Глава 6
Ахсана
Дикий всю дорогу поглядывал на меня, а временами даже – заглядывался. Подвисал, как иной раз выражаются.
Если бы я не знала, какая у вербера скорость реакции, всерьез начала бы бояться аварии. Мы неслись по трассе с весьма впечатляющей скоростью. Зеленые лесные поросли уносились назад смазанным пятном. Некоторые машины мы обгоняли словно стоячие.
А я вспоминала как Дикий кормил меня малиной…
Ммм…
После нашего разговора, который взбудоражил обоих, и моего обещания подумать, Дикий вдруг схватил меня, закинул на плечо и побежал куда-то. И тут я поняла, что даже так, не зная – куда мы направляемся, все равно целиком доверяю верберу. Знаю, что ничего плохого он мне не сделает. Это стало новым открытием. Совершенно неожиданным, если учесть, что я даже мужу так не доверилась бы. Требовала бы объяснить – куда мы все-таки движемся.
Вербер бежал пружинисто и легко, словно почти ничего не весил. Сразу было видно, что он не только сильный, но и спортивный, хорошо подготовленный.
Притормозил Дикий возле большого густого малинника. Ягоды там были крупные, яркие, сочные. Прямо манили, и пахли так, что желудок крутило. Я подошла и начала осторожно собирать большие малинки с краев кустов. Уж больно они оказались пышные и колючие. Зато Дикий врезался в малинник как ледокол в айсберг. И спустя какое-то время вышел, с кульком, доверху наполненным ягодами. Весь исцарапанный, но ужасно довольный.
Сунул мне кулек.
– Ешь!
Вроде бы звучало немного грубовато, но так искренне, так душевно. Дикий так и продолжал улыбаться, пока я шла и лакомилась медовыми ягодами. Его лицо, руки, шею покрывали ссадины, но вербер словно ничего не замечал.,
…Трассу он знал, как свои пять пальцев. Впрочем, как и ближайшие грунтовки. Поэтому доехали мы в рекордные сроки. Открытая дверь дома и голоса из сада дали понять – мой разбойник и Фарида Фердинандовна на прогулке.
Я только окликнула:
– Мат-веей!
И сынишка прибежал, прижался к ногам. Я обняла свое чудо и радостно выдохнула. Вот еще один миг чистого восторга за сегодня. Яркий, как солнечный зайчик, и не жгучий, как опаляющие лучи южного светила.
Только сейчас я вдруг подумала, что Матвей больше похож на меня. Мои аккуратные черты лица, большие глаза и красиво очерченные губы.
Фарида Фердинандовна очень любила говорить, что сынишка вырастет и девушки начнут табунами за ним бегать. А вот крепкая плечистая фигура, уже сейчас заметная у мальчугана – скорее всего, досталась ему от моего деда. Сергей был довольно крупным мужчиной, но все же не настолько внушительным. В пять лет Матвей уже доставал мне почти до груди!
– Мы поели, погуляли. Все хорошо, – Фарида Фердинандовна – дородная крупная татарка, с заметным акцентом и очень веселым нравом, отрапортовала сразу же. А потом покосилась на Дикого.
– Это Давид, мой знакомый, – представила я и Матвей тоже заинтересовался. Подошел к верберу. Тот присел и протянул сыну руку.
– Ну! Давай поздороваемся по-мужски.
Матвей смущенно помялся, но все-таки вложил в огромную ладонь вербера свою.
– Дядя. А вы хирург? – почему-то спросил Матвей.
Дикий усмехнулся и покачал головой.
– Вот ты проницательный! Как понял?
– А у вас пальцы длинные такие, ловкие. Мне показалось, что такие у хирургов.
Я развела руками.
– Спасибо вам, что так выручили, – с чувством поблагодарила няню. Та улыбнулась:
– Да он мне как родной. С первых дней ведь присматривала. Все нормально. Еще приходите.
Мы сели в машину Дикого, и Матвей деловито уточнил:
– Дядя? А вы к нам зайдете в гости?
Дикий посмотрел на меня в зеркало.
– Да. Дядя зайдет. Кстати, его зовут Давид. Нам надо с тобой поговорить.
Вербер кажется понял – о чем я, и твердо кивнул.
– Я помогу маме в этом разговоре.
Матвей посмотрел на меня, на Дикого и внезапно огорошил:
– Мама уходит от папы к вам, дядя Давид?
Вербер аж воздухом поперхнулся. Хорошо, что реакция оборотня безотказно сработала – не то врезались бы в большегруз, что вырулил из-за поворота. Дикий резко притормозил, пропустил грузовик и, когда мы двинулись дальше, ответил:
– Думаю, у мамы другая тема запланирована.
И тут Матвей снова нас обоих удивил.
– Ну как скажете. Я же вижу мама, что у вас с папой не лады. А дядя Давид так на тебя смотрит…
– Как? – уточнила я и услышала глубокий вздох вербера.
– Ну как принцы на принцесс в сказках. Как будто вот-вот поцелует и замуж возьмет.
Дикий кивнул мне в зеркало: мол, правда, все так и есть. Но я предпочла сделать вид, что ничего не поняла и не заметила. Слишком уж все происходило быстро и внезапно. Я об этом уже говорила Дикому и повторяться не собиралась. Хотя реакция сына порадовала. Я очень боялась, что он станет переживать. Ужасно расстроится из-за разлада в семье. А Матвей совсем по-взрослому оценил ситуацию и сделал очень правильные выводы. Я бы сказала – взрослые выводы.
Лучше уж порознь родителям жить, чем постоянно крыситься друг на друга. Я об этом сама не раз задумывалась.
* * *
Дикий
Дикий изо всех сил старался не ликовать. Вернее, не подавать виду, насколько ему приятно, что сын истинной мысленно сделал их парой и совсем не расстроился, не закатил скандал из-за того, что мама может разойтись с папой. Одной проблемой, одной стенкой между вербером и Ахсаной меньше. А мальчишка так понравился Дикому! Он сам от себя подобного не ожидал.
Чужой ведь ребенок! От другого мужика, который… дотрагивался до пары Дикого и больше того… Такое делал, что вербер жаждал прямо сейчас размазать Сергея по стенке как масло по бутерброду, а потом еще раскатать как блинчик. Но… Матвей сразу вызвал в вербере отцовские чувства. Ему вдруг захотелось баловать паренька. Посадить себе на плечи и катать, а потом еще и на спину медведя – как маленького, но гордого всадника. А потом угощать малиной, как маму…
Дикий вдруг размечтался о том, как они втроем… Что именно? Да все! Просто втроем и вместе. Сейчас перекусят, попьют чаю, погуляют, займутся делами дома…
И в эту минуту ему словно напомнили, что мечты мечтами, а жизнь всегда сложнее и уверенно вносит свои коррективы. Как говорится – человек предполагает, а бог располагает… Пусть даже это не человек – оборотень…
Едва Дикий притормозил возле забора Ахсаны, как тот с легким скрипом уехал в сторону. Вербер быстро сообразил в чем дело – спутница не успела даже вытащить нужный ключ.
Навстречу машине оборотня выскочил разъяренный Сергей. Глаза навыкате, изо рта разве что пена не идет. Дернул дверцу внедорожника, где сидела Ахсана, и, игнорируя присутствие сына, рявкнул:
– Выходи!
Дикий вылетел из машины первым, но Ахсана сделала ему знак рукой: мол, держись пока в стороне. Вербер поглядывал на Матвея, а тот затих на заднем сиденье, как мертвый. Даже моргать и дышать перестал. Испугался, похоже.
Вот же скотина, этот Сергей! Ну ладно жену не уважает и не хочет понять, но сына-то зачем так запугивать?
Впрочем, отчасти Дикий понимал реакцию Сергее. А когда тот заговорил – понял еще лучше. Вот только мужик сам довел ситуацию до подобного. Чего на зеркало пенять, если рожа кривая?
– Вчера тебя подвозил другой бугай, а сегодня опять этот? И все они просто знакомые? Так, что ли? Ты меня за идиота держишь? – Сергей орал почти на весь поселок и Ахсана поморщилась. Однако вышла навстречу мужу и резко, совсем как оборотница, втолкнула его на участок. Сергей не ожидал, Дикий не ожидал. Матвей разинул рот и сморгнул. Дикий высадил мальчика из машины и вместе с ним вошел за забор. Закрыл внедорожник с ключа.
Сергей собирался еще что-то сказать, даже рот приоткрыл, но Ахсана сделала резкий жест, и вытащила из рюкзака ключ. Закрыла забор и направилась к дому. Решительно, широким уверенным шагом. Спина выпрямлена, плечи расправлены, походка спокойная и горделивая. Дикий прямо залюбовался. Все-таки было в женщинах-нэнги нечто величественное, королевское. Им хотелось преклоняться, словно богиням…
Сергей побежал вслед за женой, как беспородный дворовый пес за роскошной борзой. Дикий двинулся тоже, прикрывая собой парнишку.
Ахсана успела открыть входную дверь дома, собиралась зайти, когда Сергей буквально сдернул ее с порога и крутанул на себя.
Дикий сам не понял, как очутился на крыльце – перемахнул через высокую входную группу одним прыжком и не заметил.
Встал рядом с Ахсаной.
– А ты пошел вон! – завопил на него Сергей.
– Я останусь пока Ахсана меня не прогонит! – рыкнул Дикий. И, видимо, лицо его выражало такие эмоции, что Сергей аж попятился. Спустился на одну ступеньку и выпалил:
– Мне плевать как ты все это объясняешь! Но если ты немедленно его не прогонишь между нами все кончено!
