Глава 5
Дикий
Дикий приехал в больницу на скорой. Помог вытащить Михея и его тут же забрали в операционную. С Феликсом они договорились пообщаться завтра.
Дикий остался в приемном покое, на диване и все его мысли сейчас занимала Ахсана. Да-да! Он должен был переживать за Михея. И переживал, как же без этого! Но все равно думал больше о ней.
Первые мысли были восторженно-выжидающие. Он фантазировал как приедет к Ахсане без всяких там оглядок и задних мыслей. Как представится своим настоящим именем. Давид. Дикий уже и не помнил, когда его так называли. Как скажет, что она – его пара. Как попросит дать ему шанс. В конце концов, он может доказать, что лучше этого слабака Сергея, который не заслуживает такой жены. Дикий готов доказывать это, пока она не поймет… Пока не поверит и не проникнется… Он готов ради нее на все…
Ведь теперь между ними нет ни тайн, ни проблем Дикого с законом, ни этого дурацкого досье…
Стоп! Вот теперь мозги Дикого все же заработали. Кажется, они совсем отключились из-за перебора эмоций. Страх за Михея, радость по поводу Ахсаны. Еще не утихший адреналин в крови после боя. Все это сбивало мысли, мешало думать и взвинчивало Дикого.
Но вот сейчас он вдруг выцепил из вороха фантазий о встрече с Ахсаной и мыслей о том, как проведут операцию Михею, одну важную мысль… Досье! Почему в досье, которое раздобыл Сергей, не было ни слова про амнистию?
Дикий сам видел сканы документов в смартфоне Феликса. Все то же досье на него самого. Дело, расследование, допросы, свидетельские показания, улики. Вскрытие… Решение суда и… листок про амнистию.
А вот в тех документах, что показывала ему Ахсана, этого листка не было!
Ну если это ее человечишка! Дикий аж озверел от мысли, зарычал, и подорвался с дивана. Остролицая лисица за стойкой ресепшена, похоже, и не такое здесь видела, поэтому только подняла глаза на Дикого и промолчала.
Ну если это Сергей! Какая ж он мразь!
Впрочем, Дикий тут же одернул себя. С досье мог поколдовать знакомый Сергею полицейский. Но ему-то это зачем? Вот мужу Ахсаны очень даже на руку очернить соперника, показать, что он не заслуживает доверия. У полицейского не было причин не сообщать про амнистию Дикого.
Тогда как у Сергея причины есть. И вербер догадывался – какие именно.
Устав метаться, как загнанный в клетку зверь, Дикий присел на скамейку в приемной и решил занять себя хоть чем-то, пока все еще идет операция Михея.
«Ты сказал, что у меня будет возможность отдать долг обществу за то, что делал после амнистии. Когда еще о ней ничего не знал», – отправил Дикий сообщение Феликсу.
Тот откликнулся сразу же.
«Да. Я сейчас правая рука Матвеича. Помнишь такого? Директора ПОН? Так что я легко договорюсь. Тебе нужно будет сдать банду, которая сейчас устраивает бои. О твоей амнистии преступники не знают. О том, что ты не арестован, а просто поехал с нами – тоже. Так что…»
«Согласен!» – Дикий даже не раздумывал. Больше всего на свете он сейчас жаждал вернуться к нормальной жизни добропорядочного гражданина. Потому что именно это возвращение – важный шаг к обладанию парой.
«Как там твой приятель? Он нам поможет?»
«Если все сложится нормально. Его еще оперируют».
«Ну что ж поделать. Парень здорово пострадал. И, похоже, его намеренно свои же покалечили. Мстил кто-то».
«Скорее всего». Дикий сжал кулаки, с минуту скрипел зубами от злости и лишь потом продолжил переписку. «Вполне могли те, кого мы не раз побеждали в поединках. Да и среди бандитов отморозков немало».
«Больше похоже на личную месть».
«Вполне вероятно. Но тогда я об этом не знаю».
«У вас не очень доверительные отношения?»
«Каждый из нас говорил другому, что считал нужным. Мы прикрывали друг другу спины и перед преступниками, и перед полицией, и перед ОПО. Жили вместе. Этого было достаточно»
«Ну да. Вполне. Но теперь ты переезжаешь ко мне в поселок. Я уже распорядился подготовить тебе дом. Приедешь, назовешься – и охранники тебе все покажут».
«Феликс… По-моему, это слишком…»
«Не слишком!»
Альфа оставался везде альфой. С этим следовало просто смириться. Феликс привык решать – и решал. Жизнь вербера вне системы и правил несколько отучила Дикого от того, что вожакам не перечат. Не то чтобы опасно – просто бессмысленно. Все равно они настоят на своем.
«Ты спас жизнь моей паре. Ты как оборотень сам должен понимать – ты спас мою жизнь! Так что обязан позволить мне расплатиться».
Дикий не смог возразить на такой аргумент. Вспомнил Ахсану и то, что мог ради нее сделать. Феликс такой же. Такой же оборотень и вербер. О чем еще говорить? Конечно, жилье, помощь с амнистией, все это ничто рядом с жизнью истинной оборотня.
– Простите? Вы Ахметьев Давид Григорьевич?
Дикий аж вздрогнул, услышав над ухом свое паспортное имя. Что ж… Он вернулся в «лоно» закона. Пора привыкать.
– Да. Это я, – ответил вербер высокой, мускулистой волчице, судя по бейджику – местному хирургу.
– В общем. Вашего друга прооперировали. Удалили селезенку, часть печени, желчный пузырь и часть кишечника. У него большая потеря крови. Состояние стабильно тяжелое. Есть еще черепно-мозговая травма. Она нетяжелая и есть шанс, что гематома сама рассосется. Если этого не случится… Придется снова брать парня на стол.
Дикий кивнул. Да. Так он и предполагал.
– Он скоро поправится?
– Ну вы же сами врач, – ей определенно предоставили данные Дикого. – Так что должны понимать. Сейчас все зависит от его организма. Обычно оборотни хорошо переносят такие операции и быстро приходят в норму. Но давать какие-то прогнозы, пока пациент еще не вышел из наркоза, я не стану. Это не профессионально и, как минимум, самонадеянно.
Дикий кивнул. Ну да. Все правильно. Он и сам также говорил родственникам больных, которых оперировал в похожих случаях.
– Когда его спустят из реанимации? – уточнил только.
– Думаю, завтра. Возможно, вечером. Верберы – одни из самых выносливых оборотней. К тому же, мы влили ему кровь нэнги.
– Почему нэнги? Не было подходящей? Кровь оборотней можно вливать, не глядя на группу. Я сам мог дать ему кровь…
– Вы здорово отстали от достижений и исследований современной медицины двусущих, – усмехнулась волчица. – Выяснилось, что кровь нэнги не только подходит любому человеку или оборотню, но и помогает ему исцелиться. Сейчас подобные донорские пакеты на вес золота, и нэнги платят за их кровь втрое больше, нежели обычным донорам.
– Теперь понятно, почему они возомнили себя богами. Дал другому свою кровь – и тому уже легче. Выглядит как божественное исцеление.
