Глава 24

О чем может думать женщина, у которой рушится все, что она так старательно строила? Жизнь, планы, карьера. Из-за одной маленькой ошибки. Оплошности.

Спешки!

Нельзя спешить, сама же знала…

А она поспешила. Фактически собственными руками принесла приблудной сучке на блюдечке ВСЕ. Надо было слушать Солнцева, не лезть, не выпячиваться…

Любовь Марковна сидела за столом и смотрел в одну точку. Но разум не признавал поражения. Проиграла?

Нет, это еще был не конец, совсем не конец. Должна же быть какая-то справедливость. Она еще поборется. И тогда посмотрим. Любовь Марковна была личной помощницей Вадима Захарова почти пять лет, и как никто знала, насколько этот мужчина нетерпим и подозрителен.

Вызов по внутреннему резанул по нервам. Она вздрогнула, услышав голос Захарова.

«…зайдите ко мне»

Мороз по шкуре. В первое мгновение был шок, хотя она этого ждала. В следующее – адреналин хлынул, проясняя сознание. Она ответила:

— Одну минуту, Вадим Тимурович.

Быстро пригладила двумя руками волосы и вышла. По коридору шла с невозмутимой улыбкой, словно ничего не произошло. Когда вошла в приемную, там за секретарским столом сидела эта молодая мразь. Любовь Марковна направилась к кабинету Захарова, не глядя на нее. Толкнула дверь и спросила:

— Вызывали, Вадим Тимурович?

А тот сидел за столом. Взгляд нечитаемый, холодный, жест ровный, она невольно отметила про себя, как он медленно потер открытой ладонью тыльную сторону другой руки. Плохой знак. Но она все же улыбнулась и вошла.

Он показал ей на стул напротив.

— Присаживайтесь.

Все это не спеша, не повышая голоса, ничем не показывая намерений. Она тоже молчала. Глупее всего начинать оправдываться, прежде чем тебя обвинят. Однако пауза была тяжелой и давящей, а молчание становилось невыносимым. Она держалась из последних сил и выдержала.

Вадим Захаров заговорил первым.

— Любовь Марковна, я хотел бы прояснить кое-что.

Низкий голос мужчины звучал ровно, без эмоций, но ее все равно пробрала дрожь.

— Да, конечно, Вадим Тимурович, — она сейчас мыслила предельно ясно и готова была защищаться.

— Скажите, — он потер глаза. – Вы позволили себе обсуждать мою личную жизнь.

Теперь он смотрел прямо на нее.

Сейчас нельзя было врать, он поймет, только правду. И она сказала правду.

— Я считала эту меру оправданной. И я могу объяснить. В последнее время наблюдалось много попыток получить нелегальный доступ к внутренней информации «Сигмы». Как то: материалы финансовой отчётности, информация о торгах, а также прогнозы, свидетельствующие о возможных уязвимостях компании. Это явно делалось с целью получить выгоду в ущерб нашим интересам.

Захаров не прерывал, он слушал ее и медленно кивал, не отводя тяжелого взгляда. Это был хороший знак? Не было времени гадать, Любовь Марковна продолжила:

— По срокам это как раз совпало с моментом, когда вы приняли с испытательным сроком личного секретаря. Как вы понимаете, я не могла оставаться в стороне и не проанализировать ситуацию.

Он подтер подбородок ладонью.

— Конфликты с «Интеко», частные конфликты внутри вашей семьи, спровоцированные весьма искусно, игра на интересах. Все это началось с определенного момента.

Любовь Марковна склонила голову набок и прищурилась. По сути, все, что она сейчас говорила полунамеками, не называя имен, было правдой. И вот теперь нужно было очень осторожно добавить главное.

— Но есть еще кое-что, — проговорила она, понизив голос. – След этого всего тянется к «Интеко» и… к Солнцеву, тестю вашего брата. Учитывая прежние отношения, велик был риск, что этой особой все делалось для того, чтобы отвлечь и ослабить вас.

Да, она рисковала, но сейчас перевести стрелки было еще не поздно.