Дикий даже чуть не упал на железные перила, что обрамляли лестницу входной группы. Гум-м-м… Ударился о них локтем и скривился. А вдруг Ахсана сейчас скажет, чтобы он уходил? У вербера в груди защемило и захотелось броситься куда-то, метаться, драть когтями хоть что-то. Опять! В который уже раз… Внутри разливалось это до боли, до зубовного скрипа знакомое ощущение…
Бессилие… Вот что это было такое. Впервые за многие годы Дикого вновь почти не покидало это чувство. То самое, что посетило вербера, когда в больницу, где он работал, привезли безнадежного нэнги…
Бессилие… Пустота впереди, внутри, всюду… И неважно, что ты сделаешь. Исход один, он предрешен. Он известен заранее, хоть из шкуры вон вылези.
Сердце больно стукнулось о грудную клетку и кажется потяжелело килограмм на сто.
Ахсана подалась вперед, к мужу и процедила сквозь зубы:
– Вот и уходи! Я не буду с тобой разговаривать, пока не наберешься уважения и не захочешь вести себя, как нормальный мужчина, а не Отелло. Я не обязана перед тобой отчитываться за каждого мужчину, который меня подвез. Ты не застукал меня целующейся в закоулке поселка и не нашел любовника в моей постели. Ты не пришел в номер отеля, где я предаюсь страсти с другим. И не имеешь права так со мной разговаривать! Хочешь орать и требовать что-то – это ничего не даст. А пока уходи. Вернешься, когда сможешь нормально со мной разговаривать.
– Да ты! Ты… шлюха! Проститутка! Шалава! – завопил на весь поселок Сергей. Его хрипловатый неприятный слуху Дикого голос взвился в воздух, зазвенел…
Ахсана обиженно поджала губы и огляделась. Ее жесты говорили Дикому больше, чем любые слезы или слова. Он зверел. Буквально. Ярость кипела в венах, в голове гонгом громыхал адреналиновый пульс. И Дикого просто прорвало.
Он столько раз себя сдерживал рядом с Сергеем, столько раз, сцепив зубы, буквально ломая себя, терпел его выкрутасы… Потому что опасался реакции истинной. Ее мнение и ее пожелания имели больше значения, чем все чувства Дикого и переживания. Но тут вербер просто сорвался с цепи. Зверь буквально давил изнутри, напирал на кости и требовал, требовал разобраться с этим жалким, ничтожным человечишкой… От злости в голове помутилось, вербер утробно зарычал, выпуская звериную натуру наружу. Схватил мужа Ахсаны за шкирку, стащил с лестницы и выставил за забор. Толкнул к машине, в которой тот явно приехал.
– Пошел вон! Язык прополощи!
– Да я тебя… я тебя…
Сергей сделал шаг в сторону Дикого и вербер не сдержался – оскалился уже по-настоящему. Сергей шарахнулся в сторону и рванул к внедорожнику. Колеса взвизгнули и авто сорвалось с места, а затем унеслось в темноту сумеречного поселка.
Дикий возвращался к Ахсане, уже предчувствуя, что услышит и увидит.
Она смотрела так… Дикий сразу понял – душевного разговора с Матвеем о том, что он оборотень уже не предвидится. Вербер остановился, внизу входной группы, глядя на нэнги снизу вверх. Словно позволял ей распоряжаться, командовать…
– Давид… – через силу произнесла Ахсана. – Прости. Но все это уже слишком. Все слишком, ты понимаешь?
Он понимал. Он еще как понимал.
– Пожалуйста, пока уходи. Я завтра или послезавтра сама тебя наберу. Я обещаю, Давид… Я тебя наберу. Мне и сыну нужно пространство. Нужно успокоиться и поговорить без всех этих… драм… Время нужно… Немного воздуха… Немного тишины, в конце-то концов.
Дикий кивнул, сглотнул горечь во рту. Постоял немного, потому что ноги… ну просто не шли. Как уйти от нее? Дикий будто врос в землю, корнями в ней укрепился. Рвал себя с болью и через силу. Волевым порывом выдрал себя с места и метнулся к забору. Забыл даже дождаться, пока Ахсана его откроет – ведь Матвей еще ничего не знал. Страдания гнали вербера, заставляли двигаться, чтобы меньше чувствовать и переживать. Он перемахнул через забор, запрыгнул за руль и машину сорвал с места так, словно гнался вслед за Сергеем…
* * *
Ахсана
Я вошла в дом в таком возбужденном состоянии, что все начало валиться из рук. Попыталась поставить на металлическую полочку кроссовки – и они свалились в разные стороны. Собрала их, снова поставила – и они провалились за полочку. Достала, опять разместила – и один кубарем скатился на пол.
Я плюнула, перешагнула, включила чайник и задела локтем графин с водой. Он опрокинулся, и вода начала вытекать. На столешницу, на пол. Кап-кап-кап… Блюмц…
Лужица пухла и увеличивалась.
Я нервно схватила тряпку, принялась вытирать и смахнула со стола чашку. Стекло брызнуло в разные стороны с хрустом и звоном.
Я остановилась, села на кухонный уголок и заплакала, закрыв лицо руками. Мне просто было плохо от всех этих разборок и от того, что Дикий вряд ли меня сейчас понял. Скорее всего, решил, что я его прогоняю. Но и общаться с ним, объяснять что-то у меня не было ни сил, ни желания.
Как-то все не так складывалось. Все было неправильно. Сергей, Дикий… Я запуталась и их совершенно запутала.
Внезапно теплые ладошки легли на мои руки и Матвей прижался ко мне. Я посадила его к себе на колени, прильнула к сынишке и прикрыла глаза. Фуф… Кажется я впервые за последние несколько минут выдохнула. Спокойно и без нервов.
Матвей рядом. С ним все хорошо. Что еще нужно матери? Чтобы ее ребенок был здоров, любил ее и не страдал. Все остальное… Ну оно уже потом. Оно где-то там, за пределами материнского мира…
Я немного отдышалась, и пересадила сынишку на стул.
Налила нам чаю и обратилась к Матвею.
– Понимаешь, все очень сложно. У нас с твоим папой и с… Давидом…
– Я знаю… У Фариды Фердинандовны дочка развелась с мужем и сейчас выходит замуж снова. Но ее дочка видится с отцом, когда только захочет.
Я вскинула бровь. Ничего себе! Вести такие сложные и взрослые разговоры с пятилеткой… это что-то с чем-то. Но ведь мой сын – не человек. Оборотень. И я не должна забывать об этом. Вполне возможно, такие дети куда быстрее становятся взрослыми и умными.
Я на секунду задумалась – может самое время сказать ребенку правду? О том, что он нэнги и я тоже? Нет, пожалуй, лучше сделать это завтра, вместе с Искандером. Мы все равно поедем на тренировку, возьмем с собой Матвея и все ему объясним. Так будет удобней. Тем более, что сегодня ребенок и так достаточно перенервничал.
Нет, конечно, воспринял он все на удивление правильно и по-взрослому. Но все равно это нагрузка на детскую психику… Так я и решила.
– А мне понравился дядя Давид. По-моему, он хороший, – вдруг сообщил задумчивый Матвей. – И мне кажется он тебя очень любит. Вон как на папу набросился, когда тот начал тебя обижать… Рычал даже…
Ну еще бы он не рычал… медведище…
– Да… он хороший…
Этого у Дикого было не отнять. Хороший. Что правда, то правда. Сколько раз я ни сталкивалась с Давидом, он ни разу меня не подводил, всегда защищал и никогда не напирал со своими желаниями и требованиями. До сегодняшнего момента наши отношения строились исключительно так, как я того желала. Дикий шел у меня на поводу всегда… Даже когда прогоняла…
– А тебе он нравится?
Я развела руками, раздумывая. Солгать или не стоит? И решила идти до конца.
– Да, малыш. Он очень мне нравится.
– Ну вот и хорошо! У меня будут два папы!
Мой позитивный мальчуган нашел отличный аргумент. Я усмехнулась и принялась пить чай уже гораздо спокойней.
Матвей тоже присоединился, задорно похрустывая печеньем.
Кто ж знал, что наши с Диким неприятности только начинаются и сейчас я ему нужнее, чем когда-либо… Но связаться он со мной, увы, уже не может…
К сожалению, случается так – тебя кто-то отчаянно ищет, пытается дозвониться, ну а связь… связь дело такое. Ее в какие-то моменты может и не стать.
Я успокоилась и принялась убирать осколки. Матвей помогал, как мог. Подавал мне совок. И слушался как никогда.
На каждое мое «Отойди, тут стекла», «Вот тут не стой», «Сюда подвинься» реагировал моментально. Шлепки надел по первому же требованию. Мой маленький дракончик… Мой сынишка. Тот самый мужчина, которого я никогда не прогоню из своей жизни.
* * *
Дикий
Дикий ехал с такой скоростью, что окружающие машины казались стоящими на месте. Хорошо хоть оборотней не тормозили. Все посты ДПС знали те самые «номера, которым можно». Как это объяснялось людям, вербер понятия не имел. Но очень выручало в давние дни врачебной практики. Спешишь в клинику по пробкам к срочным пациентам – ДТП масштабное или еще что – и приезжаешь раньше всех.
Сейчас Дикому было все равно куда ехать. Он просто пришпоривал железного зверя, как лихого жеребца и гнал, гнал, гнал. Машину гнал и себя гнал. Прочь из жизни нэнги. Прочь с ее дороги. Прочь с ее безоблачного семейного небосвода.
