Глава 7
Ахсана
Тьма в поле зрения вспыхнула яркими искрами. Я дернулась и открыла глаза. Человеком, со спящей второй ипостасью, я приходила в себя после обморока медленно, тяжело и долго. А сейчас – меня словно включили. Я резко очнулась и поняла, что все еще нэнги. Дракона я «спрятала», как выражался Искандер и огляделась. Помещение, куда я попала, выглядело пустым и большим. Потолки метров шесть, не меньше, никаких окон или дверей, ни единого предмета мебели. Только два матраса неподалеку от стен и две двери в уборные. Складывалось ощущение, что это – камера на двоих. Второй – Михей – уже стоял, подпирая плечом стену.
– Ты как? – спросил он участливо, когда я поднялась на ноги.
– Да ничего вроде.
Я сходила в «свою» уборную – ту, что находилась со стороны матраса, на котором я и очнулась. Здесь обнаружились: унитаз, раковина и даже душевая.
Я ополоснула лицо прохладной водой и вернулась в «камеру».
– Мы в застенках ОПО, как выражался Дикий? Я правильно понимаю ситуацию? – спросила у Михея. Как ни удивительно – паники не было. Хотя я отлично знала, что Матвей будет меня ждать сегодня и я должна забрать сына, либо же позвонить няне и сказать, что не смогу этого сделать. Сынишка, хоть и совсем маленький, но все прекрасно понимает и, наверняка, начнет переживать, что я не вышла на связь. Однако я почему-то не нервничала. Злилась – да, но не на себя, а на ситуацию и ОПО, которое работало, как и рассказывал Дикий. Абы как. Главное схватить оборотня, который нарушил закон и показал себя людям. А причина – не так и важна.
– Спасибо, что спасла мне жизнь, – с чувством произнес Михей. – Жаль, что из-за меня ты попала в переделку.
– Ты вообще, как? Как самочувствие?
– Да ничего. Мы, верберы, одни из самых живучих оборотней. Нас не так много, как тех же лис или волков, потому что у нас редко рождаются двойни и тройни. Но мы лучше всех выживаем.
– Я этому рада. Думаешь, Дикий нас выручит?
– Уверен.
Михей присел на свой «матрас» и скрестил ноги по-турецки. Я его отзеркалила.
– А как Дикий поймет, что нас забрало ОПО? – озадачилась я.
– Разберется. Не сомневайся.
Михей был так уверен в друге, что я не могла не спросить:
– А вы давно с ним знакомы?
Михей улыбнулся и развел руками.
– Да лет пятнадцать, не меньше. Но ощущение, что всю жизнь. Дикому я бы без сомнений подставил спину.
– Я так понимаю, вы познакомились уже как бойцы без правил?
– Ага. У нас много общего. Нас обоих подставили и осудили несправедливо. Ни я, ни Дикий не совершали никаких преступлений. Просто оказались не в том месте и не в то время. Наверное, поэтому мы и сошлись. Понимаешь, – Михей почесал затылок. – Многие преступники уверяют, что осудили их несправедливо. Но сразу видно – кто есть кто. Вон, у Дикого кандидатский диплом прямо на лбу написан. Да и я, наверное, показался ему не таким отморозком, как большинство наших коллег по боям без правил.
– А ты кем работал… ну до этого…
Михей усмехнулся – мол, понял, о чем ты.
– Ну я не такой академик, как Дикий. Я работал водителем на каблучке с продуктами. Возил из нескольких магазинов по заказу одной фирмы. Потом в меня прямо на красный свет со встречки вмазался джип одного сыночка богатея. Продукты всмятку, каблучок – в труху. Я еле выкарабкался. А как только выздоровел, пришли полицейские. Мажора отмазали и виноватым в аварии сделали меня. Хотя я в тот момент даже не двигался. В итоге, на меня повесили и стоимость продуктов, и стоимость транспорта. Да еще и обязали компенсацию тому мажорику выплатить – за машину и попорченное здоровье. Он, видишь ли, лбом о руль треснулся, пока разносил мой каблучок в хлам. А то, что я месяц пролежал в коме – это нет, ни разу не ущерб здоровью. Это так, оздоровительная терапия. Власти оборотней не стали ничего делать. Меня задолбали приставы. А потом арестовали.
– И ты сбежал?
– Ну да. А в юности я занимался боксом, как Дикий. Поэтому сразу подался на бои. Так как-то постепенно и выживал. У нас с Диким был свой кодекс чести. Так что я с остальными бойцами нас не равняю.
– Ого! Что за кодекс? Очень интересно! – я подперла ладонью подбородок.
– Да просто все, в общем-то. Не убивать противника. Стараться бить в болевые места, вырубать, но не калечить. Не ломать людей.
– Хороший кодекс.
– Ага.
Внезапно замок скрипнул, и я напряглась.
Михей тотчас вскочил на ноги – словно и не ранен вовсе – а вполне себе здоров и силен.
Заслонил меня мощным медвежьим телом.
Ну да. Он не такой, как преступники. И даже не такой, как архаровцы ОПО, как обычно выражался Дикий.
Тот случай, когда формально преступник выглядит куда лучше и благородней властей.
Дверной замок щелкнул еще раз. Я напряглась, однако дверь не открылась. Просто внизу, в стене внезапно образовалось окошко. Я его прежде даже не видела! Похоже, тут использовались технологии, так называемой, голографической невидимости. Мне про них Искандер рассказывал. Когда на дверь или что-то другое накладывается трехмерное изображение. И ты не улавливаешь разницы.
К нам в камеру въехали тарелки с обедами.
Дикий принюхался.
– Еда годная. Но у меня возникла идея.
– Какая?
– В душевых есть небольшие ванные. Если их вырвать, наверняка, откроется канализация. А по ней можно сбежать.
– Думаешь?
– Ну попробовать-то можно? Пока Дикий там раскрутит все шестеренки власти, пока Феликс ему поможет… Не хочу ждать допроса или чего-то еще… Ахсана. Я тебе всего пока не скажу. Но поверь, нам лучше отсюда выбираться.
Я, по-прежнему, совершенно не боялась. Будто страх кто-то вырубил рубильником – и он меня совсем не тревожил. Зато внутри кипели: жажда деятельности, возмущение, что нас сделали крайними, хотя те бандиты сами на нас напали и желание утереть нос засранцам из ОПО.
Поэтому идея Михея мне очень понравилась.
* * *
Дикий
Искандер выглядел недовольным, злым, но решительным. Ему однозначно не нравилось общество верберов, но постоять за нэнги инструктор был готов даже в подобной компании. Едва приехал к месту встречи, начал рапортовать: дескать, нэнги срочно нужен глава клана, чтобы защищал всех драконов мира. Давно эта идея крутилась в головах и вот теперь выплескивалась в пламенной речи Искандера.
Дикий же был готов ради нее… на все. Он даже временами забывал о том, что и Михей оказался в цепких лапах ОПО. Причем, друг ранен и еще до конца не восстановился – пораньше сбежал из больницы, хотя там настаивали на еще нескольких сутках госпитализации.
Казалось – все нервы Дикого дергали разом, и каждый давал бешеный импульс в мозг. Вербер с трудом удерживал себя в человеческой ипостаси и старался ничего не крушить. Слишком уж выворачивало изнутри.
Ахсана… Скорее бы забрать ее у этих скотов… Это все, о чем мог думать сейчас вербер. И вот теперь, как ни удивительно, он проникся тем, о чем разговаривал с Феликсом, в тот самый день, когда альфа внедрился в банду Солоха под прикрытием.
«Вначале ты отчаянно, до боли, до зубовного скрежета хочешь ее забрать. Себе и только себе! Без разговоров! И тело, и разум, и инстинкты – все в тебе на одно нацелено. Но со временем понимаешь, что главное вовсе не это. Главное, чтобы ей всегда и везде было хорошо. Пусть даже и без тебя. Что бы с тобой из-за этого ни происходило».
Дикий испытал все это на собственной шкуре. И теперь знал, что для него самое важное, чтобы Ахсана оставалась здорова и счастлива. А его собственные чувства, желания и прочее – это так, пыль…
Осознание грянуло громом среди ясного неба и скрутило пониманием – он не будет добиваться Ахсану любой ценой. Станет ждать ее окончательного, ее собственного решения и пожелания. Лезть на стены от тоски, в очередной уже раз рычать на Луну… Но все равно терпеть, надеяться и ждать…
Дикий с Искандером устроились на заднем сидении машины Феликса, Герман ехал на своей, но постоянно поддерживал громкую связь по рации. И одновременно трезвонил во все инстанции.
– Послушай, Ратмир! Это выходит уже за любые рамки! Люди сами напали на оборотней! Их было пятнадцать! Пятнадцать, ты понимаешь? Оборотни защищались! Им, что, нужно было дать себя убить? Ну ты серьезно считаешь это причиной для ареста?
– Да знаю я, что мои напортачили. У нас очень жесткие требования и правила. Никто не должен ничего видеть. Если обстоятельства сложились иначе, людей нужно поймать и стереть им память. А тут ребята двоих упустили. Ну и в панике сделали то, что сделали…
– Двоих? А троих не хочешь? – возмутился Герман. – Мой знакомый вербер убедился, что сбежали трое, а вовсе не двое.
– Герман. Ты же сам понимаешь – мы у опасной черты. Люди могут узнать про наше существование. А этого пока не должно случиться. Феликс ведь должен помнить, как сжигали деревни оборотней, считая нас адскими созданиями. Ну, Феликс? Помнишь?
– Да! – рыкнул Феликс. – Но нам уже надоело, что ОПО свои же недоработки вечно прикрывает шкурами двусущих! Это переходит границы разумного!
– Бывают у нас перегибы, кто ж спорит! Обещаю во всем немедленно разобраться! Но мы много столетий тщательно оберегали тайну оборотней. Это должно что-то да значить?
Дикий подал знак Феликсу в зеркало заднего вида: мол посмотри, что я тебе говорю. Чип в его голове, похоже, уже рассосался, как и было задумано, поэтому телепатия отключилась.
– Ахсана! – шепотом произнес Дикий. – Михей! Как они? Их не обижают?
– Как там наши оборотни? У них все в порядке? – строго уточнил Феликс.
– Нормально все! Мы их даже не допрашивали. Приедете – уладим все формальности и заберете своих знакомых. Надеюсь, поможете поймать тех троих?
– То есть вы напортачили, навредили своим же, а мы вам еще и помогай? – рыкнул Феликс. Да, у него тоже был зуб на ОПО, и альфа поселения верберов не преминул напомнить им старые «заслуги».
– Феликс. Ну я же разобрался! Сколько можно мне припоминать тот случай!
