Глава 9. Шарф

Спала я беспокойно: снился бал, но прошедший по иному сценарию, в мрачных красках, где на сцену выходил окровавленный Хокан и могильным голосом вещал, что его убил король. При этих словах я кричала, разворачивалась к возвышению с тронами и видела своего отца, взирающего на меня полными ужаса глазами. Он качал головой и исступленно твердил, что желал лучшего для своих детей и не хотел убивать своего сына. Потом паника сменилась злостью, и отец добавил, что это я виновата, что мне не следовало покидать Абикард. Во сне меня охватывали горечь и сожаление, а ещё животрепещущий страх. Купол над бальной залой разрезала огромная когтистая лапа и в центр её выпрыгнула ужасающего вида мантикора, которую оседлал Роффе. Этого я уже не выдержала и проснулась, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после кошмара. Обняв колени руками, позволила паре слезинок скатиться по щекам, после чего утёрла их, напомнив себе, что это просто сон, выдумка, уж я-то ни в чём не виновата, а подсознание облекло, возможно, беспочвенные догадки Тамима в нечто реальное. Посол выбил у меня опору из-под ног, и, если бы я его так хорошо и долго не знала, решила бы, что он делает это в каких-то корыстных целях. Но Тамиму нет никакой выгоды от Абикарда, а в Домисе он занимает слишком высокое и прочное положение, чтобы я могла подозревать его в чём-либо. Тем более всё это подтвердили и способности ас-алердина. Однако со дня моего возвращения в Абикард не было ни одного спокойного сна. Все они, яркие и тревожные, держали меня в постоянном напряжении. Быть может, стоит начать принимать то снотворное? Вздохнув, колокольчиком позвала служанок и отправилась умываться. Как сегодня помню день, когда отец усадил меня на корабль. Хокана, одиннадцатилетнего мальчишку, отправили на другом корабле в Эйфиль, решив, что держать двух наследников вместе опасно. Восемнадцатилетний Фредерик и четырнадцатилетний Торнберт остались с родителями. Отец вёл борьбу с оппозицией четыре года. Взрывы, грабежи, вооружённые и магические нападения – чего только не пережили жители Абикарда за последнее десятилетие. Но нож в спину воткнул средний брат, Торнберт. В свои восемнадцать он предал отца, заключил собственную семью под стражу и занял престол. Разумеется, были те, кто виртуозно манипулировал его амбициями и желанием стать королём, ведь трон ему светил лишь после смерти Фредерика, и то при отсутствии прямых наследников. Он всегда жил в тени великолепного старшего брата, и в таких условиях стал идеальной пешкой в чужой игре. Я уверена, что именно благодаря Торнберту родителей и Фредерика не убили сразу, а держали в заточении два года – он оттягивал неизбежное и неминуемое. Два года моих бесконечных страданий и попыток вырваться из-под тёплого крыла айлины Кифаи закончились в то утро, когда прибыл гонец с печальным известием. Помню, как спустилась по лестнице и увидела демоницу у окна, читающую письмо со слезами в глазах. Казалось, она не видит строк. Уже тогда я поняла, что случилось нечто ужасное: мы все подсознательно ждали этого, хотя надеялись на лучшее. Айлина Кифая подняла на меня взгляд, письмо выпало из её рук, и она просто распахнула объятия, в которые я влетела не раздумывая. Истерики не было, нет. Неизбежность горя постоянно нависала надо мной тяжёлой грозовой тучей, поэтому я лишь лила слёзы, оплакивая свою боль и утрату – отца, мать и любимого великолепного старшего брата. Тогда и объявился Хокан – он возглавил оппозицию. Сторонников отца по-прежнему было немало, но они были недостаточно сильны ни магически, ни технически. Соседи не слишком-то желали влезать в дела другого королевства, поэтому рассчитывать было не на кого. А потом… Мои мысли прервали пришедшие служанки. Они помогли мне переодеться в чёрное кружевное платье и приколоть к волосам вуаль и надеть лёгкие сапожки. Явившаяся Джули ободряюще сжала мою руку и подарила светлую улыбку. – Не представляю, что тебе здесь пришлось пережить, – произнесла