Время от времени наступало просветление. Вербер понимал – она его не прогоняла, лишь просила дать время успокоиться, подумать, решить собственные проблемы. Но для него это было как… обрыв после долгого пути к цели. Словно ты шел, надеялся, верил, прилагал титанические усилия. Голодал, едва утолял жажду каплей воды и снова заставлял себя двигаться. Даже когда ноги и руки немели, казалось – все, сил уже не осталось, подталкивал неподатливое тело вперед. Карабкался по отвесным скалам, переплывал глубокие водоемы, с риском для жизни преодолевал топи… Все ради цели. Ради последнего шага и мечты в руках.
А потом добрался – и оказался не у цели, на краю света. В месте, за которым уже ничего нет. Совершенно. Пустота. Стоишь и не понимаешь – зачем все это было? Зачем ты? Зачем этот мир? Если все кончено…
Так ощущал себя Дикий. Он так рвался к Ахсане и вот сейчас их временная разлука была для него как нож в сердце…
Под ребрами разливалась тягучая, колючая боль и жар ошпаривал все тело. Адреналин не желал понимать, что Дикому не место в жизни нэнги. Он давал силы, давал скорости, давал ловкости, чтобы вербер вернулся – ворвался в жизнь пары и хватал ее, завоевывал.
Что случилось бы, не позвони Дикому Феликс, вербер сам не понимал.
Однако звонок сотового вырвал Давида из болота переживаний. Он очнулся уже на загородной трассе, хотя сам не понимал – куда ехал. Срулил на обочину и принял вызов.
– Дикий… Ддавид?
Вербер усмехнулся. Мда… Теперь черт его знает, как его звать.
– Я привык к Дикому. Говори.
– Мы тебя ждем у Матвеича на разговор. Я сейчас работаю в ПОН следователем, не оперативником, как ты знаешь… Жена настояла…
Теплые ласковые нотки прорезались в грудном басе Феликса. Дикий снова горько усмехнулся. Да. Он про свою Ахсану в том же тоне рассказывает. Иначе не получается.
– Прямо сейчас? – уточнил Дикий.
– Да. Я сегодня на службе. Так что ты можешь подъехать в течение пары часов.
– Хорошо. Я буду. Но вечером мне нужно к Михею.
– И не тебе одному, если договоримся.
– Еду.
Дикий крутанул руль и понесся в обратную сторону.
Феликс скинул карту Дикому на мобильник. До этого момента ни он, ни другой человек или оборотень, не работавший в ПОН, не знал где ее база. Так было решено и эта тайна поддерживалась почище чем тайны военных полигонов людей.
И вот теперь Дикого вызывали в святая святых. Наверное, ему стоило бы гордиться, потому что абы кого туда не приглашали. Максимум – назначали встречу где-то на нейтральной территории, хотя бы в одном из полицейских участков людей. Дикий осознавал – какое доверие ему оказывается, но радоваться все равно не получалось.
Перед глазами так и стояло ошарашенное растерянное лицо истинной, когда он выставлял ее мужика за забор. И слова в ушах не смолкали.
«Прости. Но все это уже слишком. Пожалуйста, уходи».
Зеленые стражи трассы – деревья – мелькали по обе стороны от машины. Затем городские немые стражи – высотки – следили за ним сверкающими глазищами окон. И наконец – вербера окружило поле, посреди которого и располагалась штаб-квартира ПОН.
«Я на месте» – на всякий случай написал Феликсу по вотсапу Дикий.
И спустя пару минут прилетело «Давай, в кабинет к Матвеичу. Ждем».
Дикий примерно представлял, что увидит, но все равно зрелище впечатляло.
Гигантскую территорию огораживал забор, высотой метров двадцать, не меньше уж точно.
Возле железных ворот Дикого остановили, заставили выйти из машины. Обыскали, просканировали сетчатку глаза, отпечатки пальцев, нашли в базе. Разрешили проехать.
Внутри обнаружились одноэтажные здания из-за масштаба казавшиеся низкими, приземистыми. На самом деле, потолки там были навскидку метров семь-восемь.
Никаких адресов, опознавательных знаков, названий. Ничего. Дикий использовал карту, которую прислал ему Феликс. Тут направо, там налево. Мимо сновали верберы, волки и верпантеры. Редко, но попадались нэнги. Однако, если учитывать сколько их, в принципе, в общей массе оборотней, здесь эта раса была очень даже неплохо представлена.
Дикому никто не препятствовал, никто не обращал на него внимания. Раз впустили на территорию – значит свой. Раз в лицо не знают, значит новенький или пришлый, например, из другого города.
Так Дикий все это понимал.
В здание где сидел Матвеич, вход оказался свободный: ни тебе вертушек, ни вахтеров, ни охраны. Однако Дикий уже засек камеры, которые снимали почти каждый метр территории. Скорее всего, в некоторых зданиях располагаются охранники за мониторами. Следят, чтобы кто чего не выкинул, и в любой момент готовы принять меры – подстрелить или обезвредить. Тут особо не пошалишь. Раз – и ты уже на небесах.
Дикий сразу же направился в нужный кабинет.
Матвеич восседал за большим рабочим столом из черного дерева. Справа от него высился шкаф с множеством закрытых на электронные замки полок. Слева в приоткрытое окно дул свежий ветер. Феликс сидел в кресле, возле стола, а Дикому указали на второе, видимо, приготовленное специально для него.
Матвеич выглядел очень внушительно. Глядя на него Дикий не сомневался – кто заявится к главе ПОН с плохими намерениями – явный самоубийца. Этот вербер был просто огромен, чуть грузен, как многие матерые самцы такого возраста и конституции. Но Дикий сразу просек, что это не мешает главе ПОН оставаться быстрым и ловким. Пикнуть не успеешь – как завалит.
Матвеич прищурился и пару минут смотрел на гостя молча, словно оценивал или проверял психологически. Прямой взгляд этих стальных глаз, как выстрел в упор – выдержать мог не каждый. Но Дикий и не с такими сталкивался. Многие из его противников, а то и – работодателей, организаторов боев – были теми еще отморозками. Так что глаз Дикий не опустил и взгляд не отвел.
Матвеич усмехнулся и покачал головой.
– Давай сразу к делу. Меня ты знаешь, Феликса тоже. Он за тебя поручился. Мне этого вполне достаточно.
Дикий кивнул. Да. Этого достаточно было бы и ему самому. Феликс зря ручаться не станет.
– Отдашь долг обществу – и можешь снова заниматься медицинской практикой. Ну или чем там захочешь, – продолжил глава ПОН. – В общем, мы хотим взять одну банду. Ты с ней наверняка знался. Знаешь такого нэнги – Мурену?
Дикий кивнул.
– Ну еще бы мне его не знать. Муренов Алмаз – у нас один из главных организаторов боев без правил в последнее время. И один из самых гадких. Оборотни против людей до смерти. Оборотни в неравном количестве, в клетках и прочее.
– Вот его и планируем брать. У него завтра бои. Твой друг Михеич должен договориться.
Дикий даже спрашивать не стал – откуда Матвеич знает, что именно его друг всегда договаривался об участии в схватках. ПОН работали здорово. Именно они держали преступников оборотней в ежовых рукавицах. Да, всех не переловишь. Но если бы не ПОН, эти бандюги совсем распоясались бы.
* * *
Ахсана
Я с самого утра ждала Искандера и настраивалась на разговор с сыном. Было так страшно, так непривычно, как еще никогда в жизни. Ну вот как объяснить пятилетнему мальчугану, который еще и фэнтези то не читал, что он какой-то дракон.
В голове вертелись тысячи вариантов.
Попросить самого Искандера сделать это за меня? Может у него уже есть опыт и были прецеденты. Мой тренер не раз говорил, что нэнги часто не помнят себя, как оборотней и живут обычной жизнью, пока нечто или некто не пробудит вторую ипостась. Если это вообще случится…
Попробовать зайти со стороны сказок? Рассказать Матвею про оборотней и обратиться прямо у него на глазах? А может и полететь? Ну хотя бы начать парить над полом?
Я вся извелась. И когда пришел Искандер, он это сразу заметил.
Матвей как раз смотрел мультик и нэнги зашел, позвал сынишку.
– Матвей! Привет! Меня зовут Искандер!
Я пискнуть не успела, как нэнги обратился и… мой сынишка тоже. Засверкал серебристой чешуей.
– Оу! Я оборотень! Дракон!
Я пораженно переводила взгляд с Искандера на Матвея. Как? Я столько переживала, готовилась. Такие варианты в голове перебирала… А все настолько легко и просто?! Даже не верилось.
Искандер заметил мое замешательство и пояснил:
– Дети до подросткового возраста еще помнят ипостась, но не осознают ее, не понимают, что она есть. Но инстинкты у них – то, что надо. Поэтому достаточно дать толчок. Я обратился – и Матвей отзеркалил.
Я прямо выдохнула.
…Потом мы ехали на тренировку, и сынишка сыпал вопросами.
– А дядя Дикий тоже оборотень?
– Откуда ты понял? – поразилась я.
– Не знаю. Мне кажется он медведь. Я с первой встречи его мысленно так называю.
– Также, как инстинктивно ощущают вторую ипостась, дети чувствуют себе подобных, – пояснил с водительского места Искандер.
– У меня прямо камень с души! Я не знала, как разговаривать с Матвеем. И так боялась, что он как-нибудь неожиданно отреагирует. Испугается, убежит, забьется в угол.
Сынишка погладил меня по плечу, совсем как взрослый.
– Ну мама! Ну зачем ты думаешь о плохом?
– Это свойство женщин. Привыкай, приятель! – усмехнулся Искандер.
– Нам надо рассказать Матвею больше? – спросила я нэнги. Похоже, он лучше меня знал, что делать и я положилась на своего «тренера».
