Глава 11. Бал графини Вайлин

– Украшения, ваше высочество, – напомнила Отилия, и они с Адаез одновременно подали мне коробочки с разными гарнитурами. Я взглянула на свое отражение. К небесно-голубому платью идеально подходили топазы в золотой оправе, лежавшие в ларчике в руках Адаез, но сердце требовало тёмный жемчуг в серебре. В итоге его я и выбрала. Разгладив пышную юбку и поправив колье с кулоном в виде ракушки, прошлась пальцами по линии весьма откровенного декольте и вздохнула. Это платье шили в Домисе, но по абикардской моде. Накинув шаль, я вышла из спальни навстречу фрейлинам. Их наряды тоже были в голубой гамме, хотя Джули этот цвет совершенно не шёл, делая её яркую, живую красоту какой-то несуразной и чужеземной, но она надела этот наряд ради меня, чтобы не выделяться на фоне принцессы. Это тронуло моё сердце и заставило устыдиться моих ночных мыслей и переживаний. Так ли велика её вина? Могу ли я ставить ей в укор связь с Роффе за моей спиной? Может, у неё просто не было возможности мне признаться? – Поторопимся, ваше высочество. – Джули улыбнулась, отходя в сторону и пропуская меня. Мы спустились в молчании. Город ещё не погрузился в тень, но горизонт окрасился в розово-фиолетовые тона – до заката оставалось не больше получаса. Нам подали чёрную карету с серебряными вензелями и гербом семьи Миарот. Мы уже собирались садиться, когда вышел его величество Роффе. Фрейлины, поклонившись, сели в экипаж, оставив нас с женихом вне зоны слышимости. Его величество подал знак лакею, и тот раскрыл передо мной деревянный сундучок. На дне лежала великолепная рагнайская невесомая ткань – прозрачное полотно, по которому словно рассыпали мириады звёзд. От такой красоты замерло дыхание. – Подарок для графини, – пояснил король. – Я покупал её для нашей свадьбы, но посчитал, что ты должна выходить замуж в платье от абикардских производителей. – Очень дальновидно, – кивнула, наблюдая, как лакей закрывает сундук и относит к карете. – Вы всегда столь щепетильны в таких вопросах, одного не могу понять, почему вы не защитили меня перед всеми сегодня утром? Почему не приказали им прекратить распускать сплетни? – Ты думаешь, это что-то решило бы? – хмыкнул король. – Пусть лучше обсуждают твою личность, чем политику. Людям нужно развлечение. Грязно, очень грязно. – Как продвигается реставрация склепа? – Нанятые рабочие трудятся изо всех сил. Кстати, мой секретарь передал мне список, который вы составили по оранжерее. Небольшой, но дельный. Я согласен почти со всеми пунктами. – В любом случае я всегда к вашим услугам. Роффе кивнул. Разговор исчерпал себя. Я не понимала своего кузена: вроде он старается для меня, но в то же время его слова и некоторые поступки, как сегодня во время обеда, ранят. – Повеселитесь на балу, принцесса, – уже громче пожелал Роффе и отступил назад, поднявшись на одну ступеньку, а я села в карету. Кучер погнал четвёрку лошадей к выезду с территории дворца. Я придвинулась к окну и жадно рассматривала улицы города. В день приезда я обещала позаботиться об Абикарде, а в итоге занималась только собой и личными проблемами. С другой стороны, на меня за это время навалилось столько информации! Неудивительно, что мне настолько тяжело адаптироваться. Колокола главного храма пробили восемь раз, и карета подскочила на выбоине. Колесо отлетело и куда-то укатилось, а мы сбились на одну сторону, едва не вывалившись. Фрейлины заохали, пытаясь усесться ровнее, а я напряглась, призывая на пальцах магию. Неужели опять нападение? – Опасаться нечего, – заглянул в окошко один из гвардейцев, – но придётся поменять колесо. Не могли бы вы ненадолго выйти? Согласно кивнув, мы с девушками не без помощи всё того же офицера покинули экипаж. Выбоина оказалась прямо перед храмом, и я вдруг почувствовала желание подойти ближе. Существовали ли боги? Я сомневалась