых. А разбудил меня умопомрачительный блинный запах, так что его смело теперь отнесем к некромагическим практикам.

Однако первым делом я все же направилась в душ, и оттуда выползла уже менее восставшим трупом и более — человеком.

Некромагию, как и следовало ожидать, творила Флора. Она возилась у плиты, пританцовывая и что-то мурлыча себе под нос, чем выдавала свое великолепное настроение.

И мне от этого хотелось улыбаться. Еще не знаю, до чего они там с Брайаном договорились, но уже понятно, что договор устроил обоих, а значит — все хорошо.

— Из больницы звонили, — произнесла Фло, едва услышав мои шаги и торопливо произнесла прежде, чем я успела схватиться за сердце: — Уолтер пришел в себя, все хорошо. Он там тебе составил список того, что ему нужно привезти из дома.

— Я ему курьер, что ли? — пробормотала я себе под нос, пытаясь скрыть уж слишком очевидное облегчение.

— Ты ему жена, — просветила меня подруга.

Я подняла руку и несколько неверяще покрутила кольцо на пальце. Точно. Жена.

Звучит как-то странно.

— Брайан сдал? — уточнила я очевидное.

— Ты сдала меня, он тебя, останется мне сдать его и круговорот дружеских подлостей прекрасно завершится.

Передо мной опустилась тарелка с блинами, плошка со сметаной и чашка свежезаваренного чая. Фло опустилась на стул напротив и уставилась на меня подперев щеку кулаком, как матушка-заботушка.

— Остальное тоже рассказал?

Откровенно говоря, за это я была даже признательно — у меня не было никаких эмоциональных сил заново все это переживать.

— Угу. Но виновных найти пока не удается. Те, кого полиции удалось схватить, были наемниками, которых наняли через посредника, посредник канул в воду, иных зацепок у полиции нет. Брайан сейчас пытается найти хоть что-то, что может связать нападение с Пэришем или его заместителями.

Я вздрогнула.

Я настолько была сосредоточена на том, чтобы Тони выжил, что забыла обо всем остальном.

О том, что Тони пострадал из-за меня.

О том, что это меня хотели, выходит, убить.

И что все еще не закончилось.

Во взгляде Фло мелькнуло сочувствие.

— Брайан сказал, что вряд ли они повторят попытку так скоро. Полиция сейчас убеждена, что нападали на Тони из-за его финансовых дел, ищут врагов-конкурентов. Нападать на тебя сейчас — это брать на себя ответственность и за неудачную попытку, а с учетом того, что гарантий никто не даст, они вряд ли захотят настолько очевидно себя выдавать. Но все равно, одна пока лучше никуда не ходи.

Я с блином промычала в ответ что-то невнятно согласное.

Торопливо закончив завтракать (обедать? Ужинать? Который час вообще?) я собралась и поехала в Уолтеровский особняк, за вещами. Там отдала список на откуп дворецкому. И было очевидно, что я в качестве посыльного его все же слегка удивила. Но со своими слугами Тони пусть сам разбирается, хватит того, что я со свекровью познакомилась без его участия!

В палату я вошла со странной смесью радости и робости.

А вдруг он все же был в бреду? Да, кольцо в пиджаке, конечно, не продукт бреда, но… помолвка — еще не свадьба, и вообще…

Однако стоило мне поймать усталый, но осознанный серый взгляд, все сомнения рассеялись. И от того, чтобы броситься ему на шею, меня удержало только присутствие свекрови.

…и хорошо, что удержало, не хватало еще потревожить швы дуростью.

Однако надо отдать должное новообретенной родственнице, чувство такта у нее тоже, очевидно, было врожденным.

— Как хорошо, что вы пришли Оливия, я как раз хотела отлучиться выпить кофе. Говорят, в кафе напротив он весьма недурен. Вы присоединитесь ко мне чуть позже? В пять у Энтони перевязка, не думаю, что нам с вами стоит при этом присутствовать.

— Да, конечно, леди Уолтер, — смиренно кивнула я.

— Веди себя хорошо, — это уже было сказано для Тони.

Тонкие пальцы с двумя тяжелыми перстнями покровительственно взъерошили светлые волосы, и мужчина дернул головой и закатил глаза. На физиономии явно читалось: «Ну ма-а-а-ам!», однако вслух хорошо выдрессированный сын ничего не сказал.

Она вышла, а я собиралась занять ее место, но Энтони поймал мою ладонь и потянул на себя, усаживая рядом, на кровать. Я присела осторожно, опасаясь потревожить и вгляделась в измученное лицо.

— Ты нас всех ужасно напугал, — тихо призналась я.

Тони, так и не выпустивший мою руку, поднял ее, и щурясь рассмотрел на свет, чтобы удовлетворенно произнести:

— Оно того стоило.

— Ты не жалеешь? — не выдержав, спросила я.

И Уолтер изогнул губы в традиционной ухмылке.

— Я никогда не жалею о том, что сделал. Только о том, что не сделал.

Коротко выдохнув, я наклонилась и поцеловала его так, как хотелось с самого венчания — глубоко, страстно, с полной отдачей, пытаясь вложить в этот поцелуй все, что не могла сформулировать словами.

Губы горчили от лекарств, но судя по тому, как живо Тони на поцелуй отозвался, надолго его здесь точно не удержат.

— А ты? — выдохнул он, когда я разорвала поцелуй, не торопясь все же полностью отстраняться.

— А мне о чем жалеть? — удивилась я.

— Ну хотя бы о том, что у тебя не было нормальной свадьбы. Ты же об этом всегда мечтала?