— Я вас понял, Любовь Марковна, — спокойно проговорил Вадим Захаров.

И медленно придвинул к себе пластиковую папку. Когда он ее открыл, Любовь Марковна похолодела. Там были распечатки телефонных звонков и сообщений, очевидно, полученные в оперативных целях от оператора мобильной связи.

Ее номер телефона, номер Ангелины, секретарши «Интеко», и самое палевное — номер Солнцева, их постоянные созвоны и переписка. Невозможно было не понять, что это означало: Вадим Захаров уже подозревал ее и собрал информацию.

Значит, нужно идти ва-банк.

— Но если вам все известно, — Любовь Марковна подалась вперед. – Тогда вы понимаете, что только я могу довести эту игру до конца и передать вашему противнику ту информацию, которая нужна вам.

Вадим Захаров замер, глядя на нее.

Обычно мальчики ассоциируют себя фигурой отца. Но не для Вадима Захарова. Фактически оставшись наполовину сиротой при живом отце, он рано повзрослел. Это во многом определило его характер, сделало жестким, замкнутым, требовательным к себе и другим. А также нетерпимым и не прощающим слабостей. Те конкуренты, которых он обставил, считали его безжалостным монстром, машиной, лишенной эмоций и запрограммированной на успех.

Да, он был нетерпим. Но единственное, чего он не прощал на самом деле – это предательство.

Сейчас он смотрел на женщину, с которой проработал бок о бок почти пять лет. За все это время не было нареканий. Но достаточно было слегка измениться ситуации, и она показала себя во всей красе.

— Любовь Марковна, — проговорил он, не повышая голоса. – Что заставляет вас видеть во мне лоха?

Личная помощница все это время ждала его ответа, подавшись вперед, глаза горели.

— Почему вы думаете, что я прогнусь?

Что-то очень нехорошее мелькнуло во взгляде женщины, а Вадим опустил взгляд на свои руки и продолжил:

— Если собираетесь слить информацию, просто вспомните, что вы не так давно подписывали.

Конфиденциальность. Он обновил договор и несколько пунктов внес дополнительно. А до нее, видимо, стало доходить, лицо заострилось, губы побелели.

— Иногда полезно его читать, — он провел ладонью по столу и повернул голову к окну. – Если вы думаете, что сможете прямо сейчас по-быстрому передать кому-то что-то, и я не узнаю об этом, должен вас разочаровать. За вами установлено наблюдение. Малейшая попытка разглашения информации, грозящей интересам фирмы, и вы понесете ответственность вплоть до лишения свободы. Уж я постараюсь.

А после перевел на нее взгляд.

— Советую вам уволиться по собственному желанию. И тогда я закрою глаза на то, что вы пытались меня подставить, и даже не буду препятствовать вам устроиться на работу в другом месте. У того же Солнцева, например. Но помните, что договор о конфиденциальности действует еще год с момента подписания независимо от того, уволитесь вы или нет.

Личная помощница сидела бледная как мел. Наконец проговорила:

— Я поняла.

Секунду висела удушающая пауза, потом она все же выдавила:

— Когда?

— Еще когда в «Интеко» с вашей подачи ушли первые несанкционированные данные, — спокойно ответил Вадим.

Это было почти месяц назад, он уже тогда почувствовал неладное и дал команду начбезу негласно наблюдать за ней. Женщина коротко кивнула, встала как на шарнирах и вышла. А через пять минут вернулась с заявлением об уходе.

Он подписал его и протянул ей. Но прежде чем отдать, сказал:

— Любовь Марковна, я отпускаю вас, но вы по-прежнему остаетесь под наблюдением. Поэтому постарайтесь, чтобы у вас все было хорошо. Желаю удачи на новом месте.

Когда закончил с этим, Вадим откинулся на спинку кресла, шумно выдохнул и прикрыл глаза. А после набрал Алену и сказал:

— Алена, кофе.

А еще через минуту они уже отчаянно целовались. Но ведь это же офис, надолго выпасть из жизни нельзя. Вскоре у Вадима Захарова должно было начаться совещание.