в этом. Слишком частыми были прорывы мантикор, а боги всё не спешили к нам на помощь. Не спешили они и тогда, когда я молила о спасении родных. Но религия – не только мощное оружие правящей элиты, она помогает простым людям переживать горе, искать свои ориентиры и чувствовать сопричастность с чем-то большим и могущественным, поэтому в целом я не имела ничего против неё. Пока религия не пересекала личные границы людей, растаптывая их надежду на счастье. Например, как сейчас. Дородный священнослужитель на моих глазах выгонял одноногого бедняка, который, не удержавшись на костылях, покатился вниз по ступеням. Не отдавая себе отчета, я бросилась вперёд, выставив вперед магический диск и отпуская его к храмовнику. У толстяка подкосились ноги, и он рухнул вслед за бедняком, распластавшись на каменной мостовой. Подхватив юбки, я подбежала к одноногому калеке, чтобы помочь подняться. Но едва глянула ему в лицо, отшатнулась в ужасе. Это лицо мне было хорошо знакомо. Генерал Вицлак при моём отце возглавлял охрану дворца. – Ваше высочество, – пробормотал Вицлак, опуская глаза, – я не смею вас касаться и принимать вашу помощь. Что за глупости? Мотнув головой и боясь выдать эмоции, помогла ему встать. Едва вернув равновесие, бывший генерал подхватил костыли и торопливо зашагал прочь. А я, растерянная, смотрела ему вслед. Окликнуть? Плохой вариант. Я не смогу обеспечить ему должную защиту в нынешнем положении, а его заточения или тем более казни мне бы хотелось меньше всего. – Ваше высочество, – прошипел священнослужитель в белой рясе, подпоясанной пеньковой верёвкой. – Должно быть, вы случайно задели меня, когда пытались помочь этому грязному горожанину? – Не заметила, чтобы его одежда была чем-то испачкана, – резко ответила, всё ещё провоая глазами ушедшего калеку. – Одежда, может, и чиста, а вот аура – чернее ночи. Её нужно было очистить. О, кажется, я уже слышала подобное от Джули. Посмотрев на священнослужителя, лицо которого выражало презрение и гнев, я хмыкнула. – Так очистили бы. Или ему нечем было заплатить такому достопочтенному храмовнику? С каких пор боги стали принимать в качестве даров исключительно золото? А как же молитвы? – Боги всегда любили золото. – Боги или вы? – уточнила, но в этот момент Джули дёрнула меня за руку. Низко поклонившись священнослужителю, фрейлина запричитала: – Ваше высочество, нам уже пора. Колесо поменяли, пойдёмте в карету. Джули буквально потащила меня, но я скинула её руку. Девушка недовольно посмотрела на меня, но, опомнившись, сделала бесстрастное лицо. Мне не терпелось высказать ей всё, но я понимала, что не время и не место. Колесо действительно поменяли, и мы двинулись дальше, к особняку графини. Я всё ещё держала наготове заклинание. Облик бывшего генерала стоял перед мысленным взором, я в любой момент ожидала атаки. Что если он не обычный опустившийся бродяжка, а шпион оппозиции? Той самой, которая напала на меня. Что если меня пытались не убить, а похитить? Ещё и эти записки… А ведь Ямин подкинул хорошую мысль, что это могли быть доброжелатели, которые пытаются уберечь меня от брака с Роффе. Как же всё запутано! И я намного слабее, чем хочу о себе думать. По сути я ребёнок, выращенный в тепличных условиях особняка айлины Кифаи. Остаток пути прошёл без приключений, хотя стражники были настороже, и я буквально кожей чувствовала гнетущую атмосферу, которая царила в карете. Неожиданно Нилла сказала: – Знаете, два года назад кухарка моей матери отправилась за продуктами, я тогда ходила вместе с ней, чтобы понимать, как вести хозяйство, но по пути мы заглянули в храм. С собой у неё был один золотой и несколько медяшек. В храме она купила платок для дочери, стоивший два медяка, но когда она подала их, храмовники презрительно скривили губы и спросили, не стояла ли она на паперти ради монет и не хочет ли кинуть