– Да. Когда-то это практиковали. Первыми переливали кровь вовсе не люди. Синк, Дени и прочие человеческие медики были вовсе не первооткрывателями. Когда-то нэнги переливали свою кровь людям, еще в древнем Египте. Причем, иной раз делали это с самыми безнадежными. Такие же фокусы они проворачивали и позже по всей Европе и Азии. Причем, даже без всяких стерильных катетеров и прочего. Использовали вполне себе обычные материалы. Однако заражения не происходило, и больные поправлялись на глазах. Отсюда и рассказы, что нэнги – особенные, боги и прочее.
– Ну получается, они, и правда, особенные?
– В этом плане – да, безусловно. Так вот, в последние годы медицина оборотней очень много узнала про свойства крови и органов нэнги. Поэтому теперь сложным пациентам мы стараемся влить хотя бы немного крови или плазмы доноров нэнги. Если, конечно, она есть.
– Я понял. Спасибо за пояснения.
Волчица кокетливо посмотрела из-под ресниц. И Дикий вдруг понял, почему это она вдруг, вот так вот, ни с того, ни с сего разговорилась с ним на тему медицинских новинок.
Раньше Дикий воспользовался бы ситуацией – предложил интим без обязательств, возможно, несколько встреч. Но теперь… Теперь была Ахсана и все остальные «особи женского пола». Особи, вот именно так.
А волчица пошла ва-банк.
– Может сходим в местное кафе. Еда там больничная, но вполне сносная. Вкусный кофе и круассаны. Поговорим.
– У меня есть пара, – прямо сообщил Дикий. Волчица поморщилась и отвела взгляд.
– Большое спасибо за ваш профессионализм и помощь другу, – подсластил горькую пилюлю Дикий. – Могу я звонить в регистратуру, чтобы узнать – очнулся ли мой друг и можно ли его навестить?
– Звоните, конечно, без проблем.
Волчица все еще не смотрела ему в глаза. Немного помедлила и буркнула:
– До свидания.
А затем стремительно ушла в ближайший длинный коридор.
У меня есть пара… А есть ли она у Дикого? Вербер тоже поморщился, словно ему саданули кастетом меж ребер в очередном бою без правил.
Надо отправляться по делам. Домой, а потом – к истинной. Тогда-то все и решится. По крайней мере, теперь он может говорить с ней прямо и открыто. Сказать, все, что на душе наболело. Все, что рвалось наружу и отчаянно требовало выхода.
А там… там пусть сама решает – нужно ли ей это, в принципе. Нужен ли ей такой, как он…
* * *
Ахсана
Я вздрогнула от звонка телефона. На экране высветилось «Дикий» и у меня прямо сердце зашлось от радости. Он позвонил! Казалось, случилось нечто очень хорошее. То, что не должно было произойти по каким-то причинам, о которых я знать не знала, но внезапно колесо Фортуны повернулось к нам совсем другим своим местом.
Я быстро приняла вызов.
– Привет. Прости, что в прошлый раз так ушел. Я должен был все тебе сказать с самого начала. Но, прошу тебя, пожалуйста, выслушай! – он частил и сбивался, срывался на хрип. И я прямо ощущала волнение Дикого, словно отчасти его эмоции передавались и мне тоже. Я замерла от этого ощущения. Я… чувствую… его…
– Зря ты тогда так быстро ушел, – с укором произнесла я. – Говори уже, пропащий…
Он усмехнулся и сказал очень ласково:
– Спасибо, что разрешила. В общем… Ахсана. Я сам не знал, но меня амнистировали. Я помогал ПОН в одной очень опасной операции. Спасал одну женщину, нэнги и агента нашей полиции. В общем, он заставил пересмотреть мое дело и меня признали невиновным. Были подняты все улики, факты, данные вскрытия. Проведена даже эксгумация того самого аурного дракона, которому я якобы оказал недостаточную помощь… Короче говоря, когда ты меня спрашивала, я понятия об этом не имел. А теперь я знаю, что амнистирован и могу жить, как нормальный оборотень… Поэтому… Ахсана мне очень нужно с тобой встретиться. Есть разговор, который мне очень важен. Ты позволишь?
– Хих. Ты обычно сам перемахиваешь наш забор. А тут такие китайские церемонии? – поддела я на радостях Дикого.
– Ну должен же я теперь вести себя как добропорядочный член общества? Вот я и веду. Прошу тебя дать мне возможность все объяснить.
– Хорошо. Только давай завтра. Пожалуйста, позвони мне еще раз. У меня тут… как бы это сказать… неприятности.
В трубке послышалось рваное дыхание и вербер быстро спросил:
– Помощь нужна? Скажи и я сразу приеду.
От этих слов у меня почему-то сперло дыхание. Я слышала, как Дикий волнуется и неожиданно оказалась причиной такой заботы… Мне стало тепло и уютно, так хорошо, что забылись все ссоры с Сергеем и вообще все мои неприятности.
– Ахсана! Пожалуйста, не молчи! – попросил Дикий. – Скажи, если тебе нужна помощь…
– Спасибо. Я просто слегка опешила от такого желания выручить…
– Естественное желание.
Он помолчал, словно хотел еще что-то сказать. Но все же не сказал и только добавил:
– Так мне приехать?
– Не надо. Все нормально. Пожалуйста, позвони мне завтра. Лучше утром.
– Ты уж лучше сразу уточняй время. А то я просыпаюсь в пять и буду минуты считать до нашего разговора…
Снова он не сказал ничего особенного, но на душе неожиданно стало легче и волнение прокатилось по телу. Мышцы чуть ослабели и одновременно налились силой.
Мне сложно описать это ощущение. Я будто парила в облаках, в невесомости. Но могла легко свернуть горы.
– Давай часов в девять, – ответила я, потому что прямо ощущала, как жадно он ждет моих слов.
– Хорошо, – выдохнул Дикий. – И еще. Я больше никуда не уйду, пока ты меня не прогонишь.
Я сглотнула и зачем-то сказала:
– Не дождешься. До связи.
Едва я сбросила вызов, как послышался голос мужа.
– Значит, между вами ничего нет? И вы просто вот так договариваетесь о встрече? Ну давай, скажи, что ты честная жена. То с одним мужиком домой возвращаешься, то с другим. Но все исключительно случайно и исключительно без каких-либо измен.
Сергей нарисовался в дверях моей рабочей комнаты, скрестив руки на груди и выглядел еще злее прежнего.
У него на лице так и прописалось «сейчас я устрою большой скандал». А у меня почему-то в мозгу что-то щелкнуло. Почему Сергей не сказал мне, что Дикого амнистировали? Не верю, что его друг полицейский не нашел этого в досье вербера. Значит… Сергей нарочно это от меня скрыл?
Я вскинула глаза на мужа.
– Это был Дикий. Вернее, Давид. Он обещал поведать мне все о том, как и за что его амнистировали…
Я прямо смотрела в лицо мужа, и он поморщился, а затем зло оттарабанил:
– Какое это имеет значение? Твой знакомый – матерый уголовник!
– Та-ак! Значит ты все, действительно, знал? Ты нарочно удалил листки досье, где говорилось про амнистию Давида? Зачем?