– Ты столько не проживешь! – рыкнул Феликс. Ну да! Его пару тоже арестовали ребята из ОПО и обращались с ней не так, как с Ахсаной. Допрашивали, угрожали. Бедная нэнги такого натерпелась! Так что реакцию Феликса Дикий вполне понимал.
– Послушайте. Я во всем разобрался. Сейчас лишь вопрос формальностей! Искандера ведь я позвал, между прочим! – возмутился Ратмир. – Хватит вешать на нас всех собак! В конце концов, мы выполняем свою работу.
– Да не-ет! Твои коты и рыжие скорее свой зад прикрывают, как могут! С моей женой ведь также случилось. Вы недосмотрели, а арестовали ее. И тут! Это же вы упустили тех трех людей!
– А в вашем ПОН, значит, нет перегибов? И плохих сотрудников тоже нет? Чего ж тогда вон Дикого и Михея просто так позволили осудить? Раз вы все такие чудесные и правильные?
Феликс прикусил губу, Дикий видел это в зеркало заднего вида. Да, проблемы могут возникнуть в любой службе. На «котов и рыжих» Ратмир не отреагировал – слишком хорошо знал своих подчиненных. В ОПО, в основном, работали верпантеры и лисы. Хитрые, ловкие, хорошо владеющие навыками слежки. Но и хитропопость их тоже была всем известна. Так что Ратмир с очевидным не спорил.
Дикий понимал, что Ахсане ничего не грозит. Ратмир это уже раз двадцать всем повторял. Но почему-то вербера прямо изнутри потряхивало. Он до дрожи, до трясучки всех внутренностей, сейчас нервничал за свою пару. Да и за Михея тоже. Хотя за того волновался все-таки меньше. Во-первых, истинная всегда прежде всего. А во-вторых друг Дикого мог за себя постоять. И справлялся порой с более сложными обстоятельствами.
Знал бы Дикий, что именно сейчас эта способность Михея сыграет против него же…
Впрочем, это как раз был тот самый случай, когда от Давида уже ничего не зависело.
В подземный город ОПО верберы попали, как и думал Дикий, хотя прежде здесь никогда не бывал. Их просто опустили на пласте земли, как на лифте. Дальше все выглядело как в обычном военном городке. Здания без опознавательных знаков, посты. Машины Германа и Феликса пропускали везде, узнавали по знакам. Ничего не проверяли и не спрашивали. Начальство надо знать «в лицо».
Возле самого масштабного здания «городка» верберы остановились и вылезли наружу. Искандер шагал вместе с ними.
Вахтеры и охранники здания сразу же узнали Феликса и Германа, поэтому только поклонились и по старинке подставили шеи. Дикому так и захотелось вцепиться в шеи верпантер в черной униформе без знаков отличий. Вгрызться туда, пока теплая струйка крови не польется сквозь зубы, на подбородок. Феликс похлопал Дикого по плечу: мол я тоже не прочь, но надо держаться.
Ратмир ждал гостей у самого выхода, даже заметно нервничал и дергался. Вербер-альбинос с красными глазами и бледной кожей сразу же махнул рукой, приглашая всех идти дальше.
Они отправились в конец коридора, на лифт, а затем – на нижний этаж – там теперь держали заключенных. Номеров на камерах не было, но Ратмир сразу же двинулся к нужной. Быстрым жестом велел охраннику-верпантере отворить электронный замок. Тот моментально повиновался.
Дикий ворвался в камеру быстрее всех остальных, огляделся.
– Где они? – зарычал вербер, оборачиваясь к Ратмиру в оскале. Даже чуть пригнулся, как для броска. Все тело Дикого просилось броситься на главу ОПО. Порвать, поломать, загрызть. Он уже почти себя не контролировал. В ушах барабанил пульс, адреналин вскипятил кровь и снял все запреты. В Диком впервые за многие годы так говорил зверь. Зверь, который за свою пару любому глотку порвет и башку открутит.
Феликс твердой рукой придержал Дикого, чтобы не наломал дров. Отодвинул за свою спину и рыкнул:
– Если бы убийство Ратмира помогло тебе вернуть нэнги, я, может, и не мешал бы. Потом списал бы на состояние аффекта. Ты знаешь, я свой, не сомневайся. Но смысл?
Словно по больному рубанул. Дикий шарахнулся к стене и только со злостью слушал жалобные возмущения Ратмира:
– Ну конечно! Нашли козла отпущения! Мы этих двоих пальцем не тронули. Транквилизатором вырубили – и положили в камеру. Никто их не допрашивал и не пытал.
– Я тебя сам запытаю… потом…
Не сдержался Дикий. Рубанул правду-матку. Ратмир зарычал в воздух.
– Все вы такие! А кто будет защищать нашу тайну от людей? Вам бы только за недостатки и ошибки на нас пастями клацать. А кто тысячелетиями оберегал оборотней от человеческих пыток и геноцида? От научных лабораторий, в которые нас запирали как подопытных кроликов? Кто? А? Ну скажите мне!
– Да хватит! – рыкнул на всех Феликс. Герман только кивнул. Мол, в самом деле, довольно.
Феликс, Герман и Дикий принялись методично обходить камеру.
– Запахи свежие. Они тут недавно были. Совсем недавно. И судя по запаху твоего Михея, он очень напрягался что-то делая, даже кровь немного пошла из раны, – резюмировал Феликс.
Дикого словно молнией пронзило догадкой. Он рванул в уборную, в которую именно – выбирал наугад, а может сработала интуиция и обнаружил там оторванную с мясом ванну.
– Думаю, они в канализации. Не знаю, как далеко успели уйти. Но давайте попробуем догнать.
Ратмир потряс головой и глазищи выпучил.
– Эти ванны еще никому не удавалось вырвать! Кто у нас тут только не сидел!
– Михей особенный, – усмехнулся Дикий.
– Он так из тюрьмы сбежал, – добавил Феликс. – У этого вербера силища в руках просто невероятная.
* * *
Ахсана
Канализация оказалась на удивление чистой. Немного грязной воды и запах – недостаточно едкий даже для оборотня. Хотя Михей морщился, то и дело зажимал нос. Возможно его нюх был гораздо острее моего.
Я шла вслед за Михеем, доверившись ему полностью. Вербер явно знал куда двигаться.
Шуршание сбоку и какие-то гулкие звуки заставили меня встрепенуться. Все инстинкты разом обострились. Я дернулась и крутанулась навстречу шорохам. Михей сделал тоже самое, но я его здорово опередила. Сказались и рана вербера и то, что я весила куда меньше, а это придавало скорости, помноженной на силу дракона.
– Тьфу, ты! – усмехнулся Михей. – Я уж думал в ОПО нас хватились!
Три большие крысы, почти размером с кошку, проскочили мимо нас, махнув лысыми хвостами. В прошлой, человеческой жизни меня бы передернуло. Я испугалась бы, завизжала. Но теперь из горла вырвалось утробное рычание. Хищник внутри меня охотился бы на таких зверьков. Крысы почуяли – припустили быстрее и юркнули в какую-то щель.
Мы двинулись дальше.
Я было уже расслабилась, но тут вдалеке послышались шаги. Теперь это точно были шаги и шепот. Слов я не разобрала, но Михей насторожился, и теперь реально походил на зверя в человеческой шкуре. Поводил ушами и принюхивался.
Наконец, он выдохнул: «Расслабься, свои».
Меня слегка отпустило, а потом мелькнула мысль. Неужели Дикий уже нас нашел? И стало так хорошо, так светло на душе, что я сама себе поразилась. Все-таки этот вербер запал в душу и мне не хотелось его отпускать. Совсем не хотелось.
Я как никогда поняла, что хочу попробовать. Ощутить рядом с собой сильного, настоящего мужчину. Стать его женщиной во всех смыслах слова и в постельном тоже.
Пока меня захватили романтические мысли, вдалеке появились три силуэта. Михей совсем не тревожился, и я расслабилась. Но когда силуэты приблизились, я сразу поняла, что это не Дикий и не его друзья. К нам двигались три бомжа. Человека.
Михей махнул им рукой и сделал какой-то знак. Поднял два пальца и приложил снизу вторую ладонь. Те закивали, поздоровались, и прошли мимо. Впереди свернули направо, а мы двинулись дальше..
Я разочарованно вздохнула. Так хотелось, чтобы все закончилось. Появился Дикий с Германом. Возможно, еще и с Феликсом. Все разъяснилось и нас отпустили.
Михей обернулся на меня через плечо и улыбнулся.
– Да не переживай. Все разрулится.
– Может стоило подождать в камере? Пока за нами приедут друзья?
– В камерах ОПО лучше не ждать. Если они нас уже выгородили, и так найдут. А в застенках ОПО чего только не бывает.
Я встрепенулась и посмотрела в умное лицо Михея. Тот подмигнул.
– В смысле, чего только не бывает? – на душе сразу стало как-то тревожно.
– Ну сама посуди. ОПО упустила тех трех бандитов. Они ведь должны были их изловить и стереть память. Вместо этого схватили нас. Думаешь им выгодно, чтобы мы оставались живы и здоровы?
– В смысле? – я даже остановилась. Ужас пронзил каждую клетку тела и стало совсем уже не до Дикого, не до романтики. Единственное, о чем я сейчас думала – мой Матвей! Мой мальчик! Как он без меня?! Ну уж нет! Такого я не допущу! Мой сынишка меня не потеряет!
– Мы живые свидетели промашек ОПО. Только мы видели в лицо тех бандитов. Смекаешь? – кивнул Михей и двинулся дальше.
– Ничего не понимаю… – вконец растерялась я.
– ОПО срочно нужно поймать трех людей. Как они выглядят, никто не знает. Мы с тобой тоже не особо свидетели. Я лично ни одного не запомнил. А ты?
Я только мотнула головой. Какое уж там лица запоминать! Я не помнила даже минимальные приметы бандитов! Как-то было совсем не до этого…
– Ну вот видишь! У тебя также… Но мы можем хотя бы по запаху сказать – те это люди или же не те. Но ведь ни запах, ни особенные какие-то нотки в голосе к делу не пришьешь. И в розыскные объявления не включишь. Так?
– Допустим.
Я все еще ничего не понимала.
Но Михей умел спускать с небес на землю.
– Поэтому те архаровцы из ОПО арестовали нас не просто так. Не по ошибке, как, наверняка, скажет всем Ратмир. Глава ОПО уже многие столетия. Ему подчиненные так и доложат. Мол, напортачили, сплоховали. На самом деле, им нужно позарез поймать тех троих. И только мы можем теперь сказать: нужных людей они сцапали или же нет. Но при этом наших показаний и описаний недостаточно, чтобы объявить этих людей в розыск и эффективно их обезвредить.