эту мелочь богу словно подачку. Кухарка побледнела, растерялась и начала пристыженно извиняться. И отдала свой единственный золотой, который ей нужен был для оплаты обучения дочери в пансионе. С тех пор я больше не посещала храмы. В карете повисла тишина. Неужели за встречу с богами нужно заплатить столь высокую цену? За благословенную косынку, цена которой действительно не больше медяка, по мнению храмовников, нужно отдать золотой? Нет, с религией в Абикарде явно что-то не так. Никто не решился комментировать этот случай, поэтому к особняку графини мы подъехали в молчании. Вышли перед высоким зданием с большими окнами и куполообразной крышей из кремовой черепицы. Двери были открыты, лакеи приняли сундук, поставив его среди остальных преподнесённых подарков. Через светлый холл, потолок которого был усеян магическими светильниками, мы прошли в бальную залу с примыкающей к ней стеклянной верандой, выходившей в сад. Там резвились светлячки и излучали света не меньше, чем в зале. Гости в ярких нарядах тут же обратили на нас взгляды, кланялись, улыбались и… обсуждали. От этого едва слышного шепотка у меня начинался зуд в ушах и хотелось инстинктивно скривиться. И пусть в политике я была не сильна, но хотя бы держать лицо меня научили. Мне хотелось изменить весь мир, избавить людей от всех болезней, прекратить войны и подарить всему Аронхоллу спокойствие и счастье. Но мои мечты пока оставались лишь несбыточными фантазиями. – Ваше высочество! – К нам вышла хозяйка и лучезарно улыбнулась. – Как я рада вас видеть. Вы будете украшением сегодняшнего бала. Ваш наряд так изыскан. – Благодарю, ваше сиятельство, однако хочу отметить, что главное украшение бала – ваша улыбка и гостеприимство. Спасибо за приглашение. Я уверена, что ваш приём доставит мне ещё немало радости. – Ваши слова вселяют в меня надежду, ваше высочество, – поклонилась графиня. – Приятного вечера! Я благосклонно кивнула и прошла дальше. Тамим тоже был среди приглашённых, едва увидев меня, он попросил оставить за ним первый танец, что я с удовольствием пообещала. Хорошо, между двумя танцами будет перерыв, чтобы отдышаться. – Ваше высочество, позвольте мне отлучиться, – присела передо мной в реверансе Сивилла. – Разумеется. Девушка направилась в другой конец зала, где стояли её жених и его родители. Свадьбы моих фрейлин пройдут сразу после моей, в том же храме, где их свяжут узами брака с их избранниками. Фрейлины принцессы должны быть невинными девами, а фрейлины королевы – замужними дамами. В Абикарде это было обязательным условием. В отношении женщин тут вообще было много условий. После традиционного шествия началась музыкальная партия, и Тамим увёл меня от бесконечных разговоров с абикардской знатью. На самом деле сегодня я провела время лучше, чем на балу в день объявления помолвки. Старалась быть как можно более учтивой и внимательной, располагая к себе своих будущих подданных. Мне важно получить их поддержку. – Тебе удалось что-нибудь узнать? – Увы, – покачал головой демон. – В Абикарде погибло много людей, сменились почти все чиновники, и концы теперь сложно найти. Я попробую отправиться на юг страны, где наблюдается странный магический фон, поэтому меня не будет пару дней. Вернусь накануне свадьбы, хотя могу и её пропустить. – И нарушить обещание, данное Роффе? – хмыкнула, и демон поморщился. – Ты прекрасно знаешь, что я бы не явился на его зов, если бы не запоздалый сигнал заклинания. – Но фейри явились. И, судя по всему, просто так. – Их мотивы мне не ведомы. Но фейри тоже обладают сильной магией, а ещё они достаточно спесивы, чтобы на всё наплевать и не вмешиваться в междоусобицу соседей… – Тамим осёкся. – Вполне возможно, их заинтересовало то же, что и меня. Странные всплески. – Ты сказал, что они двенадцатилетней давности. Неужели и вы, и Эйфиль заметили их только