– А тебе мало того, что он убил человека, когда работал врачом? Мало того, что он состоял в каких-то бандах? Может его амнистировали за то, что сдал своих же подельников? Ради свидетельских показаний? Ты вообще знаешь, что там, на самом деле, происходило?
– Я знаю, что ты меня обманул! Чтобы заставить поверить, будто Давид преступник!
– Ах вот оно что? Он уже не преступник?
– Нет! Раз его амнистировали!
– А знаешь, что? Я пока поеду в отель и там переночую. А ты подумай – что тебе важнее. Этот уголовник или муж. Я не собираюсь терпеть твоих хахалей! Возможно, ты и не изменяла мне физически. Я знаю, как ты разборчива! Но ты слишком поощряешь мужиков, которые вокруг тебя вертятся. Поэтому предлагаю подумать. Либо я, либо они. Либо твои новые знакомые, амнистированные или еще пока не судимые, либо муж.
– Ты ставишь мне условия? Ультиматум? – я взвилась почти до ультразвука, настолько взбесили слова мужа. И его реакция. Отчасти я понимала Сергея. Между мной и Диким, правда, что-то происходило. Я и сама это чувствовала, понимала, что вербер не просто так приходит и его желание все объяснить тоже взялось не с потолка. Он так хотел встретиться и поговорить вовсе не потому, что дорожил моим мнением. Здесь крылось нечто намного большее…
Однако я ничего не сделала, чтобы заслужить подобное обращение. Во всяком случае, я так считала. Да и Сергей начал чудить в нашей супружеской жизни задолго до того, как я вообще встретила Дикого.
– Да! Ставлю условия! И тебе решать! – Сергей рванул в свою комнату – видимо, собирать вещи. А я плотно закрыла дверь, положила голову на руки и задумалась.
Наша семейная жизнь давно дала трещину. Вернее, давала – одну трещину за другой. То одно, то другое. А Дикий… Я очень хотела его выслушать.
Однако перевернуть свою жизнь с ног на голову, бросить мужа ради малознакомого мужчины, который может и не хочет серьезных отношений… Нет, к этому я была пока не готова. Поэтому решила дождаться объяснений вербера.
Моя тайна оборотней тоже ведь встала между мной и Сергеем. Я могла обсудить ее только с себе подобными. А из них больше всех я доверяла Давиду.
Сергей уехал на нашей общей машине, а я занялась проектом и просидела с ним дотемна.
Затем позвонила Матвею.
– Ты как, мой хороший? – спросила, когда сынуля взял трубку.
– Все нормально, мамочка. А ты как?
– Я завтра тебя заберу. Я очень соскучилась.
– И я скучаю по тебе, мамочка.
– Спокойной ночи, мой хороший.
– Спокойной ночи.
После этой короткой беседы на душе сразу как-то потеплело. Губы сами собой растянулись в улыбке, и я совершенно расслабилась. Мне было хорошо только от одной лишь мысли, что у сынишки все складывается отлично. Да и просто беседа с ним подняла настроение. Я будто выдохнула, внутри разлилось умиротворение, такое не свойственное моей нынешней ситуации. С мужем полный разлад, разговор с Диким вряд ли будет спокойным и бодрящим… Скорее всего, поднимет волну эмоций, если и не до уровня Цунами, то до девятибалльного шторма – уж точно. Однако я как-то вся внутренне успокоилась, и с легким сердцем отправилась спать.
Утро вечера мудренее.
* * *
Мне снилось как лечу над нашим поселком. Просто расправляю крылья и парю в небе. Хотя на последнем занятии с Искандером я с трудом смогла лишь подняться в воздух. Оторвалась от земли с четвертой или с пятой попытки и даже до потолка не долетела. Вроде бы крылья казались чем-то моим, родным и естественным – как руки или же ноги, однако они ужасно плохо меня слушались. Наверное, так восстанавливаешься после тяжелой травмы, когда долго не вел нормальный, активный образ жизни. Вроде бы – тело твое, и оно уже вполне готово работать – делать то, что приказывает мозг. И в то же время каждая конечность тяжелая, неповоротливая, какая-то не такая…
Вот примерно так я себя и чувствовала. Крылья были моей частью. Я чувствовала их лопатками, двигала. Но… с трудом могла управиться с этими гигантскими фантомными перепончатыми парусами…
А вот сейчас… сейчас я вдруг полетела без всяких проблем.
Крылья парусами трепетали на ветру, потоки воздуха больше не мешали. Не спорили со мной – куда двигаться, подчинились, как и объяснял мне Искандер. Нужно использовать потоки воздуха правильно, а не бороться с ними или же против них. В этом и заключена вся суть полета. Аэродинамика, чтоб ее…
Я парила, чувствовала себя полностью свободной. Я такого еще никогда не испытывала. Будто моя вторая ипостась освободилась, подарив мне это ощущение. Словно все проблемы, все трудности, все неприятности остались где-то там, внизу, кусочком земли. А я – я уже в небе, и вокруг меня теплый, ласковый воздух. Птицы поют ночные трели друг другу. И хочется жить, лететь, нестись дальше…
Хочется использовать свою свободу, шпорить ветер и взнуздать облака…
Внезапно я почувствовала толчок, а затем кто-то дернул меня за ногу вниз. И в следующий момент я открыла глаза. Меня сжимали руки Дикого, Давида… Я путалась в его именах.
Напротив появилась темная тень оборотня, по-моему, верпантеры. Сама не знаю, как я их сейчас различала, однако даже в образе человека я понимала – кто передо мной находится.
Тень застыла, напряженно и почти угрожающе.
Дикий выбросил руку в ее сторону и прорычал.
– Она спала! Никто ничего не видел! Я не дам ее обидеть!
Тень промолчала, и постепенно во мне пробудилось ночное зрение оборотня. Все предметы вокруг резко стали четче, заиграли множеством красок.
Я разглядела очень коротко стриженного смуглого мужчину в неопознаваемой черной форме. ОПО, почему-то мелькнула догадка. И следом ужас сковал по рукам и ногам, пробрался под кожу леденящим страхом. Я прижалась к Дикому, ища защиты. И он окружил своими руками, своей заботой и своим теплом.
– Она спала! Я поймал ее! – прорычал снова. – Если будете и дальше тут светить, позвоню Феликсу! Он разберется! У него с вами свои счеты!
Последнее имя произвело на тень прямо-таки магический эффект. Верпантера крутанулся на пятках и моментально скрылся в темноте.
Дикий прижал меня и с минуту не отпускал, будто все еще защищал, спасал от беды.
А я всхлипывала у него на груди, не в силах высвободиться, даже слегка отстраниться. Мне было так хорошо и комфортно, так тепло и уютно. Как дома. Как будто я у себя дома!
Это выглядело странно, пугающе. Но ощущения просто захлестывали. Дикий начал дышать более надсадно, тяжело и вдруг наклонился, поднял мою голову за подбородок и поцеловал. Так что у меня ноги не ослабели – скорее уж отнялись окончательно. А в голове все перемешалось. Я прижалась к Дикому и какие-то секунды мы целовались: взасос, бесконтрольно. Совершенно не владея собой.