– Не надо. Сработает генная память. А что не вспомнит – узнает по мере общения с оборотнями.
…Тренировка прошла неплохо. Я все еще едва управлялась с крыльями, когда Искандер включал пушки для воздушных потоков. А вот Матвей полетел сразу же и моментально научился все делать. Поворачивать, лавировать между струями воздуха, преодолевать ветер и лететь куда ему надо. У него все получалось с первого раза и буквально почти без объяснений.
Мне же приходилось раз за разом повторять упражнения Искандера и, признаться, я жутко устала.
Стоило чуть расслабиться, забыть, как выстраивать крылья – и меня начинало вращать или толкало в обратную сторону. Я спорила с воздухом, пыталась подчинить себе его мощь и использовать. Но получалось пока через раз.
К концу тренировки чувствовала себя, как выжатый лимон. А Матвей еще успокаивал меня по дороге к машине Искандера.
– Мамочка, у тебя все получится. Ты такая молодец!
И на душе было одновременно тяжело и легко. Легко от того, что с Матвеем все так благополучно разрешилось и оттого, что мой мальчик не испытывал трудностей в работе со второй ипостасью. А еще мне была так приятна его забота и так нужны его утешения. Даже странно! Должно-то быть все наоборот!
Матвею ведь даже шести лет еще нет!
Искандер словно поймал мои мысли.
– Дети оборотни куда более смышленые, чем человеческие. Они быстрее всему учатся и в целом ведут себя более взросло. Так что ваш сын вполне нормально на все реагирует.
И все-таки что-то меня очень тревожило. Так и свербело в душе. Ощущение нагнеталось, усиливалось, и я не могла понять – в чем же дело.
Искандер привез нас домой и назначил на завтра следующую тренировку.
Я сделала чаю и сидела, пила, пытаясь разобраться в себе.
Да что ж такое?
С Матвеем все хорошо. Он отлично справляется со второй ипостасью. Летает, как птица, лавирует как опытный пилот. Тогда почему мне так муторно на душе?
* * *
Дикий
Михей встретил Феликса и Дикого уже сидя на кровати. Вчера, когда раненого друга Давида привезли в больницу, Феликс сразу заказал для него одноместную ВИП-палату. И вот теперь Михей сидел, пил сок и смотрел новости.
Гостей встретил улыбкой и сразу же выключил телевизор.
На лице Михея прописалось облегчение и радость от того, что идет на поправку и на минуту Дикий позавидовал другу. Как бы он хотел сейчас лежать в больнице, выздоравливать, зная, что дальше будет только лишь лучше… Но физически Дикий оставался в отличной форме и при этом ничего «лишь лучше» для него не предвиделось. Снова напала хандра, на душе кошки скребли.
Феликс пихнул Дикого в плечо и предложил:
– Да иди уже, позвони ей.
Дикий вскинул на старого приятеля из ПОН удивленный взгляд. Он все понял. А тут еще и Михей подлил масла в огонь жажды Дикого связаться с Ахсаной.
– Ну правда, чего ты маешься? Позвони, – и жестом указал на веранду, куда ВИП-больной мог выйти подышать свежим воздухом.
Дикий растерянно застыл на месте.
– Она сказала, что сама позвонит…
– Да мало ли что скажет женщина на эмоциях? – поддержал идею Феликс. – В любом случае, ты ничего не теряешь. Не захочет говорить – не примет вызов. Ты же не в дом к ней заваливаешься без разрешения. А вдруг она уже соскучилась и лишь выжидает время или стесняется…
– Ну я даже не знаю…
Дикий еще колебался, а может предчувствовал нечто нехорошее. Однако Феликс и Михей выглядели такими уверенными… И ладно еще старый друг! Этот оптимист до мозга костей. Он даже съеденным увидит два выхода…
Но ведь у Феликса уже был опыт отношений с парой! Удачный, счастливый! Со свадьбой и детьми!
Дикий выдохнул и словно нырял в воду, метнулся на веранду. Почти дрожащими руками нашел в списке контактов нужный номер. Пошел первый гудок и… «абонент недоступен или находится вне зоны действия»…
Вот тебе и ответ, Дикий. Четкий и однозначный.
Вербер вцепился в перила веранды, и вырвал бы их с корнем, находись он в человеческой больнице. Хорошо, что здесь все рассчитывали на оборотней. Перила скрипнули, но не поддались. Нагрелись под горячими ладонями Дикого.
Он зарычал в небо: утробно и жалостливо. Сам поразился, насколько жалко звучал его голос.
И тут же рядом появился Феликс.
– Не берет? – уточнил он участливо. Уж он-то как никто понимал – что такое не иметь возможности связаться с парой. Проходил через это, сам рассказывал.
Дикий мотнул головой.
– Абонент временно не абонент…
– Пфф… – Феликс похлопал Дикого по плечу. – Перестань хандрить. Я тебя понимаю, мужик. Еще как понимаю! Но подумай о вариантах. У нее мог разрядиться телефон, испортиться, выключиться. Она может находиться на полигоне для обучения полету. Там сотовые принято выключать. Давай уже, голову включи! Займись работой. Мне помогало.
Да уж! Дикий знал, как Феликсу помогало! Дрался с преступниками как камикадзе. Впрочем… это все-таки лучше, чем выть на Луну, словно волк и ныть, как последний слизняк.
Дикий заставил себя расправить плечи: с таким усилием, словно на каждом повис оборотень весом с Матвеича, и вернулся в палату.
– Ну что? Сможешь договориться с бандой Мурены о моем бое? – уточнил Дикий. Михей не стал возвращаться к теме, которую друг предпочел не затрагивать. Подхватил беседу на лету.
– Попробую. Сейчас наберу его.
Сотовый Михею, видимо, принесли во время перевода в палату.
Он нахмурился, чуть скривился и набрал нужный номер. Временный. Для бойцов без правил.
– Привет Баракуда, – поздоровался с правой рукой Мурены. Тоже нэнги. – Да. Ты правильно все понял. Хочу договориться о бое.
Молчание Михея дало знать, что ему отвечают. Дикий превратился в слух, но не расслышал. Видимо, Баракуда специально говорил настолько тихо, чтобы даже оборотень рядом с Михеем ни слова не уловил. Феликс и Дикий переглянулись. Эти нэнги всегда начеку. Драконы, что и говорить.
– Да нет. Я сам драться не могу. Меня ребята Танка потрепали.
– Да. Наверное, за него. Я ж его хорошо так размазал. А он всего лишь человек. Я конечно старался удары фильтровать. Бить так, чтобы не покалечить. Но когда тебя кастетами лупят и запрятанными в наколенниках шипами… зверь иной раз вылезает наружу. Вроде бы Танк еще лечится. Думаю, мне за него и мстили. Обещали еще навалять. Но тут прибежал Дикий…
– Да. Для него договариваюсь…
– Все понял. Хорошо.
Когда Михей сбросил вызов, Феликс подался вперед, сложив руки на коленях, а Дикий кивнул: мол, и что?
– В общем, они скинут за пару часов место, где тебя встретят. Видимо, повезут старым способом. В машине, где для оборотня закрыты все способы узнать – куда и как его транспортируют. Заблокированы запахи, звуки и, наверное, еще глаза завяжут.
– Помню эту старую схему, – нахмурился Феликс и обернулся к Дикому. – Ты точно сможешь потом связаться? В прошлый раз я едва нашел лазейку. Вернее, ты мне ее подсказал…
– Я найду и в этот раз. Уж поверь, – Дикий рвался в бой. Сам понимал – все дело в том, что Ахсана не отвечает на звонки и не выходит на связь. Но ему нужно было что-то делать, действовать. И риск для жизни, опасность притупляли ощущение какого-то сосущего, острого, как нож у горла, одиночества.
Феликс, кажется, сразу все понял. Встал, придвинул стул ближе к стулу Дикого и встряхнул того за плечо.
– А ты точно не потерял голову из-за пары?
Дикий усмехнулся.
– Если даже и так – я все равно должен отдать долг обществу. Вы с Матвеичем сами это говорили.
– Ну мы можем предложить тебе другую миссию… Другой бой…
– Да как вы не понимаете?! – Дикий встал и прошелся по комнате. – С каждым разом бандиты все больше заботятся о безопасности, придумывают новые способы. Легче не будет… А вот сложнее… Да! Я знаю, что рискую. Но я также знаю, что я могу и умею!
Знал ли он это, на самом деле? Положа руку на сердце, оценив все трезвым рассудком? В Диком бурлила такая смесь адреналина, тестостерона и еще бог знает чего, что он и сам точно сейчас не сказал бы. Но его рассуждения Феликса убедили.
– Хорошо. Я тебя понял. Ты прав в одном. Бандиты все лучше защищают места своих незаконных развлечений. Так что… Конечно же, мы тебя обеспечим чипом, который поможет мысленно связаться с базой. Сейчас его вживляют под кожу и пока ни один сканер не смог его обнаружить. Люди пытались, оборотни пытались. Это новая технология. Чип очень маленький и даже на рентгене не отличим от костей черепа.
Казалось, Феликс не Дикого – сам себя успокаивает. Впрочем, он-то сам пошел на подобную миссию. И никто не смог его тогда остановить.
– Да. Я переживаю из-за Ахсаны. Из-за нашей размолвки перед расставанием. Из-за того, что она не звонит, не отвечает, не выходит на связь. Но мне станет гораздо легче налаживать с ней контакт, если я больше ничего не буду должен обществу. Разве не так, Феликс?
Тому оставалось лишь кивнуть на длинную убедительную тираду Дикого.
– Все решено! – рубанул Давид.