сейчас? Удивительное совпадение. Тамим нахмурился, словно только сейчас об этом подумал. Выглядит действительно странно. А если они получили свежий сигнал о магии мантикор? Что если и двенадцать лет назад не мой отец был с этим связан, а кто-то, кто тасует карты в Абикарде в последнее время? – Придётся всё-таки поговорить с их послом, – согласился Тамим, вздыхая. Когда танец закончился, ко мне подошла Сив, быстро и скрытно, чтобы никто не заметил, сунула в руку записку. Я тут же убрала сложенный клочок бумаги за отворот перчатки. – От кого? – тихо уточнила. – Мой жених работал под началом капитана Петтера Орвеца, – шепнула фрейлина. – Он хотел с вами встретиться, перед тем как его отправят в ссылку. Но успел только передать записку через Макса. – Спасибо, – улыбнулась фрейлине. Сивилла просияла, словно сделала нечто очень важное. Мы вместе направились к фуршетному столу, чтобы немного перекусить, хотя после нескольких танцев был обещан ужин. Я с трудом себя сдерживала, чтобы не потянуться за запиской, поэтому время до третьего танца пролетело в тягостном ожидании, когда же останусь одна. Зато успела поговорить с теми, кто часто организовывал благотворительные приемы и фонды. Я понимала, насколько для абикардцев важна религия, поэтому хотела учредить фонд помощи тем, кто не может оплатить услуги храма. Разумеется, я не планировала бездумно отдавать деньги храмовникам, нет: я хотела закупать ладан, освящённые косынки и прочую атрибутику для безвозмездной раздачи в храмах тем, кто в этом нуждается. Помимо фонда необходимо построить приют для инвалидов: после десяти лет вооружённых мятежей осталось много не только духовно, но и физически искалеченных людей, которым нужна была помощь. – Думаю, аукцион подойдёт, – сказала я графине Вайлин, которая всегда была готова организовать любое мероприятие. – Я сама предложу несколько лотов. Может, кто-то из ваших и моих знакомых тоже согласится поучаствовать, выставив что-то ценное на торги, тогда на собранные деньги мы сможем построить приют. Быть может, останется и на другие благие дела. Абикард сейчас как никогда нуждается в искренности и доброте, особенно к тем, кто сам не может о себе позаботиться: детям, старикам, инвалидам. – Ваши речи так приятны, ваше высочество, – склонилась передо мной графиня Вайлин. – Я с удовольствием приму участие в аукционе. У меня есть парочка артефактов, которые я давно не использую, но они представляют ценность. Только мероприятие нужно сделать международным, чтобы привлечь иноземные инвестиции, думаю, это мы вполне можем устроить с вашей поддержкой. – Рассчитываю на вас, графиня Вайлин. Второй танец подходил к концу, и я заозиралась в поисках своего партнёра. Лишь когда заиграли вальс, я заметила в кругу гостей Ямина – казалось, он прибыл только сейчас, специально к танцу, обещанному мной. Это вызвало лёгкую улыбку. Мы встретились взглядами. Ямин был в тёмно-синем камзоле, расшитом золотом, и как всегда производил неизгладимое впечатление. Им хотелось любоваться. Что ж, пора отдавать танцевальный долг. В приятном предвкушении я медленно направилась к нему, как вдруг совершенно неожиданно мне на лиф платья упало кремовое пирожное, оставив беобраное жирное пятно. Расстроенная, я подняла глаза, ожидая извинений, но наткнулась на злой и уничижительный взгляд незнакомки средних лет. – Простите, вы упали в грязь, – произнесла женщина и горько усмехнулась. Застыв, я изумлённо и высокомерно посмотрела на неё. Музыкант, игравший на контрабасе, издал противный звук, проехавшийся не только по моим ушам, но и по нервам. – Впрочем, грязь – это довольно мягкое слово для той, что бросила свою страну десять лет назад, сбежав под крыло демонов. Что вы им пообещали, раз они все примчались сюда? Отдать остатки былого величия Абикарда? От него и так почти ничего не осталось! Я вас презираю! Вы