Я нервно хихикнула:

— Так даже лучше. Быстрее! С учетом того, что я вот-вот останусь даже без ученого звания, самое время посвятить себя обязанностям жены миллионера. А какие кстати у нее обязанности? Ну, помимо курьерских…

— Что? — переспросил Тони.

— Нет, мне, конечно, не сложно привезти тебе бритвенные принадлежности, но…

— Что значит — останешься без ученого звания? — жестко перебил Уолтер.

Я стушевалась. Я совершенно забыла, что оттягивала этот разговор, стесняясь вешать на него очередные свои проблемы. Что ж, Лив, поздравляю, отличный выбрала момент, чтобы все-таки поделиться! Прекрасный! Ты бы еще сразу после операции его растормошила, чтобы ему это сообщить.

— Мне пришло письмо, — осторожно произнесла я, — что в связи с какой-то там моей выдуманной некомпетентностью, университет решил созвать комиссию и поставить вопрос об отзыве моего диплома…

Тони попытался сесть и с мученическим стоном откинулся обратно на подушку.

Ну… зато, может, никакая реанимация не понадобилась бы… вон он как сразу куда-то собрался бежать.

— Черт побери, Лив! Ты не могла мне это сообщить до того, как я сделался временным инвалидом?!

— Если бы я знала, что ты под пули собрался подставляться, я бы может и сообщила! — возмутилась я.

— Я не подставлялся!

— Спросим, что думает по этому поводу Шелтон?

— Шелтон — мой подчиненный и будет думать по этому поводу то, что я ему скажу.

— Ага, да, — покивала я. — Спорим, ты при нем на бис эту фразу не повторишь?

— Спорим! — Уолтер сощурил глаза и гневно раздул ноздри. — На что?

Я тут же вспомнила, с кем связалась, а то, когда он тут такой несчастный лежит, это как-то забывается, и сдала назад, сделав вид, что тему мы закрыли.

— Главная проблема в том, что мои исследования они уничтожили. Того, что сохранилось у тебя, ни одному уважающему себя ученому для аргументации будет недостаточно. Я не уверена, что смогу воссоздать все до того, как у меня отзовут диплом…

— У тебя не отзовут диплом! — рявкнул Тони.

— Хорошо, не отзовут, — тихо согласилась я, беря его за руку. — Но давай мы отложим этот вопрос до того момента, как ты встанешь на ноги?

— Мы не можем откладывать этот вопрос, Оливия. Не после того, как тебя попытались убить.

— А точно меня? — жалобно спросила я. — Если подумать логически, то зачем им назначать через месяц комиссию, только для того, чтобы убить меня через неделю?

Признаться, я об этом подумала только что. Но мысль оказалась внезапно здравой. Правда — зачем? Факт моих отношений с Уолтером не был для них секретом и то, что я переехала в его квартиру никак не могло повлиять на перемену в их планах. Проект Тони? Моя смерть повлиять на этот проект уже никак не могла. Только его.

Не то, чтобы мне было легче от мысли, что убить пытались не меня. Но…

— Хм… — задумался Тони, а потом раздраженно стукнул кулаком по одеялу. — В общем-то это неважно на самом деле. У меня есть план, который все решает, Лив. Все. Но для этого мне нужно встать на ноги и поскорее. Для начала хотя бы вернуться домой. Я хочу, чтобы ты позвонила господину Доллишу и…

— Я уже позвонила, — тихо призналась я. — Когда забирала твои вещи. Я подумала, что ты все равно не захочешь оставаться в госпитале, и… в общем, он обещал связаться с твоим здешним целителем, чтобы уточнить все врачебные детали, но в принципе не видит причин, по которым тебя нельзя перевести на домашнее лечение, если на то даст добро служба безопасности.

— Я тебя обожаю, — выдохнул Уолтер и потер усталые глаза.

— Да, но если ты думаешь, что дома я позволю тебе наплевательски относиться к врачебным рекомендациям, то ты глубоко ошибаешься!

Энтони хмыкнул:

— И что же ты мне сделаешь?

— Пожалуюсь маме, — торжественно провозгласила я и по скривившейся физиономии поняла, что угодила в самую точку.

Оставшееся до прихода целителя время мы провели в дурацкой болтовне вперемешку с поцелуями. Мне не хотелось думать ни о чем серьезном в этот момент.

Я действительно не жалела о том, что все случилось совсем не так, как я мечтала. Что не было идеальных сугубо платонических ухаживаний, долгой помолвки, торжественной церемонии в кругу семьи. Даже идеального мужчины не было.

Просто оказалось, что идеальный мне и не нужен.

Я вышла из госпиталя, покрутила головой и почти сразу заметила бордовое платье на террасе кафе. Я по-прежнему испытывала перед леди Уолтер сильную робость, но паника уже поугасла. Кажется, Тони все же сообщил ей о венчании сам и, кажется, возражений на этот счет строгая дама не имела. Но все равно было немного страшно — о чем она собирается со мной говорить?

— Присаживайтесь, милая, нам нужно многое обсудить, — леди Уолтер кивнула на соседний стул и стоило ей только слегка повернуть голову, как официант уже возник рядом, будто вырос из-под земли. — Что вы будете?

— Капучино, пожалуйста…

— Капучино, будьте любезны, и еще тех славных пирожных. Так вот, Оливия, Тони, конечно, меня ошарашил, но я думаю, все можно будет исправить.

Сердце гулко бухнуло в грудную клетку.

— Исправить? — переспросила я.