Он зарывался пальцами в мои волосы, прижимал, а скорее даже – захватывал. Сама не знаю откуда взялось это сравнение, но оно очень подходило сейчас под нашу ситуацию. Дикий углубил поцелуй, с какой-то жадностью, с нетерпением. Я ощущала – что он хочет большего. Даже не хочет – скорее уж жаждет. Как жаждет голодный хищник кусок мяса.
И это немного меня отрезвило. Одно дело целоваться с этим мужчиной, впустить его в свою зону комфорта и совсем другое – впустить его в свое тело… Я никогда не была ни с кем, кроме Сергея. И чтобы изменить мужу, я должна была для себя решить, что между нами все кончено. Именно сама, без всяких там обстоятельств поставить эту жирную точку в наших с ним семейных отношениях. Пока этого не случилось, я не могла… Просто не могла, потому что не считала это правильным и честным. Хотя… кажется мое тело считало иначе… Потому что стало вдруг тепло, чуть щекотно и внизу живота разлился приятный, немного посасывающий спазм.
Я уперлась руками в плечи Дикого, без всякой надежды, что распаленный оборотень заметит. Но он заметил. И сразу же отпустил. На секунду отвернулся и вдруг повернулся снова.
Только теперь я поняла – где я. Мы находились возле моего дома, на участке, неподалеку от забора. Дикий потянул меня внутрь. И пока я приходила в себя, сидя за кухонным столом, заварил свежий чай и кофе.
Сел напротив и произнес:
– Я рад, что успел вовремя. Я так понимаю, сейчас не самое удачное время для разговоров?
– Муж уехал в гостиницу. Мы разругались.
Не знаю зачем я ему это сказала – речь вообще не заходила о моей семейной жизни и ее очередной внушительной трещине. Однако Дикий выпрямился и вгляделся в мое лицо.
– Я бы сказал, что рад. Да. Я рад. Не хочу скрывать или лукавить.
– Я уже поняла, что ты имеешь на меня виды, – не знаю почему меня потянуло на откровение. И почему меня совсем не шокировало признание Дикого. Он ведь почти прямо сказал, что доволен нашим с Сергеем разладом. Однако меня это нисколько не злило, вообще не вызывало негативных эмоций.
Дикий отставил чашку, перегнулся через весь стол. Взял меня за руки и, глядя в глаза, произнес:
– Нет. Я не имею на тебя виды. Я люблю тебя, Ахсана. Ты моя пара.
Я думала, он продолжит, но вербер замолчал, поиграл желваками. Потом отпустил мои руки с заметным усилием над собой и сжал ладонями чашку. Словно ему нужно было куда-то деть руки, как-то использовать их.
Дикий смотрел на меня и молчал, а у меня вдруг пропала способность говорить, отвечать, формулировать мысли. Я только моргала и тоже смотрела на Дикого…
Он покачал головой и усмехнулся.
– Умею я ухаживать за женщинами, правда же? – в его очередном смешке слышалась горечь. Лицо Дикого вытянулось и потемнело.
– Да нет. Ты, действительно, умеешь дать женщине ощущение, что с тобой легко и хорошо, – я искренне это сказала. Дикий приподнял брови и кивнул: мол, а дальше?
– Давай я все обдумаю, и мы завтра встретимся. Я хочу, чтобы ты пригласил меня к себе домой.
Дикий опять вскинул брови и с сомнением произнес:
– Я живу в доме, в лесу. Конечно, там есть все удобства. Но не думаю, что там столько же места, сколько у тебя в коттедже и есть все, к чему ты привыкла.
– Я хочу посмотреть, как ты живешь. И поговорить на твоей территории…
Дикий усмехнулся, уже без прежнего расстройства или досады.
– Узнаю нэнги. С вами вечно приходится выяснять – кто альфа. Впрочем, я никогда на роль альфы не претендовал. Но я претендую на тебя. Ты должна это знать.
Я кивнула. Мне было так приятно слышать эти слова, что я сама себе поразилась. Оказывается, я их даже ждала! Ждала! Хотя и сама об этом не подозревала.
– Так я могу приехать к тебе завтра?
– Хорошо. Как скажешь. Но разреши мне подежурить возле твоего дома ночью? Чтобы ты опять не полетела…
Я кивнула. От мысли, что Дикий меня охраняет стало хорошо и спокойно. Настолько хорошо и спокойно, как еще никогда. Или я уже не помнила, когда подобное чувствовала. Я поняла, что могу спать в полном комфорте и под защитой настоящего мужчины. С мужем я никогда ничего похожего не испытывала. Беспокойство меня не оставляло и ощущения «я в домике» не возникало ни разу. Даже в самые лучшие наши семейные дни.
Я кивнула еще раз и ответила:
– Хорошо. Это даже очень хорошо. А потом я к тебе в обед приеду. Ну или там вечером…
Дикий поморщился, мотнул головой.
– Нет. Потом мы вместе поедем ко мне.
– После твоей бессонной ночи?
Вербер улыбнулся – широко и светло, во все зубы, а затем усмехнулся.
– Вот уж не думал, что почувствовать твою заботу так приятно… Если честно, не ожидал от себя… Не волнуйся, я могу несколько ночей не спать и ничего со мной не случится.
– Точно? – я вгляделась в его красивое, мужественное лицо.
– Точно, – кивнул Дикий. – А теперь иди, спи. Вот тебе точно отдых не помешает. Слишком много эмоций и событий за последнее время. И еще… Ахсана, я очень хочу познакомиться с твоим сыном.
– А я как раз планировала забрать его от няни завтра…
– Отлично! Тогда мы поговорим, а потом где-то во второй половине дня заберем его. Хорошо?
Он так твердо говорил «мы», вообще не задумывался над формулировкой, что мне стало одновременно не по себе и приятно. Дикий не отделял меня от себя и это по-настоящему впечатляло. Тем более, что делал он это не специально, не прилагал усилий и не задумывался. Для него просто существовали «мы» и никак иначе. И от этого у меня совсем кружилась голова.
– Ладно. Я пойду спать, – я встала и двинулась по лестнице, спиной ощущая взгляд Дикого. Такой, что хотелось закутаться в него, как в теплый плед, и не отпускать это ощущение больше уже никогда…
* * *
Дикий
Это была самая странная, самая удивительная, самая счастливая и несчастная ночь в жизни Дикого.
Ахсана предложила ему лечь спать в той же гостевой комнате, где вербер оставался, когда его ранили во время нападения на истинную. Но Дикий не мог сомкнуть глаз. Поэтому просто вышел на участок и прогуливался там, под светом луны.
Она нависла серебристым пятаком, словно призывала вербера к чему-то. Ведь именно так люди считали – будто Луна руководит оборотнями. Сводит с ума, пробуждает звериные инстинкты, толкает на безбашенные действия. Так писалось в человеческих сказках и мифах.
Впрочем, сейчас Дикому никакой полной Луны не требовалось, чтобы ощущать, как сама природа истинности толкает, сжигает изнутри. Инстинкты давят, не позволяют ни на секунду забыть о том, где он находится.