я, неотрывно глядя на подругу. – У меня не было возможности сбежать, – ответила она тихо и отвела глаза. – Мой отец и брат погибли, и защищать нас с сестрами и матушкой было некому. – Ох, Джули, мне так жаль. – Сейчас всё хорошо. Не вините себя. Ваши родители пытались вас защитить. Жаль, что в итоге все пути ведут в Абикард. – Жаль, что я так долго лелеяла надежду, что прошлое осталось в прошлом. Я только сейчас осознала, что рано или поздно мне пришлось бы послужить своей родине. Хотя айлина Кифая почти внушила мне мысль, что я обязана быть свободной. Именно из-за её воспитания я до сих пор сомневалась в своей участи и судьбе, стремясь всей душой к счастливому финалу. – Идём, – прошептала, тоже сжав пальцы Джули, и направилась к выходу. Едва мы вышли в гостиную, двери открылись, и порог перешагнул его величество Роффе. И физиономию он имел самую что ни на есть благодушную, словно вчерашней вспышки гнева не было вовсе. Король даже улыбался, но именно в этой улыбке и скрывалось обещание грозящих мне неприятностей. На мгновение сердце кольнул страх, но я тотчас же загнала его поглубже под напором других эмоций – отвращения и гнева. Как он может заявляться сюда так, словно имеет право казнить и миловать? Я – наследница рода Миарот! Родись я мальчиком, могла бы оспорить его власть в Абикарде. Однако я прекрасно понимала, что вчера мы оба слишком забылись, и сегодня пора опускать мосты, дабы продолжить дальнейшее плодотворное сотрудничество. И выражение лица Роффе говорило, что он тоже сожалеет о своём вчерашнем поведении. – Ваше величество! – воскликнула я и присела в реверансе, глубоко вдохнув и натянув на лицо приветливую улыбку. – Счастлива видеть вас в столь ранний час. Чем обязана? – Слышал, что вы собираетесь в склеп, даже попросили выделить двух магов, – сообщил он, и я утвердительно кивнула, немного разочарованная тем, что новости до короля доходят столь быстро. – Однако я думаю, что вам ещё рано навещать склеп. Позвольте моим людям привести его в порядок, а после свадьбы я сам сопровожу вас к могилам ваших родителей. Что скажете? Что скажу? Хочется рассмеяться. Роффе совсем забыл навести лоск в склепе, в отличие от оранжереи, поэтому чувствовал, что действовать нужно быстро, дабы вновь заполучить моё расположение. Ему выгодно, чтобы я была на его стороне, а не против. Манить корову корзиной сладко пахнущей травы легче, чем тащить её волоком. – Почту за честь, ваше величество. Моя благодарность не знает границ. Мне так нужна будет поддержка родных людей. Что ж, хоть лесть мне и неприятна, я понимала её необходимость: женщины в Абикарде имеют слишком мало прав, чтобы я смела открыто перечить Роффе. – Рад слышать, ваше высочество. Теперь, когда у вас освободилось время, как вы посмотрите на то, чтобы отправиться на променад вместе? – предложил король и коротко взглянул на Джули, которая отошла от нас на приличное расстояние. Своим присутствием она позволяла соблюдать видимость приличий, но рядом с ней приходилось выбирать слова. Я чувствовала непреодолимое желание задать Роффе в лоб вопрос о смерти Хокана, но понимала, что этим могу не только всё испортить, но и подвергнуть себя опасности. А я и так изо всех сил стараюсь быть хорошей и правильной принцессой, слугой своего народа. – Ваше величество столь трепетно относится ко мне. Я польщена. Неожиданно опять вспомнилось детство: Роффе тогда приезжал во дворец со своим отцом. Торнберт и Хокан лишь посмеивались над его неловкостью, а Фредерику вообще не было до него дела: у наследника всегда слишком много забот и обязанностей. На самом деле воспоминания того времени даются мне с трудом, обрывками, лишь самые яркие моменты отложились в памяти. Если подумать, то почти весь сознательный период моей жизни прошёл в Домисе, и демоны стали мне ближе, чем люди, хотя я никогда не забывала, кто я. Да мне и не позволили бы забыть: демоны снисходительно, а порой весьма надменно относились к нашей расе, даже низшие демоны считали