— Да, оставлять все как есть, никуда не годится, — бескомпромиссно отрезала леди Уолтер и, пока я судорожно соображала, как буду объяснять матери моего мужа, что не планирую ничего исправлять, она продолжила: — Заново мы вас, конечно, не обвенчаем, но вам в любом случае необходимо будет оформить все в мэрии, чтобы получить свидетельство, и вы знаете, мы живем в странное время, но некоторые сейчас предпочитают делать торжество из этого! С учетом репутации Тони можно будет все подать как новое веяние. Да и потом, тайные венчания — это всегда пикантно и всегда в моде. Однако до самой регистрации, я полагаю, будет уместно допустить только семью и ближайших друзей, а вот уже после — организовать прием в честь бракосочетания. Мой старый знакомый является владельцем Лорн-холла, вы с Тони будете прекрасно смотреться на фоне его интерьеров, фотографии получатся великолепными. Пресса будет в восторге. Насколько Тони ввел меня в курс дела, я понимаю, что у вас сейчас непростой период в жизни, но если принципиальных возражений по поводу этих идей у вас нет, я готова взять на себя всю организацию. И буду так же благодарна за номер вашей матушки, уверена, она с радостью составит мне компанию.

Я растерянно хлопнула ресницами. Голова шла кругом.

Причем? Торжество? Бракосочетание? Пресса?

— Но… зачем? — только и смогла спросить я.

Все ведь уже случилось. Нет, мне бы хотелось праздника, но… разве нам сейчас до этого?

— Оливия, — леди Уолтер улыбнулась слегка снисходительно и пододвинула ко мне тарелку с пирожными, — Вы достойны торжества. Я не буду врать, что прекрасно вас знаю, но я знаю Тони. Я знаю, что он собирался жениться на вас еще до трагедии. И уверена, что он для вас сделал бы этот день сказочным. А то, что все так вышло — это не повод эту сказку отменять. Как вы считаете?

Заставлять Уолтера исполнять врачебные предписания оказалось намного проще сказать, чем сделать. Как и следовало ожидать, он сразу же стал рваться куда-то бежать и что-то делать, но я была непреклонна. Помогало, что на мою сторону, пользуясь так неосторожно выданным мне положением законной супруги, встали все остальные — от прислуги до подчиненных. Тони бесился и грозился всех уволить.

Даже меня один раз в запале. Я скопировала его трюк с поднятой бровью. После непродолжительного молчания оба рассмеялись, а он потом еще и почти заплакал. Но не от раскаяния, а от боли. А что поделать, огнестрельное ранение в живот артефактной пулей — это вам не простуда, господин Уолтер.

А потом пришла лихорадка. И я снова дежурила у его постели день и ночь.

И все проблемы, касающиеся магического фона казались отдаленными и несущественными.

Именно поэтому я несказанно удивилась, когда дворецкий вошел в спальню и произнес с крайне озадаченным выражением лица:

— К господину Уолтеру его высочество, принц Эрик…

Я и Тони, который едва-едва снова оклемался, одновременно переспросили:

— Его высочество?..

А Энтони хрипло добавил:

— Какой сегодня день?

— Четверг, господин Уолтер, — любезно подсказал дворецкий, после секунды тишины, потому что я слишком была ошарашена новостью.

— Четверг. Да, четверг. Точно.

— В чем дело? — я повернулась к мужу.

— На сегодня у меня назначен был доклад перед его высочеством и малым кабинетом, — и с этими словами он приподнялся на локтях, явно вознамерившись куда-то, прости господи, идти.

Я встала и одернула юбку. Пригладила слегка растрепанные волосы.

— Уолш, будь добр, помоги господину Уолтеру привести себя в порядок. Я встречу его высочество и провожу его сюда.

Оба мужчины уставились на меня так, будто я предложила притащить в спальню дохлую крысу, а не принца. На лицах явно читалось: «О боже, женщина, что у тебя в голове?», но один из них не обладал достаточными силами, чтобы меня остановить, а второй — полномочиями.

А взгляды что, взглядами пусть испепеляют, сколько хотят, мне совершенно не жалко!

И прилетевший мне в спину рык «Оливия!» тоже смутил мало.

У меня, конечно, крайне ограниченный опыт общения с монаршими особами, но что-то подсказывало, что, если его высочество счел необходим приехать в дом к человеку, не явившемуся к нему на доклад, еще пару десятков ступеней он как-нибудь преодолеет.

— Я приношу вам свои глубочайшие извинения за ожидание, ваше высочество.

Мужчина стоял в гостиной и задумчиво смотрел в окно. При звуках моего голоса он обернулся, смерил оценивающим взглядом мою скрутившуюся в неловком реверансе (извините, не успела порепетировать!) фигуру.

«Господин Первый номер!» — ехидно хихикнул в голове голос Флоры, и я мысленно на него шикнула.

— Меня зовут Оливия Тр… — я запнулась, смутилась, торопливо поправилась: — Уолтер. Ваш визит — большая честь для нас.

В присутствии его высочества моя решительность слегка поугасла. Было все же что-то в его… ауре что ли. Развороте плеч, осанке, что явно говорило, что перед тобой не простой смертный. А может быть, я себе это придумала.

Но, взяв себя в руки, все же продолжила:

— К сожалению, мой муж не сможет спуститься, чтобы принять вас. Но если это предложение не оскорбит ваше высочество, я могу проводить вас в его спальню.

— Почту за честь, госпожа Уолтер, — легко отозвался мужчина.

И я пригласила его следовать за собой, с трудом удержавшись от того, чтобы вытереть о юбку вспотевшие ладони.

Поднимаясь по лестнице, я не удержалась и все же снова извинилась:

— Мне право, очень жаль, но Энтони был ранен и…

— Что вы, госпожа Уолтер, — беспечно отмахнулся от моих извинений принц и сдержанно, едва заметно улыбнулся. — Вы не поверите, сколько жизненно важных государственных вопросов решается в супружеских спальнях.

