Глава 10. Оранжерея

Хорошо, что день был жаркий и простуда мне не грозила. Переодевшись в платье кремового цвета, я заплела волосы в простую косу, перекинув её на плечо, и вместе с фрейлинами устроилась в Сапфировой гостиной, попивая чай с пирожными и расслабляясь после пережитого стресса. – Какой пассаж! – после десяти минут чаепития в молчании наконец воскликнула Нилла и смущённо прикусила губу. – Как же теперь быть? Такой позор! – Не преувеличивай! – раздраженно одёрнула её Сив. – Это всего лишь случайность, с каждым могло быть, разве нет? – Согласна, – спешно добавила я и спрятала алеющие щёки за большой чашкой. Однако фрейлина на этом не остановилась. – А вот то, как ас-алердин Рагная самоотверженно бросился спасать невесту короля, заставляет волноваться. Он украл у его величества танец. Что бы это значило? Притязания демона выглядят странными. Вы с ним были знакомы, ваше высочество? Я понимала, что Сивилла спрашивает не из праздного любопытства. Её взгляд был серьёзным, как и тон. Ей нужны аргументы, чтобы суметь защитить меня перед обществом, с этой целью она и интересовалась. Осознав это, я испытала нежные чувства к третьей фрейлине, поэтому постаралась быть с ней искренней. Хотя бы отчасти. – Впервые мы встретились с ним три дня назад здесь, в Абикарде. Он спас меня в городе во время нападения мятежников. И уверяю вас, кроме его самоотверженности и моей невинной благодарности нас ничего не связывает. И одного нелепого договора, который демон хочет расторгнуть. И я. Я тоже хочу. Получилось ведь быть почти искренней? Как же тяжело, что я не могу рассказать всё. – Три дня назад? – изумилась Нилла. – Я слышала о стычке, когда мятежники пытались освободить какую-то девушку, которую взяли под стражу наши доблестные служители правопорядка за незаконную деятельность. И им почти удалось, если бы не подоспели доблестные гвардейцы короля… – Не гвардейцы, – мотнула я головой. – Они явились позже. Мой истинный спаситель – ас-алердин. И, разумеется, к мятежникам я не имею никакого отношения. Хотя выглядит весьма странно. Интересно, Роффе занимается разбирательством этого дела или отложил в долгий ящик? В круговерти последних событий я сама совершенно о нём забыла. – Ну и дела-а-а, – протянула Сивилла и откинулась на спинку софы. – Быть может, он и правда влюблён в вас, ваше высочество? – Демоны не способны на серьёзные чувства, – заявила Джули и, нахмурившись, поставила чашку на блюдце. – Впрочем, как и все мужчины. – Откуда такие глубокие познания о мужчинах? – прищурилась Сивилла и фыркнула. – Если у тебя был печальный опыт, не стоит распространять его на всех. А что касается его темнейшества… Если не ради принцессы, зачем он вообще тут появился? Ради расторжения договора. Но посвящать фрейлин в наши личные с Ямином дела я не стала. – Завтра приём у графини Вайлин. Его величество не сможет присутствовать, но вы, ваше высочество, вполне можете навестить её сиятельство, – перевела тему Джули. Я уже видела приглашение и подумывала принять его. Мне стоит получше пообщаться со знатью, чтобы понять, кого держать поближе, а кого – опасаться. – Как раз выбираю подходящий наряд, – ответила я и бросила взгляд через балконную дверь на парк. Вдали проглядывалась крыша оранжереи моей матушки. Прикусив губу, решила, что убиваться над произошедшим бессмысленно, лучше заняться чем-нибудь полезным, что отвлечёт меня от дурных мыслей. Но едва я собиралась высказаться, двери распахнулись, и вошедшая Адаез уведомила о прибытии портних. – Примерка свадебного платья, ваше высочество, – подсказала мне горничная как само собой разумеющееся. – Я так понимаю, отказаться шансов нет? – кислым тоном спросила и тут же улыбнулась, вспомнив о своём статусе. – Благодарю, Адаез. Проводи уважаемых мастериц ко мне в покои. Мы скоро подойдем. Портными оказались две женщины – мать и дочь, работающие очень споро, но зато часто ссорящиеся. Они не могли найти согласия буквально ни в чём. Дочь склонялась к современным