людей недоразвитыми и недовоспитанными, что ли. Всё-таки продолжительность их жизни превышает нашу, человеческую, более чем в пять раз. – Вы даже не представляете, насколько я ценю вас, – Роффе приблизился и взял меня за руки, сжали мои пальцы. Через тонкую ткань перчаток я почувствовала холод. – Я буду следовать по пятам за вами, быть в курсе всего, что с вами происходит, и… окажу должную поддержку в момент вашей слабости. Я готов быть вашим щитом от жестокого внешнего мира. Щитом или стеной, которая запрёт меня на веки вечные? Роффе вовсе не дурак, каковым его считали мои братья, он достаточно умён и хитёр. – Шарф, согревающий нас зимой, в другое время года иногда способен задушить излишними теплом и заботой, – высказалась я осторожно. – Вы верно поняли мои слова, – хмыкнул король, и я отшатнулась, но далеко уйти его величество не позволил, притянув меня к себе. Дотронувшись до моего лица, убрал прядку волос, открывая глаза для зрительного контакта. – Дорогая милая Грета, мне порой будет искренне жаль ссылать людей из вашего окружения на Проклятые острова добывать драконью чешую, но я буду обязан это делать, чтобы шарф всегда вас согревал, а не душил. Мне стало страшно. Казалось бы, такая бравая принцесса вознамерилась узнать правду о смерти Хокана, и вот… прямой взгляд Роффе, его стальная хватка – и она уже в панике, готова затрястись, как лист на ветру. По сути мне всего восемнадцать, у меня нет поддержки при дворе, я давно забытый осколок монаршей семьи, принцесса, сосланная десять лет назад, а Роффе – наследник герцога, ставший королём, все эти десять лет сражавшийся за Абикард. Он здесь «свой», у него есть соратники, а я… Да меня даже пешкой не назовёшь. Я просто удобная невеста, вот и всё. – Моя глупость в силу молодости быстро лечится, ваше величество, – ответила я и, присев в реверансе, опустила взгляд. На полу лежал ковёр с забавным рисунком – плавные закорючки, неизвестные символы, круги и полосы, на нём я и сосредоточилась. Правду ли я сказала? В сердце пылал пожар сомнений и юношеского максимализма, но я прятала его, пока ещё не решив, раздувать его или тушить. – Рад слышать, ваше высочество. Полагаю, вам следует переодеться для променада? Кивнув, так с опущенной головой и вернулась в спальню. Отилия и Адаез ещё не ушли, поэтому помогли мне переодеться ещё раз. На кого намекал Роффе, говоря о ссылке на острова? Уж не Петтера ли Орвеца имел в виду? – Записка была доставлена адресату? – спросила у Адаез, пока Отилия была в ванной. – Да, – отведя глаза, отозвалась девушка, – а также Отилия известила его величество о ваших встречах, облегчив ваши будни. Я с трудом удержала возмущённый возглас. Отилия всё рассказала? Вот же… камеристка, называется. Поднятый на меня взгляд Адаез говорил, что она ничего не знала, мол, это была исключительно инициатива Отилии, но я не спешила полагаться на свои выводы. Вполне возможно, что Адаез пытается ввести меня в заблуждение, вызвав ложное чувство доверия. Обеих бы проверить на преданность. Надо припомнить, как делала это матушка… Однако теперь всё встало на свои места, в том числе неожиданный визит Роффе и его желание сопроводить меня на променад. Для того чтобы я общалась исключительно с нужными людьми. – Вы так любезны, уберегли меня от лишних хлопот, – поблагодарила я служанку и позволила ей облачить меня в светло-синее платье. Мне шли холодные оттенки, поэтому я предпочитала их различным персиковым, розовым и кремовым тонам. Взглянула на себя в зеркало. Отражение меня удовлетворило, разве что пустота и отрешённость в глазах не понравилась. Казалось бы, я оставила позади всё, что пережила за последние десять лет, всю боль отпустила, чтобы быть готовой жить дальше, счастливо и полноценно, но это не так. Едва я вернулась в Абикард, воспоминания сбили меня безудержной волной, накрыли с головой, и я прикладывала последние силы, чтобы не захлебнуться. Надо мной светило солнце, но было оно так высоко, что сквозь толщу воды я могла