Глава 23
Очень трудно делать вид, что ничего не происходит. Особенно когда оно происходит на твоих глазах. Оправдываются наихудшие твои предположения.
И ты ничего не можешь сделать. Абсолютно ничего.
Ты просто смотришь, как другая забирает себе то, что было твоим по праву. Отбивает твою работу, место, мужчину, которого ты обхаживала почти пять лет, за какой-то неполный месяц. И этот мужчина... он просто стелется под нее. Фууу! Но ревнивый взгляд отвергнутой женщины не обмануть.
У нее просто начиналась молчаливая истерика каждый раз, когда она видела, как эта приблудная дворняжка…
Вытесняет ее.
А ей не остается ничего! И она вынуждена глотать это, терпеть, что ее методично выжимают отовсюду, и улыбаться. Но это пока.
Потому что она уже начала действовать.
Да, она виделась с Солнцевым и прекрасно поняла, что тот хочет. Также прекрасно Любовь Марковна понимала, чем это чревато для нее. Вадим Захаров не простит, если это выйдет наружу, ей придется уйти, да еще, зная его принципиальный характер, не исключено, что она уйдет с волчьим билетом.
Однако за одну только короткую беседу имела возможность убедиться, насколько Дмитрий Анатольевич Солнцев продуманный мужик. Настоящий мастер. Да, он предлагал опасное дело, но он предлагал и способ. И, надо отдать ему должное, Солнцев умел убеждать.
Она встречалась с ним несколько дней подряд. От нее требовалась информация обо всем, что происходило в жизни Вадима Захарова. Солнцев координировал все ее действия и неоднократно напоминал:
— Запомни, Люба, все должно сделаться чужими руками. Так, чтобы на тебя не упало и тени подозрений. И запомни, милая, мое имя нигде не должно упоминаться. Поняла?
Она понимала. Понимала, что этот опасный человек запросто уничтожит ее, если что-то пойдет не так. Но она не проколется. Никогда. Ведь кроме планов Солнцева у нее были и свои собственные планы.
И потому Любовь Марковна пока что молча наблюдала.
Наблюдала, как быстро непонятная девица на испытательном сроке вместо «эй ты» стала Аленой Дмитриевной. И как к этой Алене Дмитриевне теперь идут те, кто раньше был предан ей. Любовь Марковна тяжело переносила измену. Но гораздо хуже было наблюдать, как развиваются отношения у этой девицы с Вадимом Захаровым. Это был острый нож в сердце.
В такие моменты ярость слепила ее, желание стереть мерзавку в порошок становилось непреодолимым. Но месть блюдо холодное.
Как говорил Солнцев:
— Надо уметь обернуть себе на пользу чужие слабости.
Умный мужик.
Любовь Марковна слишком долго шла к своей должности личной помощницы и слишком много вложила в это сил, чтобы проиграть. Она готова была бороться до конца. Сейчас нужно было дождаться подходящего момента. А до тех пор…
***
Эти дни, загруженные работой, для Алены пролетели незаметно.
Потому что потом и начиналась настоящая жизнь. Вечером, когда офис пустел. Она ведь личный секретарь шефа, и до тех пор, пока начальство на работе, ей тоже надлежит там быть. Это было их время.
Немного, хотя бы полчаса побыть вместе. И да, было голодно, сладко и жарко до безумия. Но ведь с каждым разом оторваться было все трудней. И поцелуев в крохотной кухоньке безумно мало.
При его кабинете была комната отдыха. Они остались там допоздна.
Очень трудно удержаться, когда все время ходишь по краю. Иногда это просто невозможно. Оба были переполнены этим. Ослеплены, безумно счастливы.
Потом Алена все-таки сбежала. Вадим не мог ее отпустить, сам отвез домой и еще торчал под ее окнами. Уехал только спустя час. Вернулся в ту комнату при своем кабинете в офисе. Потому что там остались следы их страсти.
Растянулся на диване, закрыв локтем лицо.
Подумать только, она была девушкой. Он у нее первый.
От этого его просто распирало эйфорией, Вадим не мог дождаться утра, чтобы увидеть ее снова. В итоге так и заснул одетый на диване.
***
В офис Любовь Марковна всегда приезжала рано.