***

В этот день Солнцев должен был получить пакет данных по «Сигме». Все должно было пройти через Ангелину, секретаршу Тимура Захарова. Но данные почему-то не пришли, а она сама на звонок не ответила.

А было вот что.

Ангелина все это время была на нервах. Потому что одно дело немного схитрить. Тут чуточку лишнего сболтнуть, там намекнуть – эти мелочи на делах в «Интеко» не отражались, так, проходная информация. Ее как секретаря притянуть было не за что.

То, что они делали по наводке Солнцева сейчас, было действительно опасно. Слив конфиденциальной информации, касающейся активов сторонней фирмы через канал «Интеко» — это уже было серьезно. Если дело вскроется, самое малое, что ей светит, увольнение. А ей вовсе не хотелось потерять тепленькое насиженное место.

Сейчас Ангелина ждала звонка от Любы, личной помощницы гендиректора «Сигмы». Пойдет звонок, будет отмашка. Но та в назначенное время не вышла на связь. Ангелина подождала немного, потом позвонила сама. Сначала неотвеченный, потом на том конце сбросили вызов. И так несколько раз.

В этот момент Ангелина запаниковала, не выдержали нервы. Та самая чуйка, что всю жизнь помогала ей избегать неприятностей, сейчас просто орала, что дело — дрянь! Она не выдержала и сделала единственное, что ей в тот момент казалось спасением, — побежала к своему шефу виниться.

Конечно, Тимур Захаров слегка обалдел, когда Ангелина вдруг влетела к нему в кабинет и бухнулась в ноги.

— Тимур Олегович, я так виновата, так виновата… — и дрожит, глаза на мокром месте.

Он в последнее время замечал, что его секретарша малость не в себе. Но у него и самого случилась такая, блядь, «информация к размышлению», что было просто не до Ангелининых бабских заскоков.

Потому что не каждый день седеющий уже мужик, всю жизнь считавший себя серьезным бизнесменом, вдруг осознает, что его держат за лоха. А сейчас открылись глаза, и он как Теоден Роханский, внезапно очнулся от сна. И обнаружил, что его просто доят.

Хреново все разом стало, как только понял, что его бизнес вот-вот накроется медным тазом. И никакие активы «Сигмы» тут не помогут. Нужно было резко рвать со всем, но не мог решить, с какого конца подобраться.

Сейчас, увидев, что его старая боевая секретарша в истерике, он прежде всего рявкнул:

— Дверь закрыла!

Ангелина часто-часто закивала, потом, глотая слезы, подскочила и побежала дверь закрывать, а после к нему. Стоит трясется, губы дрожат.

Он показал пальцем на пол между своих ног.

— На колени! – прорычал. – И работай.

Уж так она старалась, подвывая и всхлипывая, столько вдохновения гребаного, как никогда. Потом, когда закончил, а она застыла, глядя на него заплаканными глазами, проговорил:

— А теперь рассказывай.

А сам слушал. И чем больше слушал, тем больше зверел от злости, но то было хорошая, продуктивная злость, правильная. Зараз мозги прочистились. Решение само пришло, и плевать ему было, если кому-то что-то не понравится.

Ангелина еще говорила, вытирая потекший от слез нос тыльной стороной ладони, а он ощерился снисходительной улыбкой.

— Не трясись, — бросил ей.

Потянулся, достал из ящика влажные салфетки.

— На вот, утрись.

И пока она сморкалась и терла расползшуюся тушь под глазами, уселся ровнее и сказал:

— Молодец, что сказала.

— Так вы меня… не... — и примолкла, с надеждой на него уставившись.

Хороший это был вид, приятно для самолюбия любого мужика, когда на него смотрят вот так. Он выдал с ухмылкой:

— Драть тебя буду как сидорову козу по три раза на дню, поняла?

А она радостно закивала:

— Да, Тимур Олегович! Я вам — всегда!..

— Все, довольно, — Тимур Захаров махнул рукой. — Теперь встала и привела себя в порядок. Потом отправишь другу Димке то, что я тебе скажу. Иди.