Ахсана была так близко, буквально сделать несколько шагов к дому, взбежать по лестнице, зайти в ее спальню. Это заняло бы у вербера считанные секунды. Он зашел бы к нэнги и показал какова она – горячая и ненасытная страсть оборотня. Что такое привязка к паре. Что такое это притяжение: неумолимое, неистовое, которое заставляло все тело напрягаться и каждый мускул звенеть, гудеть от готовности рвануть к ней.
Дикий понимал, что Ахсана уже не раз почувствовала, как он ее хочет. И не раз это осознала в своей маленькой головке. Но пока она ничего не сказала ему в ответ на признание. Не включила зеленый свет. Но ведь и красным не останавливала, не запрещала. Дикий так и стоял на желтом, не зная куда ему дернуться. И это так напрягало…
От мысли, что она в постели, возможно, голая или едва одетая, теплая, податливая и расслабленная, все внутри Дикого горело и выворачивалось. Так хотелось ее… Так хотелось, что вербер пробегался по участку, чтобы немного усмирить либидо оборотня.
А оно еще как требовало своего.
Куда там времена воздержания, когда Дикий скрывался или беспрерывно переезжал с какими-нибудь очередными отморозками – организаторами боев. Тогда в нем говорили только гормоны. Сейчас же их подогревали чувства, и от этого становилось совсем тяжко. Зубы скрипели, все тело ныло. Зато на душе было легко и хорошо. Вербер прямо летал, почти как нэнги. Потому что Ахсана доверила ему свой сон. Согласилась, чтобы Дикий следил, дабы она не взлетела.
Вербер так и не сомкнул глаз. А утром зашел в дом, поставил чайник, сварганил яичницу. Готовил он не особо разнообразно, но вроде вкусно.
Ахсана показалась на лестнице, как раз, когда Дикий заканчивал заваривать чай.
Такая… Посвежевшая, еще слегка заспанная… Милая и домашняя… У Дикого зубы опять заскрипели от желания. И не только взять ее, просто сгрести в охапку, прижать, вдохнуть запах ее волос.
Вербер поставил заварочный чайник на место и смотрел, смотрел, как она приближается. Просто не мог оторваться – жадно ловил каждое мгновение, каждый жест, каждое движение.
Ахсана улыбнулась:
– Да ты тут такую бурную деятельность развел…
Дикий вначале тоже инстинктивно расплылся в улыбке – как полный дебил, наверное, выглядел. Но ему не было сейчас до этого дела. А потом вдруг засомневался, нахмурился. Может ей не нравится, что он тут, на ее кухне, ведет себя будто хозяин? Продуктами распоряжается, посудой?
Дикий всмотрелся в ее лицо и почему-то сразу начал оправдываться:
– Ахсана… Я… я просто хотел сделать тебе приятное. Извини, не подумал, что это не мой дом. И я тут, в общем-то, на птичьих правах.
Ахсана смотрела-смотрела и вдруг начала смеяться. Дикий напрягся, ожидая ее пояснений. Нэнги хохотала: звонко, заливисто и вроде бы не совсем над вербером. Его самоуправством в ее доме или же его оправданиями. Однако Дикий ждал ее пояснений.
– Медведь? На птичьих правах? – она все еще улыбалась.
Дикий развел руками.
– Ну да.
– Спасибо, мне очень приятна твоя предусмотрительность.
Ее быстрая реплика – спокойная, без особенной ласки буквально согрела Дикого, он будто весь расцвел. Так и улыбался, пока Ахсана пробовала яичницу, пила чай. Даже есть не особо хотелось. Но Дикий все равно принялся за трапезу. А то выглядело бы странно – наготовил, а сам не ест.
Наконец, Ахсана произнесла:
– Вкусно. Старые холостяки всегда неплохо кулинарят.
– Старые? – уточнил Дикий.
Он как-то не думал про их разницу в возрасте. У оборотней она практически стиралась. С определенного возраста двусущие почти не старели, поэтому Дикий даже не интересовался – кому и сколько лет стукнуло. Но ведь Ахсана – совсем недавно поняла, что она оборотень. И для нее все это может иметь значение! Дикий аж поморщился. Он и не предполагал, что этот момент зацепил нэнги. В его полицейском досье, естественно, значился год рождения и посчитать, что Дикому пятьдесят шесть лет, труда не составило бы. Для вербера – это совсем немного. Многие доживали до восьмидесяти, затем меняли паспорт и личность, чтобы дальше жить под другими. «Новых людей» заносили во все базы, придумывали им детство, школы, вузы и прочее. И так из раза в раз, из столетия в столетие. Сам Феликс, кажется, разменял века три.
Однако Дикий понятия не имел, что думает обо всем этом Ахсана. Учитывая, что нэнги еще не рассуждала, как оборотень. Она по-прежнему во многом думала и решала, как человек.
Поэтому Дикий повторил, глядя в ее лицо.
– Старый? Ты ведь знаешь, что физиологически оборотни после двадцати пяти-тридцати не меняются?
Это было очень важно, аж сердце зачастило. Ладони вдруг стали мокрыми. Не влажными – именно мокрыми. Дикий сжал кулаки, заметил, что нэнги на них смотрит и усилием воли распрямил пальцы. Ему еще ни одно упражнение так тяжело не давалось.
Ахсана тепло улыбнулась.
– Да знаю я. Я ж имела в виду понятие «старый холостяк». То есть мужчина, который не был женат лет до тридцати-тридцати пяти. Я про возраст даже не думала. Да и ты выглядишь… Ну не знаю… в самом соку.
Это определение повеселило Дикого, и он расхохотался. А может сказывались нервы последних минут? Когда он собирался доказывать, даже медицинские факты приводить, что он сильный и здоровый мужчина. Получше двадцати пятилетних людей.
Дикий глотнул чаю, наблюдая как Ахсана пригубила свою чашку и подумал, что таких эмоциональных качелей давно не испытывал. Чувства накрывали штормовыми волнами, с головой, заставляя захлебываться и ничего вокруг уже не видеть. Давненько с Диким подобного не творилось. Кажется, в последний раз вербер испытывал нечто близкое, когда его незаслуженно лишили работы и статуса честного гражданина. Но было не так остро, не так жестко…
А потом стало немного легче.
Они заговорили о всяких пустяках, и кажется, обоих постепенно отпустило. Ахсана поначалу тоже была немного напряженной. Возможно, нэнги смущало присутствие чужого мужчины в доме, возможно она не привыкла еще к Дикому. А может взыграло соперничество двусущих. Нэнги инстинктивно стремились стать альфами. При этом Ахсана не могла не чувствовать, что и Дикий – вовсе не слабый оборотень. Поэтому «чувство территории» вполне способно напрягать нэнги. Хотя она и сама этого еще не понимала.
Но ее светлая улыбка давала понять, что у вербера есть все шансы.
И он научился этим довольствоваться. Вернее, учился. Время от времени так и порывался сказать ей: «А, давай попробуем, ты станешь моей. Я могу жениться и дать тебе все. У меня скопились деньги на счетах. Я теперь полноправный гражданин, не в розыске».
Однако Дикий всякий раз себя одергивал. Не время. Совсем не время.
Ахсана переоделась в лосины и длинную блузку, и вскоре они уже неслись по трассе в сером внедорожнике Дикого на пути к его домику с Михеем.