– Ты хочешь сказать, нас забрали, чтобы потом случайно убить? – я аж перешла на ультразвук. Две крысы поспешно шахарнулись откуда-то и устремились вперед со скоростью ракет.
– Ну да. Камеры в ОПО никак не помечены. Там нет ни номеров, ни букв на дверях, ничего. Заключенных регистрируют особым способом. Одна ошибка – и нас усыпили, а потом картинно рвут на себе волосы. Зато радостно притаскивают начальству первых трех попавшихся мордоворотов, с той же группой крови, что оставили в лесу напавшие на нас бандиты и заявляют – что это «те самые». И вот они уже обезврежены, все ОК. Никакого наказания, никакого лишения всех званий за то, что не выполнили свою работу, да еще и оборотней – своих же – арестовали без дела. Все шито-крыто.
– Погоди! Но настоящие бандиты ведь останутся на свободе! Они могут рассказать про оборотней. Разве не от этого охраняет нас ОПО?
Михей рассмеялся: приглушенно, но искренне.
– И кто им поверит? Ты реально думаешь, люди поверят, что эти трое дрались с драконом и вербером? Ты серьезно? Не шутишь?
Я вынужденно кивнула. Ну да. Решат, что у ребят либо крыша поехала, либо напились, либо обкурились. Я бы и сама так подумала, если бы не активация генов нэнги. И я сама рассматривала такой вариант собственной реакции на рассказ Дикого.
– Теперь ты понимаешь, что нам надо было срочно делать ноги? Причем пока за нами друзья не приехали? Чтобы враги не спешили от нас избавиться?
– Да, – тихо ответила я, ощущая, как холодею изнутри и в желудке растет ледяной ком. Аж гусиная кожа выступила. Вот же проклятье! Ненавижу тех халтурщиков из ОПО! Сами допустили ошибку, а теперь заметают следы.
– Не волнуйся. Мы их переиграем. Я обещаю.
Михей сказал это спокойно и твердо, так как порой говорил мне и Дикий. Я прямо слышала в его голосе знакомые интонации. И верила… Верила, как Дикому.
* * *
Дикий
Дикий еще никогда так не брал след. Он вообще редко кого-то выслеживал – разве что мелких зверьков на охоте. Однако сейчас он работал как гончая, будь они прокляты! Верберы с гончими не в ладах еще со средних веков, когда оборотней затравливали и убивали как обычных медведей.
Дикий шел по следу нэнги и запаху крови Михея по канализация первым, рванул наружу, вылез через люк рядом с трассой и услышал возню.
– Парни. Да отпустите нас! Нас будут искать! Неужели вы не понимаете? – голос явно принадлежал Михею и Дикий двинулся на звук. В лес, рядом с трассой.
– А вот и дудки! Вы можете нас заложить и рассказать о нашем плане. Вы же явно его прочухали, когда сбежали. Хотя за вами пришли через пару часов. Хорошо хоть мы успели запах отравляющего газа из камеры выветрить. Никто ни о чем не догадался…
– Послушайте! Нам все равно до ваших дел! Мне нужно к сыну! У меня ребенок!
Ахсана! У Дикого в груди будто что-то взорвалось и – контрольным выстрелом – взорвалось снова.
Он двинулся быстрее, слыша, как сзади следуют остальные.
Феликс, Герман и Ратмир. Последним двигался Искандер.
– Это мои гаденыши! – рыкнул альбинос.
– Да все вы такие! – не сдержался Феликс.
– Я почти сто лет работаю в ОПО! Вот-вот должны были дать повышение. А теперь из-за одной неудачной операции отдуваться? – рычал один из «гаденышей». Дикий узнавал их по особенным тембрам голоса. С какими-то нотками, вроде мурлыкания.
– А если мы обратимся и зададим вам жару? – рыкнул Михей.
– А давайте! – уже совсем близко произнес другой верпантера. – Будет повод вас прибить официально. И трупы прятать не надо. Нарушители должны быть наказаны. А вы, получится, уже злостные нарушители. Можно сказать – вошедшие во вкус.
И в эту минуту Дикий выскочил из кустов. На него нацелились два ствола с ядом, прозвучал легкий щелчок. Вербер инстинктивно отклонился – дротик просвистел возле уха тонким комариным писком и шлепнулся куда-то в листву. Тут же на сцену выскочили остальные действующие лица. Герман, Феликс, Ратмир, Искандер.
И… верпантеры разом растеряли весь свой боевой дух…
Пока они что-то мямлили, пытались оправдаться под градом обвинений Ратмира, Дикий схватил нэнги, и принялся ее осматривать.
– Ты в порядке?
– Да.
– Точно?
– Все нормально.
Дикий продолжал исследовать хрупкое тело истинной, пока не убедился окончательно. Только потом поднял глаза на Михея. Тот устало прислонился к стволу и держался за живот. Видимо, разошлись швы, потому что по футболке и толстовке приятеля расползались кровавые пятна.
Дикий отреагировал мигом. Стянул с себя одежду, всучил другу и приказал: «Прижми!»
Герман и Искандер отправились с Ратмиром, а Феликс кивнул Дикому: мол пошли, довезу куда надо.
Дикий разместился на сидении рядом с водительским. Ахсана с Михеем сзади. И первой остановкой стала больница. Та самая клиника, где уже оперировали приятеля Дикого. Его сдали с рук на руки лечащему врачу, и Феликс приказал: «Чтобы латали как надо! Лично проверю!»
Дикий усмехнулся, глядя как оскалились и закатили глаза коллеги. В клиниках оборотней всегда лечили «как надо». Иначе тут просто не умели.
Но Феликс привык приказывать и тут не сдержался. Дикий сам сталкивался с многими альфами, которые вот также распоряжались: мол, вы у меня не балуйте! Тоже жутко раздражало!
Теперь Дикий и Ахсана ехали на заднем сидении синего внедорожника Феликса. Альфа рулил к дому нэнги.
Она еще какое-то время держалась, старалась выпрямить спину. Но очень скоро просто отключилась, устроившись на плече Дикого. Он осторожно расположил нэнги так, чтобы ей было удобней и старался не шевелиться. Даже шелохнуться боялся. Пусть отдыхает, маленькая. Устала, измучилась.
Такое тепло, такое счастье, такой непомерный глупый восторг разливались по венам вербера, что у него губы сами собой вытянулись в улыбку. Феликс засек в зеркало заднего вида, но промолчал. Хмыкнул и продолжил рулить.
* * *
Ахсана
Я проснулась на плече у Дикого. Машина Феликса уже стояла возле моего дома, но меня почему-то никто не будил. Верберы шепотом переговаривались. И когда я подняла голову, Дикий улыбнулся.
– Ты как?
Над поселком сгустились серые сумерки и звезды белесыми призраками уже маячили в небе. А мне почему-то было так спокойно, так хорошо, словно я заснула в своей кровати, защищенная от всех проблем мира.
– Нормально, – ответила я, потому что вербер, кажется, очень этого ждал.
Он хотел еще что-то спросить, но из нашей калитки выскочил Матвей, а следом за ним – и Фарида Фердинандовна.
– Мама! Ты в порядке! Я так волновался!
Сынишка рывком открыл дверцу машины, и я вышла к нему, обняв своего непоседу.
– Мамочка! Не пугай меня так! – он затих у меня в руках. Фарида Фердинандовна пояснила.
– Мы вам звонили, а вы недоступны. Матвей заставлял меня каждый час набирать.
– Все хорошо, малыш. Не волнуйся.
Какое-то время были только я и Матвей, мой маленький рыцарь, мой единственный мужчина, который никогда не станет чужим. Тепло разливалось по телу и щемяще-приятное ощущение появлялось внутри. Мой сынишка… Волновался… Переживал, маленький…
Наконец, я немного успокоилась, и Матвей юркнул обратно в калитку, заявив:
– Ну я подожду в доме.
– Долго вы ждали, пока я проснусь? – смущенно уточнила я у Феликса.
Тот развел руками.
– Не засекал. Да нормально все. Я понимаю.
– Нам, наверное, пора…
Дикий произнес это так, как преступник произносит прощальные слова перед смертельной инъекцией. С каким-то особенным надломом в голосе и в интонациях тоже.
Но я улыбнулась Давиду.
– Ну почему же пора? Я у тебя гостила. Настала и твоя очередь. Пойдем, поужинаем… Может переночуешь у нас. Чего таскаться по городу на ночь глядя.
– Вообще для вербера это не страшно, – честно признался Дикий. – Но я буду очень рад остаться… в смысле поужинать…
Я усмехнулась, Феликс хихикнул.
– Ну ладно, ребята. Тогда я поехал к жене. День не виделись, а уже жутко соскучился.
– Большое вам спасибо! – от всей души произнесла я.
– Да не за что! – Феликс повернулся к Дикому. – Но придется нам все же найти тех бандитов. У меня есть план. Но давай об это попозже. Они приходили к Михею. И что-то подсказывает мне – удовлетворения эти мрази так и не получили.
Дикий кивнул и произнес зло, сквозь рычание. Просто не смог сдержаться.
– Постараемся их удовлетворить по полной. Так, чтобы больше уже не хотелось! – он на минуту даже оскалился, лицо стало хищным и яростным. Но сразу же черты смягчились, а губы растянула улыбка, когда Дикий обернулся ко мне.
И мы вместе отправились ко мне домой. Я пригласила Дикого без особого плана. Мне просто не хотелось с ним расставаться, и я знала, что вербер чувствует также. Поэтому я положилась на обстоятельства. Пусть все идет своим чередом. Как получится – так и получится. В конце концов, с Сергеем мы уже давно разошлись, хотя и сами этого еще не понимали. У нас не осталось общих тем для общения, у нас не осталось точек соприкосновения. Да и обращался со мной муж в последнее время, скажем прямо, далеко не самым лучшим образом. А эти его сцены ревности к каждому, кто меня подвез или просто зашел в гости, уже начали откровенно подбешивать.
Поэтому я с чистой совестью готова была к любому развитию наших отношений, включая скорый развод.
Я определенно что-то испытывала к Дикому. И совершенно не хотела с этим бороться.
* * *
Дикий
Дикий боялся себя в этот вечер больше чем чего-либо в жизни. Она была так близко, такая доступная, открытая.
Ахсана больше не посматривала на вербера с непониманием и удивлением, когда он прижимал свою ногу к ее ноге под столом или накрывал ее руку своей. Все происходило так естественно и так будоражаще!
Дикий до ужаса боялся сорваться! В крови бродило хмельное вино возбуждения и надежды на то, что его чувства взаимны. Она так на него смотрела, так разговаривала! И – самое главное – она позволила ему свободно общаться со своим сыном.