Я почувствовала, что краснею. К счастью, до двери оставалась пара шагов. А возле нее уже стоял на вытяжку Уолш с каменно-торжественным лицом, и было не совсем понятно, это он с таким выражением встречает принца или готовится отправиться на эшафот за сумасбродство новоиспеченной хозяйки.

Мужчины не теряли драгоценного времени даром: в спальне уже было все готово к приему высокопоставленного гостя. Мое большое кресло, в котором я коротала время, было выдвинуто напротив кровати, а мне рядом поставили стул поскромнее. Тони не лежал, а почти сидел, бледный от боли, но решительный и глазами на меня он сверкнул крайне угрожающе — попробуй только что-то сказать!

Мог бы и не сверкать, при его высочестве я все равно стесняюсь, а после — сверкание меня не остановит!

Принц выделенное ему место угадал безошибочно, прошел к нему с таким уверенным видом, будто только так его обычно и принимали, сел, устроился с удобством и, сложив кончики пальцев в полусферу, уставился на Тони… я бы сказала с благожелательным любопытством. Но это, пожалуй, было бы странно.

— Приношу вам свои извинения, ваше высочество, — произнес Энтони и голос его удивительным образом звучал совсем как раньше — твердо, уверенно, без болезненной хрипотцы. — Мне очень жаль, что я не смог присутствовать сегодня на назначенной мне встрече.

Страшно подумать, чего ему будет стоить эта видимость.

— Я решил вас выслушать, господин Уолтер, и я вас выслушаю. К тому же, для отсутствия у вас действительно уважительная причина. Однако вы можете также поблагодарить за это герцога Тайринского, он настаивал, что, если вы хотите поговорить со мной о чем-то важном — это действительно важно. Так что я вас слушаю.

И Тони заговорил.

Надо отдать ему должное, адаптировать научную информацию для неподготовленной публики он сумел куда лучше, чем это делала я. Вот поэтому! Поэтому мне никогда не быть преподавателем, а они — учите, девушка, и не суйтесь выше…

Он обрисовывал ситуацию лаконично, но ярко. Сначала про текущие проблемы и проседание магического фона, про печальные перспективы, вытекающие из нынешнего положения вещей, умело подпирая это моими выкладками и исследованиями.

Его высочество слушал внимательно и совершенно невозмутимо. По его лицу я не могла понять, что он думает по поводу всего сказанного (верит, не верит?..), но это ведь, пожалуй, одна из тех вещей, которые делают хорошего политика.

Тони замолчал, и я покосилась на него с некоторым удивлением — пока что еще ни слова не было сказано про проект электростанции, а ведь наверняка именно ради нее и инвестиций в нее и задумывалась эта встреча.

Принц помолчал, а потом спросил:

— Поправьте меня, если я ошибаюсь. Но выходит, что ваши слова подтверждены только научными изысканиями вашей супруги?

Я внутренне полыхнула возмущением — при чем тут то, что я его супруга? Вот если бы он под сомнения мою квалификацию поставил!.. мы женаты несколько дней, и уж исследования я проводила скорее вопреки, чем благодаря, и вообще! Тони, скажи ему!

И Тони сказал:

— Я прекрасно понимаю, что объективность этой информации с учетом всех факторов вызывает сомнение. Но у меня встречный вопрос — почему ее научные изыскания заинтересовали только меня?

Возмущение сменило цель и теперь я внутренне бухтела на драгоценного супруга. Заинтересовали его мои изыскания, вы посмотрите! Знаю я, что тебя заинтересовало! И если оно и связано было хоть с какими-то изысканиями, то исключительно анатомическими!

А Уолтер продолжал:

— Я не буду утверждать, что прекрасно разбираюсь в науке, но, по-моему, очевидно, что в случае, если какая-то теория кажется абсурдной, научное сообщество должно заниматься ее опровержением, а не дискредитацией того, кто ее выдвинул. Моя супруга поделилась своим беспокойством с коллегами и ее уволили без проведения дополнительных проверок, а потом приложили неимоверное количество усилий для того, чтобы втоптать ее научную репутацию в грязь. Королевский исследовательский центр не ведет программы по проверке действительного состояния магического фона и влияния на него промышленных мощностей, но при этом считает возможным тратить время на тяжбу против моей жены о лишении его диплома.

Энтони выудил из папки с документами, лежащей у него на коленях, листок, в котором я опознала то самое письмо о вызове на комиссию, и протянул его высокопоставленному гостю.

— Кроме того, — добавил Энтони, — и здесь я не берусь обвинять конкретных лиц, но некоторое время назад, неизвестные устроили погром в квартире Оливии и уничтожили все ее исследования. Сохранились только отчеты, которые она делала для меня тогда, когда нас связывали еще исключительно деловые контрактные отношения.

Протягивая принцу оные отчеты, Тони бросил на меня короткий лукавый взгляд, и я вспыхнула. Чудовище! Контрактные отношения! Ты бы еще оный контракт к делу приложил!

Его высочество пошуршал бумагами, бегло их просматривая. А когда он поднял взгляд, Уолтер добил:

— Ну и в завершение моей аргументации. Письменных доказательств тому у меня нет, но некоторое время назад ко мне явился некто господин Майнер, заместитель главы департамента по контролю магии и предложил взятку в обмен на то, что я разорву все контакты с госпожой Трейт и перестану поддерживать «опасные слухи» и раздувать «промышленную панику».

Я изумленно хлопнула ресницами — а вот это дивно новая информация.