Дождался, когда секретарша выйдет, некоторое время смотрел в сторону, а по губам змеилась едкая усмешка. Удачно все сложилось. Как нельзя лучше!

Потом взял со стола гаджет и набрал жену.

Пока ждал, постукивал пальцами по столу. Он уже имел счастье сегодня с утра общаться с Викой, но сейчас, в свете того, что всплыло, их разговор приобретал особый смысл.

Гудки все шли и шли, но вот Вика ответила:

— Да, что еще? – скрытое раздражение в голосе.

А он нехорошо усмехнулся.

— Что ж ты так, не рада мне, Вика?

— Я… не говори глупости. Зачем ты звонишь?

— Да вот хочу спросить. Ты подарок для Галины приготовила?

— Подарок для твоей бывшей? Почему я?

— Потому что ты моя жена, Вика.

— Ты мог бы и сам.

— У меня много дел в последнее время вылезло.

Стоило упомянуть про дела, как Вика тут же начала:

— И вообще, ты думаешь, как будешь долг возвращать Солнцеву?

Он слушал, слушал, потом сказал:

— Что ж ты так за Диму Солнцева переживаешь?

— Я не переживаю. Просто он твой друг.

— А я думал, что он больше твой друг, чем мой, — Проговорил Тимур Захаров.

Молчание на том конце связи было таким громким, что закладывало уши. Наконец Вика с деланной небрежностью произнесла:

— Я не понимаю, о чем ты.

Хотелось рявкнуть: «Все ты понимаешь!», а потом взять за горло и хорошенько тряхнуть. Но он только дробно рассмеялся и сказал:

— Подарок присмотри на юбилей Галины. Если сама не знаешь, что купить, посоветуйся с Димой.

И не слушая, что она начала нести в ответ, оборвал вызов.

Потом сидел в кресле и доходил от злости, скаля зубы. Ему нужна была минута расслабления «на подумать».

Ведь вроде же не дурак, а как столько лет можно было не замечать, что у Вики слишком близкие отношения с другом Димкой. Сейчас Тимура Захарова даже не беспокоило, что его, скорее всего, рогатили. Сам не ангел, да и Вика давно уже ему обрыдла. Тут было другое, он это просто нутром чуял.

Бабки. И вот это волновало его гораздо больше.

Минута, что он выделил себя на подумать, закончилась.

Собственно, план действий уже был готов, оставались только юридические тонкости. Он вызвал адвоката. Нужно было обговорить ключевые вопросы, перед тем как начинать то, что он задумал. И прежде всего выделить из общей собственности часть бизнеса. Адвокат должен был все для этого подготовить, встречу назначили на четырнадцать двадцать.

Переговорив с адвокатом, позвонил Руслану. Они несколько дней не разговаривали после той ссоры, не удивительно, что Руслан был ему не рад. Но сейчас это не имело значения.

— После двух подходи ко мне в офис, — сказал Тимур Захаров. — Нужно будет кое-что подписать.

И отключился.

После этого еще некоторое время сидел, гипнотизируя взглядом телефон, руки непроизвольно подрагивали. Потом резко, одним движением взял со стола гаджет и набрал контакт Вадима. Пошли гудки…

— Слушаю Захаров, — в трубке раздался низкий голос старшего сына.

Невольная отцовская гордость.

На которую он, вероятно, не имел права. Но все же. Тимур Захаров сглотнул, потом прочистил горло.

— Я вот что звоню.

Медленно выдохнул и проговорил:

— Остерегайся Солнцева. Дел с ним иметь не надо.

— Я разберусь с этим, — спустя секунду ответил старший сын.

Горячее что-то поднялось в груди, потому что это касалось только его, он не хотел, чтобы сын в этом пачкался.

— Не надо! — Тимур Захаров резко качнулся вперед. – Я сам.

Минуту, наверное, висела пауза, но потом Вадим сказал:

— Я понял тебя.

Разговор прервался.