До этого момента чудилось – стена отгораживает Дикого от семьи Ахсаны. Она инстинктивно защищала своих, потому что мало знала вербера и недостаточно еще ему доверяла. Естественная реакция драконицы. Восхитительная, природная и правильная.
Но не теперь. Нет!
Матвей азартно расспрашивал Дикого про все, что касалось оборотней. Как будто Искандер и сама Ахсана еще не просветили парнишку раньше. А Дикий вовсю, в наглую, взахлеб пользовался расположением и близостью пары. Ну как он теперь без нее? Без этих ярко-янтарных глаз: таких раскосых, драконьих. Ахсана останавливала на вербере взгляд и… весь мир вокруг останавливался. Останавливалось все внутри Дикого. Кроме желания, что жгучей отравой растекалось по телу и выворачивало наизнанку и этого тепла, нежности, до легких щемящих ощущений под ребрами.
Все остальное переставало вдруг и сразу иметь значение.
– Дядя Давид, а правда, что верберы могут спрыгнуть с десятиметровой высоты и совсем даже не повредиться? – интересовался мальчуган Ахсаны.
– Правда. Но вы-то круче. Вы можете полететь. Вам и прыгать никуда не потребуется. Взмахнул крыльями – и ты на другой стороне.
Дикий вдруг понял, что любит его и восхищается так, как любит и восхищается всем, что окружало Ахсану и было частью ее жизни. Всем, кроме Сергея. Мысль о том, что он существует и все еще имеет права на эту женщину, пусть формальные, исключительно на бумаге, заставляла вербера аж передергиваться от животного, первобытного желания вцепиться этому человечишке в глотку.
– А, правда, что верберы самые сильные? И самые ловкие среди оборотней? – не унимался Матвей.
Ахсана посмеивалась, глядя на его «почемучку» с Диким. И верберу это тоже ужасно нравилось.
– Правда. Верберы – самые сильные оборотни. Но я тебя научу кое-каким приемам, и ты будешь лучшим бойцом среди нэнги.
Слово за слово, они проболтали до позднего вечера и Ахсана внезапно опомнилась.
– Та-ак! Кое-кому срочно пора в кровать!
Матвей соскочил со стула и пошел в ванную чистить зубы. На какое-то время все словно забыли о присутствии Дикого. Ахсана помогала Матвею помыться, следила за тем, как он чистит зубы, затем укладывала и читала какие-то сказки.
Все это время Дикий просто пил чай на первом этаже дома. Но… ему было хорошо. Так хорошо… У-ух… Хотелось бежать, кричать во всю луженую медвежью глотку и крутить Ахсану на руках. Она считала его причастным к своей жизни – не чужим, близким себе существом. Оставила на ночь и спокойно отправилась заниматься своими делами. А это означало, что Дикий больше тут никакой не гость! При гостях не занимаются своими делами так, словно их тут и нет. Так ведут с себя только с близкими.
Во всяком случае, так ощущал Дикий и совершенно не хотел разубеждаться.
Наконец, Ахсана вернулась к нему.
– Ну как? Все нормально? Разложил себе постель? – уточнила она.
Дикий сглотнул. Она выглядела такой домашней, родной и… такой соблазнительной. Розовые шортики-лосины как влитые сидели на крутых бедрах нэнги. Короткая футболка не скрывала пышную грудь и позволяла увидеть немного живота. У нее даже попок был идеальным! Не выпуклым, такой аккуратной впадинкой.
Дикий выдохнул, схватил Ахсану и, ощутив, что она не вырывается, бережно поднял истинную на руки. Ему хватило нескольких шагов, чтобы внести нэнги в ее спальню и осторожно уложить на кровать. А потом целовать, целовать, целовать. До головокружения, до ощущения, что он сейчас просто взорвется, если они не займутся чем-то большим. Ахсана отвечала. С готовностью, с радостью, с пылом. То углубляла поцелуй в губы, то подставляла Дикому свое белое, сильное, гладкое тело.
Их языки сплелись в каком-то безумном, сладком и пьяном танце желания.
И от этого оборотень окончательно одурел. Буквально, одурел от ее близости, от ее доступности для него прямо сейчас… Все, пути назад уже не было.
Одежда жала, в паху наливался жгучий спазм, крутил и напоминал о неестественном для оборотня воздержании, когда пара так близко, буквально в его руках…
* * *
Ахсана
До этого момента муж оставался единственным моим мужчиной и первым, с кем я познала постельную страсть. Поэтому мне совсем не с кем было сравнивать Дикого… Но этого и не требовалось. Бывают мужчины, которых нет смысла с кем-либо сравнивать.
Дикий гладил меня и пальцы его вздрагивали, целовал, и губы его обжигали. Кажется, мы окончательно потерялись друг в друге. Утратили ощущение реальности, зато обрели нечто невероятное…
Я еще никогда так себя не чувствовала. Фейерверки рвались в груди, приятно сосало под ложечкой, и хотелось больше, еще больше и еще.
Дикий действовал медленно, осторожно, хотя в каждом его жесте: рваном и дерганом, ощущалось жуткое нетерпение. Вербер был просто каменным – мускулы бугрились, перекатывались под смуглой кожей оборотня. И то как он себя сдерживал, старался не спешить, не форсировать события, распаляло меня еще больше.
Я сама начала помогать Дикому избавиться от одежды. Брюки, боксеры… Футболку он сбросил чуть раньше. Вербер оказался шикарным образчиком. Ну правда, настолько насколько вообще может быть шикарен обнаженный мужчина без прикрас.
Дикий перехватил мой взгляд: оценивающий и бесстыдный. Даже не знаю почему я вот так в наглую пялилась на голого оборотня и совсем не пыталась скрыть этого. Но даже сейчас я не смутилась ни капли.
– Нравится? – с трудом выдохнул он. – Если да, то бери. Все твое, пользуйся.
– Воспользуюсь! – окончательно осмелела я.
Сама не понимаю – что со мной произошло за эти дни. Раньше в постели инициатива всегда исходила от Сергея, от мужчины. Я же лишь подчинялась. Теперь же я сама провела рукой по твердому стволу вербера. Дикий запрокинул голову и рыкнул.
Я потянула его за шею на себя и… дальше подталкивать оборотня уже смысла не было.
Он как с цепи сорвался.
И было так… улетно, так остро и сладко. Я словно ухала вниз с отвесной скалы и солдатиком входила в теплое, изнеженное на солнце чистое море. Волны охватывали, прорывались внутрь, массировали и доставляли невероятные ощущения. Я сама себя не узнавала. Шпорила Дикого, заставляя двигаться быстрее, подтягивала вербера на себя. Он подчинялся с готовностью и нетерпением. И мы дрожали, тряслись от наслаждения.
Замирали вместе, крепко обнявшись, чтобы испытать пик удовольствия. Весь мир рассыпался кусками пазла и заново собирался в тысячу раз более ярким, цветным и невероятным. А затем мы продолжали…
Дикий казался неутомимым, просто фантастически ненасытным. И это мне тоже ужасно нравилось. То, что он так меня хочет, все время, не переставая.
В итоге, мы устали настолько, что даже шевелиться сил уже не было.
Дикий поднял меня на руки, отнес в ванную и окатил нас обоих душем. Теплые, тугие струи обнимали тело, гладили, умиротворяли. Запах апельсинового мыла приятно щекотал ноздри.
Я так и вырубилась, прямо во время мытья и беспробудно проспала до рассвета.
* * *
Дикий
– Да, Михей! Я все понял! – Дикий нехотя встал из-за стола, где завтракал с Ахсаной и Матвеем так, словно они – его семья. Он именно так чувствовал, так воспринимал происходящее. Ахсана тоже не возражала. Вела себя естественно и время от времени улыбалась Дикому так, что ему становилось ясно – ночь понравилась нэнги. И это заставляло Дикого ликовать. Хотелось прыгать с десятиэтажных заборов, кричать и бить себя кулаками в грудь. Смешно, но факт. Ей понравилось! Вербер, конечно, наизнанку вывернулся. Старался изо всех сил забыть о собственном первобытном голоде по ее телу, отодвинуть на второй план жажду, наконец-то, избавиться от гнета желания. Он старался ей угодить.
И удалось ведь! Все получилось!
Тем сложнее было сейчас сказать то, что сказал вербер:
– Ахсана. Михей вышел на тех отморозков. Ну которые на вас напали. Назначил им встречу. У них с Михеем свои счеты. Как выяснилось, в бою он сильно поранил их главного. Лицо тому повредил, ухо. А этот дебил не читал Стивенсона и не знает, что шрамы ран украшают мужчину…
Ахсана усмехнулась – она то читала, и даже многое.
– В общем, он затаил злобу. Искал Михея, чтобы с ним поквитаться. На тех самых боях, где я встретил Феликса, увидел Михея и насадил на штырь. Собирался убедиться, чтобы наверняка… Но я очень вовремя подоспел. Поэтому гаденыш ждал, когда Михей вернется из больницы. Думал, что уж с раненым-то легко управится.
– Ага. И поэтому взял еще четырнадцать мордоворотов. Ну так, чтобы не бояться раненого Михея…
Дикий усмехнулся. Ахсана та еще язва и ему это жутко нравилось. Шутить вот так с ней, общаться. Да, мать твою! Что может не нравиться оборотню, когда пара рядом и так тепло к нему относится?
– Ну трус и есть трус. Вернее, конечно, не совсем трус – в боях все-таки участвовал. Но Михей с момента проигрыша внушал ему просто суеверный ужас. Поэтому он не мог прийти честно, один. Ну, а дальше ты знаешь.
– Знаю, – Ахсана слегка нахмурилась, и Дикий счел возможным обнять ее за плечи, прижать. Нэнги не сопротивлялась. Спряталась на груди Дикого, сложила ладошки и затихла. Успокаивалась. Вербер ощущал это каким-то шестым чувством.
А тут еще маленькие теплые ладошки неожиданно коснулись Дикого. Он даже удивился, пока не увидел, что и Матвей обнимает маму. Вербер не знал – отпустить Ахсану или же продолжить утешать ее таким способом. Она сама решила. Потрепала Матвея по макущке.
– Мам, – вдруг позвал паренек. – Если вы с папой разойдетесь, можно дядя Давид останется с нами?
Дикого аж проняло до самой глубины души, в груди словно конфетти взрывались. Ахсана молчала и ничего не отвечала. Вербер уже и забыл, куда собирался и зачем вообще туда шел. Весь превратился в слух – ждал, когда же она хоть что-то ответит.
Давно он так до дрожи, до ощущения, что все внутренности потряхивает, ничего не ждал.
Ахсана так ничего и не ответила по существу.