фасонам, а мать твердила, что для свадьбы его величества невесту следует облачить в традиционный наряд. Мне же было настолько наплевать, в каком платье идти под венец с Роффе, что я просто молча слушала и кивала буквально на все предложения. Наконец, когда я совершенно выбилась из сил, не сдержалась: – Все прочь! Оставьте меня одну… на десять минут и дайте собраться с мыслями. Я сообщу вам своё решение, только сейчас – вон! Портнихи, переглянувшись и позабыв свои ссоры и разногласия, сплочённые недовольством моей персоной, поклонились и покинули спальню, оставив меня в одиночестве. Всхлипнув, я села на софу, но, едва увидев себя в зеркале, вновь поднялась и подошла к своему отражению. Девушка, что смотрела на меня, была молода и красива. В белом подвенечном платье с пышной юбкой и тугим корсетом, из которого грудь выглядывала минимум наполовину. Эта невеста должна была быть счастливой. Должна, но никогда не будет. – Слишком вычурно, – фыркнули позади меня. Я резко оглянулась на Ямина. На его плече сидел монтри и безмятежно вылизывал лапу. Закатив глаза, я вновь развернулась к зеркалу и разгладила ладонями юбку, как и корсет, расшитую жемчугом. Платье было баснословно дорогое, на него ушли сотни часов кропотливой работы, и теперь портнихи уточняли детали и подгоняли наряд по фигуре. – И белый цвет тебе не идёт. – А по мне, так Грете всё идёт, – заключил Глеб, – хотя фасон старомодный. Юбку бы покороче, лодыжки бы открыть… Не особо прислушиваясь к зверьку, я неотрывно смотрела на Ямина. – Зато подойдёт серебристый, не так ли? – спросила с ухмылкой. У демонов были необычные традиции. Платье шилось под цвет глаз жениха, в то время как фрак жениха должен быть под цвет глаз невесты. – Не дождёшься, – хмыкнул ас-алердин и посмотрел мне в глаза. – Медово-карий мне не подойдёт. Да как он… бесит! Всплеснула руками и тут же вспомнила, о чём хотела с ним поговорить. Подойдя к комоду, вытащила записки от неизвестного и показала их Ямину. В этот момент в дверь постучали, и Адаез сообщила, что портнихи всё ещё ожидают моего ответа. Трижды глубоко вдохнув, я обернулась к демону, внимательно изучающему письма. – Можешь что-нибудь сказать об этом? – Судя по стилю письма, это не враг. Враг, который хочет избавиться, избавляется, а тут тебя просят держаться подальше от дворца, будто бы не хотят тебе навредить. Я удивилась такой интерпретации и вновь прочла послания. Наверное, Ямин прав. Может, это кто-то из близких мне людей? А если… Ещё боясь додумать мысль, я подскочила к письменному столу и начала магичить, чтобы проявить тайные шифры. Ямин с интересом наблюдал за моими действиями, поглядывая на дверь, в которую продолжали стучать и торопить меня. Монтри спрыгнул с плеча приятеля и разлёгся на кровати, подоткнув под живот подушку. – Ничего. – Я разочарованно выдохнула. – Пусто. – Ваше высочество, вы там не одна? – раздался из-за двери голос Отилии, подключившейся к Аде. – Разговариваю вслух, – громче ответила я и указала демону на дверь, прошептав едва слышно: – Спасибо. – Я вернусь, – пообещал Ямин и ушёл. – А ты почему ещё здесь? – удивилась, уставившись на монтри, вольготно развалившегося на моей постели. – А я главный кутюрье, разве не говорил? Заведовал всей модой в своём мире! Ты думаешь, почему я князь? Князь стиля! Фыркнув, я открыла дверь, и портнихи вновь ввалились в мою комнату, но на этот раз они получили на орехи от монтри. – Вот сюда, на шею, огромную розовую ленту! – патетично провозгласил он. – Бантиком! – Как у собачки или кошечки? – изумилась младшая мастерица и с ужасом взглянула на мать. – О да, будет потрясающе смотреться! Можно ещё на хвост бантик! А, забыл, у вас же нет хвостов. – Князь разочарованно вздохнул и поморщился. – Ну тогда ошейник с кулончиком, – посоветовал он задумчиво, – лучше в форме колокольчика, чтобы шла к алтарю, а он такой – дзинь-динь, дзинь-динь… И такие были у Глебушки мечтательные глазки, что я решила: надо и ему срочно найти невесту – вкусы