Тимур Захаров еще некоторое время шумно дышал. Потом пришло то чувство, когда все хреново, косо, но ты смог, значит, имеешь право поставить галочку. Он размял шею и вызвал Ангелину. Пришло время отправлять другу Димке первую порцию «достоверной» информации.

У Ангелины руки тряслись, когда она отправляла, а вот Тимур Захаров был спокоен. Наоборот, горячее удовлетворение разливалось в душе, такого горячее, что рот щерился в улыбке. Когда почта отправилась, и пришло подтверждение, что абонент письмо принял, он потер руки.

А после включился в работу и пахал в таком темпе, в каком не работал уже давно. Наверное, в последний раз в далекой молодости. Он ведь понимал, что его при таком-то раскладе. Однако у него было решение. Такое хорошее, что он продолжал скалиться при мысли.

При этом моментами, иногда вдруг посреди процесса, он замирал, представляя себе, каково это будет, если придется начинать с нуля? Но он же мужик, мать его. Один раз выгребся и встал на ноги, значит, и второй раз выгребется.

Сейчас просто не время для раздумий. Надо было делать, и делать быстро.

К двум часам он ждал своего доверенного. Адвокат явился даже немного раньше, с собой уже имел готовый пакет документов. Тимур Захаров просмотрел все, потом набрал контакт младшего сына. Спросил, постукивая пальцами по столу:

— Руслан, ты далеко?

— Подъезжаю, — ответил тот.

Он выдохнул – хорошо.

***

Эти несколько дней для Руслана прошли непросто.

Внезапно обнаружить, что ничего нельзя вернуть и в реку прошлого не войти дважды. Наверное, именно так и взрослеют.

Он думал, было больно, когда считал, что Алена предала его любовь. Страдал, упивался своей болью, скоропалительно женился назло, чтобы показать ей, что ему плевать на все…

Нет. Больно по-настоящему было, когда увидел, что она счастлива с его братом. А он в пролете.

Только это была не та острая мгновенная боль, которую можно задавить выпивкой или перепихоном. Нет, просто тупо ноющая заноза поселилась в сердце, и он знал, что это теперь надолго, может быть, на всю жизнь. Во всяком случае, не забудет он об этом точно.

Да, хотелось послать к черту все, пить не просыхая, пойти по телкам. При мысли о том, что дома его ждет жена, порой выворачивало. Но нельзя бесконечно бегать от ответственности, ждать, что кто-то разрулит вместо него.

С Полиной было сложно, Руслан отмалчивался, все ее попытки разговорить его оканчивались одинаково. Она начинала дуться и обвинять его, что ей скучно, они никуда не выходят, не навещают ее родителей. Он отвечал однозначно:

— Иди без меня.

— Значит, тебе все равно?

На следующий день она укатила в Солнцевский особняк. Так что последние два дня он холостяковал и до упора торчал на работе. Звонок отца застал его врасплох. Честно говоря, Руслан ожидал, что будет очередной разнос и его за уши потянут в семью. Но нет, судя по тону отца, тут было что-то другое.

Все равно, поднимаясь в офис отца, Руслан был насторожен.

А тот перевел на него все мойки и оформил дарение на половину своего пакета акций «Интеко». Руслан был в шоке, на вопрос, зачем он это делает, отец ответил: «Скоро узнаешь».

Из офиса он вышел только к вечеру и вконец обалдевший. Сидел в машине, приходил в себя, потом позвонил Вадиму. Брат не ответил, он собирался набрать снова, но в этот момент пришел входящий от Солнцева.

Некоторое время Руслан смотрел на экран гаджета, на котором высвечивался номер телефона тестя, потом принял вызов.

Голос тестя звучал в трубке:

— Как у тебя дела, сынок? Полюшка сказала, что у тебя в последнее время запара на работе.

А он крепко зажмурился и с силой сжал переносицу. В памяти мгновенно вспыхнул тот последний разговор с Вадимом: «Твой тесть организовал это все. И не только это. Бизнес отца под угрозой».

Хотелось от всей души послать Солнцева, однако он понимал, что не время, сейчас надо сдержаться. Проговорил ровно:

— Все в порядке, я справлюсь.