– Я подумаю, – сказала хитромудрая нэнги. Дикий вздохнул. Матвей вскинул на него взгляд и произнес:
– Ничего. Мама всегда такая. Основательная. Но раз не сказала нет, все уже неплохо.
Мальчик успокаивал Дикого? Вербер аж воздухом поперхнулся и ощутил, как тот застрял в горле. Вот бы присвоить этих женщину и ребенка! Дикий вдруг вспомнил былые традиции оборотней, давно ставшие древней историей. Причем, раньше он их высмеивал и даже называл нелепыми.
Оборотень мог забрать семью у другого двусущего или человека, если победит того в поединке, и, если семья не особенно против. В принципе, «да» от женщины было не обязательным. Достаточно лишь, чтобы та сильно не противилась. Обычно женщины так и поступали. Сильно не возражали, но и не соглашались. Чтобы не порождать слухи о своих изменах еще в момент прежнего супружества, из стеснения или чего-то еще. Э-эх! Сейчас бы Дикому в те времена! Он забрал бы Ахсану и Матвея себе. Тем более, что ребенок признал его. Только что!
Дикий еще раз тяжело вздохнул. Ахсана неловко высвободилась из его рук и резко сменила тему, явно давая понять, что к прежней пока еще не готова.
– Давид. Ты мне позвони, расскажи как и что. Я буду за вас волноваться и держать кулачки.
Дикий развел руками и усмехнулся.
– Два вербера во время ВОВ легко клали целые вооруженные немецкие полки. Так что не волнуйся. Уделаем мы тех дураков. Наша задача не покалечить. И так много шума вокруг предыдущей драки. Каким бы отморозком ни был тот или иной персонаж, у него есть те, кто о нем пекутся. Хотя бы родители. Сестры, братья. Друзья. Мало кто совершенно один и никто про него даже не вспомнит. Так что ребятам надо просто стереть память.
– А они не возьмутся снова искать Михея? Не повторится та ситуация…
– Не волнуйся. Наши гипнотизеры внушат, что бандиты отомстили по полной. А вместо образа Михея вложат какой-нибудь другой – так, для страховки.
– У вас настолько крутые гипнотизеры? – воскликнул Матвей.
– У нас, – поправил его Дикий. – Оборотни – это одно большое сообщество. Ты тоже его часть, ты же нэнги.
– Все равно позвони! – настаивала Ахсана и Дикому была жутко приятна ее забота.
Поэтому он картинно отдал честь и пообещал:
– Да, мой генерал! Я непременно позвоню и отчитаюсь!
* * *
Встречу бандиты назначили возле железнодорожной полосы. Дикий примерно понимал почему – все же он немало покрутился в кругах уголовников. Там тела можно сбросить под поезд, имитировав самоубийство.
Михей и Дикий едва появились, как на них набросились по шесть амбалов сразу – видимо, беглецы привлекли друзей.
– Нелюди проклятые! Мы вас уничтожим! – кричал один из мордоворотов. Наверное, тот самый, «заклятый друг» Михея.
Верберы молчали. Драка, как и полагал Дикий, переместилась поближе к рельсам.
Амбалы явно запланировали столкнуть верберов под поезд. Дрались они не особо усердно, скорее так, старались держать статус кво. Зато упорно двигались поближе к путям. Вскоре схватка переместилась и на них. Однако Дикий решительно не понимал, как бандиты собираются сами уйти, оставив верберов под составом. При нынешнем раскладе все попадали под удар.
Однако амбалы все же оказались не такими дебилами, как представлял их себе Дикий.
Вскоре послышался характерный размеренный стук колес и громыхнули гудки – машинист заметил драку, начал торможение. Но успеть к нужному времени остановить поезд не мог. Противники изо всех сил старались оставить Дикого и Михея на месте, навалились вшестером на каждого вебера.
А затем, в один момент, вдруг в лицо Дикому прыснула какая-то ядовитая влага. Глаза защипало и зрение моментально помутилось. Михей выругался так смачно, что стало ясно – ему досталось отравы не меньше. Следующим этапом, откуда ни возьмись, на тело Дикого обрушился вес бетонной плиты. Потом еще одной и еще. Вербера почти сплющило. Похоже, дюжина «заклятых друзей» Михея привела еще кого-то, кто сбросил на верберов строительные плиты.
Дикий слышал, как стучат колеса, движется поезд и начал выбираться. Пахло искрами и прогретым железом – торможение шло полным ходом. Впрочем, это уже ничего не решало. Ясно было – машинист не успеет.
Михея Дикий совсем не видел – перед глазами разлилась чернота. Поэтому ориентировался только на слух. Внезапно грохот раздался совсем рядом, ударил по ушам неприятным отзвуком. Дикий постарался утроить усилия. Но плиты не поддавались, давили и плющили. С одной-двумя он бы еще справился. Но на вербера навалили, как минимум, четыре…
Дикий выдохнул. Неужели все? Неужели люди все-таки одержали верх? Они хорошо все продумали, а верберы… положились на свою природу двусущих. Вот также прежде люди и истребляли оборотней, как чудовищ, нечисть, демонов из ада. Использовали хитрости, капканы, ловушки…
Поезд загудел над самым ухом. Дикий дернулся в последний раз и замер, ожидая худшего и неизбежного. Внезапно плиты, как бурным потоком смело, а сам вербер резко взмыл ввысь.
Дикий инстинктивно сгруппировался, откатился. Вокруг захрустели кусты, под телом начали ломаться ветки. Он не пытался препятствовать движению – потому что все еще ничего не видел. Только слышал, как удаляются колеса поезда. А еще какую-то странную возню.
Внезапно кто-то остановил вербера и в лицо прыснули еще раз. В глазах сразу же прояснилось. Дикий тряхнул головой. Веки еще щипало, глаза резало, слезы катились по лицу градом. Зато теперь он отлично все видел. Вербер вскочил на ноги и огляделся.
Феликс и еще несколько ребят из его отдела уже уводили в бронированную машину бандитов, что назначили «стрелку» верберам. Михей тряс головой неподалеку.
Когда мордоворотов заперли в бронированном внедорожнике, Феликс подошел к бойцам.
– Ну, что, герои? Пошли, отвезу куда надо!
Дикий хотел сказать: «К Ахсане!» Тем более, что у него теперь есть отличный предлог для новой встречи с нэнги, пока она «думает», как метко выразился утром Матвей. Он мог сообщить, что операция прошла удачно. Нэнги просила звонить, ну а Дикий мог возразить, что личный рассказ значительно лучше.
Однако он вовремя себя одернул. Вербер был весь в грязи, в крови, одежда порвана, кожа исцарапана. Вначале неплохо бы привести себя в порядок. Чего пугать бедную нэнги?
Так Дикий и решил поступить.
– Отвезешь к нам в дом? – спросил он у Феликса.
– Да куда скажешь! – усмехнулся тот. – Вы, конечно, зря назначили встречу без нас. Надо было скоординироваться. Но мы тоже не лыком шиты.
– Как вы нас нашли? – уточнил Дикий, садясь рядом с Феликсом в его внедорожник, пока Михей располагался на заднем сидении.
– Мы вживили в больнице Михею чип. Только не бесись! Это вас выручило!
Дикий отмахнулся.
– Что я, ПОН не знаю, что ли? Методы у вас те еще.
Феликс пихнул его в плечо.
– Зато вы живы. И целы. А бандиты пойманы и будут обезврежены. Не вспомнят ни про оборотней, ни про что-то другое.
– Нормально все! – подал голос Михей. – Я вам был очень рад. Так что ничего страшного. Но чип-то удалите?
– Рассосется через пару дней. Или не устраивает?
– Устраивает.
* * *
Ахсана
В ожидании звонка от Дикого я отправила Матвея с няней гулять на детскую площадку, а сама занялась проектом. Работа отвлекала, помогала не переживать так сильно. Я беспокоилась за Давида как за родного. Да и кого я обманывала? Он стал мне родным, близким… Я понимала, что вербер только и ждет моего ответа. Да и Матвей, похоже, проникся к нему. А дети очень хорошо чувствуют любую фальшь. Однако Дикий с моим сынишкой сразу нашли общий язык. Я бы даже сказала – спелись.
Я начала думать, что самый лучший выход из нашего странного любовного треугольника – развод с Сергеем и брак с Диким. Я привязалась к верберу. Полюбила? Наверное. Сердце замирало, когда он оказывался рядом. Я успокаивалась у него на груди так, как некогда успокаивалась на груди мужа, когда еще наши отношения были другими. Теплыми, нежными, пронзительными…
Внезапно мои размышления прервали шаги на первом этаже. Я почему-то подумала о плохом. Видимо, все эти драки, схватки, бои без правил совсем выбили меня из колеи. Поэтому я взяла первое, что подвернулось под руку – стул – и начала медленно спускаться по лестнице. Пока… не званый гость не появился в ее основании и не развел руками.
– А ты, смотрю, ко всему уже готова.
Сергей воззрился на меня и улыбался. Немного грустно, но как-то светло. Он уже очень давно так на меня не смотрел. Я спустилась, муж забрал стул и пригласил меня жестом к «пикнику». На кухонном столе дымились треугольники, которые я так обожала и свежий чай в термосе.
– Садись. Давай поговорим спокойно?
Я кивнула.
Было так непривычно сидеть напротив Сергея, когда он то и дело гладил мои пальцы руками и говорил мягко, проникновенно.
– Ахсана. Я много о нас думал. Я понимаю, что изрядно наломал дров. Да и будем честными. Наши отношения в последнее время совершенно не клеились. Не знаю кто больше виноват, но мы отдалились. Возникла какая-то стена между нами, которую мы лишь укрепляли невниманием друг к другу, отсутствием нормального, семейного общения. А помнишь, когда мы только начинали встречаться? Мы ведь могли взахлеб разговаривать часами? Помнишь?
Я кивнула. Воспоминания хлынули рекой: горячей и бурной. Даже слезы немного выступили на глазах. Не злые, не горькие, какие-то ностальгические.
…Я поругалась с мамой. Злая, растерянная… Мечусь по комнате. Приходит Сергей. Я ему прямо заявляю:
– Сереж. Ты очень не вовремя. Я злая и нервная… Давай встретимся в другой раз? А?
А Сергей смотрит так тепло, так ласково и отвечает:
– Нет. Я останусь.
И мне сразу становится легче. Так хорошо, когда у тебя есть некто, кто останется с тобой, даже если ты злая, даже если болеешь или здорово нервничаешь…
* * *
Мы идем по широкой дороге вдоль чужих дач на базу отдыха, где я жила с мамой и тетей. Дорога зовет вперед, а мы не спешим. Я читаю стихи, а Сергей слушает и просит: «Давай еще…»
И я начинаю новую балладу.