недостойны его величества Роффе! Это я не достойна?! – Простите, – протянула я елейно-ехидным голосом, хотя хотелось сбежать отсюда как можно дальше, – а вы, собственно, кто? Своим вопросом я желала поставить её на место, но ей было уже всё равно – всё, что хотела, она высказала. Женщину передо мной трясло. Она понимала, что её ждет после такого демарша: в лучшем случае это будет ссылка в монастырь, а в худшем – на острова. Максимум могут сделать поблажку на «женский короткий ум». Хотя в наличии у неё ума я сомневалась, как и в благородстве гостей. Никто не кинулся на мою защиту, казалось, весь зал застыл в ожидании дальнейших событий. – Извинитесь за клевету, – раздался голос Тамима, и он встал справа от меня. – Я прибыл по приглашению его величества Роффе, от которого вы в таком восторге, мадам. Принцесса не имеет к этому никакого отношения. – Ей не интересны ваши слова, ир-айлин, – подал реплику Ямин и встал слева, – ей нужно было выместить на ком-то злость и страх, и по несчастливой случайности этим кем-то стала её высочество. Демон подался вперёд, схватил женщину за руку и стянул перчатку под её испуганный вздох. Я дёрнулась, пытаясь его остановить, но меня удержала подошедшая Сивилла. С ней рядом встали и Нилла с Джули. – Что вы… Женщина осеклась. Её глаза остекленели, на мгновение захваченные способностями Ямина. Она была в таком возбуждении от бурлящих внутри эмоций, что считывание её воспоминаний не стало проблемой для ас-алердина. Секунды через три он отпустил её, обронив: – Сочувствую. Не потере мужа, а тому, что умер он из-за сына-предателя, открывшего ворота Ларским. Зал охнул. Женщина отшатнулась и злобно посмотрела на меня, будто именно я была виновницей тех событий. Но ведь не я начала междоусобицу, в которой был виноват мой отец. Возможно, даже братья, но не я. Чтобы я могла тогда сделать? Лечь в детский гробик рядом с отцом и матерью? Я не собираюсь чувствовать вину за то, что жива. Я люблю жизнь. И искренне благодарна родителям, спасшим меня. Пора заканчивать спектакль. Слишком много голодных зрителей собралось. – Ваше сиятельство, говорят, с крыши особняка открывается потрясающий вид на ночной город. Я бы хотела взглянуть и лично убедиться в этом. – Конечно, ваше высочество, – тут же откликнулась графиня Вайлин и поспешно предложила, – позвольте проводить… – Не стоит, – оборвала я её, – займитесь зазевавшимися… то есть заскучавшими гостями. Зеваками, то есть. Слишком жадно все смотрели на меня, всем было интересно. Жители Абикарда, кажется, научились принимать самую выгодную позицию – не участия, а пассивного наблюдения, с интересом ожидая, чем же всё закончится. Отвернувшись, я направилась на выход. Никто не смел меня останавливать, гости расступались, отшатывались в стороны, только фрейлины следовали за мной. Я не видела перед собой дороги, глаза застилали подступающие слёзы, но я сдерживалась из последних сил, чтобы уйти достойно. Этот крем на декольте… я чувствовала его сладость, стягивающую кожу, и от этого становилось ещё горше. – Прошу пройти к столу, – донёсся до меня голос графини Вайлин, пытающейся сбить накал эмоций, – ужин накрыт. Уверяю, утятина в винном соусе у моего повара получается отменно… В холле лакеи подали нам с фрейлинами плащи. Наверняка кто-то отправил к королю гонца с неприятными известиями, и тот уже спешит, чтобы доложить о случившемся. Вскоре мою обидчицу схватят и непременно накажут, тем более если именно по вине её сына Ларские захватили дворец – Ямин не зря так громко упомянул об этом, значит, эта информация была неизвестна общественности. – Может, сразу домой? – Нет, – откликнулась, – я не позволю себе сбежать. – Как это произошло десять лет назад. – Уедем позже, пусть гости видят, что моя карета стоит на месте. Хотя выйти в зал в таком виде, – я покосилась на лиф платья, – будет уже