Знал бы он, что опасность придет совсем не с той стороны, с которой ее ждали Феликс и Михей. И что миссия станет для отставного хирурга, амнистированного бойца без правил отправной точкой к очередному ненастью…
Причем к такому, какого он никак не мог ожидать. Беда – дама увертливая и хитрая. Уж если и гонится за тобой, то умеет ударить в незащищенное место, хоть всего себя одень в доспехи предусмотрительности, силы и ловкости. Хоть весь путь соломкой выстели. Ничего не поможет.
Беда найдет уязвимое место и ударит так больно, что сам поразишься.
* * *
Ахсана
С утра мне должен был позвонить заказчик, поэтому я достала телефон из сумки и обнаружила, что он разрядился.
Я быстро поставила аппарат на зарядку. Пока делала йогу вместе с сынишкой – с некоторых пор он ко мне присоединился в этих упражнениях – завтракала, к телефону не подходила.
Наконец, сотовый затренькал.
– Да, Шамиль Фалгатович. Скоро все будет готово. Пробный проект я вам выслала вчера.
– Мне очень понравилось! Только хочу добавить к проекту еще пристройку с двумя гостевыми комнатами. Справитесь?
– Конечно!
– Аванс я вам уже выслал.
– Тогда до связи.
– До связи и спасибо за вашу работу.
– Вам спасибо, что цените.
Мне было очень приятно. В приподнятом расположении духа я полезла в Сбербанк онлайн, чтобы проверить – пришли ли деньги. Пришли. Ну и ладушки. Внезапно я заметила, что есть не отвеченные вызовы. Вошла в нужную вкладку и… сердце ухнуло куда-то в пятки.
Сорок звонков от Дикого! Да нет же! Сорок два!
Я принялась набирать вербера. Но его телефон не отвечал. Вместо знакомого низкого бархатистого голоса в трубке шли длинные гудки: раз за разом, раз за разом. Я потеряла счет звонкам. Гулко билось в груди сердце и словно предвещало беду.
Я прямо аж похолодела.
Что он подумал? Как отреагировал на мое молчание? Зная вербера, мне было прямо страшно за него. Ведь я сама обещала связаться… А тут… Да еще после нашего странного, неоднозначного расставания…
Боже! Что же теперь делать?
Если он обиделся, разозлился – еще ладно! Не попал бы в беду!
Сама не знаю почему так подумала, но от этой мысли сердце словно тисками сжали.
Я выдохнула, и решительно откинула панику.
– Матвей? – позвала сына. – Ты же посидишь еще с няней?
– Конечно, мамочка! Не волнуйся.
– Только после вчерашнего ты должен кое-что усвоить…
– Не говорить, что я оборотень, не перекидываться при людях и не проявлять способности.
Он оттараторил раньше, чем я успела предупредить.
Ну хоть тут все неплохо.
Я позвонила Фариде Фердинандовне и уже спустя двадцать минут ехала к дому Дикого. Благо, запомнила – где он и способность ориентироваться у оборотней лучше некуда.
Внутри все сжималось, выворачивалось. Только бы он был в порядке! Только бы он был в порядке.
Время от времени сердце падало, и я даже чуть притормаживала. А что, если он разозлился и просто не хочет со мной общаться? И тут я, можно сказать, за ним бегаю? Что, если он назло мне с другой?
Так и хотелось крутануть руль и вернуться домой. Плюнуть, ждать, когда Дикий снова меня наберет. Не навеки же он отключил телефон.
Однако я все-таки решила добраться до вербера и выяснить все наверняка.
Когда буря в душе слегка улеглась, я поняла – главное убедиться, что Дикий в порядке. Увижу его – и там решу. Если бросится навстречу и встретит – что ж, все будет хорошо. Если скуксится, уеду назад, сказав, что проверяла – все ли с ним в порядке. Пусть это против мой женской гордости. Я наступила ей на горло и не отпускала на волю, пока не вырулила с трассы на знакомую лесную тропку, а затем – и к дачному поселку, где располагалось жилье Дикого.
Я притормозила вдалеке от знакомого сруба и замерла. Просто окаменела. Я не могла ни выйти из машины, ни уехать назад. Мою решимость будто рубильником выключили. Только что я была уверена в том, что делаю. А теперь… теперь я была уверена лишь в одном – что просто не могу ничего предпринять.
Руки так и чесались завести мотор и умчаться отсюда. Птичьи трели щебетали в ветвях, и я словно слышала. «Чив-чив… Чис-тая… дурь…»
Так мне казалось.
С леса тянуло земляникой – сильно, аж желудок сводило. Я ведь толком даже и не позавтракала. Рванула что есть мочи. Няня усадила кормить Матвея, предложила мне кашу, но мне было не до этого. А вот сейчас проснулся голод и сомнения накрыли новой мощной волной.
Боже? Что я тут делаю?
С каких пор я бегаю за мужиками, которые со мной не хотят даже общаться?
Я ведь ему перезванивала! Глупо и нелепо мстить мне за неотвеченные вызовы! Будто у меня не мог разрядиться телефон или сломаться? Ведь Дикий знал, что я езжу на полигон, где тренируюсь способностям нэнги. А там вообще все звонки глушат. Ну что за детский сад?
Черт! Я полная дура. Приперлась вся такая к мужику, который со мной и поговорить не хочет!
Я себя опять накрутила. Также как тогда, когда рванула к Дикому в полной уверенности – что с ним не все хорошо. Поэтому завела машину и принялась разворачиваться, когда нечто мелькнуло прямо на дороге.
* * *
Дикий
Дикий звонил Ахсане весь вечер и всю ночь бегал по лесу медведем, чтобы хоть немного успокоиться. Истинная упорно не брала трубку и не перезванивала. Вернувшись домой ранним утром, Дикий принял холодный душ, чтобы остудить голову и первым делом рванул к телефону. Вот же проклятье! Вчера вечером проверял звонки и случайно нажал режим самолета. Ну прямо как назло! А если она звонила?
Дикий поставил телефон на зарядку, включил обычный режим и обнаружил несколько не отвеченных вызовов от Ахсаны. Да, мать же твою! Ну как так? Вербер несколько раз рубанул руками по воздуху.
Собирался звонить ей, когда услышал звук мотора с улицы.
Потом он стих и Дикий решил, что ему просто почудилось. Но решил все же проверить. Мало ли…
Вышел, огляделся и увидел знакомую машину Ахсаны. Она стояла на развилке, поодаль от дома. Словно нэнги не решила – зайти к Дикому или нет.
Ну уж нет! Теперь он ее не профукает! Дудки!
Вербер рванул к машине истинной с какой-то даже для себя невиданной скоростью. И тут Ахсана тронулась, начала разворачиваться.
Дикий прибавил скорости, аж легкие горели от быстрого бега.
Ахсана развернулась, дала газ – и Дикий преградил ей дорогу.
Визг тормозов заглушил птичью трель. В воздух взметнулась дорожная пыль, аж в носу засвербело.
Дикий сам не понимал, что делает. Подскочил к машине, открыл, вытащил нэнги и прижал. Целовал волосы, щеки, шею… Гладил по голове и шептал:
– Не уезжай… только не уезжай…
Она прильнула к верберу, расслабилась и не вырывалась. Это немного успокоило Дикого. Дало ему передышку между бешеными эмоциями ночи и ошалелой утренней гонкой за истинной.
Он все еще сжимал в руках хрупкое, но такое сильное тело нэнги. А она немного успокоилась, попыталась отстраниться. Дикому пришлось себя ломать, заставлять себя ее отпустить. Поэтому вышло не сразу.
Она выбралась из лап вербера и посмотрела ему в лицо. Строго так, почти требовательно.
– Ну и почему ты не брал трубку? Обиделся? Что за детский сад? Что за нелепые обидки? Да, у меня сотовый разрядился. А я даже не заметила. На тренировке была. С ребенком, между прочим! Ты хоть представляешь состояние матери, которой нужно сыну объяснить все вот это вот – про оборотней и прочее? Ты хоть можешь это вообразить?
Дикий позволил Ахсане выговориться, и лишь когда та закончила, взял ее лицо ладонями.
– А я случайно режим полета включил. Вчера, когда проверял – не перезванивала ли ты. Сегодня обнаружил, увидел неотвеченные, твою машину… Ну и… Дальше знаешь…
– Вот ты дурак! – она картинно дала Дикому подзатыльник. – А если бы я тебя сбила?
– Ты приехала, – выдохнул вербер. – Приехала… Сама… Ко мне… А дальше… Я б точно не погиб после этого.
Она усмехнулась и обоим стало полегче.
Ахсана кивнула, закрыла машину, захватив своего извечного спутника – рюкзачок с мордой лисы – и двинулась к дому Дикого. Ему ничего не оставалось как догонять. Немного пытаться прийти в чувство от всего, что пережил. Обрыв, когда думал, что потерял ее, какое-то глухое безмолвие одиночества, ее приезд, попытка сбежать… И их объятия… У-ух… Все гормоны на дыбы, эмоции в клочья, желания из тела сами рвались на волю. Так рвались… У Дикого зубы скрипели. Но он взял себя в руки, догнал Ахсану и спустя десять минут они вместе пили чай с пирогами, которые еще от Михея остались.
Друг Дикого хорошо готовил, и пироги пек почти, как профи.
Ахсана ела за обе щеки и улыбалась Дикому, показывая плоды своего труда. Он полюбопытствовал – кем работает нэнги, и та с удовольствием начала делиться. Похоже, Сергея мало интересовало чем жена на жизнь зарабатывает. А вот Дикому было важно все, что ее касалось. И Ахсана это оценила. Вербер видел. Хотел большего, но молчал об этом и только листал распечатки.