Говорят, кто рано встает, тому Бог дает. В ее случае это была и привычка, и необходимость. Ей нельзя было упустить ничего. Поэтому она оставила дверь своего кабинета открытой.
И да, увидев, как бежит на работу сияющая Новикова, она поняла, что пришло время приводить в исполнение свой план. И окликнула ее:
-Алена Дмитриевна, задержитесь!
В другое время личная помощница не стала бы торопиться. Но тут она тенью метнулась к двери и выглянула из своего кабинета.
— Да? – Новикова остановилась.
Счастливых любовников видно за версту, они светятся. И вот, мать его, просто дико злит. Выжигает ревностью и жаждой мести так, что стискивается горло.
Но Любовь Марковна сдержанно улыбнулась и, доверительно понизив голос, проговорила:
— Зайдите.
А у Новиковой на лице застыло недоверчивое выражение, но все равно, отсвет эйфории ничем не перешибешь, Любовь Марковна видела это. Хотелось покрыть эту тварь семиэтажно, однако она матерински тепло проговорила:
— Алена Дмитриевна, зайдите, есть разговор.
Та все еще стояла на месте, и тут Любовь Марковна сказала:
— Это касается непосредственно вас. Вам будет интересно, поверьте.
***
Ни на йоту Алена этой скользкой женщине не верила. Потому что за этот неполный месяц успела узнать личную помощницу Захарова достаточно хорошо. Да, к новому человеку в коллективе сначала вполне может быть настороженное и даже негативное отношение, но тут была откровенная вражда, едва прикрытая необходимостью соблюдать какую-то офисную этику.
И все же сейчас во взгляде личной помощницы было нечто такое, что заставило Алену шагнуть в кабинет вслед за ней.
— И дверь, пожалуйста, прикройте, Алена Дмитриевна, — проговорила та и показала ей на стул перед рабочим столом. – Прошу, присаживайтесь.
Алена закрыла дверь, а потом села на предложенное место. И вот убей Бог, если она понимала, зачем все это. Припадок откровенности?
— Хотите чай, кофе?
— Нет, спасибо, — качнула головой Алена. – Вы не могли бы перейти сразу к делу?
— Сразу к делу, — эхом повторила та и села за свой рабочий стол, а после подняла на Алену взгляд. – Мы с вами не совсем хорошо начали. Но, поверьте…
— Это можно опустить.
— Да, конечно, — Любовь Марковна как-то натужно улыбнулась и сцепила руки в замок.
И замолчала, облизывая губы. Алена терпеливо ждала, и та наконец начала:
— Я хотела вас предупредить, но теперь вижу – поздно.
— О чем?
Но Любовь Марковна словно не слышала, смотрела в одну точку, сжимая руки.
— Просто между нами не было доверительных отношений, вы могли не так воспринять мои слова. Не поверить…
Хотелось рявкнуть: «Да говори уже, довольно вступлений», но Алена просто сказала:
— Любовь Марковна, я вас слушаю.
А личная помощница глубоко вздохнула и потерла лоб. Потом начала:
— Вы помните первый день?
Алена прищурилась.
— Тот самый первый день, когда вы были на собеседовании в деловом центре. Тогда еще произошла сцена.
Еще б она не помнила. Она тогда была как помоями облитая, ей казалось, что весь мир вокруг рушится, и под ней проваливается пол.
— А потом Вадим Тимурович неожиданно предложил вам работу? Помните?
— Конечно, я это помню.
— Так вот… я еще тогда хотела сказать, но, — Любовь Марковна резко вскинула на нее взгляд. – Вам не показалось странным, почему он вдруг взял вас к себе? И потом тоже всячески поддерживал? И все эти его пикировки с Русланом Захаровым.
— Я не понимаю.
— Руслан Захаров ведь был вашим женихом, верно? А потом произошло нечто, отчего ваши отношения расстроились. Но теперь он, очевидно, сожалеет?
— Это не ваше дело, — начала Алена.
Понимая, что вся муть, которую она столько времени давила в себе, снова всплыла. Боль, обида, яростное желание справедливости. Все теперь дрогнуло в душе, удалось этой женщине посеять в ней сомнения.
— Да, не мое, — тихо и трагично проговорила Любовь Марковна. – Но я все же обязана вам сказать, чтобы вы не попали в ужасную ситуацию еще раз. Они поспорили на вас. Вадим Захаров на вас поспорил.