невозможно. Взяв плащи, мы поднялись на крышу: в куполе был проём, отведённая вбок четвертинка сферы. У балюстрады стояли удобные скамейки и подзорная труба, с помощью которой можно увидеть вблизи выпрыгивающих из воды дельфинов. Отсюда действительно открывался потрясающий вид: на город, полный магических огней, на высокие башни храмов, шпиль министерства магии и главное – на тёмное бескрайнее море Абикарда. – Ваше высочество, позвольте помочь. – Нилла подала мне салфетки. Разве могут они стереть то, что произошло в зале? Увы, нет. Теперь этот крем от пирожного навеки впитался в меня, въелся в память всех присутствующих. Интересно, какое прозвище я получу в народе? Королева кексов? Её пирожное величество? Повелительница кремов? – Спасибо. – Я смяла салфетки в руках и посмотрела на своё декольте. Взор сместился ниже, на перчатку. – Оставьте меня ненадолго одну, пожалуйста. Девушки переглянулись, но ослушаться не посмели. Убедившись, что никто не пытается подсматривать, я отошла к покатой крыше и, отложив на скамью салфетки, развернула записку от капитана. Слёзы высохли, сменившись решимостью и лёгким сопутствующим страхом. Записка была магической, пришлось активировать её слепком своей ауры. Пальцы слегка дрожали, пока я читала неровные строчки: «Обойдусь без предисловий, ваше высочество. Король обратил на меня внимание, а я, увы, не настолько предан ему, как должен бы быть. Уверен, завтра на рассвете мне снесут голову, но пока я жив, хочу предупредить вас. Вы не одиноки. Есть он. И он будет ждать вас в пятый от полнолуния день в часовне, той, которую вы спалили недавно обретённой магией». Шумно выдохнув, я пошатнулась. Воровато оглядевшись, снова спрятала записку. Ничего не понимаю! Кто такой «он»? О том, что я спалила часовню, знали не так много людей. Фредерик, мой старший брат, пытался её починить до того, как об этом узнает отец и мне непременно достанется. Эта часовня располагалась в загородном поместье, мне тогда было шесть… Какая-то мысль появилась и ускользнула, что-то сходилось, но я никак не могла вспомнить, что именно. Детские воспоминания слишком ненадёжны. Пятый день от полнолуния… Это уже завтра… Или сегодня? Не удержалась, перечитала вновь, потом ещё раз, третий, четвёртый… Убедившись, что всё поняла правильно, призвала магию, собираясь сжечь злополучный листок, когда услышала голос за спиной: – Я бы так не торопился. Ахнув, оглянулась и… чуть не треснула демона, который меня испугал. Поняв это, Ямин в мгновение ока оказался рядом и, стянув сразу обе перчатки, дотронулся до моих рук. Опять эта бесконечная пропасть, безумная винтовая лестница из чистого серебра, по которой я бежала, казалось, целую вечность, пока не вынырнула в реальность. Наконец придя в себя, отшатнулась от демона. – Предупреждать надо! – Момент мог быть упущен, – задумчиво произнёс он. Моим ладоням неожиданно стало холодно без его рук. Я подняла упавшие на пол перчатки и быстро натянула их, всё ещё недовольно глядя на Ямина. Его взгляд был прикован… к груди, собственно. Увидев валявшиеся салфетки, он взял их и потянулся ко мне. Я вновь отроянула, но спиной упёрлась в скос крыши и, ойкнув, инстинктивно подалась к ас-алердину. Демон усмехнулся и провёл смятой бумагой по коже. – Я сама, – выдохнула и попыталась забрать салфетки, но этот нахал не позволил. – Боюсь, если ты будешь делать это сама, тебя сожрут сожаление и разочарование, а если я – тебя успокоит мысль, что первый наследник Рагная стирает с тебя впечатления прошедшего дня, и эпизод сгладится. Лучше не вспоминай обиду, а думай о смущении. Он прав. Когда тебя поддерживают в нужный момент, подобные унизительные эпизоды пережить проще, они не накладываются на память невыносимым грузом. – Спасибо, – ответила тихо. – Я могла бы сказать что-нибудь о твоей самоуверенности, но промолчу. На самом деле мне нравится