– Вот тут последние заказы. Один клиент попросил оформить все как дом богатого купца. Другой – чтобы было уютно, тепло и по-домашнему… Знаешь, каждый ведь по-своему видит свое жилище. И каждому хочется прийти и почувствовать себя в собственном гнездышке.
– А я был бы рад, если бы ты обставила мой дом по своему усмотрению. Так как душе захочется, – искренне поделился Дикий. Верберу вообще нравилось то, что он все сказал ей, все выложил, как на духу и теперь мог не скрывать ни своих чувств, ни своего отношения. Так было легче, проще, спокойней. Но не настолько, чтобы мысли, что она еще может и не остаться с Диким, выбрать мужа, не висели тоннами на плечах, оттягивая к земле.
– Вот прям так мне доверяешь? – в ее глазах появился задорный огонек.
– Да, – кивнул Дикий.
– Рисковый ты оборотень! – хихикнула она. – А вдруг я разместила бы кровати на стенах, ну так, для дизайна!
– Переживу. Я хорошо карабкаюсь.
– А на потолке?
– Буду пристегиваться.
– Да тебя прям ничем не испугаешь! – усмехнулась она и Дикий ответил прежде, чем подумал – зачем ей вообще сдалась эта информация.
– Да нет. Неправда. Я очень боюсь тебя потерять…
И она замолчала, сразу как-то закрылась. Какое-то время проверяла сообщения в телефоне, словно о чем-то вспомнила и засуетилась. Дикий сразу и остро пожалел о несдержанности. Вот тебе и раскрылся, вот тебе и позволил себе искренность! Надо все же немного фильтровать, что говоришь…
Спустя некоторое время Ахсана расслабилась, посмотрела исподлобья и Дикий задал глупый вопрос:
– А кто все закупает? Проверяет?
И разговор опять пошел по накатанной.
Теперь Дикий больше всего на свете жалел, что она приехала именно сейчас и сегодня. Вскоре нужно было ехать в ПОН, чтобы обсудить детали операции, подготовиться и уже к вечеру отправляться на дело.
Он ей об этом сообщил сразу же.
– Тебе пора? – поймала его мысли нэнги.
– Собираться пора, – вздохнул Дикий.
Она вдруг смущенно опустила глаза и вскинула взгляд также резко. А затем произнесла тихо, вкрадчиво:
– Ты ведь вернешься целым? Я буду переживать.
И Дикого как кипятком окатило. Вся кровь в венах запузырилась. Захотелось сгрести ее в охапку, забрать и уехать куда подальше. Забыть обо всем. И просто владеть ей.
Дикий тряхнул головой, прогоняя неправильные мысли. Нэнги заслуживает мужчину, который не связан обязательствами отработать свое перед обществом оборотней. Он должен дать ей ту жизнь, которую Ахсана заслуживает. Иначе он сам ее не заслуживает.
Вот такой каламбур.
Не совсем приятный, но зато честный.
– Я вернусь. Все будет хорошо, – честно пообещал Дикий. Не лгал и не лукавил ни грамма. К ней он вернулся бы даже из ада.
Она посмотрела так ласково, так доверчиво… что у вербера почти не осталось сил расстаться с нэнги. Поэтому он вскочил и пулей метнулся в свою комнату со словами:
– Ну я пошел собираться.
Нэнги ответила ему в спину:
– Я жду от тебя вестей. Звони. Сразу, как только сможешь. Буду постоянно следить, чтобы заряд на сотовом не закончился.
Дикий услышал, как закрылась входная дверь и чутким слухом оборотня уловил, как тронулась машина нэнги. А потом, когда вернулся в гостиную, обнаружил, что Ахсана забыла на столе свои распечатки…
* * *
Ахсана
Я уезжала от Дикого с неспокойным сердцем, с тревогой внутри. Она разрасталась как дерево, захватывая все больше пространства: корнями, листьями, ветками.
Наше общение казалось таким легким и светлым, что у меня было тепло на душе, но какой-то червячок сомнений глодал. То ли дело в предстоящей операции ПОН, то ли еще в чем. Но у меня постоянно внутри что-то сжималось и почему-то ужасно хотелось вернуться.
Сама не знаю, как так вышло, но я остановилась на трассе и перевела дух. Достала из сумочки сотовый и… поняла, что забыла у Дикого свою папку с эскизами. В принципе, я могла бы распечатать и новые. И в какой-то момент я подумала – да черт бы с ней… Но потом все же решила вернуться. Не знаю, что гнало меня назад, к Дикому. Интуиция? Связь с другими оборотнями? Я еще не до конца во всем этом разбиралась. Но мне хватило легкого предлога, чтобы вернуться.
В доме горел свет. Хотя, насколько я понимала, Дикий уже уехал. Ключи он мне оставил – сказал, заходи, когда хочешь. Так что я открыла металлическую калитку забора, и заперла ее за собой. А потом направилась в сруб.
Вначале я решила, что свет просто забыли выключить. Мало ли, Дикий торопился и не заметил… Но потом вошла и наткнулась на другого вербера. Крупного, сероглазого, простоватого на вид мужчину, с веснушками на носу и коротким русым ершиком волос. Я сразу догадалась, кто это. Сосед Дикого – Михей. Видимо, сбежал из больницы. Не умеют оборотни болеть и лечиться. Об этом а знала не понаслышке, еще когда Дикого ранили. Не знаю, как остальные виды двусущих, но верберы точно не умели отлежаться или отсидеться с травмами. Про шило в одном месте – однозначно о них.
Вот и Михей, прихрамывая и держась за бок, встретил меня на пороге гостиной. Обвел внимательным взглядом и, прежде чем успела представиться, констатировал:
– Ты, наверное, Ахсана. Истинная Дикого?
Я кивнула.
– Я тут была у него в гостях и забыла…
Ткнула пальцем в сторону папки с эскизами, которая так и осталась на столе. Михей собирался подать мне ее, когда в ворота начали барабанить.
Мы вышли из дома и обнаружили за забором целую шайку. Человек пятнадцать навскидку. Именно человек! Не оборотней!
Причем, такого бандитского вида, что палившие в Дикого амбалы казались теперь академиками, как минимум. Один из верзил с оторванным ухом и странным шрамом во все лицо проорал в сторону Михея:
– Ну, что? Теперь мы с тобой разберемся? А то твой дружок в прошлый раз тебя очень вовремя выручил! Смотрю, ты прямо стожильный. Супермен, мать твою! Уже дома! А ведь мы тебя так хорошо на штырь насадили! Как какую-нибудь букашку для детской коллекции!
Михей выступил вперед и отодвинул меня за спину.
– Послушай, Зверь. Это был честный бой. Я не хотел тебя калечить. Но даже если бы и хотел – таковы реалии боев без правил. Ты сам на это пошел. Какие ко мне-то претензии?
– Вот мы тебе сейчас и покажем бои без правил! Реалии, так сказать! – рыкнул Зверь и начал дергать калитку так, что та жалобно заскрипела, а замок начал неприятно дребезжать.
– Так, Зверь. Давай отпустим женщину, и мы с тобой разберемся, – предложил Михей, не открывая дверь.
– Жентельмен, значит? Галантный? – усмехнулся Зверь. – Да пошел ты!
Несколько амбалов принялись перелезать через забор с разных сторон. Было ясно – к каждому Михей не успеет. Поэтому он зарычал и, бросив мне через плечо: «Лети! С ОПО потом разберемся. Ты можешь усвистать отсюда гораздо быстрее меня. Ты же крылатая, нэнги!» обратился в огромного медведя. Бандиты аж попятились. На секунду оторопели… Опешили… Послышался забористый мат, затем оскорбления… Кто-то даже перекрестился.
Однако в руках верзил быстро появились стволы. Михей пригнулся, прыгнул через забор, спасаясь от выстрелов. Мордовороты понеслись за ним. Зверь кричал вдогонку: «А я знал, что с вами что-то нечисто! Уж больно сильные и хорошо восстанавливаетесь! Что ж! Будет охота на нечисть! Тем даже лучше!»
Я не думала, не рассуждала и страх почему-то резко куда-то подевался. Я не боялась ни выстрелов, ни бандитов, ни ОПО. Мне было страшно, что раненый Михей, едва вышедший из больницы, сейчас окажется изрешеченным пулями. Он ведь еще не окреп, а нападающих много! У них пушки!
…Я обратилась и полетела вслед за бандитами.
Не думала – как и что делать – переключилась на инстинкты. Так предлагал Искандер во время наших тренировок. И я доверилась его советам, доверилась своему дракону.
Когти сами собой вонзились в спину одного из стрелявших. Тот даже обернуться не успел. Я подхватила его, подняла в воздух и сбросила, как будто тот упал с дерева. Мерзавец обмяк внизу, а я спикировала на следующего прежде, чем он изловчился спустить курок. Искандер уверял, что у нэнги бронированные шкуры и надо знать – куда целиться или атаковать, чтобы нам навредить. Хотелось надеяться, что все это правда, ибо еще тройка верзил обернулись ко мне и принялись палить, не переставая. Я слышала сквозь выстрелы мат, ругань и оскорбления. Поэтому совсем озверела.
Набросилась на одного, другого. Пустила в ход когти, крылья, лапы… Лупила хвостом и отвешивала задними ногами оплеухи.
Пахло кровью и страхом: жутким, отчаянным, адреналиновым. Воняло мочой и потом до тошнотворности. И эти запахи лишь распаляли меня. Дракон неистово атаковал, и я уже почти не контролировала драку… Звериное нутро взяло верх…
…Когда все было кончено, мы с Михеем остались вдвоем над обмякшими телами бандитов. Те еще дышали – я всех слышала. Так что мы никого не убили.