его я знаю – и сыграть свадьбу. Такое торжество закатим, ух! – Отставить бантики, тем более розовые и с колокольчиками, – хлопнула я в ладоши. – Оставляем скромный минимализм, основное украшение – жемчуг, всё остальное лишнее. Никаких рюшечек, плиссировок, кружавчиков и тем более бубенчиков. Лишь красота ткани и блеск жемчуга. И декольте прикрыть, мне не нравится, что грудь слишком оголена. Быстро раздав указания швеям, я распрощалась с женщинами и попросила всех оставить меня одну. Надеялась, что Ямин вернётся, но он так и не появился, да ещё и Глебушка, расстроившись, что я отринула его идеи о розовых бантиках, обиделся и ушёл. Пришлось отправляться на ужин в компании его величества. В большой просторной столовой, стены которой были отделаны янтарём, был накрыт длинный стол для всех придворных. Ожидали только нас. Едва сев на своё место и усадив меня по правую руку, Роффе подал знак, чтобы открывали крышки у первых блюд. Мои фрейлины беседовали о чудесной погоде и новом ателье, недавно открывшемся в городе и подающем надежды на эксклюзивность фасонов. Говорят, графиня Вайлин платье для завтрашнего приёма заказывала именно там, так что все смогут оценить работу мастериц. Помимо этих разговоров до меня долетали и другие, куда менее приятные. Бросая на меня оценивающие взгляды, придворные перешёптывались о моих отношениях с ас-алердином и ставили под сомнение мою невинность. Последнее было вопиющей наглостью с их стороны, но, судя по рассеянному взгляду Роффе, ему наплевать. Его будущую жену подозревают в распутстве, а он так легко к этому относится! А если усомнятся и в статусе наследника? Если только… Я ужаснулась от одной мысли. Если только он не прибегнет к древней традиции, пережитку прошлого, и не устроит брачную ночь в храме при свидетелях из числа семьи и храмовников. Щёки залил жгучий румянец. Я не переживу такого позора! Хотя вообще не представляю, как стерплю первую брачную ночь. – Ваше высочество, всё в порядке? – обеспокоенно спросила Нилла, обратив внимание, как трясётся стакан с водой в моей руке. Сивилла тоже заметила и ободряюще мне улыбнулась. – Леди Маким, я хотела вам посочувствовать, – Сив обратилась к брюнетке постарше меня с отличительным знаком в виде небольшого родимого пятна на правой щеке. Девица была одной из тех, кто громче всех смаковал сплетни обо мне, – шёпотом, но довольно громким, чтобы докатилось до моих ушей. – Месяц назад с вами расторгли помолвку из-за грязных слухов. Уверена, это были пустые наговоры, распространяемыми низкими людьми с отвратительным языком, посиневшим от лжи. Помните, что я всегда на стороне правды и не одобряю, когда кого-то обвиняют без доказательств, на основании пустых бредней и пересудов. Я понимаю вашу боль, дорогая. Неплохо. Я ответила Сивилле благодарной улыбкой и спокойно дождалась окончания ужина, с которого не сбежала, а ушла с гордо поднятой головой. Стук моих каблуков раздавался в тишине столовой, и придворные стоя смотрели на меня, не смея отвести взгляд, пока я не покинула просторную, но душную столовую. – Как Роффе позволяет такие раговоры?! – возмущённо воскликнула Нилла, когда мы остались вчетвером в моих покоях. – Дорогая, тебе следует поумерить пыл, – одёрнула её Сивилла. – Ты – фрейлина её высочества и должна проявлять свои эмоции незаметно. Думаю, тебе стоит поупражняться в этом. – Спасибо тебе, Сив, – сказала я. – Ты приободрила меня. – Может, Сивилла и права, – всплеснула руками Нилла и опустилась в кресло, – но я всё равно не понимаю поведение его величества. – Его поведение и не нужно понимать, – раздражённо ответила Джули. – Он – король, его слово – закон. Думаешь, он должен обращать внимание на сплетни? Грета сама должна обороняться от них, иначе всегда будет лишь тенью его величества. Джули права, и оттого становится ещё грустнее. Даже если я буду обороняться, но не найду поддержки у Роффе, все мои попытки будут выглядеть жалкой бравадой. Абикард – королевство, где давно утеряны понятия чести