По дороге Дикий набрал регистратуру, чтобы справиться о здоровье друга.
– Доброе утро, – звонкий голос принадлежал, скорее всего, лисице или нэнги. У волчиц голоса были более низкими, грудными. А у медведиц – еще и чуть грубоватыми. У верпантер тембр неуловимо отличался. Кошки они и есть кошки. – Ваш друг хорошо перенес ночь, очнулся от наркоза. Если все также пойдет и дальше, уже завтра утром вы сможете его навестить.
– Скажите мне показатели, я врач, – почти потребовал Дикий.
Ему все продиктовали без вопросов и споров. Видимо, про Давида Ахметьева уже знали даже в этой больнице.
– Ну вроде все у него неплохо, тем более после такой операции, – сообщил Дикий Ахсане. Хотя она понятия не имела о том, что случилось.
– А что такое? – предсказуемо поинтересовалась нэнги.
Дикий поведал о том, что произошло с Михеем и как он встретился с Феликсом.
– Жалко твоего друга. И я очень рада, что все так сложилось, что вы встретились с тем самым альфой поселения верберов. Ты узнал, что амнистирован. Это здорово!
– Феликс сказал, что искал меня. Но не смог найти. Вот как я научился шифроваться! – покачал головой Дикий. – Феликс ведь не рядовой полицейский. Он многих преступников разыскивал и ловил.
– Ну ты годами шлифовал это умение, – Ахсана вдруг смутилась и спрятала глаза. Дикий напрягся. Что опять? О чем она думает? Но прежде чем в его голове завертелись домыслы, нэнги произнесла: с чувством, с сожалением. – Прости, что я не узнала об этом. Надо было самой уточнить про досье. Но я просто доверяла Сергею…
– Его можно понять, – сам себе поражаясь, ответил Дикий. – Он боролся за свою женщину. Метод был не совсем честный и не совсем мужской…
Дикий сглотнул и покосился на Ахсану. Не злится? Да сколько ж можно каждый раз напрягаться из-за ее малейшей реакции? Сколько велит сердце., иначе никак. Для Дикого каждое ее слово и каждая эмоция важнее своих собственных.
– Нормально все, – снова улыбнулась нэнги. – Я понимаю, о чем ты. И согласна. Я высказала все Сергею. Поэтому он и ушел.
Дикий опять весь ушел в созерцание. Краем глаза поглядывая на трассу, одновременно изучал лицо нэнги. Так хотелось понять – насколько она расстроена разладом в семье. Насколько ей неприятна ссора с мужем. Ахсана выглядела спокойной и позитивной. Если случившееся и расстроило ее, то не сильно. И это очень порадовало Дикого. Так и захотелось крикнуть навстречу ветру, обратиться и пробежаться по лесу.
Вдохнуть запах прогретой на солнце хвои, сломанной тяжелой медвежьей поступью травы и васильков… Схватить Ахсану в охапку и…
Дикий тряхнул головой. Да уж. Теперь фраза «все мужчины думают только об одном» ну прямо в яблочко.
* * *
Ахсана
Странно, но я ехала к Дикому в гости в каком-то до ужаса приподнятом настроении. От меня только что ушел муж. Ну не то чтобы ушел – уехал из дома, и я понятия не имела – когда он вернется. Но меня почему-то это совершенно не беспокоило.
В груди свободной птицей билось сердце и хотелось лететь на крыльях нэнги. Рядом с Диким я чувствовала себя так… Удивительно комфортно, поразительно хорошо. И он одним лишь своим взглядом, улыбкой утешал и улучшал мое настроение.
Между нами было нечто необыкновенное. И мы оба это прекрасно осознавали.
С трассы Дикий свернул на лесную грунтовку, которая и привела нас к чему-то вроде загородного поселка. Причем дома отстояли друг от друга на приличном расстоянии и между ними пролегали очередные земляные дороги с немыми стражами – соснами по сторонам.
Дом Дикого оказался одноэтажным срубом. Добротным, ухоженным, но без излишеств. Примерно так я себе его и представляла. Отапливался он камином и русской печкой.
Внутри обнаружилось три комнаты. Общая, вроде гостиной, совмещенной с кухней и две жилые. Наверное, Дикого и его друга.
– Ну что? Убедилась, что у нас тут все очень не очень? – криво улыбнулся Дикий, изучая мое лицо, словно моя реакция многое для него значила.
Я пожала плечами.
– Да все у вас тут очень даже нормально. Вы живете практически в лесу. Соседи далеко. А большой дом для двух мужчин – это ж слишком. Его надо убирать, за ним надо следить.
Я хотела договорить, но Дикий перебил и почему-то вновь начал оправдываться.
– Ахсана, ты только не думай. У меня есть неплохие сбережения. Просто мне не требовалось шикарного жилья. Я ж не собирался заводить семью или отношения.
Он смотрел мне в глаза, ждал реакции, то и дело чуть прикусывал губы. Мне даже стало не по себе от того, что все настолько для Дикого серьезно. Каждое мое слово или оценку он принимал слишком уж близко к сердцу. Мне это нравилось, потому что показывало – насколько я важна для оборотня, но одновременно и накладывало ответственность. Я не могла вот так просто ляпнуть что попало… Приходилось обдумывать ответы, комментарии и даже подколки.
Между нами возникла странная неловкость, которую так и хотелось разбавить иронией.
– В смысле ты подпольный олигарх? – немного неловко пошутила я.
– Ну не совсем олигарх. Но я довольно богатый мужчина, – твердо произнес он и вдруг приблизился. Враз заполнил собой пространство вокруг меня. Однако я не чувствовала, что мне не хватает места, простора или же кислорода. Наоборот мне было так хорошо, что Дикий отгородил меня от остального мира. И мы остались вдвоем, только он и я.
Теплые волны заструились по телу, захотелось улыбнуться, и я расплылась в улыбке. Дикий сразу же сделал тоже самое.
– Ахсана. Я хочу сказать. Я могу стать тебе достойным спутником жизни. Вот. Так что, если ты решишь выбрать меня, я куплю нам большой дом. И ни ты, ни твой сынишка никогда ни в чем не будете нуждаться.
Он выдохнул длинную тираду на едином дыхании, а я вот совсем перестала дышать. Казалось – мне перекрыли кислород. Резко и совершенно неожиданно.
Я молчала, смотрела на Дикого и совершенно не знала, что ответить ему. Все как-то запуталось и происходило с пугающей, невероятной, сверхзвуковой скоростью. Еще несколько дней назад я была человеком, а вот теперь стала драконом. Еще несколько дней назад я не знала о существовании оборотней, не верила в них, я вообще не верила в сверхъестественное. А вот теперь… теперь у меня не было шанса не верить, потому что я сама оказалась одним из двусущих.
Еще недавно я думала – наш брак с Сергеем – вполне адекватное семейное сосуществование. Однако сейчас я понимала – чего мне так не хватало в последние годы. Этого трепетного волнения, от контакта взглядов, просто от близости. Этого щемящего под ребрами ощущения – он здесь… он со мной и он меня бережет…
Того, чтобы на меня смотрели как Дикий. Он буквально весь на мне фокусировался, словно видел только меня одну. Казалось – его в этот момент автобус переедет – а вербер и не заметит.