Михей перекинулся и упал в траву, тяжело дыша и смахивая со лба испарину. Я опустилась неподалеку и тоже пыталась перевести дух.
Но в эту минуту появилась огромная машина без опознавательных знаков и с тонированными окнами. Я собиралась взлететь и убраться куда подальше. Михей оглядывался – куда бежать. Однако в следующую минуту в шею что-то вонзилось, ужалило словно тысячи пчел и растеклось жаром по телу. Перед глазами все поплыло. Зрение моментально потеряло фокус и четкость. Я пошатнулась и рухнула в траву.
* * *
Дикий
Все было как обычно, абсолютно стандартно. Спортзал, где Дикий тренировался, смс от банды Мурены, машина на пустыре, между несколькими стройками, «слепая и глухая» поездка для оборотня. Мобильник Дикий не взял – все равно отберут. Сквозь задние окна и перегородку между водительским местом и пассажирскими практически не просачивался свет. Едкая отдушка, специально изготовленная, чтобы отбить у двусущего нюх, не давала чувствовать запахи. Стоило трем подручным Мурены захлопнуть двери авто, как все, кто в нем находился погрузились в ватную тишину – звуки почти не пробивались в наглухо задраенный салон.
Кроме того, на глаза Дикому надели непроницаемую маску.
Вербер привык к подобным штуковинам. Со времен Солоха, который первым ввел похожую практику, так делали все организаторы боев без правил, если те не совсем зеленые новички. Поэтому Дикий уже не раз оказывался отрезанным от остального мира в такой вот «перевозке». Дальше опять же все было, как всегда. Машина хорошо попетляла, накатала немало кругов по городу, прежде чем отправилась к месту назначения.
Выпустили Дикого в глухом загородном местечке, возле какого-то заброшенного бункера. Туда он и отправился.
Внутри, как обычно, все обустроили с размахом. Хорошо осветили широкие коридоры, поставили новые пластиковые двери. Арену Дикий еще не видел, но подозревал, что и там все по высшему разряду.
В раздевалке для бойцов собрались одни только оборотни. Некоторых Дикий знал и не особенно жаловал. Коновал – безбашенный вербер, осужденный за несколько убийств. В свое время здорово почудил. Вдрызг напился и пошел в супермаркет качать права продавцам – какие люди жалкие и слабые создания. В итоге – три трупа и заметка про него в ПОН и ОПО как про особо опасного. Геракл – верпантера, убивший бывшего своей женщины. Просто так, без особого на то повода. Варвар – волк с примесью медвежьей крови. Полукровок среди оборотней было мало и часто характер у них оказывался тот еще. Словно два вида без устали спорили друг с другом и непрерывно портили хозяину настроение. Варвар убивал противников очень часто. Любил издеваться, давить головы людей ботинками на толстой подошве с железными вставками. Да и вообще с ним лучше было не связываться. Контры – еще один вербер, с разного цвета глазами: зеленым и синим – прослыл очень жестоким бойцом. Тоже любил убивать, но зрелищно. Вырывал конечности, ломал позвоночники о колено, сворачивал шеи.
Дикий сел поодаль от всех отморозков и попытался наладить мыслесвязь. Естественно, ее тут качественно глушили. Тогда Дикий отправился в душевую, которая располагалась за раздевалкой. Он уже знал – как искать слабые места в экранированном от телепатии помещении. Главное обнаружить хотя бы одну трещину в стене или большую щель между плитами. Еще один вариант – просевшая стена. Любая слабость конструкции мешала экранированию. Почему Дикий не знал, установил это опытным путем.
Оборотни Мурены постарались – Дикий с огромным трудом отыскал место, где мыслесвязь едва-едва пробивалась. Но до Феликса все-таки достучался.
«Ты в порядке?» – взволнованно уточнил тот.
«Не трать времени на лишние вопросы. Связь плохая. Включая пеленг. Я смогу простоять тут минуты две, не больше. Иначе меня хватятся».
Феликс что-то ответил, но Дикий уже не слышал его. Только надеялся, что опытный следователь ПОН все сделал правильно – запеленговал место, откуда шел сигнал с чипа в голове Дикого.
К возвращению в раздевалку ряды ожидающих схваток бойцов поредели. Варвара вызвали на бой.
Дикий знал, что сюда бойцы после схваток не возвращаются. Если выиграли – ждут своих денег в другом помещении, если проиграли – их отправляют к местным врачам. Коновалам почище самого Коновала. Впрочем, у большинства бойцов без правил были и свои знакомые медики, которые затем уже латали получше.
Дикого вызвали на бой четвертым. После Геракла и Контры.
Он быстро прошествовал по коридору и вошел в нужную дверь. Спустился вдоль рядов, забитых публикой до отказа, и запрыгнул на арену. Эффектно, не карабкаясь. Просто кувырком в воздухе.
Публика предсказуемо загудела. Дикого уже знали, и знали, что он еще ни разу не проигрывал схватки.
Ведущий витиевато объявил: «А теперь наш бессменный победитель, тот еще зверюга – Дикий – дерется против Титана, чемпиона боев без правил в других кхм… клубах».
Дикий мысленно выругался. Титан был человеком, с пересаженной долей печени вербера. После подобных операций люди становились в разы сильнее, выносливей и гораздо здоровее. Им не требовались иммунодепрессанты, как другим с пересаженными органами. И еще эти люди знали про двусущих и понимали – кто перед ними. Дрались зверски. Плюс сама пересадка органов от оборотней словно бы пробуждала звериную натуру и в моменты острого страха или сильной агрессии возвращала человека почти в первобытное состояние. Такие бойцы сражались куда более жестоко и жестко, нежели самые отмороженные двусущие.
Дикий приготовился. Главное не убить, остальное – неважно. Потому что сильно не ломать соперника, который планирует тебя покалечить – много чести и слишком уж много усилий.
Дикий надеялся, что вот-вот нагрянут ребята из ПОН. Но пока их нет, приходилось играть свою роль до конца, как бы ему ни было это неприятно.
Титан долго ждать не стал: зарычал и набросился. Дикий включил звериные инстинкты. С человеком, у которого орган оборотня, иначе никак. Он фактически сам частично двусущий. Только обращаться не способен.
Дикий вертко лавировал между ударами, подбираясь к чувствительным местам противника. Атаки цели пока не достигали. Один раз пришлось жестко блокировать. Титан попытался заломить верберу руку. Но не тут-то было! Такие приемы Дикий изловчился отбивать на раз.
Кулаки мелькали мимо лица, тела и порой совсем близко. Но Дикий привык. Один раз задело за плечо. Лупил Титан изо всей силы, чтобы наверняка, чтобы по максимуму. Так что боль прошлась по руке и стрельнула в лопатку. Дикий рыкнул. Зверь внутри зашевелился и показал себя. Дикий рванул быстрее и ударил куда хотел – в нервное сплетение. Затем сразу – в еще одно. Человек уже сложился бы и стонал. Но только не такой человек, как Титан. Этот завопил, на секунду замер, переводя дух, и Дикий воспользовался – сделал подножку, одновременно подсекая сухожилие. Титан завалился на арену и тотчас со скоростью оборотня саданул ногой по ногам вербера. Тот замешкался и тоже потерял равновесие. Спустя секунду Титан очутился рядом. Дикий крутанулся волчком, иначе получил бы кулаком прямо в голову. От удара материал арены загудел. Титан повторил попытку, слегка зацепил Дикого в висок. Даже особой боли не было, но вербер озверел окончательно. Перед глазами поплыли кровавые всполохи.
Дикий ринулся на противника с рычанием, ударил несколько раз наотмашь, уже не заботясь – куда попадет. Титан захрипел, судорожно дернулся и рухнул. Из его уха лениво вытекла темно-бордовая струйка крови. А Дикий нанес противнику еще несколько ударов. Просто уже не мог остановиться. И лишь где-то на задворках сознания звучало «не надо его убивать», «нельзя, я теперь на стороне закона». «Мне. Нельзя. Убивать».
Дикий не мог остановиться – месил обмякшее тело, а толпа вокруг просто неистовствовала, лишь подстегивая хищника внутри вербера. Ревела, рычала, улюлюкала, словно одно большое чудовище с множеством голов, глаз и клыков. Адреналиновый монстр, охочий до чужой боли. От этого подбадривания у Дикого совсем сорвало крышу. Он замахнулся и вдруг, откуда-то изнутри прорвалось это ощущение… Тепла и спокойствия, комфорта…
Нэнги… Ахсана…
Дикий словно очнулся в одно мгновение. Отскочил, шарахнулся в сторону от Титана. Замер, поодаль от обмякшего тела. Ждал врачей. Те появились быстро, осмотрели и только сказали, что жив, вроде бы выкарабкается.
Вот теперь Дикий был рад, что у Титана печень оборотня. Она поможет регенерировать.
Вербер спрыгнул с арены и двинулся между зрительскими рядами в другое помещение, чтобы ожидать оплаты. А ПОН все еще не было.
Дикий уже начал беспокоиться. Вдруг Феликс не смог определить местонахождение бункера для боев? Вдруг связь оборвалась раньше?
Теперь у Дикого уже не было шансов сообщить о своем местонахождении. И если ПОН не разберется – все было напрасно. Что ж… Придется еще раз подвизаться на бой.
С этими невеселыми мыслями, Дикий отправился дальше. Миновал длинный коридор, открыл дверь в комнату, где уже сидели Варвар и Контра. Видимо, Геракл продул человеку с органом оборотня.