и достоинства, а представители местной знати готовы разорвать друг друга на мелкие кусочки. – Без его поддержки при дворе не выжить, – опустила взгляд Сивилла, – он обязан это понимать. Джули вздохнула, дотронулась до кулона-луны, камушек в котором едва слышно звякнул, и прошла к письменному столу, отвернувшись от нас. Я смотрела на её точёный профиль и думала, что девушка выглядит намного старше меня и мыслит иначе. В её чертах – сталь, в глазах – мудрость вперемешку с горечью, а в улыбке – лукавство. Маняще-красивая и огненно-опасная. Допоздна мы с фрейлинами разбирали корреспонденцию. Буквально каждый адресант в письме, а то и в нескольких, желал поздравить меня не только с возвращением, но и с выгодной партией. Ещё бы, в женихах – сам король! Куда уж выше? А ведь я была принцессой крови, наследной принцессой рода Миарот. Жаль, что в Абикарде женщина не может стать правящей королевой, трон переходит ближайшему родственнику по мужской линии. И выйди я замуж не за наследника, мой муж не имеет права претендовать на трон, даже мой первый сын займёт престол лишь в том случае, если не найдётся других ближайших родственников мужского пола. Просмотренные письма были настолько же лживыми, как и сплетни, распускаемые по всему Абикарду. Только одни – льстивы, а вторые – злы. Ямин так и не пришёл, поэтому, прождав его больше часа, я решила лечь спать, надеясь, что сегодня меня не будут мучить кошмары. Надежды не оправдались. Снился Ямин в мокрой рубашке, обольстительно-манящий, на фоне багрового заката. Он бежал ко мне, но, когда нас разделяли считаные метры, вдруг превращался в огромную мантикору и прыгал на меня. И так повторялось несколько раз, пока я не проснулась в холодном поту. За окном было темно. Заклинанием вызвав магические часы, убедилась, что нет и четырёх утра. Полежала в постели ещё немного, но сон так и не пришёл. Вздохнув, поднялась и накинула халат. Взгляд вновь привлекла оранжерея матери, и на этот раз я решила, что пора бы её навестить. Переодевшись в один из костюмов для верховой езды, я вышла из спальни. В гостиной никого не было, стражники в конце коридора не посмели меня останавливать. Подумав, что отправляться одной слишком рискованно – могут поползти неверные слухи, если молодая леди будет где-то замечена без сопровождения, я поднялась на третий этаж к Джули. Слуги просыпались рано, вот и сейчас одна из горничных бежала мимо меня, но я успела её перехватить. – Доброе утро. Ты не знаешь, где покои леди Джулии? – На четвёртом этаже, ваше высочество. Позвольте проводить вас. На четвёртом? Она сама говорила мне, что на третьем. Нахмурившись, я поднялась вместе с горничной. Через анфиладу из нескольких залов с ответвлениями мы дошли до королевского крыла, где когда-то располагались личные комнаты моих родителей, а теперь нынешнего правителя, а налево уходил длинный коридор с апартаментами для близких родственников. Увидев движение справа – открывалась дверь покоев его величества, я дёрнула горничную за руку, чтобы спрятаться за портьерой. Не хотелось встречаться с Роффе. Только почему он проснулся в такую рань? Но уже в следующую минуту я поняла, как дико ошибалась: из покоев его величества вышла Джули. На щеках девушки играл румянец, причёска растрепана, но пуговицы на домашнем платье застегнуты все до единой. Однако у меня не вызывало сомнений, что делала молодая леди в такое время в покоях короля. Краска сошла с моего лица, и я прижалась к стене, чтобы не быть замеченной своей фрейлиной. Она прошла дальше, в крыло для родственников, а я отпрянула от стены. Поблагодарила горничную, попросив её ни о чём не рассказывать, и стремглав помчалась вниз. Так вот, значит, как ей удалось вернуться ко двору… Сколько же во мне наивности и доверчивости! Я споткнулась, но удержалась, схватившись за перила. Судорожно вздохнула. Может, я всё неверно поняла? В конце концов, Ямин тоже заявляется ко мне в неположенное время, но я ведь не занимаюсь с ним ничем интимным, хотя он