— Это хорошо, ты молодец. Но ты не переутомляйся там.

Отеческие интонации, искренняя забота. Ассоциация – паук.

— Я… — Руслан выдохнул и повел шеей. – Постараюсь.

Он знал, что Солнцев звонит не ради того, чтобы хвалить его, и просто ждал, когда же тот перейдет к делу. Дождался.

— Я вот почему звоню, — небрежно начал Солнцев. — Ты не знаешь, что может понравиться матери Вадима? Мне самому как-то неудобно, а ты же ведь общаешься с братом близко. Просто мы приглашены на юбилей, а я не знаю, что подарить. Отцу твоему тоже пытался дозвониться, хотел спросить, он-то, наверное, знает, что любит его бывшая. Но Тимур почему-то весь день не отвечает на звонки. Может, у него что-то случилось в офисе, ты не в курсе, что там у него?

Вот оно, то самое, что Солнцеву нужно.

Ощущение липкой темной опасности, подбирающейся со всех сторон. Как можно было не чувствовать этого раньше? Как можно быть таким бездумно слепым...

Он стиснул гаджет в руке, секунду смотрел в сторону, выравнивая дыхание, потом коротко бросил:

— Нет, я не в курсе.

— Ммм… — протянул Солнцев, вроде бы небрежно, но читался шлейф недовольства. – Ладно. За Полюшкой заедешь? А то она собирается с подружками в клуб, там у них какая-то движуха.

Его опять стало заливать тошным чувством.

— Заеду позже, — сказал. — Много работы.

— Ну что ж, бывай, сынок.

Руслан мысленно выругался матом и оборвал вызов.

На экране высвечивался непринятый от Вадима, он сразу перезвонил. На этот раз брат ответил.

— Звонил? У меня телефон стоял на беззвучном. Ты что-то хотел? – судя по шуму города, Вадим куда-то ехал и, возможно, был в машине не один.

Чистая интуиция, но Руслану показалось, что там с ним Алена. Чееерт, как его это торкнуло... В следующую секунду он тряхнул головой, сбрасывая эмоции, и разом выложил:

— Знаешь, отец перевел на меня акций почти на треть бизнеса. Дарение оформил.

Сказал это и теперь ждал реакцию Вадима.

Это было важно. Потому что все это… Двойственно, блядь! Руслан вовсе не считал, что он имеет право на это в одиночку.

— Правильно сделал, — в трубке раздался спокойный низкий голос брата. — Давно пора было. Фирма отца сейчас переживает не лучшие времена, но если впряжешься, вытащишь. Я помогу.

Руслан вдруг почувствовал, что живой комок в груди налился теплом и дрогнул. Хотелось по-идиотски улыбаться или хлопнуть себя по лбу.

Но было еще кое-что важное.

— Брат, — начал он. – Мне только что звонил Солнцев. Мутные вопросы задавал. Интересовался, что нравится твоей маме. Мне кажется, он что-то задумал.

Секунду висело молчание, потом Вадим сказал:

— Не волнуйся. Я контролирую ситуацию.

***

Вызов прервался.

Вадим действительно был не один в машине. Он отложил в сторону гаджет и повернулся к Алене. Она все слышала, и взгляд у нее был тревожный. Конечно, будут вопросы, но пусть это будет потом. В тот момент несоизмеримо важнее было другое.

Он взял обе ее руки в ладонь. Холодные.

— Ты веришь мне?

Кивнула. Этот ее взгляд… Вадим вдруг почувствовал, что его накрывает снова. Медленно выдохнул и проговорил:

— Поедешь ко мне? Посмотришь, как я живу.

— Я… — она сглотнула, по нежному горлу прокатился клубочек. – Надо позвонить маме.

«Это значит — да? Да?!»

Сейчас его точно накрыло с головой. Он глухо проговорил:

— Звони.

И все то время, что она говорила по телефону, поджаривался на медленном огне. Едва дождался, когда она закончит, потом просто развернул машину и погнал к своему дому.