И мне это так нравилось, дарило такой душевный подъем, что самой становилось немного страшно.
А тут еще эта привычка Дикого говорить все прямо, буквально – в лоб. Ты моя пара, я хочу дать тебе все… Мне такого никто не говорил за всю мою жизнь.
И мне требовалось все осмыслить, переварить и взвесить. Поэтому я предложила:
– А может прогуляемся? Ты ведь медведь, наверняка, лес знаешь отлично?
Дикий поморщился и потер лоб рукой. Однако возражать мне не стал. Поднял на меня взгляд и кивнул.
– Да. Я все понимаю.
После этой его тирады, которая совсем не стыковалась с моим предложением, Дикий забрал у меня рюкзачок и отнес его в свою комнату. Прихватил свой – довольно внушительный, сунул туда термос с чаем, чашки, пирожки, которые обнаружились в холодильнике, какую-то жареную тушку, нож и еще немного всякой всячины. Закинул рюкзак на плечо и кивнул на дверь:
– Ну пошли! Покажу тебе наши леса.
* * *
Дикий
Наверное, все скитания и проблемы Дикого стоили того, чтобы прожить этот единственный день. Вернее, несколько часов с Ахсаной. Они шли вместе по лесной тропке, и вербер не мог удержаться – то и дело словно случайно касался ее бедра ногой или задевал теплую маленькую ладошку. Это все были краденые, фактически нечестные прикосновения. Но Дикому было так хорошо… Так хорошо, что словами не описать.
Да и не хотел Дикий что-то описывать. Он просто хотел, чтобы это не заканчивалось. Не прогулка, а вот такое общение с Ахсаной. Ему еще предстояло увидеть маленького нэнги. Потому что истинная сразу же сообщила: «Мы общаемся пару часов, а потом я должна забрать сынишку у няни. Я жутко соскучилась, да и он тоже. Митюшка слишком долго живет в гостях».
«Когда мы потом снова увидимся?» – первым делом уточнил Дикий.
Ахсана задумалась. У вербера в тот момент чуть сердце из груди не выскочило – так забилось под ребрами, так запрыгало.
«Думаю, завтра… Ну мы же сейчас все обсудим?»
«Да», – с облегчением выдохнул он. И понял, что слабость и вялость, которые вдруг скользнули по мышцам, сразу же обернулась силой и мощью. Плечи сами собой расслабились, а спина выпрямилась.
И вот сейчас Дикому вновь приходилось себя одергивать, чтобы не идти вприпрыжку от восторга. Она с ним. Она рядом. Она не прогоняет вербера. Дикий прекрасно понимал – между ними ничего не решено и есть еще этот Сергей, чтоб его! Но он готов был бороться за истинную до последнего. Пока есть хотя бы малейший шанс, крохотный лучик надежды.
Дикий воодушевленно рассказывал Ахсане про свою лесную жизнь и про жизнь лихого бойца без правил. Она слушала, чуть склонив голову и поглядывала с интересом, без осуждения. Это вербера вдохновляло еще больше.
– Меня посадили в камеру предварительного заключения. А потом повели к следователю. Он оказался волком, так что все вышло легко и быстро. Медведей в полиции очень мало, большинство трудятся в ПОН, а меня никто всерьез, как угрозу не воспринимал. Все-таки я не был бандитом или убийцей. Интеллигент, врач… Полицейские не учли, что вербер может спрыгнуть с высоты метров в восемь и даже пятки себе не ушибить. Это наша физиологическая особенность. Ни волк, ни лиса, ни верпантера повторить подобное просто не в состоянии. Последние, правда, неплохо карабкаются.
В общем, я отвлек следователя – бросил в него его же кружкой с горячим кофе – и сиганул в окно. Обратился – и в лес. Меня недолго искали. Опасности я не представлял, я ж не настоящий преступник. В общем, все решили – так или иначе меня поймают, и дело с концом. Объявили в розыск, развесили объявления по полицейским участкам. Занесли в черный список клиник, куда я мог бы попытаться устроиться хотя бы инкогнито. И на этом дело закончилось. Так что хоть в чем-то мне повезло.
– А ты? – живо интересовалась нэнги.
– А я вначале несся куда глаза глядят. Даже не представлял куда дальше податься. К друзьям, знакомым – их же подставишь. Мало того, поставишь перед дилеммой: сдать меня и остаться честным оборотнем или же укрыть и остаться моим другом. Нет. Мне не совсем хотелось, чтобы те, с кем близко общался, встали перед подобным выбором. Это выглядело как-то нечестно. Так что какое-то время я бесцельно слонялся по лесу.
А потом вспомнил, как один пациент приглашал меня посмотреть на бои без правил. У нас в больнице принимали только легальных больных. Ну ты сама знаешь, как это бывает. А вот я брал всех, кому нужна помощь. Так что у меня порой оказывались и всякие там нелегальные элементы. Преступники в розыске, бойцы без правил. Этот как раз был из таких. Я к ним относился без предубеждения. Парни зарабатывали как могли. Не убивали, не грабили, не насиловали. С риском для жизни добывали себе пропитание. В целом я не считал их преступниками. Вне закона – да, по факту, так и было. Но не преступниками, как остальные. Скорее спортсменами, что выступали для преступников просто потому, что ничего другого не оставалось. Вот, например, тот, что приглашал меня на бои… Зарабатывал, чтобы лечить маму… Ну как можно осуждать за подобное? Это же естественный инстинкт – спасать близких и любимых. В общем, я ему позвонил.
– И он пригласил тебя на бои?
– Больше. Мне некуда было податься. Возле дома караулили полицейские. Об этом мне первым делом сообщил знакомый из органов. Тот, что еще остался моим другом и счел своим долгом позвонить и предупредить. А Колхан – так его прозвали, от фамилии – Колханов – временно приютил у себя. Ну и заодно подтянул навыки. Я занимался боксом и борьбой. Так что в целом представлял, что нужно делать. Но у боев без правил своя специфика. Там все опасней и менее спортивно. А противники порой идут на уловки. Самые неприятные бои – оборотень против человека. Понятно кто победит, вопросов нет. Но нужно делать вид, что тебе сложно или, по крайней мере, прикидываться, что не можешь сразу завалить противника. Ну и такие как я, с принципами, всегда старались не сильно людей калечить. Я медик, так что представлял – как нужно бить и выкручивать, чтобы и травм серьезных не нанести, и противник больше не мог сражаться. Вот так и втянулся…
– Звучит благородно…
Ахсана даже погладила Дикого по плечу. Так хотелось оставить ее руку на своей, прижать ее, сохранить это касание… Но Дикий дал волю нэнги, а она убрала ладошку и кивнула: мол, продолжай.
И Дикий продолжил – выложил все до конца, без утайки.