лишь видеть его, не имея возможности прикоснуться. – Ваш зонтик, – напомнила мне вернувшаяся Отилия. Благодарно улыбнувшись, приняла аксессуар и краем глаза заметила за окном тень. Сказав, что перед уходом загляну в уборную, отпустила служанок. Едва они скрылись в коридоре, я распахнула двери балкона и увидела демона, сидевшего на балюстраде. Высокий, жилистый, изящный… и опасный. – Как дела? – спросил он будничным тоном. – За тобой не следят? – уточнила и воровато глянула вниз. – Твои визиты наверняка заметны. – Плевать, – пожал плечами демон, – тем более, если ты не забыла, я твой жених, поэтому имею несколько больше прав, чем остальные. – Временный жених, – поправила его и вздохнула. – Его величество теперь будет всегда относиться ко мне с подозрением. Я хотела попросить помощи у капитана, который тогда схватил меня на площади. Мне показалось, что он был лоялен к моему отцу. – Какая помощь тебе нужна? Я прикусила губу, не зная, стоит ли рассказывать ему, но в итоге не ответила ничего – нас прервал нетерпеливый стук в дверь. – Мне пора в центральный парк. – Поговорим там во время прогулки, – кивнул Ямин и, взмахнув крыльями, взлетел. Сердце забилось быстрее, пока возвращалась к Роффе. Как же страшно! Я буквально чувствовала, как шарф затягивается на моей шее, но остановиться уже не могла, надеясь, что пряжа старая и разорвётся, не причинив мне вреда. Чего я хочу на самом деле? Чтобы Роффе действительно оказался убийцей? Ведь тогда у меня появится повод не выходить замуж за кузена. Но в таком случае я втяну Абикард в новую междоусобицу, чего я точно не желаю. Когда я вышла в гостиную, Джули по-прежнему стояла у окна. Моя фрейлина сообщила, что Сивилла с Ниллой уже ждут нас в каретах, а его величество подал мне руку. – Вы обворожительны, моя прекрасная невеста, – сделал комплимент кузен. – Чёрный вам совсем не к лицу. «Просто не следует убивать моих родных, чтобы мне реже приходилось надевать траурные одежды». Вслух, разумеется, произнесено не было, я лишь поблагодарила короля. Мы вышли в коридор, в сопровождении свиты монарха спустились по главной лестнице в холл и расселись по каретам для поездки в центральный парк. Весь путь до экипажа я проделала бездумно, всё ещё вспоминая рисунок на ковре, эти забавные повторяющиеся закорючки. Голова была полна сомнений. Передо мной множество вариантов дальнейшего развития событий и ни одного счастливого финала, кроме того, когда я остаюсь в Домисе и проживаю остаток дней не как принцесса Абикарда, а как обычная девушка, отправленная заботливой матушкой на попечение своей доброй подруги. Такой исход казался более привлекательным, но менее осуществимым. Меж тем мысли соскакивали на повседневные заботы. Горничных стоит проверить. Мне категорически не нравится, если они будут докладывать о каждом моём движении. Только после слов короля сменить их просто так не удастся – шарф действительно может задушить, я и сейчас будто чувствую неприятную колючую шерсть на нежной коже. В сезон в центральном парке каждый день традиционно собиралась элита общества. Здесь раскинулись шатры, устанавливаемые и поддерживаемые самыми богатыми семьями Абикарда, раздавались напитки и закуски, стояли лавки, в многочисленных беседках обсуждались самые горячие новости прошедших дней, а у деревянного причала на волнах покачивались лодочки для небольших морских прогулок. Сегодня был штиль, и несколько парочек, воспользовавшись предложениями паромщиков, за небольшую плату катались вдоль берега, наслаждаясь свежестью бриза. Такая вонь, как в порту, здесь, хвала богам, не стояла, наоборот, среди тихой безмятежности разливались запахи парфюмерии юных дамочек, желающих как можно скорее и выгоднее выскочить замуж. Обычная жизнь Абикарда, с которой я прежде не была знакома, но о которой слышала от Фредерика. Едва тому исполнилось восемнадцать, вокруг него значительно увеличилось количество желающих стать принцессой, поэтому он часто, по его словам, брал лодку и отчаливал в