и приходится мне женихом. Глупости! Мой случай – скорее исключение на фоне повышенной наглости демона, чем аргумент в пользу того, что Джули и Роффе просто разговаривали всю ночь у него в покоях. Сердце будто тисками сжало. У королей часто есть фаворитки, и это считается нормальным, но в нынешней ситуации меня обижает ложь Джули. Ведь она даже про этаж солгала, притворившись невинной овечкой. Может, и о Петтере Орвеце рассказала его величеству она, а не одна из моих служанок? Хороший вопрос, следовало бы поразмыслить на досуге. Наплевав на отсутствие сопровождения и решив, что хуже, чем были, слухов обо мне уже не придумать, тем более Роффе откровенно игнорирует их, я всё-таки отправилась в оранжерею. Разумеется, она была закрыта на замок, только не магический, а обычный железный, поэтому я легко открыла его с помощью магии. Быстро отыскав необходимые инструменты, я принялась за поливку и рыхление земли на свободных участках, куда потом пересажу корни и саженцы. Нужно заказать несколько редких сортов и посетить городскую ярмарку, надеюсь, там можно будет что-то прикупить. О цветах я знала довольно много, мамина любовь к ним передалась и мне, к тому же, пока жила в Домисе, заботилась о растениях в оранжерее айлины Кифаи. Вскоре меня обнаружили рано просыпающиеся садовники, но мешать не стали. Спокойно отнеслись к просьбе позволить мне самой высадить имеющиеся клубни на подготовленную клумбу. Пока занималась посадкой и поливом, размышляла, какие многолетники можно ещё размножить, исходя из сезона. – Ваше высочество, вот ещё… – Ко мне подошёл главный садовник – полноватый, с пышными усами, переходящими в бакенбарды, – и подал кипу каких-то тетрадей, больше десятка. – Они принадлежали вашей матери. Думаю, вам будет интересно. – Вы так давно здесь работаете? – изумилась. – Простите, я должна была бы вас помнить, но… – Ну что вы! Вы ведь были ещё ребенком. Нас, садовников, не считают за слуг первостепенной необходимости, поэтому наш штат претерпел мало изменений. Сплетни мы не подслушиваем, досужих раговоров не ведём, занимаемся своим делом. Только вот при принце… его величестве Торнберте оранжерея совсем захудала. Годы были холодные, а магический обогрев никто не поддерживал, как я ни просил, – в итоге почти все цветы вымерзли. – Я тяжело вздохнула и с любовью посмотрела на крошечные ростки. – Хорошо, что вы теперь здесь, – с нежностью сказал садовник. – Вы теперь всё восстановите. – Я буду стараться, – искренне пообещала. – С вашей помощью, разумеется. Одной мне не справиться. Составьте список необходимого для оранжереи. Я обсужу все расходы с его величеством. Садовник покивал, но понял моё желание остаться наедине со своими мыслями и с матушкиными записями. Не удержавшись, я вымыла руки и села за дневники, просматривая их вскользь. Ничего личного – лишь заметки по растениеводству, однако для меня это было частичкой жизни любимого человека, в которой продолжается его существование после смерти. Отложив тетради и вновь перевязав их лентой, я вернулась к растениям. За стеклянными стенами оранжереи уже занимался рассвет. Я готовила посадочную ямку уже для пятого куста, когда услышала шаги. Резко вскинув голову, не снимая грязных рабочих перчаток, убрала со лба выбившиеся из причёски пряди и увидела ас-алердина. Ямин приблизился, его крылья едва не касались земли, при этом демон с интересом следил за моими руками, копающимися в земле. – Занятные увлечения у человеческих принцесс. Я не стала комментировать и доделала начатое в его молчаливом присутствии, лишь попросила принести ведро воды с маленькой лейкой, не особо рассчитывая на помощь. Но демон неожиданно выполнил мою просьбу. – Что ты узнал о смерти Хокана? – тихо спросила и с надеждой взглянула на него. – Хокана ранили на площади точечным заклинанием, посланным приспешником Ларского, – произнёс Ямин, и я кивнула. – Да, так гласила официальная версия. Он умер от несовместимой с жизнью раны. Тогда было восстание, на площади шло