Удар был силен. Как будто огромный колокол взорвался в голове, и теперь сердце запнулось и начало качать кровь в никуда. Но она еще не готова была признать это.
— Зачем Вадиму Тимуровичу было это делать?
— Зачем? Он хотел показать младшему брату, чего вы из себя представляете на самом деле. И что ради вас ему не стоит рушить семью.
Сначала был ледяной холод, затопивший Алену мгновенно, потом предательская краска стала заливать лицо.
— Откуда вам это известно? – спросила она.
Любовь Марковна грустно ответила:
— Я ведь его личная помощница. И мне известна вся его личная переписка, — она особо подчеркнула это и добавила. – Это ведь я планирую его личное время, расписание встреч. И прочее, прочее, прочее.
Сейчас, наверное, надо было упасть в обморок. Или умереть. Но голова работала как часы. Алена вспомнила свое первое впечатление о Вадиме Захарове.
Он же с самого начала показался ей опасным. Куда более опасным, чем Руслан. Матерый, зрелый, прагматичный, жесткий. И думать, что такой человек может взять и влюбиться в нее? В какую-то секретаршу с прошлым?
Наивная идиотка. У нее не было единого шанса против него.
И да голова работала, работала чисто как никогда.
Она ведь на испытательном сроке, да? В конце концов, что ж она себе работу не найдет? Найдет, конечно, хоть кассиром в пятерочку, хоть кондуктором, сторожем, да кем угодно. Как-нибудь вытянет маму, а дальше…
— Спасибо, что сказали, Любовь Марковна, — проговорила она, поднимаясь с места, и вышла.
Сейчас ей нужно было кое-что сделать. И сделать это очень срочно.
***
Как только Новикова вылетела из ее кабинета, Любовь Марковна удовлетворенно откинулась на спинку стула. Удалось! Она правильно просчитала все. Эта девица сделает именно то, что ей нужно.
А когда это произойдет, не будет больше никакой секретарши. Место в приемной снова будет принадлежать ей. Конечно, Солнцев ждал от несколько иного, но ведь своя рубашка ближе к телу? И делать нужно в первую очередь то, что выгодно тебе, а не какому-то левому дяде.
Потом, когда она снова получит полный доступ ко всему, можно потихоньку сливать инфу Солнцеву. Или нет, как пойдет. Она была уверена, что сможет удержать ситуацию в руках.
Но прежде всего надо было убедиться, что все удачно прошло. Любовь Марковна подскочила и помчалась к приемной.
***
Снова был адский холод в груди, а сердце продолжало качать кровь в никуда, но мыслила Алена четко. Даже иронично. Испытательный срок у нее три месяца, а она не продержалась до конца и одного.
Залететь в приемную, черкнуть заявление об уходе, было делом одной минуты. А потом она зашла в кабинет. Захаров начал подниматься ей навстречу, но она успела раньше.
Положила перед ним заявление на стол и сразу вышла.
***
Вадим ничего не понял, он ждал ее, хотел увидеть радость в глазах. А вместо этого… Какая-то бумажка.
Он стал вчитываться, но перед глазами сейчас рябило, взгляд выхватывал отдельные слова.
«...по собственному желанию…»
«...от компенсации отказываюсь…»
Потом он просто взревел и выбежал следом.
***
Любовь Марковна очень ждала, ей просто необходимо было увидеть результат.
И да, как и ожидалось, Новикова вылетела из приемной как пробка и быстро, почти срываясь на бег, пошла к лифтам. Но дальше произошло то, от чего не ждал никто.
Следом за этой Аленой выбежал Вадим Захаров. Нагнал, рывком перехватил ее, прижал к себе и уже не выпустил. Они так и застыли, потом он стал целовать ее, говорил что-то.
Все это посреди коридора на глазах у всех!
У Любови Марковны просто отнялся язык.
Она развернулась и побрела к себе в кабинет. А там, усевшись за стол, застыла, глядя в одну точку. Глаза сощурились.
***
Вадим был шокирован. Он просто не мог понять, какого хрена творится?!
Они же… Это же очевидно, что они теперь вместе! И никак иначе. Все это время Вадим зубами себя с ней сдерживал, чтобы не испугать своей страстью, чтобы не навредить. Чего это ему стоило, давить свою силу и потребность в ней – неважно. Главное было – дать ей чувство защищенности, уверенность.