— Я вас услышал, господин Уолтер, — задумчиво произнес его высочество. — И могу обещать, что необходимые меры для подтверждения или опровержения полученных сведений, будут приняты. Однако, что-то подсказывает мне, что вы просили аудиенции не только для того, чтобы информировать корону о вероятных проблемах.

Верно мыслите, ваше высочество, Энтони Уолтер и альтруизм — полярно противоположные понятия…

Тони дернул углом рта в ухмылке и выудил из-под одеяла вторую папку.

— Здесь, — он постучал по тонко выделанной коже, — готовый проект и бизнес-план по развитию альтернативной энергетики. С учетом того, что у меня была фора, я достаточно много времени потратил на поиск вариантов решения проблемы и готов поделиться ими с короной. Таким образом объявление о проблеме будет сопровождаться уже готовым решением, что, во-первых, уменьшит вероятность той самой паники, а во-вторых, предоставит Ланланду преимущество и на международной арене.

— Корона способна самостоятельно решать возникающие проблемы, господин Уолтер, — счел необходимым высокомерно напомнить принц, но затем милостиво добавил: — однако выигрыш во времени иногда бывает очень кстати. А у вас репутация человека, который успешен в своих предприятиях. И что же вы хотите взамен?

— Министерский портфель, — «скромно» бросил Тони.

У меня глаза на лоб полезли. Его высочество даже не дрогнул.

— Справедливо. Мы вернемся к этому вопросу, тогда, когда все вами сказанное подтвердится.

«Когда». Он сказал «когда». Не «если». Когда.

— Это все, что вы имели мне сообщить?

— Да, ваше высочество.

— В таком случае… — принц слегка помедлил, будто собирался с мыслями, а потом вдруг посмотрел на меня, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула на своем стуле, — Госпожа Уолтер, в ближайшее время с вами свяжется человек, которого я назначу ответственным по вопросу оценки состояния магического фона, вы войдете в состав исследовательской группы на правах приглашенного эксперта. По мере проверки ваших данных, ваш статус будет пересмотрен. С этим, — он слегка приподнял за угол адресованное мне письмо, — вопрос будет решен. Будет также запущено разбирательство по поводу правомерности действий вашего начальства и господина Майнера, а также возможных причастных к сокрытию важной информации от короны. Мне нужен список адресов, по которым ушли ваши письма с предупреждениями.

— Да, ваше высочество, — пробормотала я, севшим от нервов голосом.

Жесткий взгляд снова обратился на Энтони.

— Ваши текущие проблемы со здоровьем тоже связаны со всем этим?

— Я не могу ответить на этот вопрос, ваше высочество. Следствие еще идет.

— Я распоряжусь, чтобы это дело тоже было взято на контроль, — кивнул принц и поднялся. — Что ж, благодарю вас, господин Уолтер, госпожа Уолтер. Всего доброго.

Я тоже подскочила, чтобы присесть в почтительном реверансе. Тони почтительно склонил голову.

Сопроводив его высочество до самого выхода, я уже была готова облегченно выдохнуть, когда мужчина повернулся и снова посмотрел на меня.

— Я пришлю королевского целителя. Полагаю, в интересах короны, чтобы ваш муж скорее встал на ноги.

— Благодарю вас, ваше высочество, — отозвалась я с уже куда большей уверенностью и широкой улыбкой.

Но только когда дверь за особой королевских кровей закрылась, я смогла в полной мере осознать произошедшее.

Все.

У меня — ладно, черт с тобой, Уолтер! У нас! — получилось.

Информация о проблеме наконец дошла до того, до кого должна была дойти.

Обратно в спальню я поднималась на подкашивающихся ногах — как будто все мои силы уходили на то, чтобы несколько месяцев держать висящий на мне непомерный груз, а теперь, когда он отвалился — они просто онемели от перенапряжения.

Когда я вошла в комнату, Тони уже благополучно стек обратно в лежачее положение и выглядел препаршиво, но довольно.

Я пристроилась к нему под бок, обняла, поцеловала шершавую от слегка проклюнувшейся щетины щеку и строго спросила:

— Ну и как это понимать?!

— Что понимать? — изумился Тони, кажется, рассчитывавший на бурные овации.

— Почему открытие сделала я, а министерское кресло — тебе?!

Уолтер поперхнулся воздухом.

— Дорогая, но ты же совершенно не управленческая персона.

Я сердито посопела ему в шею. Можно подумать, в политике это когда-то кому-то всерьез мешало!

— Тебе же все равно будет скучно возиться с этой муторной административной работой, — уговаривал меня Тони как маленькую девочку.

Я засопела еще сердитее.

— Ну ладно, ладно! Хочешь, я и тебе добуду какой-нибудь портфельчик? Маленький? Скромный?

Такого издевательства моя душа все же не вынесла — и я бессовестно расхохоталась, вжимаясь в мужа и сотрясая своим хохотом и его. Тони старательно кусал губы и, положив руку на живот, отчаянно страдал от невозможности присоединиться.

— Новое министерство в составе правительства нашего государства призвано взять под контроль создание и развитие новой энергетической отрасли… — уверенно вещал со своего места Тони.

Брифинг, посвященный официальному созданию нового ведомства и назначению Энтони Уолтера на пост его главы, начался.

Конференц-зал был огромен и блистателен. Состав участников конференции внушал благоговейный трепет: помимо Энтони, за широким столом лицом к залу сидели столь внушительные персоны, что само их присутствие затмевало любую вещественную роскошь.