море подальше от назойливой толпы. К сожалению, это беззаботное время продлилось недолго. Сейчас в центральном парке особенно бросалось в глаза разительное несходство с обычными улочками Брошвиля. В излюбленном месте прогулок не было ни одной выбоины или плитки, стоявшей не на своем месте. Все идеально и прекрасно, словно за территорией парка не разворачивалась междоусобица. О его благовидности заботилась сменяющая друг друга знать, сохраняя парк как символ благосостояния и ложного спокойствия. Король, взяв меня под руку, неспешно прогуливался по выложенным плиткой дорожкам и мостикам через искусственные каналы, а следовавшие за нами по пятам придворные всё говорили и говорили… Обсуждению и оценке подлежало всё – начиная от последних скандалов и заканчивая приятными новостями Абикарда, в числе которых были и помолвки. – А вы знаете, что помолвка леди К. была скандальной? Её нашли в объятиях не-жениха, но заботливые родители быстро заставили его жениться, – шепнул кто-то из свиты короля. – Наша женская доля так печальна – не того утешишь, и всё, придётся всю жизнь утешать лишь его, – с иронией, усиленно обмахиваясь веером, то ли желая спастись от невыносимой жары, то ли пытаясь скрыть улыбку, заявила Сивилла. – А вы любительница утешать, леди Сивилла? – спросил его величество. – Сердобольность не моя черта, мой король, поэтому я никогда не окажусь в такой ситуации, – достаточно резко, но с ложной скромностью опустив глаза, произнесла Сивилла и сделала лёгкий книксен. Надеюсь, мне всего лишь померещился похотливый взгляд Роффе, брошенный на мою фрейлину, и неприличный подтекст его вопроса. – Нельзя что-то утверждать заранее. Мужчины порой столь коварны, – немного нахмурившись, сделала вывод моя вторая фрейлина, Нилла. – И настойчивы, – добавила Джули. – Пойдёмте к морю, мне душно! – махнув веером, капризно воскликнула я и, подхватив Джули под руку, по извилистым дорожкам направилась к побережью. На пути попадались знакомые, каждый кланялся, желал доброго дня. Наши с Роффом ответы могли сказать многое, важны были даже взгляды и улыбки, поэтому к каждой такой любезности окружающие присматривались, щурясь и обсуждая. Слова короля способны отвернуть общество точно так же, как и подарить признание. Но улыбки лживы, а слова тем более. Я всего лишь третий день во дворце, а от духоты и давящей атмосферы уже не могу дышать. Даже долгожданное дуновение морского бриза в лицо не принесло должного облегчения. Корсет оказался слишком тугим, и я активно обмахивалась веером, пытаясь направить на себя как можно больше свежего воздуха. – Он здесь, – шепнула Джули, – тот демон, который украл танец. Ямин? Я резко обернулась и встретилась с насмешливым взором ас-алердина, который с хитрой улыбкой шёл ко мне, заложив руки за спину. Крылья он не убрал, и на одном из них сидел монтри. Почему демон такой… не могу объяснить, но от мыслей о нём ещё больше закружилась голова. Должно быть, его появление стало последней каплей – я почувствовала, как сознание начало уплывать. – Ваше высоче… Очнулась я в тот момент, когда кожу обожгло холодом. Я заглотнула солёной морской воды, почувствовав, как горечь обдирает горло, распахнула глаза и неосознанно дёрнула руками. Вода попала в лёгкие, вызвав панику, отчего мои действия стали ещё более отрывистыми, безотчётными, инстинктивными. Я умела плавать и устремилась к поверхности. Казалось, ещё одно движение, и я сейчас вдохну воздух. И в этот момент чьи-то руки обхватили меня и рывком вытянули из воды. Первый глоток воздуха был болезненным, вызвавшим приступ кашля. Я летела по воздуху над ошалевшей гомонящей толпой. Я снова закашлялась, приходя в себя и осознавая произошедшее. Положив руки на грудь, тяжело дышала, чувствуя ужасную боль в лёгких. Какой кошмар! Меня пронесли над толпой и опустили на полянке в тени деревьев. Ямин, тоже промокший до нитки, опустился передо мной на колени и начал быстро расшнуровывать мокрую одежду. Я с недоумением смотрела на