Он же видел, блядь, в каком Аленка была состоянии. У нее психологическая травма, поэтому давал ей время раскрыться, забыть тот кошмар. Вчера он был предельно нежен с ней и терпелив, готов был на горло себе наступить, лишь бы ей было хорошо.
А сегодня она швырнула ему на стол заявление об уходе?!
Нет, черт бы его побрал! Он не мог дать ей уйти. Нагнал. Хотел сказать ей: «Со мной нельзя играть!». Но все слова исчезли, когда он заглянул в ее налитые слезами отчаянные глаза.
— Что случилось, Аленушка? – стиснул ее в объятиях, прижал к себе, целуя. – Я чем-то тебя обидел?
Сначала она вырывалась, потом затихла.
— Ты на меня поспорил? – спросила тихо, а в голосе сталь.
— Что? – он сначала не понял, настолько нелепо звучало.
— Ты с Русланом поспорил на меня? Кто первый меня… – у нее голос сорвался на шепот.
А его просто дикое зло взяло.
— Кто тебе сказал такое?! – резко спросил, заставляя ее поднять голову. – Руслан?!
Такое переворачивалось в душе, что он бы просто избил брата, если бы это оказалось правдой. Но Алена затрясла головой:
— Нет, нет. Руслан тут ни при чем. Он вообще с того не звонил и не приходил.
Если не брат — хорошо. Не хотелось бы рихтовать Руське морду. Вадим успокоился.
— Тогда кто?
Он мягче перехватил Аленку, полностью забирая в объятия, и ждал. Она вздохнула и потупилась.
— Любовь Марковна.
— Что?.. — в первую секунду Вадим потрясенно застыл, потом спросил, уткнувшись носом в ее волосы: — И ты поверила ей?
— Я… — Алена запнулась, облизала губы и всхлипнула, потом все-таки сказала: — Я, наверное, дура. Но ведь она твоя личная помощница. И это она планирует твое личное время и расписание встреч.
Вот теперь он разозлился по-настоящему, холодная ярость разлилась в душе.
— Планирует мое личное время, говоришь? – глухо проговорил, а руки стиснулись, теснее прижимая к себе Алену. – Я с этим разберусь.
Давно пора было. Но прямо сейчас он должен был сделать кое-что поважнее.
Но прежде скользнул взглядом по коридору своего офиса, потому что Алена зябко повела плечом и спрятала лицо. Понятно все. Вадим скользнул взглядом по сторонам, сплетники уже давно маячили в отдалении. Да и плевать.
Он приподнял Аленкино лицо за подбородок и сказал:
— Я хотел сделать это на днях, когда буду знакомить тебя с мамой. Но спрошу сейчас. Ты выйдешь за меня?
— Что? – глаза у нее сделались просто огромные. – Ты… Ты шутишь.
— Я похож на шутника? Я, черт побери, с ума схожу по тебе, девочка.
— Ты…
— С самого первого дня, как увидел.
Она молчала. Молчала и смотрела на него, потом выдохнула:
— Да.
Кто бы знал, как это может подействовать на мужика, когда на него так смотрят и принимают его. Эйфория нахлынула, снося мозги напрочь. Но пришлось выныривать из этого омута, у него еще были дела. Он прижал Аленку к себе и проговорил:
— Сейчас беги на свое место и начинай работать. И чтобы никаких заявлений, поняла?
Она вскинула на него светящиеся счастьем глаза, кивнула и побежала в приемную. А он еще остался. Обвел любопытствующих хмурым взглядом – все пространство мгновенно вымерло. Теперь генеральный директор «Сигмы» был в коридоре своего офиса один. И да, ему дико хотелось запрокинуть голову и на весь мир заорать от переполнявших его чувств. А еще лучше – треснуть себя пластиковым ковшиком по лбу, но ковшик сейчас был далеко.
Вадим привычно затолкал вглубь эмоции и направился к себе. За столом в приемной уже сидела Алена, увидела его, покраснела, в глазах буквально зажглись звезды. Он слегка завис, однако заставил себя встряхнуться и вошел в кабинет.
Там он обосновался за столом. Дал себе минуту окончательно успокоиться, а после вызвал по внутреннему личную помощницу:
-Любовь Марковна, зайдите ко мне.