Над головами заливисто поют птицы, пахнет малиной, яблоками и викторией. С луга тянет мятой и полынью.
И так хорошо…В балладе не описать…
* * *
– Давай попробуем начать все заново? – врывается в мои мысли голос Сергей. Срывается, дрожит и вибрирует. И я понимаю, что муж волнуется, что ему, впервые за многое время, не все равно, что скажу, что отвечу…
Внезапно открывается дверь и входит Дикий.
Немного взбудораженный, какой-то вздыбленный.
Оглядывает кухню и останавливает взгляд на Сергее. Я никогда не забуду этого взгляда. Как выстрела из ружья: жгучего и ненавидящего. Сергей отвечает верберу в том же стиле. Дуэль взглядов, ни больше, ни меньше.
Дикий очерчивает взглядом кухню. Фокусируется на руках Сергея, которые сжимают мои ладони и лицо вербера резко меняется. Вытягивается, темнеет, скулы натягиваются до какой-то хищной, холодной остроты. Будто зверь рвется изнутри оборотня. Еще не прорывает человеческую оболочку или не вырывается из нее. Но уже заметно как неумолимо меняется Дикий.
Следующими он цепляет взглядом треугольники на тарелке, наши чашки чая и… понимающе кивает.
Сжимает ладонями виски, стискивает зубы, а затем резко убирает руки.
Я поднимаюсь, хочу что-то объяснить. Но Дикий отходит, словно боится, что я коснусь его или еще что. Буквально шарахается, отшатывается.
– Ахсана. Все решено. Можешь больше не волноваться. Счастья вам.
Последние слова он произносит с таким чувством, что я едва не плачу от наплыва эмоций. Да и я ведь ничего не решила. Я лишь ностальгировала, слушала Сергея. Растерялась, думала, прикидывала…
– Погоди. Давай все обсудим. Приходи вечером. Давид. Пожалуйста, зайди. Очень тебя прошу.
Краем глаза я вижу, как дергается Сергей. Боюсь очередной отвратительной сцены ревности.
Муж сжимает кулаки, бычится, Дикий разве что только не бросается…
Но, к счастью, драки все-таки не последовало.
Вербер тяжело, надсадно втянул воздух и сказал только:
– Нормально все. Не переживай.
– Ну ты же придешь? Давид? Я буду ждать тебя часов в семь. Хорошо?
Дикий кивнул, а затем выбежал из дома. Я обернулась к Сергею. Он все еще сидел, молчал, только сжал руками салфетку так, что та превратилась в жеваную бумажку.
Затем муж поднялся и произнес:
– В общем. Ахсана. Ты знаешь мой номер. Как только что-то решишь, позвони. Я готов начать все заново, с чистого листа. Мне все равно, что случилось пока, мы жили порознь. Я люблю тебя и хочу вернуть наше счастье, нашу семью и наше общее будущее.
Сергей подошел, коротко обнял меня, чмокнул в висок и ушел следующим.
А я осталась посреди кухни в полной растерянности и в полном шоке.
Я вообще не понимала – что произошло и как мне все это распутывать дальше. А еще мне было очень страшно за… Дикого.
И неожиданно для себя, запоздало, я осознала. Да, Сергей очень мне дорог. Но вот сейчас, после всего что случилось, я переживаю именно за вербера. Мое сердце и мои мысли были с Давидом.
И тут уже ничего не изменишь. Прошлое не вернешь. А мое будущее, увы, связано, не с Сергеем.
Что ж… Я просила Дикого прийти. Буду ждать, когда вербер появится, чтобы все ему сказать и объяснить.
* * *
Дикий
Ну, а чего он, собственно, ждал? На какие чудеса надеялся? Размечтался о том, что получит чужую семью себе, в полное владение и полное наслаждение?
Заграбастает чужую женщину! По старым законам оборотней подобное было еще возможно. Но времена изменились, как и сами двусущие. Да и Дикий отлично понимал – насильно мил не будешь. Конечно, для Ахсаны интим с таким, как он, стал необычным приключением: ярким, фееричным, незабываемым. Да и мужу она, по факту, не изменяла – они ведь тогда жили врозь. А потом вернулся Сергей – и вернулись старые чувства. Страсть – это еще далеко не все. Экзотическая ночь любви – это всего лишь одна ночь. А жизнь расставила все по местам.
Дикий несся домой, как пьяный, не разбирая дороги. По пустырям, по лесу, словно паркурщик. Царапал ноги, срывал в кровь. Но не чувствовал ни боли, ни усталости.
Все вокруг казалось серым, бесцветным. Бетонно-кирпичный город, припорошенная пылью дорог трава, асфальт… Даже прохожие. Те редкие, что встречались Дикому там, где почти никто не ходил, кроме оборотней.
В груди словно дыра образовалась. Пустота. И заполнить ее было нечем.
Дикий рыкнул и побежал дальше.
– Давид Григорьевич?
Вербер резко затормозил.
Волчица из клиники, поджарая и долговязая, в лосинах и физкультурной футболке, скорее всего, делала пробежку.
– Какая неожиданная встреча…
Она двинулась к Дикому, повиливая бедрами.
Вербер окинул взглядом ее фигуру снова. Хороша. Но все не так и не то. Ну где талия, например? Почему бедра такие плоские, хотя и широкие? Да и лицо. В целом, конечно, симпатичное. Но уж больно вытянутое, хищное. Не то, что у нэнги – кукольное.
– Рада вас увидеть. Как ваш друг? – участливо уточнила волчица.
Дикий подобрался и постарался ответить, как можно более вежливо и корректно. Хотя все вокруг его сейчас либо бесило, либо вызывало какую-то животную, сатанинскую тоску.
– Михей поправляется. Ему не впервой. Спасибо за ваши старания.
Дикий собирался опять сорваться с места, но женская рука легла на плечо.
Волчица всмотрелась в лицо вербера. И, видимо, настолько все было на нем написано, что она спросила прямо, без «социальных поклонов» и оговорок:
– Истинная? У нэнги нет пары…
Откуда она знает про нэнги? Дикий в упор не помнил, что говорил волчице. И какие сведения ей давал. Но от упоминания Ахсаны у него в голове помутилось.
– Простите, но это не ваше дело! – рыкнул вербер и собирался сорваться с места.
– Ну погодите! Может я смогу вас утешить! Послушайте! Давид… вы очень мне нравитесь… У волков есть истинные пары.
Дикий хотел наорать на нее, нарычать. Ее упорство граничило с тупостью. Неужели неясно, что верберу нужна Ахсана, позарез, остро! А ее нет, нет и нет! Как тут поможешь?
Однако последние слова волчицы заставили Дикого закрыть рот и выдержать недолгую паузу. Она ведь сейчас в том же положении, что и он. Дикий себя одернул несколько раз от резких фраз и жестких отказов. Постарался говорить, как можно более спокойно.
– Я польщен, правда. Но мне никто, кроме Ахсаны, не нужен.
Волчица прикусила губу и поиграла желваками почти, как мужчина. А затем еще раз пошла ва-банк:
– А, если Ахсана вам не достанется?
– Мне никто другой не нужен, – повторил Дикий свое заклинание. Лицо волчицы потемнело и разом потеряло все те краски, которые дарила ему надежда. Улыбка стерлась из уголков губ.
– Мне пора! – выпалил вербер и унесся дальше. И… весь обратился в движение.
Шаг, второй, третий. Кувырок над грудой бетонных плит, оскаленных арматурой. Несколько прыжков по старым машинам, которые уже никогда не поедут. Рывок через канаву с грязной водой. Разбег, карабканье по бетонному забору, кувырок и приземление возле припорошенной пылью грунтовки.
Снова шаги и снова кульбиты…
…Очнулся он от звонка сотового. Остановился и принял вызов.
Номер был неизвестен, так что вербер примерно уже понимал – с кем пойдет разговор. И он не ошибся.
– Мы тут решили устроить бои в клетках. В последнее время несколько бойцовских клубов накрыла ПОН, так что наше развлечение привлечет немало народу. А, значит, получится неплохо заработать. Интересно?
Об Инквизиторе Дикий не раз слышал. Вербера не раз приглашали на его извращенные бои, но тот прежде не соглашался. Инквизитор был волком – матерым и очень жестоким. Пробившись в преступном мире среди куда более сильных альфа-верберов и куда более изворотливых умом нэнги, он стал еще более жестким.
Поговаривали, за одно только подозрение, что кто-то из его оборотней или бойцов связан с ПОН или ОПО, Инквизитор подвешивал оборотня на крюк для мяса и заживо сдирал с него шкуру. А через несколько дней повторял, пока не насытит звериную ярость. Только потом убивал. На его жертвы не всякий поновец умудрялся смотреть без ужаса.
Дикий вполне мог предположить, что Инквизитор подозревает его в предательстве других организаторов и хочет схватить с поличным. А затем пытать и убить.
Однако у Дикого были два варианта развития событий.
Либо он берет самого жестокого организатора банды, либо умирает. И тот и другой вариант, после того как Ахсана дала верберу от ворот поворот – окончательно и бесповоротно – устраивал Дикого.
– Да. Мне интересно. Меня тоже арестовывали. При первой облаве. Второй раз сбежал.
– Да. Тебе удивительно везет. Я много об этом слышал от своих.
Инквизитор либо что-то такое знал, возможно – подозревал, либо, в самом деле, рассчитывал на Дикого. И опять же вербера все устраивало.
– Когда? – уточнил он.
– Тебя заберут через двадцать минут. На пустырь, где раньше орудовал Таран, успеешь?
– Да.
– Тогда ждем.
Дикий понимал, что либо идет в ловушку, либо поможет ПОН избавить город и страну от очередного жестокого преступника. И в третий раз сказал себе, что его все устраивает. Достал из специальной вкладки в сотовый чип, который недавно вручил ему Феликс. Так, на всякий пожарный случай. Дикий приложил устройство к виску – и оно мгновенно проникло под кожу. Это был тот самый телепатический чип, по которому вербер мог говорить с оборотнями и по которому его могли отследить из ПОН.
Дикий сразу же мысленно связался с Матвеичем.
– Меня пригласил Инквизитор. Отслеживайте. Возможно, сегодня удастся накрыть его и всех самых опасных и жестоких бойцов! – сообщил Дикий сходу по мысленной связи.
– Послушай. Это слишком рискованно. Слухи о том, что ты был при двух облавах, ходят среди организаторов и бойцов. Ты можешь попасть в ловушку. Давай-ка, откажись. Мы этих гадов потом все равно накроем. Так или иначе.
– Я все равно пойду. Вам лучше меня отслеживать, – упрямо сообщил Дикий.