в тебе эта черта. Потому что я слишком часто сомневаюсь в себе. Ямин прямо уставился в мои глаза. Грозовое небо с крапинками расплавленного серебра, из-за чего его радужки напоминали жидкую ртуть. – Не сомневайся. Твои поступки исходят от сердца, и меня подкупает эта черта в тебе, – приободрил ас-алердин и вернулся к стиранию крема. Его действия не были пошлыми, наоборот, он словно боялся лишний раз прикоснуться к коже, её задевали лишь салфетки, и вскоре Ямин перешёл на платье. Разумеется, пятно убрать не получилось, крем успел впитаться, но теперь я хотя бы могла завязать на себе плащ. Демон заклинанием создал небольшую сферу и сжёг в ней салфетки. Мы несколько мгновений смотрели, как они истлевают без следа. – Что ты увидел в моих воспоминаниях? – Сгоревшую часовню, – ответил Ямин, и я едва не вздохнула разочарованно, но он добавил: – И тайник под ней, в нём что-то прятал твой брат. Его изображение я видел в склепе. Фредерик, кажется? Я поражённо кивнула. – Не помню никакой тайник. – Детские воспоминания зыбкие, в них часто бывают пробелы. Я же вижу то, что в твоей памяти, даже скрытое. Даже младенческой поры. Так где часовня? – В загородном поместье на побережье. Мы проводили там лето. И там же назначил встречу с неизвестным сосланный на острова Петтер Орвец. Король поступил с ним мягче, чем ожидал капитан. Или Роффе сказал мне не всю правду… – Всё! – неожиданно раздался голос монтри, и мы с Ямином посмотрели на невысокий шпиль с флюгером над куполом, на который приземлился князь Милославский. – Слабительное в пунш добавлено, так что инцидент с принцессой не станет самым обсуждаемым… По крайней мере пока все не выйдут из уборных, где-то ещё с недельку. – И пропустят мою свадьбу? – невольно вырвалось у меня, и мы с Ямином встретились взглядами. Я пожала плечами. – С другой стороны, никого из них я и не хочу видеть. Хотя неделя – всё равно жестоко. – Ну, с неделей я погорячился… Всего лишь до утра. Так что скоро все разбегутся, и твой отъезд обсуждать не смогут, – сообщил Глеб и спустился к нам по покатой крыше. – А на свадьбе я, может, и остальным гостям чего подсыплю… – Надеюсь, что в этом не возникнет необходимости, – ужаснулась я и посмотрела на Ямина. – Считаешь, этот тайник важен? – Фредерик забирал оттуда какие-то документы. Если нужные нам бумаги где и лежат, то там. По крайней мере попробовать стоит. Я могу слетать туда… – Я с тобой, – остановила его и схватила демона за рукав. Он недоуменно покосился на мои пальцы, и я нехотя отпустила его, обняв себя за плечи руками. – Я… Мне нужно там быть. Ямин нахмурился, и я молча протянула демону записку. – Почерк другой. Не тот, что на предыдущих. – Это написал Петтер Орвец. Помнишь, тот капитан с площади, который меня арестовал? У меня есть основания полагать, что он был на стороне моего отца, когда случился переворот. И сейчас… – Он хочет устроить встречу со своим сторонником, – заключил Ямин и спалил записку. – Причём в той самой часовне из твоих воспоминаний… Ты думала об этом, поэтому я и увидел их. Это может оказаться ловушкой, Грета. – Но рискнуть стоит. Теперь ты понимаешь, зачем мне нужно там быть? – Совершенно не понимаю. Визит туда станет только опаснее. – Но ведь там будешь ты, – улыбнулась. – Ты ас-алердин. Ты один из сильнейших магов Аронхолла и сможешь меня защитить. Ямин сжал челюсти, размышляя. – А ты принцесса, невеста короля, – напомнил Ямин. – Если ты отлучишься ночью… – Мне нужно там быть, – сказала я твёрдо. – У тебя есть карета? Не на своих же крыльях ты сюда прилетел? Ямин вскинул брови, мол, именно так. Я снова порывалась тяжко вздохнуть, но… Потерев переносицу, заявила: – Подожди меня здесь. Скоро вернусь. Будем решать проблемы по мере их поступления. – Что ты задумала? – то ли восхищенно, то ли насторожённо спросил Ямин. Я улыбнулась в ответ. – Немного рискнуть.