Дикий собирался устроиться на скамейке, когда по всему зданию пронеслись звуки сирены и объявление ПОН.
«Всем оставаться на местах! Выходы перекрыты!»
Началась уже знакомая Дикому по предыдущим облавам суматоха. Все рванули к черным выходам. Принялись толкаться, отпихивать друг друга, в попытке вырваться на свободу.
А снаружи уже встречали…
Феликс находился неподалеку от того выхода, куда выбежал Дикий. Однако тот решил не бежать к приятелю из ПОН. Мало ли? Еще понадобятся его услуги. Лучше, чтобы их вместе не видели.
Дикий телепатировал Феликсу «Я домой».
И принялся по запаху искать трассу.
«Я тебе на чип скинул электронные деньги. Просто поднеси любой мобильник к уху – и оплата поступит сама собой».
Феликс, как обычно, проявлял чудеса предусмотрительности. Альфа, что и говорить.
Темная полоса трассы слегка намокла – видимо, недавно прошел дождь. Фонарный свет бликовал в лужицах желтыми отсветами. Пахло прогретым асфальтом, резиной и далеким кострищем.
Машины неслись потоком, но у Дикого, похоже, видок был тот еще. Ибо останавливаться водители не спешили. Однако через несколько минут он все же нашел себе транспорт. А спустя полчаса уже подъезжал к своему дому.
И вроде бы теперь Дикий должен был испытать облегчение, даже радость, что все уже позади. Он дома! Он может связаться с нэнги! Со своей Ахсаной! Но вместо этого все существо Дикого пронзило ощущение «что-то не так». Аж каждый волосок на теле поднялся дыбом.
Дикий принюхался, медленно приближаясь к забору. Нет! Определенно что-то не так! Уже у самой ограды обнаружилось множество запахов разных существ. Среди них были четко уловимые запахи Ахсаны с Михеем. Однозначно нэнги сюда снова наведывалась. Дикий заметил, что в одном месте забор чуть погнулся и на самом кончике частокола трепещет на ветру лоскут одежды. Совсем небольшой. Вербер с разбегу вскарабкался и схватив тряпицу, перемахнул через ограду. Приземлился и тут же увидел несколько белесых листов… Они осенней листвой рассыпались по темной почве…
Дикий узнал их сразу и сердце ухнуло в пятки. Слабость на секунду накрыла так, что голова закружилась.
Мать же твою! Бумаги Ахсаны! Она бы точно не оставила их на земле!
Дикий прямо замер от ощущения, как внутри все словно наизнанку выворачивается. Все тело скрутило спазмами страха. Волна адреналина накрыла нестерпимым жаром и взвинтила пульс до какого-то невозможного значения. Казалось – в груди Дикого не сердце – бешеная машина, которая колотится без устали.
Вербер исследовал территорию и чужие следы вывели его наружу. В лес. Дикий побежал, не обращая внимания на царапающиеся кусты, кусачие корни и постоянно глотающие ноги ямы.
Время от времени он приостанавливался, принюхивался и задумывался. Анализировал все, что прочувствовал. В голове постепенно выстраивалась картина произошедшего.
Так. Их было много. Человек пятнадцать. Следы четко об этом говорили. Плюс нэнги и Михей. Оба в животной ипостаси. Это Дикий понял сразу же. Потому что в виде зверя оборотни пахли немного иначе. Даже аурные драконы – и те отличались.
Затем Дикий вырвался на место схватки. Здесь было много крови, страха, ужаса и паники. Ими пахло на километры. Жуткая смесь для оборотня. Вся кровь вскипела в венах и захотелось тоже грызть, рвать, охотиться. Охотничьи инстинкты буквально встали на дыбы и требовали своего.
Дикий тряхнул головой и сжал виски ладонями, избавляясь от наваждения. Не помогло. Он принялся инстинктивно сбрасывать одежду, чтобы обратиться и бежать: рвать, ломать, грызть. Недавний бой, кровь противника, которую вербер все еще чувствовал на языке и запахи схватки сделали свое дело. Медведь внутри Дикого осатанел и требовал еще… Охоты, еще теплой, лакомой добычи в зубах…
Дикий не мог остановиться, обуздать себя, урезонить… Пока не заставил себя вспомнить Ахсану. Их разговор в срубе верберов. Ее смех и шутки. Ее близость. И… это щемяще-светлое, теплое, как жар камина после лютой стужи русской зимы ощущение… Как же хорошо… Почудилось – даже зверь внутри Дикого замурлыкал. Вот же… медведь, а туда же…
Тело передернули судороги, до боли скрутив каждую мышцу. Дикий замер, пережидая ощущения. И… словно очнулся. Зрение сфокусировалось. Дикий понял, что уже разделся до боксеров и принялся натягивать вещи заново.
Так… Следы боя обрывались, но не было никаких следов, ведущих обратно к дому. Куда же все делись? Испарились?
Дикий еще раз втянул носом воздух и поймал новые запахи. Очень слабые, едва уловимые, явно специально приглушенные, они тянулись от дальнего дерева. Дикий рванул туда. В два прыжка очутился на месте и снова принюхался. Запахи ни сильнее, ни четче не стали. Теперь их глушил ядреный аромат до боли знакомой верберу отдушки. Такой пользовались и ПОН, и преступники, и ОПО. Все, кому не лень, если хотели лишить оборотня возможности распознавать запахи.
Однако следы на траве ясно говорили, что тут стояла машина. Большая и тяжелая, но однозначно облегченная воздушной подушкой. Такими технологиями владели исключительно оборотни. Ни в одной человеческой стране подобные штуковины делать еще не научились.
Дикий заново все внимательно исследовал. Едва смятую траву и легкий налет земли на ней. Не всякий оборотень заметил бы и нашел. Но Дикий мог. Он долго скрывался от разных силовиков двусущих и людей. Хорошо изучил все их приемы и способы заметать следы.
Дикий был в этом докой. Поэтому его столько лет и разыскивали. Поэтому даже Феликс, с его благими намерениями сообщить Дикому, что того амнистировали, так и не смог найти ни малейшего следа вербера.
Дикий присел к траве, потрогал ее пальцами. Некоторые кусты еще теплые, от выхлопов. Машина явно ехала прямо по лесу, петляя между деревьями и всю дорогу пользовалась воздушной подушкой. Такие применяют ПОН и ОПО. Но ПОН было нечего тут делать. Да и Феликс был бы в курсе, если бы его товарищи нагрянули к Михею. Значит…
В голове Дикого мгновенно все сложилось. Так что ему еще сильнее захотелось рвать, ломать, крушить и… убивать. Убивать тех сволочей, что похитили Ахсану.
Конечно же это ОПО! Кто же еще?!
Ахсана и Михей дрались с пятнадцатью крупными людьми! Естественно, обратились, иначе у них не оставалось бы шансов. И ОПО их арестовали. А люди?
С минуту Дикий еще позволял себе на что-то надеяться. Если людей тоже поймали – всех до единого, тогда Ахсану и Михея освободят, как только гадам сотрут память опытные гипнотизеры. В ОПО работали мастера, можно сказать – ювелиры. Так чистили память – закачаешься. Дикий еще раз медленно обследовал поляну.
Вот же! Он несколько раз громко выругался и зарычал на Луну, словно именно она – причина всех бед.
Трое людей под сурдинку сбежали. Их кровавые следы тянулись в сторону трассы и как дальше все происходило Дикий уже подозревал. Скорее всего, на обочине бандитов ждали машины. Они планировали отмесить Михея и свалить куда подальше в туман. Но вышло иначе, фатально для нападавших. Оставшиеся в более-менее целом состоянии бандюги сбежали, пока ОПО занималось Ахсаной и Михеем. А это значит – просто так их не отпустят.
Дикий рванул к своему дому так, что только пятки гулко ударялись о землю. Корни, кусты, колючки, ямы… все это было уже несущественным. Ноги время от времени ощущали теплые струйки крови. Но Дикому было плевать.
Он перемахнул через забор, не заботясь о том, чтобы открыть калитку, чуть не вырвал домовую дверь с корнем и рванул внутрь.
Сотовый лежал на полке, над кухонным столом. Там, где Дикий и оставил его перед поездкой на бой. Вербер сцапал его, чуть не выронил, еще раз смачно выругался и позвонил Феликсу. И уже только когда вызов приняли, смекнул – можно же было связаться телепатически! Чип-то еще в голове Дикого!
– Фел-ликс! У меня большая беда! Ахсану и Михея забрали из ОПО! Помоги! Я готов еще сто раз участвовать в ваших миссиях! Бери что хочешь! Только выручи!
– Так! Успокойся! – рыкнул Феликс в трубку. – Быстро приведи себя в порядок. Ты должен после боя помыться и выпить пару тонизирующих травяных настоек. Я знаю – у бойцов они есть. Давай! Я сейчас приеду. По дороге наберу Германа, так что надеюсь мы прибудем вместе или с небольшим промежутком друг от друга. А ты к этому моменту чтобы был бодрячком и мог связно все объяснить. Герман и Матвеич по своим каналам пробьют твою нэнги и Михея.
Феликс был прирожденным «кризисным менеджером», «решателем», как выражаются иной раз. В стрессовой, опасной ситуации он соображал, как никогда ясно, и Дикий положился на старого приятеля.
Метнулся в дом и принялся делать то, что велел Феликс. Быстро, но без особенной суматохи.
Душ, новая одежда, обработка ушибов и ссадин, тоник…
К моменту, когда Дикий выпил два стакана воды, чтобы восстановить баланс жидкости в организме, возле дома послышался шелест колес. Сначала одной машины, а после – и другой. Приехали.
Дикий выдохнул и пошел открывать.