Глава 16

Лана мы обнаружили в королевском саду, он сажал огнелистные цветы, то и дело утирая со лба пот.

Что ж, принцессу понять можно. Парень действительно очень красив: широкая, видно, что накаченная фигура, жесткие волнистые волосы, подстриженные под ежик, ярко синие раскосые глаза, широкие брови и четко очерченные губы. С такой внешностью ему надо быть актером, музыкантом... Но никак не садовником.

 – Мое почтение, – произнес он поклонившись. Голос глубокий, текучий и до безумия мелодичный.

 Я же, чувствуя себя последней сволочью, извлекла мешочек и, взяв немного порошка в руку, дунула в него. Такой дозы хватит на полчаса. Хватит, для того, чтоб узнать все, что мне необходимо. Кенару, в свое время, я подсыпала слоновью долю этой гадости.

Садовник покачнулся от неожиданности и вдохнул.

– Лан, что ты испытываешь к принцессе? – начала я допрос, заметив, что его глаза наполнились характерным для данного препарата блеском.

 – Она удивительная... – проговорил он, будто бы находясь в эйфории. – Добрая, умная, красивая.

 – Какие твои дальнейшие планы на нее? – поинтересовался Кенар.

– Я... Я же простой садовник, мне ничего не остается кроме как преклоняться перед ее идеальностью, – проговорил он с улыбкой фанатика.

Ну вот! А я ожидала услышать, что он хочет подняться по социальной лестнице. А тут еще один по уши влюбленный болван! Где их только разводят?

 – А как же твоя невеста?

 – Мелли? Она хорошая... Но я ее не люблю. Я хочу быть с Корнелией, но не могу. Иногда мы встречаемся с ней тайно, но я бы не позволил себе сделать что-то порочащее ее честь.

 – Ты довольна? – спросил Кенар, – Или еще что-нибудь хотела выяснить?

 – Все, что нужно, я узнала. Он не использует Ее Высочество, а с остальным пусть разбирается королевская семья.

Допрос не дал никаких новых вопросов, и это радовало. Кенар приказал  Лану никому не говорить о нашей беседе, применил при этом легкое внушение. После чего мы позволили садовнику вернуться к прерванной работе.

 Королевский сад  – самое красивое место, в котором я когда-либо была. Высокие кусты, с разноцветными цветами. Яркие большие бабочки перепархивали с одного места на другое. Птицы пели свою песню так душевно, что хотелось им подпевать. Запахи были такими сладкими, что хотелось дышать этим воздухом постоянно. Нос чесался нещадно, и я утолила свое желание. Кенар как-то странно охнул: не то удивленно, не то торжественно.

 – Милая, скажи, а какой рукой ты распылила порошок?

 – Правой, – честно ответила я, чувствуя какую-то легкость и эйфорию. Потом до меня дошло, что нос я почесала тоже правой. – Че-е-ерт.

 – И на сколько хватит такой дозы? – сладким голосом спросил Кенар

 – Минут на десять. Черт! Не смей у меня ничего спрашивать!

 – Ну, я бы был полным болваном, если б за эти десять минут не узнал все твои тайны... Вот скажи мне, я болван?

 – Нет! – мгновенно ответила я, зажимая рот рукой.

 – Странно, а я множество раз слышал другое... А кто же я? – протягивая гласные спросил он, догоняя меня, когда я позорно пыталась сбежать, схватил за руку, останавливая.

 – Ты добрый, умный и красивый сын герцога. Еще и талантливый в магическом плане, – обреченно проговорила я

– Ммм, какая новость! – посмеиваясь, произнес Кенар.

Вот же засранец! Воспользовался моей “правдивой слабостью”!

– А что же ты ко мне испытываешь, милая Ланари?

– Уважение, иногда злость, – еще обреченней проговорила я, даже не пытаясь держать язык за зубами – бесполезно. – А еще, если б ты не был таким противным и вредным, я бы в тебя по уши влюбилась.

 – Ух ты, какие откровения!

 Кенар уже хотел задать следующий вопрос, но тут я, наконец, вспомнила, что я чаровница. Конечно, противодействовать этому порошку я не смогу, но вот заставить себя перестать говорить могу. Именно поэтому магическим импульсом я заставила свой язык замереть. Очень болючие чары, о чем я и сообщила своим мычанием, из глаз даже слезы потекли, рискую размазать макияж. Магия премерзкая, но на войне очень действенаяй. Того потенциала, который я вложила в заклятие хватит минут на двадцать. Меньше бы не получилось, я и так рисковала замолчать дня на два, но подрезав вектора можно обойти и это.

Спасибо папе, именно он постоянно говорил, что магия – это искусство. Иначе я бы не смогла так подстраивать под ситуацию такие банальные чары.

Кенар, надо отдать ему должное, быстренько разобрался, что произошло и наигранно обиделся.

– Ну, я бы не стал у тебя выведывать все государственные тайны, –  деланно расстроено проговорил он. – Такие безобидные вопросы задавал.

 Я скептично пожала плечами и направилась в свои покои. До начала торжества осталось минут тридцать. А мне нужно переодеться и законспирировать Либрутти, чтобы никто о них не узнал, пока я не подарю их королеве. Хотелось сделать сюрприз.

Для того, чтобы облачиться в платье, воспользовалась помощью услужливой и улыбчивой служанки. Поблагодарив, я вежливо выставила ее за дверь и направилась к либрутти: поместила их в магическую клетку, покрыла их специальной накиткой. Успела как раз к тому моменту, как в мои покои постучал второй принц королевства.

Темно-синий смокинг, уложенные на правую сторону волосы, легкая улыбка. Будто принц из старых добрых сказок.

Улыбнувшись мне шире, чем того требовал этикет, произнес:

– Ланари, ты чудесно выглядишь. Позволишь сопроводить тебя на бал?

– Конечно, Ваше высочество.

 – А что там? – он кивнул на клетку, плотно покрытую тканью.

 – Подарок Лантире, – ответила я, беря его под руку, – Пойдем.