– Да погоди ты, горячая голова! Говорю тебе – пока не лезь на рожон! – возмутился Матвеич.
– А я вам говорю – я уже пошел на встречу с оборотнями Инквизитора. У вас один выход – пеленговать чип, который мне оставлял Феликс. После этой мыслесвязи вы его легко засечете.
– Я приказываю тебе не ввязываться! – даже по телепатическому каналу было слышно, как злится и негодует Матвеич.
– Простите. Но вы мне не начальник! Я с вами сотрудничаю добровольно. Так что всем нам удачи.
Дикий прервал связь и рванул к месту встречи.
Там, в ожидании архаровцев Инквизитора, он думал о том, что Ахсана просила позвонить в семь вечера. Или зайти? В тот момент Дикий плохо соображал…
…Сергей и она, держатся за руки… Этого ему хватило, чтобы мозги почти отключились и на поверхность всплыли инстинкты. Звериная, первобытная ярость и разъедающая внутренности жажда крови соперника. Желание схватить свою женщину, унести куда подальше и пусть там разберется, что ей нужно. Он ведь лучше! Да! Он лучше! Быстрее, сильнее… И он ее больше любит…
Дикому пришлось срочно бежать, чтобы инстинкты не начали править бал…
Так позвонить или зайти? Что там она говорила?
А, впрочем, уже не так важно. Потому что, скорее всего, в это время Дикий будет уже недоступен для внешней связи. Обычно на подпольных боях у участников мобильники отбирали. Дикий чаще всего вообще отправлялся туда без телефона. Просто сейчас его некуда было деть.
В какую-то минуту вербер оказался в миллиметре от того, чтобы отменить все, потому что Ахасана надеется на его звонок. Это была та маленькая, еще оставшаяся нить к истинной, которую не обрубил ни ее дурацкий мужик-человек, ни ее привязанность к этому Сергею.
Дикий даже дернулся, чтобы уйти…
Приостановился, подобрался и решил, что связь с истинной важнее всего. Даже, если это будет последний их разговор. Прощальный, потому что она осталась со своим человеком и между ними уже ничего не может случиться. Он услышит ее голос: такой мелодичный и такой разный. Со звенящими нотками, когда Ахсана доказывала что-то или у нее поднималось настроение, чуть более резкий и низкий, когда она злилась или расстраивалась. Он услышит ее…
Дикий сделал несколько шагов прочь от пустыря, где когда-то вербер Таран бил по голове поздних путников и забирал их кошельки, мобильники, одежду…
– Дикий? Ты куда собрался? Отлить?
Вербер оглянулся и понял, что опоздал со своим желанием бежать, чтобы вовремя позвонить Ахсане. За ним уже пришли и теперь назад пути нет. Он видел мордоворотов Инквизитора. И если сейчас откажется, это будет выглядеть еще более подозрительно. Приложи к этому то, как ему «удивительно везло с ПОН» – и все, банде Инквизитора все ясно. А там… там и до того, чтобы проследить вербера до Ахсаны недалеко. Да элементарно даже звонок засечь.
Нет. Теперь только идти до конца. Ради безопасности нэнги, прежде всего.
* * *
Ахсана
Я впала в какой-то ступор. В полной прострации бродила по участку, раздумывая как поступить дальше. Дикий должен мне позвонить! Должен! Он ведь всегда выполнял свои обещания. Даже когда думал, что мы рассорились. Даже когда мы вроде бы расстались.
Дикий ни разу меня не подвел.
Я следила за часами на сотовом, за тем как циферки сменяли друг друга, в ожидании звонка от Дикого. Бродила по участку, как неприкаянная и почему-то все больше нервничала. Чем ближе становился «час икс» тем сильнее у меня накручивался пульс и холодели ладони. Я пошла в дом, налила себе чаю и устроилась пить его в беседке.
Звонок телефона вырвал меня из мыслей, я аж вздрогнула, слегка подскочила.
Так… Шесть. Он так рано? Ну, может неутерпел?
Однако звонила Фарида Фердинандовна:
– Ахсаночка. У тебя, я видела, дела. Давай я возьму к себе Матвея? А завтра привезу, когда скажешь?
– Эм… – я задумалась.
Я очень любила сынишку и его присутствие делало меня счастливой. Однако сейчас я, правда, была не совсем способна нормально за ним приглядывать и ухаживать. Все же ребенок – это не антистресс-тренажер. Ему нужно внимание от взрослых, ему нужно правильное и своевременное питание. Да и много чего еще ему требуется. Няня права. Сейчас мне совсем не до этого.
– Хорошо. Тогда до завтра? Можно его к телефону? – ответила я после недолгой паузы.
– Мамочка! Я переночую у няни? – голос сынишки звучал воодушевленно. Он не так часто оставался у Фариды Фердинандовны до недавних событий и похоже это времяпрепровождение малышу еще не приелось.
– Ну хорошо. До завтра, мой сладкий.
– До завтра, мамочка.
Я сбросила вызов и села обратно пить чай.
Синие сумерки – предвестники ночи – темной вуалью легли на поселок. В вышине покрикивали птицы. И мне почему-то казалось – они предвещают беду. Было что-то в их поздних песнях: надрывное и предупреждающее.
Я вновь прогулялась вокруг дома. Вышла за калитку, немного постояла и побродила туда-сюда по дороге. Так…
Семь…
Семь часов пять минут.
Семь двадцать.
Семь сорок!
Я не выдержала, и сама набрала Дикого. В конце концов, если он решил порвать со мной, потому что я уж слишком долго колебалась, выбирала и в момент нашей полной близости неожиданно решила выслушать Сергея, то пусть скажет мне это прямо. Для меня все так сложно, а для вербера – просто. Есть пара и есть семья. Остальные – это чужие. И когда чужие вторгаются в зону комфорта оборотня, видимо, он этого уже не терпит. Либо дерется, либо уходит.
Но я почему-то чувствовала, что должна убедиться, что с вербером, действительно, все хорошо.
Сотовый сразу же сообщил, что «абонент больше не абонент».
Первым моим порывом стало заблокировать номер Дикого и больше не вспоминать о нем никогда в жизни. Затем в душу ледяными змеями скользнули сомнения. Дикий не такого склада мужчина, чтобы бояться послать женщину на все четыре стороны. Не станет он в таком случае отключать телефон. Это как-то глупо и нелепо. И совершенно не в его стиле.
Предчувствие снова резануло по живому. Я вызвала такси и поехала в поселок верберов. Феликс жил и командовал именно там, так что я рассчитывала у него узнать – что случилось.
Охранники на въезде сразу же узнали меня и пропустили без лишних вопросов. Въехав на территорию, я вышла из авто и обратилась к одному из верберов-сторожей.
– Простите? А Феликс у себя? Мы с ним лично знакомы, можете проверить.
– Мы в курсе, что вы общаетесь и знаете альфу. Но он отбыл в ПОН по срочному и неотложному делу. Вызвали, буквально несколько минут назад. Вроде бы там один из агентов угодил в нехорошую ситуацию. Согласился на подставной бой, а бандиты могут заподозрить его в предательстве…
– И как же тогда мне связаться с Феликсом? Позвонить?
– Скорее всего, он не возьмет трубку. Во время срочных операций Феликс отключает телефон. Но вы можете поговорить с его бетой – Тимуром. Он свяжется с Феликсом телепатически. Ну вы знаете, наверное, что сильные беты и альфы без чипов могут это делать?
Я только кивнула.
В висках шумела кровь и сердце бешено колотилось в груди. Я вполне понимала – что за операция имелась в виду, и какой-такой непослушный агент попал в столь сложное положение. Я уже все расшифровала в словах вербера.
– Так что? Проводить вас к Тимуру?
Я кивнула еще раз, потому что язык прилип к небу и слова не хотели срываться с него.
Вербер жестом показал мне поставить машину на въезде в поселок, рядом с многими другими, и направился куда-то по широкой грунтовой дороге.
* * *
Дикий
Вроде бы все происходило как обычно. Дикий знал эту схему, встречался с ней сотни раз и ничего особо странного не заметил. Разве что взгляды троицы громил-верберов, которые его сопровождали. Они так смотрели… Почти как бандиты, которые мстили Михею. Впрочем, Дикий ведь не пряник, чтобы всем нравиться. Мало ли какие у кого к нему претензии. Побил в схватке приятеля-бойца или деньги из-за него проиграли: поставили в каком-то раунде на противника.
В целом, ничего экстраординарного не случилось. Вербера везли в «глухой» и «слепой» машине. Звуки улицы внутрь не пробивались, сквозь темное покрытие окон почти не просачивался свет. Сотовый у Дикого, конечно, забрали, в нос била знаменитая уже на все преступные банды отдушка.
В машине царила ватная тишина. Водитель, как всегда, отгородился специальной ширмой, а двое громил пристроились по сторонам от Дикого.
Дорога тоже не вызывала подозрений. Вначале, как обычно, машина петляла – по городу и за его пределами, а затем направилась к нужному месту. Это было ясно, потому что водитель перестал выписывать кренделя и «устремил колеса» практически по прямой.
Дальше Дикому открылся вид на заброшенный склад боеприпасов. Он вошел, громилы двинулись следом. И вот в эту минуту входная дверь защелкнулась. Автоматически. Видимо, кто-то следил в камеры внутреннего слежения за перемещением гостей и «захлопнул мышеловку». Вот теперь Дикий все понял, но сделал вид, что ничего не случилось. Небрежным шагом, вразвалочку, двинулся дальше. На складе не пахло как обычно в местах проведения боев: потом, адреналином, дорогой косметикой, сладкими напитками, которые подавались богатеям без особых моральных принципов, охочим до жутких зрелищ.
Здесь пахло только металлом оружия, и какими-то составляющими ракет и мин. Возможно, тех тут давно и не было. Запахи подобных веществ оставались на годы. Дикий это прекрасно знал, изучил, пока мотался по подобным местам, как боец без правил.
После нескольких коридоров за Диким захлопнулась очередная дверь, однако он успел заметить, что за одним из поворотов есть запасной выход. Скорее всего, тоже запертый. Но близкий.
Процессия остановилась в глухом тупике. Захотят ПОНовцы – будут искать несколько месяцев. Запеленговать чип Дикого они тут никак не смогут – все стены хорошо экранировали. Дикий еще раз напомнил себе о запасном выходе. Огляделся, заметив крюки на потолке и вспомнил все то, что рассказывали про Инквизитора.
Страха не было, паники не было. Лишь холодный рассудок и мысль – я должен выжить, чтобы связаться с Ахсаной.
Дикого окружили верберы, которые его привели, потрясли плазменными пистолетами – новомодным среди оборотней оружием. Люди такое еще даже не изобрели. Дикий поднял руки и отошел к стене, ближе к той части коридора, что вела к запасному выходу.