– Ну а потом какое-то время я числился в постоянных бойцах Солоха. Был такой одиозный вербер. Когда-то хотел стать альфой, но не победил противника в последнем бою. В итоге – обозлился и стал преступником. Организатором он был неплохим, так что мы долгое время почти не встречались с полицией. Нами, в принципе, мало занимались, пока мы жили в основном за счет боев без правил. Ну а потом Солох наступил ПОН на хвосты, когда его ребята грабанули ювелирный салон и убили там пару полицейских. И – все – на банду Солоха открыли жесткую охоту. Вот тогда мы и встретились с Феликсом. Он прикидывался бойцом без правил. А потом его ребята накрыли банду. Солох похитил пару Феликса и пытался как-то отыграться. Но большую часть банды перебили. А женщину я помог спасти, после чего и сбежал.
– Тогда Феликс тебя и амнистировал?
– Судя по датам в документах не сразу. Ему прилично пришлось повозиться. Мало кто из полицейских хотел признавать, что арестовал и осудил невиновного. У нас не как у людей – за подобное обращение со своими уважения тебе не видать. Будешь изгоем до конца своих дней. Так что… Феликс проделал большую работу. Собрал доказательства, факты и передал дело в суд на пересмотр. Тогда меня и амнистировали.
– И ты ничего об этом не знал?
– Не-а, – Дикий развел руки в стороны.
Ахсана улыбнулась и мягко произнесла:
– А я сразу поняла, что никакой ты не бандит. У тебя высшее образование на лбу написано.
Дикий аж плечи инстинктивно расправил – так приятно было от нее это услышать. Захотелось сгрести Ахсану в охапку и целовать, пока хватает дыхания… Плевать на все, плевать на весь мир. Просто целовать ее, прижимать…
– Дикий… Давид… – она осеклась.
Вербер усмехнулся.
– Дикий так Дикий. Меня все привыкли так называть.
– А мне очень нравится твое имя. Давид. Оно такое красивое, благородное.
– Зови, как хочешь. Главное зови…
Он сказал этот каламбур искренне. Ахсана поняла – всмотрелась в лицо вербера и кивнула.
– А женщин у тебя много было?
Дикий усмехнулся. Ему так понравился ее вопрос! Раз интересуется, значит ей не все равно. А раз так, значит шансы, на самом деле, вовсе даже не мизерные.
– Да не особо. Я не больно-то бабник. Так иной раз прижимали гормоны…
Он усмехнулся, не зная, как объяснить.
– Мужская физиология отличается от женской. Нам надо… Понимаешь?
Она хмыкнула и кивнула.
– А вот если оборотень встретил пару, и она ему отказала… Ну не подошел он ей по какой-то причине. Такое случается?
Дикий аж поморщился – сразу примерил на себя и захотелось реветь по-медвежьи и опять шарахаться по лесу, ломая деревья и раздирая когтями. Ответил насколько получилось нейтрально, хотя голос предательских охрип.
– Случается. Всякое случается. Тут мы мало отличаемся от людей. Женщины ведь не всегда выбирают того мужчину, что подошел первым.
– Ну и как же тогда физиология?
Дикий развернул Ахсану к себе лицом и прижал ее.
Вгляделся в лицо.
– Терпимо, – произнес, глядя ей прямо в глаза. – Терпимо, пока тебя совсем не прогонят. А там… Не знаю. Феликс вон, когда думал, что пара отшила, сразу отправился самоубиваться. Взялся за смертельную миссию ПОН.
Ахсана мотнула головой и будто инстинктивно прижалась к Дикому. Внезапно, порывисто, всем телом. Словно и она на себя все слова вербера примеривала. Дикий вдохнул ее запах – свежий, слегка пряный, сладковатый, стиснул сильнее. Зарылся лицом в волосы истинной.
Ну вот как от этого отказаться? Как можно вообще отказаться от подобного?
Феликс был прав. После такого, если прогонят – уже места себе не найдешь. Нигде…
– Давид, – она чуть отстранилась, заглянула в глаза Дикому и очень мягко, почти ласково продолжила. – Мне нужно разобраться в себе. Между нами… такая химия… Мы оба это чувствуем.
– Оба? – Дикому аж в голову ударило и так ударило в пах, что он сам слегка отстранился. Не таранить же бедную нэнги своим стволом. Ахсана знала, как вербер хочет ее. Зачем же напоминать таким очевидным и наглым образом.
– Да, – шепнула она. – Оба. Но мне нужно разобраться в себе, в своей семье. Понимаешь, мы с Сергеем уже много лет вместе. Вначале все было хорошо, очень неплохо. А потом… почему-то пошло под гору. То одно, то другое, то третье. Ребенок все только усугубил. Но не могу я вот так сразу все ломать и отстраивать собственную жизнь заново. Мне нужно время.
Дикий бы сломал. Своими руками, ни секунды не мешкая и не сомневаясь. И Сергея сломал бы за эти ее слова «пошло под гору», «ребенок все только усугубил» и за взгляд Ахсаны – потерянный и расстроенный.
Если бы она стала его – его собственной женщиной. Да еще и ребенка ему родила. Дикий носил бы ее на руках, не позволял шага лишнего сделать, чтобы не перетрудилась, не устала… А этот… человечишка… У Дикого кровь в жилах превращалась в кипящую лаву от мысли, что Сергей посмел не оценить то счастье, которое ему выпало.
Но… Он не мог ей противоречить. Не мог – и все тут. Сказала – и как цепями сковала. Сразу поставила запреты: на рот, чтобы не говорил все, что думает про Сергея, на действия – чтобы не прибил этого гаденыша. На все выставила рамки.
– Я не хочу тебя терять… ты такой…
Она замолчала, подбирая слова.
– Я люблю тебя, – вставил Дикий. – И буду таким, какой тебе нужен.
– Ну тут ты хватил, – усмехнулась Ахсана, заливаясь краской смущения. Какая же она красивая… Только и крутилось в голове Дикого. Какая же она… – Никто не может полностью меняться даже ради своей пары. Я думаю…
– Может, – твердо произнес Дикий. И он знал, о чем говорит. Видел сотни, тысячи примеров. – Еще как может. Если бы не твои желания, я бы твоего Сергея давно в бараний рог… Я могу. Ты знаешь.
– Знаю, – еще тише шепнула она. – В общем, я сейчас отправлюсь за сыном. Отвезешь?
Он только кивнул. Так не хотелось с ней расставаться. Отпускать, даже просто – выпускать хрупкое, но одновременно сильное тело нэнги из своих лап. Держать бы. И никуда больше чем на шаг не позволять отойти. Но она сказала. И Дикий менялся. Хотя Ахсана в это и не верила.
– Тогда поехали. Завтра увидимся снова. А пока мне нужно все спокойно обдумать и с Сергеем поговорить по-человечески. А то мы больше рычим друг на друга. Хотя муж даже не оборотень.
Дикий покачал головой. Вырвал бы язык этому рычалке. Но нельзя. Нельзя, мать твою! А как же руки-то чешутся!
– Погоди! – встрепенулся вербер. – Дай мне еще полчаса. Хорошо?
– Зачем? – она удивленно вскинула брови.
Дикий улыбнулся, закинул Ахсану на плечо и побежал.
– Увидишь! – сказал почти не запыхавшись. Впрочем, ее близость так подогрела, что устать или запыхаться Дикий смог бы не скоро. И уж точно не при таких обстоятельствах.