ас-алердина. Лишь когда он снял корсет, оставив меня в нижнем платье, осознала происходящее и обхватила себя руками. – Что ты творишь?! – Пытаюсь тебе дать нормально продышаться, без этого орудия пыток. А вот что ты творишь? – рыкнул в ответ Ямин. Он поднялся на ноги и, раздражённо скинув камзол, остался в одной белой рубашке. Она слишком эротично обтягивала его торс, выставляя напоказ всю красоту мужского тела от сильных рук до кубиков пресса. Судорожно сглотнула, вновь причинивх боль обожжённому горлу. – Какого лешего ты теряешь сознание у воды?! Утопиться хотела? Делай это после того, как я узнаю всю интересующую меня информацию. – Утопиться? – изумлённо уточнила я и затрясла головой. Подскочив на ноги, подхватила корсет, спешно зашнуровывая его спереди. К нам уже спешили, стоит поторопиться. – Ты сошёл с ума, если мог такое подумать! Я бы никогда не наложила на себя руки. Это слишком просто. Я – принцесса Абикарда, у меня есть долг, не забывай об этом. Скинула мокрые перчатки, чтобы они не мешали шнуровать корсет. Ямин тяжело дышал, кажется, он только сейчас начал осознавать, что отреагировал слишком остро. Он кинул взгляд на мои руки, перевёл его на глаза. Неужели собирается воспользоваться моим положением? – Не переживай, информация не пострадает, – произнесла раздражённо и протянула к нему руки. Демон обхватил мои кисти и дёрнул на себя, буквально впечатывая в грудь. Я охнула, почувствовав магию демона. Серебристые глаза вновь стали расплавленной ртутью. Опять! Он считывает мои воспоминания, а я растворяюсь и бегу вверх по винтовой лестнице из чистого серебра. Когда очнулась, уже всё прошло. Я вздрогнула и отшатнулась, но ничего сказать демон не успел, к нам уже спешили охранники короля. Что он увидел в моих воспоминаниях? И сколько по времени длилось его прикосновение? Радужки демона потухли, вновь став цвета грозового неба, а сам он отступил на шаг. Король вскоре оказался рядом, не заставив себя долго ждать. К счастью, я успела наполовину зашнуроваться, прикрыв всё необходимое. Роффе снял камзол и накинул его на мои плечи. Нас окружила свита, перешёптываясь и переглядываясь. Я чувствовала себя неуютно, поэтому не стала отталкивать Роффе и отказываться от его помощи. – Грета, ты жива! – воскликнул его величество, обнимая за плечи. – Как ты? Что случилось? Тебе стало плохо? На нас смотрели. Особенно на Ямина Сереброкрылого. С осуждением, любопытством, интересом. Не только молоденькие девушки, которых определённо интересовала безупречная фигура демона, выставленная столь явно из-за облепившей её мокрой рубашки, но и мужчины и дамы, удивлённые таким поведением демона. А если учесть украденный на балу танец… Обо мне поползут слухи. – Внезапное головокружение, – призналась я охрипшим голосом. – Спасибо его темнейшеству, что спас меня. – Да, – растерянно произнёс король и взглянул на Ямина. – Благодарю вас, ас-алердин. – Рад помочь. – Ямин кивнул и подхватил с ветки свой камзол. Молоденькие девушки продолжали пялиться на него, любуясь им и смущаясь. Я сама с трудом смогла отвести взгляд от его фигуры, чувствуя, как непонятное томление захватывает меня, разливаясь где-то в груди. Ямин раздражённо посмотрел на меня и, расправив крылья, улетел. – А я? – выкрикнул ему вслед монтри, который остался сидеть на дереве. Зверёк бросил на меня не менее негодующий взгляд и исчез в дымке. – Пойдём, Грета, – шепнул Роффе и горячими губами коснулся моего заледеневшего виска. Я с превеликим трудом не отшатнулась. Для общества мы были женихом и невестой, а такой статус, особенно в королевских семьях, это лишь отсрочка перед неминуемой свадьбой. И я это понимала так же чётко, как и все окружающие. Ямин Сереброкрылый– Как ты посмел оставить меня там? – недовольно спросил князь, когда Ямин опустился на крышу ратуши и присел на конёк, взирая на разграбленный за годы смуты город. Как же с ним связана судьба его отца? Почему алердин с каждым мгновением становился всё слабее и жизнь его буквально утекала