Его высочество принц Эрик, глава кабинета министров, первый секретарь его королевского величества…

Пятым участником предлагалось стать мне. Когда я с ужасом отказалась под ехидные комментарии дорогого супруга («Что же ты, душа моя, ты же так жаждала возглавить министерство — так дерзай, делай первые шаги на политическом поприще!»), пятое кресло занял глава королевского исследовательского центра (свеженазначенный взамен снятого с должности предшественника).

Несмотря на свои размеры, конференц-зал был полон: приглашения на мероприятие получили наиболее крупные промышленники из тех отраслей, которые напрямую затронет смена энергетики при экстренном, наименее благоприятном сценарии развития, и которые имеют первоочередное значение для благополучия и безопасности королевства. И никто, насколько я видела, не проигнорировал это приглашение.

Отдельной строкой приглашенных шли те, кто уже вошел в программу перевода промышленности на резервный путь — и, конечно же, пресса.

Этих отдельно уговаривать не пришлось: журналисты, взбудораженные громкими смещениями и кадровыми перестановками последних месяцев, стремились получить приглашение любыми путями, интригуя и раздавая взятки направо и налево. Парочку предложили даже мне, и я с трудом сумела удержаться от хохота: взятку? Жене Энтони Уолтера? Пресса столько не зарабатывает! Потом мне озвучили сумму, и смеяться я перехотела, просто сдала предприимчивых деятелей службе безопасности. Лично Брайану.

Перестановки и впрямь произошли знатные. Лорд Пэриш ныне дожидался суда за решеткой за превышение служебных полномочий и предательство интересов короны. Ему грозил значительный тюремный срок, но не казнь — доказать его причастность к нападению на нас с Тони так и не удалось. Компанию ему составляли большинство его заместителей. Более того, корона, убедившись, что ее интересы действительно предали, разошлась не на шутку: на чистую воду были выведены все — от главы департамента до директоров заводов, получивших взятки за то, чтобы не пускать на территорию некую Оливию Трейт. Даже в университете, который собирался отозвать мой диплом, сейчас вовсю велись проверки, несмотря на то что там комиссии были предоставлены ложные сведения из ИЦ…

Тони сидел по правую руку от его высочества, но, по сути, именно он и вел брифинг, принц Эрик произнес лишь вступительное слово и передал инициативу.

— Как всем собравшимся здесь известно, королевский исследовательский центр давно вел масштабные исследования состояния магического фона, — соловьем разливался господин министр, а я с трудом удержала одобрительно-заинтересованное выражение лица.

У статуса супруги господина министра (а также промышленника и бывшего Пятого Номера) есть свои недостатки: например, нельзя фыркнуть, когда этот самый “господин бывший номер” безбожно заливает.

«Давно вел масштабные исследования», вы подумайте!

Но скорее всего, на меня сейчас нацелены объективы пары-тройки камер — приходится держать лицо.

— И недавно, наконец, опубликованные результаты встревожили всю общественность. Прогнозы, сделанные исследовательской группой доктора Оливии Уолтер, заставили всех, кому не безразлично будущее и благополучие королевства, объединиться в поисках решения.

Недостатки моего текущего положения становились всё существеннее: теперь статус не позволил мне прикрыть лицо ладонью. А желание было таким острым, что пришлось переплести пальцы, чтобы удержаться.

Кто писал ему эту речь? «Заставил объединиться»! Они бы еще написали “сплотиться в едином порыве!”

Несмотря на мой отказ от участия в брифинге, удержаться и не сверкнуть именем жены было выше сил господина министра.

Он почтительно склонил голову в мою сторону, я ответила благосклонной улыбкой.

Со всех сторон засверкали вспышки камер.

Убью!

Я улыбалась специальной улыбкой, которую мне “ставили” приглашенный (господином министром, кем же еще!) консультант специально для прессы, чтобы не просто выглядело сдержанно и интеллигентно, а еще и выигрышно смотрелось в газетных фото.

Вернемся домой — точно убью.

Оставшуюся часть речи Тони я постаралась пропустить мимо ушей ради собственного душевного равновесия, отключив слух и просто созерцая красивого, уверенного, излучающего силу мужчину по правую руку от его высочества.

Пожалуй, я нашла рецепт счастливого брака с Уолтером… надо просто его не слушать!

Из эстетического любования я вынырнула, когда информационная часть закончилась и на выступающих со всех сторон посыпались вопросы, скорее благосклонные, чем нет.

— Вопрос к господину министру! — выкрикнул вдруг кто-то из толпы журналистов, представившись, но так невнятно, что я не разобрала ни имя, ни издание, а жаль, жаль… — Как вы объясните то, что глава исследовательской группы, сделавшей столь выгодное для вас заключение, носит фамилию Уолтер?

Огромный зал вмиг затих, ожидая ответа Энтони.

Мне захотелось снять туфлю и прибить ею мерзкого бумагомараку, задавшего провокационный вопрос, позорящий, в первую очередь, мои имя и репутацию…

А Энтони лишь с улыбкой развел руками:

— Я просто крайне везучий человек. Сделай я ей предложение после того, как к ней пришла мировая научная слава — и вряд ли бы она согласилась бы взять мою фамилию. Но я успел раньше!

Когда прокатившиеся по залу смешки стихли, вопрос задал новый голос. Очень знакомый холодно-любезный голос.

— Дэвид Хант, группа промышленных предприятий «Гром». Скажите, господин министр, а по какому принципу отбираются предприятия, которые войдут в программу развития отрасли энергетики, курируемой вашим министерством?

Не знаю, как у остальных, а меня от этой безупречной вежливости мороз пробрал.

Эта программа вызывала во мне глубочайшее изумление своей иррациональностью.