Тем временем, на шахматном поле событий показалась еще одна важная фигура.
Инквизитор, собственной персоной.
Скуластое, хищное, даже свирепое лицо его со шрамом посередине носа было знакомо многим. И Дикому, в том числе.
Инквизитор принимал всякие препараты и качался без устали, поэтому выглядел почти таким же крупным как вербер. Конечно, от «лекарств» он, по слухам, имел куда худшее обоняние, нежели обычный оборотень, да и слух тоже. Но побочных эффектов, как у людей – бесплодия и прочего, в случае оборотней эти вещества не давали.
Инквизитор носил черную майку алкоголичку и черные джинсы. Очень дорогие, хотя выглядели они довольно расхлябанно.
Следом за ним в тупике появились еще пять волков, накаченных также, как Инквизитор.
Окружили. А затем их предводитель выступил вперед.
– Ну, что, Дикий? Думал, все такие идиоты? Думал, сдашь нас всех ПОН и купишь себе пропуск в Рай для свободных оборотней? Шавка ты поновская!
Инквизитор смачно плюнул в лицо Дикому и собирался схватить его за шею, но вербер присел, и пока остальные мордовороты смотрели на хозяина – мол, приструнить пленника, или сам справишься? – быстро сказал:
– Хотите поквитаться с ПОН? Я официально у них не служу. Но знаю все закоулки. Могу проводить вас к ним на базу.
Попасть на базу ПОН мечтал каждый бандит-оборотень. Даже, если бы после этого погиб. Отомстить, нагадить…
Инквизитор на секунду замешкался, раздумывая над предложением. Явно понимал – это может быть липа, подстава. Но выглядело уж больно соблазнительно.
Остальные мордовороты ждали приказа главного и немного расслабились.
Дикий оценил обстановку, как в массовых боях без правил.
Так… Верберы стоят обмякшие – мышцы не напряжены, лица не сосредоточены. Скучают, ожидают, что решит предводитель. Волки чуть более внимательны, подозрительны. Но у них реакция куда хуже из-за препаратов и вообще особенностей вида.
Дикий сразу нашел слабое место окруживших его бандитов. Когда присел. Никто этого не ожидал. Поэтому Дикий закатил глаза к потолку, словно изучал крюки, которые оттуда свисали. Остальные инстинктивно сделали то же самое. Верберы злорадно заулыбались, волки довольно оскалились. Инквизитор явно решил, что Дикого именно крюки убедили сотрудничать и призадумался серьезней. Даже на секунду отвернулся, скрывая выражение лица. Дикий понял – пора. Либо пан, либо пропал. Второго шанса уже не представится.
Про плазменные пушки врагов он не забывал. Но выхода уже не было. Дикий присел, проскочил между ног, а затем, что есть мочи, рванул к выходу.
За ним побежали. Дикий несся наугад, не зная – сможет ли открыть дверь. В спину летели выстрели, попадали, но разницы уже не было. Либо он выберется и вылечится, либо…
Дикий подскочил к двери и навалился на нее всем телом. Та задребезжала и проржавевшие петли жалобно заскрипели. По ушам ударили треск, скрежет. И Дикий вырвался на свободу. В него полетели еще выстрелы. Но уже без успеха. Полная темень вокруг бункера и густой смешанный лес очень помогали оборотню. Дикий припустил, ощущая, как теряет силы и кровь. Однако он не собирался оставлять преследователям такой очевидный след. По нему оборотни найдут любого на раз. Поэтому Дикий нащупал рану на бедре, вымазал руку кровью и побежал, тряся ею во все стороны, петляя и размазывая кровь повсюду, где чего-то касался или же доставал. Выписывал восьмерки, круги, зигзаги. Оставлял следы на деревьях, траве, кустарнике. Снова и снова. Снова и снова.
Если бандиты найдут его первыми – что ж… двумя смертям не бывать. Но здесь, на открытой местности, Дикого может засечь и ПОН! Чип им в помощь.
И теперь вопрос лишь один: кто обнаружит вербера первым?
Дикий носился, метался, кружил, пока ноги не подкосились, колени не подогнулись и вербер не рухнул в траву. Отполз под бурелом, спрятавшись так, чтобы в темноте его не заметили, приняли за очередное поваленное дерево. Расслабился и понял, что отключается. Что ж… Опять или или…
Или он очнется у друзей, или не очнется благодаря врагам… В любом случае, все уже не так плохо.
* * *
Ахсана
– Мы его ищем! Ищем! – нервно повторил Феликс по мыслесвязи, к которой Тимур подключил меня через какой-то чип. Оборотни и на такой случай разработали собственные уникальные технологии.
– И что я могу сделать?
– Ждать! Будь на связи! Я скажу, если что.
Когда голос Феликса исчез из моей головы, я буквально упала в кресло в гостиной Тимура и позволила себе разрыдаться. Я плакала, всхлипывала, снова плакала, пока большая тяжелая ладонь не легла на плечо.
Я вскинула глаза на Тимура. Тот подмигнул мне и вздохнул. Бета Феликса казался чуть менее крупным, чем альфа и Дикий. Я бы сказала – менее матерым. У него были кудрявые каштановые волосы и серые глаза: внимательные такие, и одновременно теплые. Казалось – он очень добрый и сострадательный, каким и должен быть бета поселения.
Пожалуй, Феликс внешне казался мне чуть более варваром, а вот Дикий, наоборот, выглядел больше интеллектуалом. У Тимура внешность оказалась слегка попроще.
Бета вставил мне в руку чашку с чаем и произнес:
– Успокойся. Поисками и спасательной операцией руководит лично Феликс. А ему я бы доверил самое дорогое существо на свете. Он лучший и он найдет Давида! Не сомневайся.
Не знаю почему, но уверенность Тимура передалась и мне. Я ждала, пила чай и думала о том, что стану делать, когда Дикого найдут. А потом в голове раздался голос Феликса:
– Мы нашли его! Он сильно ранен, но жив. Бандитов повязали. Так, что если хочешь увидеть Дикого – ждем тебя в главной городской клинике оборотней. Адрес я тебе на сотовый сбросил.
Вызов прервался, и я заметалась. Подорвалась с кресла, вытащила сотовый, прочла адрес и собиралась вызвать такси, когда услышала голос Тимура.
– Я тебе сейчас дам машину. Скажешь адрес – и все.
Я слабо улыбнулась и тут сотовый зазвонил прямо в руке. Сергей! Как же все это не вовремя! Или вовремя? Я взглянула на высветившееся на экране имя и поняла, что вовремя. Самое то, чтобы все разрешить и ехать к моему верберу.
Я приняла вызов.
– Сергей. Между нами все кончено. Я, правда, любила тебя и ностальгирую по лучшим дням… Но…
– Но тебе важнее и приятней другой…
Перебил меня муж, собирался еще что-то сказать, но теперь уже я прервала его излияния.
– Нет. Мне приятней жить будущем. Наше счастье осталось в прошлом. У нас не вышло сохранить его. И склеивать разбитую чашку я не хочу. Я подала на развод. Видеться с сыном ты сможешь. Мы обговорим как. А сейчас у меня другие дела.
Я сбросила вызов и подняла глаза на Тимура – рядом с ним уже высился один из охранников-верберов, который однажды отвез меня к дому. Тогда еще Сергей закатил очередную дикую сцену ревности… Я прямо выдохнула от мысли, что все разрулила. И теперь… теперь меня ждет новое будущее.
…Спустя несколько минут мы неслись к клинике. Фонари подмигивали мне неясным вечерним светом, а встречные машины – фарами. На небе прорезался нечеткий силуэт белесой Луны – покровительницы оборотней, если верить Дикому.
Что ж… С ним все должно быть нормально! Потому что я к нему еду, и он обязан ради меня продержаться. Надеюсь, Феликс ему поможет.
* * *
Дикий
Открыть глаза стоило титанических усилий. Дикий даже не сразу понял – бредит он или же все наяву. Вокруг были голубоватые стены больницы, одноместной палаты. Справа тикали мониторы, отслеживая состояние пациента. Выписывалась на большом экране загогулина пульса, мигали циферки. 98 – наполнение крови кислородом, 120 давление, как у космонавта…
А перед вербером… Он проморгался.
Волчица улыбнулась.
– Я рада, что тебе лучше. Ты заставил нас волноваться. Мы тут только так вокруг тебя бегали. Уж поверь.
Дикий вздохнул. Бегали. Но не Ахсана. Впрочем…
– А можно мне телефон?
– Твой у Феликса, его забрали у бандитов. Я могу его позвать или одолжить свой.
Дикий задумался – примет ли нэнги вызов с незнакомого номера.
Нет, пожалуй, рисковать не стоит. Не тот случай. Вся жизнь Дикого на кону.
– Зовите Феликса…
Волчица пожала плечами: мол было бы предложено. Открыла дверь палаты и туда ворвался маленький серебристый вихрь. Опустился возле кровати Дикого, и вербер чуть не подскочил от короткого обжигающего поцелуя в губы. Он проморгался еще раз. Не поверил. Волчица вышла наружу, чуть громче, чем требовалось, хлопнула дверью.
А Дикий обнял Ахсану, прижал и дышал, втягивая ее запах. Чуть пряный, не слишком сладкий или кислый. С нотками дегтярного мыла и какого-то фруктового шампуня. Идеальный. Как и сама нэнги.
– Ты дурак! – сообщила она. Дикий не возражал.
– Правда! Настоящий дурак! Как ты мог пойти на такое! Ты подумал обо мне? – возмутилась нэнги еще громче.
– Кхм… Я только о тебе и думал. Все последние недели.
Он больше ничего не сказал. Нэнги улыбнулась, хлопнула Дикого по плечу, словно пыталась ударить, но рука не поднялась на раненого и сказала:
– Я развожусь.
– А за меня выйдешь? – быстро спросил Дикий.
– Посмотрю на твое поведение! – с вызовом ответила она.
– Сделаю все, что скажешь. На брюхе перед тобой буду ползать.
Он снова сказал, что думал. Искренне и от всего сердца.
Ахсана чуть не всплакнула – на глаза явно навернулись слезы. Она обняла Дикого, прижалась и произнесла:
– Конечно я за тебя выйду. Если пообещаешь, что больше никогда и ни за что в подобное дело не вляпаешься.
– Обещаю. Все, что хочешь обещаю.
Дикий сгреб нэнги в охапку и больше не чувствовал ни боли, ни слабости, ни усталости после долгих гонок с преступниками. Ему было хорошо, как еще никогда.
На больничной койке, с катетером в вене… С дырками в теле, зашитом и перешитом явно во многих местах. Ему было здорово… Со своей парой.