сквозь пальцы? – Не маленький, добрался бы, – отмахнулся его темнейшество и вновь нахмурился. Князь фыркнул и с интересом взглянул на своего старшего друга. – Что ты увидел в её воспоминаниях, что тебя так взбудоражило? Не просто так ты тут сидишь и смотришь вдаль невидящим взором. – Не преувеличивай, я просто думаю. – Значит ли это, что ты нашёл, что искал? Узнал, где спрятана вторая копия договора и соглашение к нему? Или хотя бы увидел подсказку? Нет, вовсе нет. Ас-алердин увидел нечто другое, отчего-то его взволновавшее. Её первый бал в Домисе. Семнадцатилетняя девушка с восторгом оглядывала богато украшенный зал главного дворца пятого алерда. В роскошном тёмно-синем платье, которое невероятно шло ей, и эти глаза… медовые, в них он застрял, словно насекомое, безуспешно взмахивая крыльями и не имея возможности выбраться. А затем её танец с Тамимом. Это было не так, как они танцевали на балу здесь, в Абикарде, совсем иначе. Теперь Ямин видел всё глазами Греты: её восторг, трепет, лёгкое головокружение, пьянящее ощущение счастья и… нежность. Всё это вызывало у него самого бурю эмоций, начиная от того же трепета и заканчивая… гневом. Отчего он злился? Ямин много раз видел чужие воспоминания, прикасался к ним, обдумывал и раскладывал по полочкам. Но почему-то именно её казались намного ярче остальных, ему тяжело было их касаться, воспринимать и анализировать. Они были особенные. Она была особенной. Слишком пронзительно и чувственно воспринимал Ямин её эмоции, слишком много значения придавал её счастью и радости. Возможно, его силы возросли? Поэтому он всё принимает столь близко к сердцу? Переживает буквально каждый увиденный миг? Должно быть, именно так. Но это станет проблемой, если ему придётся настолько остро всё чувствовать при считывании чужих воспоминаний. Это Ямину совершенно не нравилось. – Не нашёл. Пустые воспоминания, – ответил ас-алердин, и монтри печально вздохнул. – Тогда придётся касаться и касаться Греты, вызывая всё больше воспоминаний. Даже самых чувственных. Интересно, если она уже провела с кем-то ночь, ты тоже увидишь? Его темнейшество повернулся к зверьку так резко, что тот не успел среагировать, когда демон схватил его за горло. Монтри беспомощно трепыхался, сучил лапками, длинным хвостом обвив запястье ас-алердина. Ямин ни за что не хотел бы ощутить её восторг, трепет и другие эмоции при близости с мужчиной. Это невыносимо! – Отпусти, отпусти! – хрипя, застонал Глеб. Демон сжалился, и монтри упал на черепичную крышу. – И чего злишься? Это Тамиму надо злиться, что ты можешь залезть в воспоминания его потенциальной невесты. Потенциальной невесты? – При чём здесь Тамим? – Она пригласила его. Судя по тому, что я слышал из их разговора, Сапфирокрылый собирается увезти Грету и жениться на ней. Ямин даже ухом не повёл, понимая, что монтри ошибается. Тамим прибыл ради расследования. Да и в голове не укладывалось, что высокопоставленный демон готов жениться на человечке. Для подобного расклада Тамим должен сойти с ума! Впрочем, его болезни – его личное дело, а ас-адлердина сейчас заботило здоровье отца. – Мне в сущности все равно, – тихо отозвался он, – но я буду рад, если Тамим заберёт её. Она достойна большего, чем жизнь в этом загнивающем королевстве. – Она не бросит королевство, – серьёзно заявил монтри. – И если действительно хочешь для неё счастливой доли, ты должен вернуть мир и покой в Абикард, распутать все интриги, которые здесь когда-то были, есть и будут. Ас-алердин нахмурился и вновь посмотрел на город. Он и сам задумывался над этим. Человечка была забавной, необыкновенной, светлой. Пожалуй, он вполне может подарить ей счастье, как и хотел её отец, правда, не совсем в том смысле, как значилось в договоре. Он подарит ей свободу выбора, о которой она мечтает больше всего. – Мне нужно поговорить с Тамимом о его делах в Абикарде. Вполне возможно, нам удастся объединить силы и информацию и помочь Грете спасти её родное королевство. Не знаешь, где он?