Когда Тони поделился со мной этой идеей, я была ошеломлена: ну бред же, создать промышленную группу, которая перейдет на экспериментальный источник энергии в первых рядах в порядке испытания, еще до объявления результатов исследований состояния магфона.

Кому это нужно? Кто вообще на подобное согласится в условиях отсутствия информации о грядущем кризисе магической энергетики?

Супруг только тонко улыбнулся, демонстрируя свое превосходство, за что и был немедленно высмеян.

Как выяснилось — зря. Господа промышленники не просто согласились. Они были готовы платить за это огромные взятки, и даже вкладываться в создание и развитие электроэнергетики (суть тоже взятка, но не Энтони Уолтеру, а в казну).

Видимо, информации у господ промышленников было все же чуть больше, чем я предполагала.

…Тони рассказывал мне, что старый недруг в числе прочих интриговал и изворачивался, чтобы попасть в этот поезд хотя бы в последний вагон, но… если бы Хант тогда извинился за действия своего сына, признал вину, возможно, сейчас он и закрыл бы глаза на старую вражду. Но теперь там, куда распространяется влияние Уолтера — Ханту места нет и не будет.

И теперь группу предприятий «Гром» ждал неминуемый крах. В условиях изменившейся промышленности, Ханта просто сожрут более успешные конкуренты, а его предприятия раскупят и растащат на куски…

Эти мысли стремительно промелькнули в голове, а Энтони уже отвечал с ледяной улыбкой:

— Участие в программе, о которой вы говорите, господин Хант, примут самые успешные и достойные представители отечественной промышленности. Каждый может предложить свою кандидатуру, и она будет рассмотрена в кратчайшие сроки согласно установленным законом критериям.

Тони обвел взглядом зал:

— Еще вопросы?

Дальше брифинг прошел без эксцессов, но я все равно с облегчением выдохнула, когда он, наконец, завершился, и всех участников пригласили в фуршетный зал.

Неофициальная часть не оправдала моих ожиданий, оказавшись лично для меня еще утомительнее официальной: тогда было достаточно просто молча улыбаться, теперь же я почувствовала себя Флорой: впервые в жизни моего внимания наперебой добивалось столько мужчин!

И всем от меня только одно и нужно.

Правда, в отличие от Флоры — не любовь, а служебные тайны.

Словом, на неофициальной части мероприятия молча улыбаться было на порядок сложнее.

— Господа, позвольте украсть у вас мою супругу!

Господа тут же сделали вид, что я интересовала их исключительно как женщина (и, не побоюсь этого слова — личность!), а ни в коем случае не как источник информации, рассыпались в положенных комплиментах супруге министра, министр понимающе улыбнулся и подцепил меня под локоток:

— Буквально двадцать минут, дорогая. Необходимо твое экспертное мнение.

Я подобралась и почувствовала что-то вроде азарта, пытаясь представить, какого рода мнение могло от меня потребоваться в данных обстоятельствах?

Энтони вывел меня из зала, где давали прием, в соседний, пустой, через коридор с высокими стрельчатыми окнами в шторах с ламбрекенами — в деловые помещения Кинг-холла.

Открыл передо мной высокую массивную дверь в кабинет. Кабинет оказался пуст.

Я огляделась, обернулась к мужу:

— Ну и что за экспертное мнение тебе срочно пона…

Поцелуй оказался крепким. Уверенный такой поцелуй, хоть и внезапный!

Я сперва растерялась, а потом забыла, где я и зачем сюда пришла, полностью погрузившись в эти ощущения: умелые губы, гладкий материал пиджака и твердые плечи под моими ладонями, знакомые надежные руки, бережно гладящие тонкую ткань коктейльного платья (хотя не ее, ой, не ее они гладили!).

Я осторожно, чтобы не задрать воротник, обняла Тони за шею, разглядывая любимое лицо.

— Госпожа эксперт, — прошептал мужчина и поцеловал меня куда-то в район виска, а потом медленно потек от него к уху… — Нам совершенно необходимо срочно получить ваше авторитетное заключение, насколько удобны административные кабинеты предоставленного нам для брифинга помещения!

— Совершенно неудобны, — с сожалением заключила я и слегка расстроилось, когда господин министр, покусывавший мое ушко, прекратил это делать. — Ни спальни, ни гардеробной, ни свободного времени, чтобы всем этим воспользоваться…

Тони хмыкнул и легко поцеловал меня в лоб:

— Я просто решил, что тебе необходима небольшая передышка.

И я сама потянулась к его губам, задыхаясь от прилива нежности.

Через заявленные Уолтером двадцать минут я выходила из кабинета куда более бодрой и с лучшим настроением, чем в него входила.

Вот что делает с человеком качественно, с душой проведенная экспертиза!

А на выходе из кабинета нас ждал сюрприз.

И звали его Дэвид Хант.

— Не двигайся, мальчик. Если не хочешь, чтобы твоя жена пострадала. Она ведь у нас такая нежная, такая хрупкая, чуть тронь — в обморок падает.

Вороненое дуло револьвера смотрело прямо мне в грудь.

Ошеломленная тишина на несколько мгновений заполнила коридор.

И я услышала стук собственной крови в ушах.

Чего он от нас хочет? Почему не стреляет?

— Тебе мало было покалечить моего сына из-за этой… — Хант сплюнул, словно показывая, что я всего лишь плевок, и уж никак не стоила здоровья его прекрасного мальчика. — Ты решил окончательно меня уничтожить, да? Разрушить дело всей моей жизни, растоптать всё, что мне дорого?