сражение, Ларских выгнали, а на трон вместо почившего Хокана по просьбе совета сел Роффе. – Хокан попал в королевскую лечебницу и скончался в ту же ночь, но странность в том, что в течение недели вслед за Хоканом ушли и лекари, занимавшиеся его раной, придворный целитель тоже сменился. – Когда воцарился Роффе, – добавила я задумчиво. – И никто этому не удивился, ведь при смене власти меняются и доверенные люди. – Целитель не просто сменился, он умер от неизвестной лихорадки. Мне удалось заглянуть в воспоминания его супруги, которая теперь живёт в монастыре, – он всё время твердил, что Хокан умирает не от внешних ран, а от внутренних. – Что это значит? – Проклятие, – пробормотал Ямин. – Проклятие может лечь на человека только в одном случае – если он не выполнил обещание или клятву. И чем значимее была клятва, тем сильнее последствия. Хокан мог не выполнить данную им клятву. Я окончательно запуталась. Нахмурившись, я настолько погрузилась в раздумья, что залила несчастный цветок. Заметив свою оплошность, откинула лейку и начала рыть отводные канавки для воды, пытаясь спасти растение. – Не понимаю, – выдохнула наконец, – если он погиб по своей же глупости, почему тогда об этом не было объявлено? Почему Тамим сказал, что его убил Роффе? Точнее, выдвинул такое предположение. – Много ли ты знаешь о Тамиме? – спросил ас-алердин. – Если ты о его происхождении, то мне нет до этого дела. Тамим честный. Он не стал бы лгать. – Никто не говорит о лжи. Мне просто интересно, почему он так заботится о тебе. – Потому что я красива, умна и обворожительна, – заявила, выпрямившись, и вытерла лоб запястьем, откидывая выбившуюся прядь. В полумужском наряде, уставшая и сонная, с грязными руками, я наверняка не выглядела такой, как утверждала, однако Ямин, кажется, не воспринял это как шутку. – Значит, у вас романтические отношения. – Я такого не говорила. Это всё, что удалось узнать о Хокане? Получается, Роффе ни при чём? – Не торопи события, ведь неизвестно, кому принадлежало проклятие. Наложенные проклятия не всегда следствие неверности человека, иногда они могут свидетельствовать лишь о том, что его подставили. Слишком горько провучала эта фраза. Был ли у Ямина столь печальный опыт в жизни? Быть может, от проклятия умерла его возлюбленная? Я сняла перчатки и взяла его за руку, надеясь поддержать, но ас-алердин скинул мои пальцы. – Ты сейчас в смятении, а это кризис эмоций, а не их пик. Давай заканчивай здесь, и отправимся в склеп твоих родителей. Может, там ты растрогаешься вновь? Решил эмоционально добить меня? Что ж, в этом все демоны. Как бы им ни были важны эмоции, в сущности они абсолютно равнодушны. А ведь я коснулась руки не для того, чтобы он считал мои воспоминания, а чтобы поддержать его. – Не сегодня, – покачала головой, – моё ментальное здоровье не менее важно, чем расследование. Увидимся после обеда. Я намерена пойти спать. После физического труда на свежем воздухе от моей бессонницы не должно остаться и следа. – Ты ведь идёшь сегодня на бал к графине? – спросил Ямин, когда я уже повернулась к нему спиной. – Увидимся там. Помни, третий танец – мой. Ямин вылетел через открытую верхнюю фрамугу, а я застыла, изумлённо глядя ему вслед. Мне теперь все третьи танцы ему отдавать? Возвращаясь в свои покои, размышляла о том, что удалось узнать. В моих детских воспоминаниях, порой закрытых от меня, таится ключ к подёрнутому мраком прошлому. Что-то случилось, раз отец прибегнул к магии мантикор, он действительно просто стал жертвой. Фредерик знал об этом, и его схватили вместе с родителями. Может ли это быть важной зацепкой? Хокан умер не от раны, а от проклятия, но тогда почему Роффе выдавал за истину смерть от ранения? Почему не хотел привлекать внимание к проклятию? Пытался очернить Ларских, чтобы взойти на трон как спаситель? Всё выглядело очень странно. Кому я могу доверять? Неужели только двум демонам, один из которых связан со мной насильно и очень хочет поскорее разорвать эту связь?