— Дэвид, мне плевать на дело всей твоей жизни, — удивительно спокойно отозвался Тони, вот только взгляд его не отрывался от оружия в руке Ханта. — Просто всё, что тебе дорого, лежит в сфере моей ответственности. А я не хочу видеть в сфере своей ответственности твою рожу, Дэвид. Наши взгляды на приемлемые и неприемлемые методы ведения бизнеса слишком давно разошлись.

Тони чуть шагнул, даже не шагнул, качнулся вперед — и ствол дрогнул, вильнув в его сторону. Но снова вернулся ко мне, а Хант ощерился:

— Тс-с-с! Не борзей, щенок!

— Ладно, ладно! Ты победил, признаю! — Тони поднял руки вверх в успокаивающем жесте.

Но назад так и не отступил — и даже наоборот, сделал еще один микроскопический шажок вперед. Вперед и в сторону. В мою сторону.

«Брайан! Брайан, некомпетентная ты сволочь!» — мысленно взмолилась я. — «Ты же знаешь, что Тони, этот придурок, иной раз заявляется на светские мероприятия со стволом! Почему не предположил, что кто-то еще может поступить так же и не принял меры?!»

— Ты что, правда собрался нас убивать? — вкрадчиво поинтересовался у Ханта тем временем Тони. — Как это поправит дело твоей жизни?

— Никак, — оскалился Хант. — Но зато это не даст тебе чувствовать себя победителем. Ты ведь такой везучий! Такой изворотливый… Скажи, почему ты просто не сдох в том мобиле?

— Так это ты организовал то покушение! — радостно воскликнул Уолтер, и у меня возникло подозрение, что здесь два опасных сумасшедших, а не один.

Чему он радуется?!

— А я старине Пэришу лишнее обвинение выдвинул! А ведь он говорил, что не причем, так клялся, так слюной брызгал! — жизнерадостно продолжал трепаться Тони.

Трепаться и по миллиметру смещаться вперед и вправо. Между мной и Хантом. Между мной и дулом пистолета.

Мне хотелось заорать, завопить, потребовать, чтобы они оба прекратили, что за бред, мы же цивилизованные люди!

Но…2197d1

Цивилизованные люди остались в там, вдали.

Здесь и сейчас сошлись на узкой тропе два хищника, и миром им было уже никак не разойтись…

А я ничего, ничего не могла сделать. Несмотря на то, что после всего произошедшего возобновила занятия магией. Прямо сейчас мне было ужасно страшно сделать хуже. Но я все же шевельнула пальцами в складках юбки, пытаясь осторожно сформировать щит.

— Дэвид, ты неудачник! — скалился в широкой улыбке Тони. — Даже лавры за твое покушение — и то досталось другому!

— Ах ты щенок! — взревел обезумевший от жажды мести мужчина.

И в этот самый момент Тони совершил то, чего никто от него не ожидал — он прыгнул. Вперед. Прямо на Ханта

Для меня словно замедлилось всё время мира. Я видела, как и без того искаженное лицо Ханта перекосилось маской окончательного безумия. Я видела, как задергалось оружие в его руках, в полной тишине выплевывая в нас зачарованную смерть. И между ею и мной снова оказался Энтони — напряженный, распрямившийся пружиной в прыжке Тони.

И только когда он врезался в Дэвида Ханта, всей массой тренированного тела (Брайан, сволочь ты, спасибо тебе!) сбивая того с ног, время отмерло — и картинку догнал звук.

Грохот выстрелов, увязший в артефактном щите, рев сцепившихся мужчин и какой-то странный, высверливающий мозги, невыносимый звук.

Ах, да.

Мой визг.

Собранная для щита энергия почти рассыпалась, но тут я увидела, как Хант тянется к отлетевшему в сторону револьверу и…

Вскинутая рука, непривычно уколовшая пальцы магия и холодный метал влетел мне в руку, больно ударив по кисти.

Грохот ботинок охраны внес приятное разнообразие в какофонию звуков, а обладатели этих ботинок — оживление в батальную сцену, растащив сражающихся.

Вернее, с трудом оторвав Тони от Ханта.

Дэвид Хант рычал, хрипел, и вырывался из рук, пытаясь снова ввязаться в драку несмотря на разбитое в кровь лицо.

Энтони только рвано, бешено дышал, не отрывая взгляда от врага. И выглядел он, если честно, куда страшнее Ханта, и было полное ощущение, что завернутая за спину рука его в случае чего не удержит.

— Мэм, мэм! Мэм, с вами всё в порядке? — пробился ко мне наконец сквозь оцепенение и ужас голос охранника.

Он возник почему-то с боку и говорил успокаивающе и вкрадчиво:

— Мэм, отдайте, пожалуйста, пистолет!

Я с недоумением перевела взгляд на черный металл в моей руке, нацеленный туда, где секунды назад сцепились двое мужчин.

Рука мгновенно затряслась, я едва не выронила ставшее неподъемно тяжелым оружие, торопливо сунула его в протянутую ладонь и бросилась к мужу — лихорадочно его ощупывать.

— Все хорошо, Лив. Оливия. Ш-ш-ш… я в порядке.

На слово я ему не верила. Но, кроме порванного костюма и впрямь не обнаружила повреждений.

Орущего, плюющегося, извергающего проклятия, впавшего в окончательное бешенство Ханта еле уволокли.

А я все еще стояла, вжавшись в Тони, понимая, что сейчас здесь все наводнит полиция, пресса, что будет шум и громкие заявления, и крупные заголовки.

Но пока что, еще несколько этих мгновений — он мой. И с ним все хорошо.

И со мной.

И с нами.

И теперь — откуда-то была во мне такая глупая наивная убежденность — так будет всегда.