Глава 6

Спать на этот раз устроились почти так же, как накануне – леди Лайесс на диване, а для генерала оруженосец раздобыл походную койку в виде рамы, обтянутой парусиной, на трех парах деревянных ног. Это сооружение поставили напротив дивана, и таким образом Эжени была постоянно в поле зрения Вейжа, даже во сне. Девушку это напрягало. Она устала от общества незнакомых мужчин, от суеты, разговоров, от невозможности спать в своей постели… Генералу не спалось. Он лежал на своей походной койке и думал о том, что это ненормально – так следить за женщиной, которая слишком больна, худа и измучена, чтобы хотя бы улыбнуться ему. И в то же время он понимал, что желает ее видеть постоянно. Что за наваждение? Что за морок? Ведь разумом он понимает, что любая связь с преступницей создаст ему множество проблем. А если она действительно королевская племянница, их станет еще больше! Да он ее даже не желал, несмотря на длительный поход и отсутствие женщин, приятных его взору! А ведь всем известно, что привороты действуют в первую очередь на тело! Вдруг тишину ночи разбил легкий звук. Вейж насторожился – иногда его чуткость спасала жизнь не только ему, но и всем офицерам в палатке или крестьянском доме. Он неслышно приподнял голову и прислушался – звук повторился. Потом еще раз. Мужчина встал и отдернул плотную портьеру – свет луны едва проникал в кабинет прежнего владельца замка, но его хватило, чтобы зоркий взгляд выхватил влажные дорожки на лице спящей девушки. Она спала и плакала. Мужчину охватил озноб. Ему сразу захотелось сделать все что угодно, только бы «добыча» перестала жалобно всхлипывать, не просыпаясь. А уж когда с ее губ едва слышно сорвалось слово «мама», он и вовсе схватил себя за волосы. Что делать? Куда бежать? Сердце часто стучало, и в этот отчаянный момент генерал вспомнил о своей матери. Некрасивая до изумления леди Вейж была удивительно доброй и чуткой матерью. Когда ее резвый сын влетал в комнаты, размахивая палкой, как мечом, или вываливал из кармана змею, пару лягушек и рогатку, желая показать матушке красивый листочек, она с улыбкой говорила ему: – Жеймо, ты опять спешишь! Прошептав себе эти слова, генерал опустился на колено рядом с диванчиком и шепнул тихонько, как матушка в детстве: – Ш-ш-ш-ш, спи, все пройдет! Лицо Эжени немного расслабилось, и девушка нырнула в глубокий сон, забыв про слезы. А утром… Утром генерал ушел, еще до того, как она проснулась. Вместо него явилась ее личная служанка и, радостно щебеча, повела в ее собственные комнаты. Из рассказа служанки Эжени поняла следующее – комнаты членов семьи были заперты сразу после штурма. Разграбить их Вейж не позволил, а теперь приказал открыть комнату леди Эжени и приготовить в ней все для удобства девушки. Леди Борх-Лайесс не верила своим ушам! Однако высокий хмурый солдат в плотной кольчуге не оставлял сомнений в правдивости служанки. Он проводил дам до комнаты и остался снаружи. – Вот, миледи, взгляните, я тут навела порядок, а солдаты эти воды принесли и дров! Эжени огляделась. Все было на месте. Выбитые обстрелом стекла заменили промасленной тканью, мусор вымели, камин затопили. Даже ее девичий сундук стоял нетронутым, хотя замок был сбит, а потом немного криво прибит обратно. Слезы подступили к глазам. С самого начала осады она не бывала тут. Сначала сидела с умирающей от горя леди Лайесс, потом командовала людьми и дремала в главном зале или в том самом кабинете на диванчике. Пользуясь бессонницей и затишьем, девушка успела перечитать все письма к приемному отцу и поняла, почему он вцепился в свой замок. Во-первых, Лайессам просто некуда было идти. В отличие от титулованных аристократов, замок и земли вокруг него были их единственным источником дохода. И этот источник им предлагали отдать просто так. Без компенсаций – уступить родную землю захватчикам без боя или сменить подданство и стать при новом владельце управляющими. А во-вторых, лорда Лайесса просил задержать войска король. Его король. Чтобы переговоры о мире увенчались успехом, славного генерала Вейжа следовало задержать хотя бы на несколько дней. В этом случае король соседней страны удовлетворится уже откушенным куском, не посягая на большее. По сути, семью Лайесс принесли в жертву войне. Эжени всхлипнула, и служанка тотчас обняла ее: – Ну, ну, леди, не плачьте! Вы же такая храбрая и сильная! Вот давайте уже снимем ваше платье, помоем голову! Этот генерал послал своих людей в лес – рубить деревья для строительства казарм. И то диво, что приказал брать только подходящие и корчевать их с пнями. А пни везти на замковую кухню! Вот и у вас натопили так, что помыться в самый раз! Под воркование камеристки Эжени позволила себя раздеть и с блаженным вздохом встала в бадью с горячей водой, жалея, что нельзя, как прежде, погрузиться в нее по шею. Мешала повязка. Но служанка аккуратно развязала узел, сняла бинты и, осмотрев рану, прикрыла ее кусочком замши, найденным в корзинке с рукоделием. Овальный лоскуток предназначался для пошива мячика младшему лорду Лайессу на день рождения, и Эжени опять всхлипнула, пока камеристка приклеивала замшу на вишневый клей для локонов. Леди Лавиния любила крутить приемной дочери кудри, уверяя, что так она больше похожа на свою мать. С заклееной раной дело пошло веселее – девушка села на низкий табурет, погрузившись в воду по пояс, а служанка аккуратно принялась мыть ей голову, поливая волосы из ковша и не боясь намочить едва схватившуюся рану. – Ох и худенькая вы стали, госпожа, – бурчала камеристка, бережно натирая мыльной тряпочкой руки и ноги Эжени. – Раньше-то совсем тростиночкой были, а теперь и вовсе в чем душа держится! Неужто генерал вам еду пожалел? – Не жалел, – отмахнулась леди Борх, – просто доктор запретил сразу тяжелую пищу давать. Велел поить бульоном, вечером кашу жидкую разрешил и теплое вино. Надо узнать, может, сегодня можно уже со всеми завтракать. Не успела девушка договорить, как в дверь постучали. Служанка молниеносно накрыла хозяйку простыней, задвинула ширму и пошла открывать. Оказалось, генерал прислал пленнице завтрак, разрешенный доктором, и напоминание, что ей нужно обработать рану. Бутылка с бренди стояла на подносе рядом с кружкой бульона, жидкой кашей и молоком. Ворча, служанка вернулась к госпоже, закончила мытье, помогла выбраться из лохани и усадила у огня, завернув в две простыни – одна вытягивала влагу из волос, вторая окутывала тело. – Рану обработаем, госпожа, тогда и одеваться, а пока, если позволите, я ваши вещички постираю. Внизу-то девки солдатское белье трут, негоже ваши юбки там полоскать. Эжени только кивнула – не пропадать же горячей воде в такое трудное время! Беттина ловко замочила ее нижние юбки, бинты, какие-то еще тряпки, а платье вынесла на балкон – проветрить и почистить. Пока камеристка отмачивала и терла, леди Борх завтракала. Бульон согрел изнутри, стало легче глотать очередной порошок, лежащий рядом с тарелкой в тонком бумажном пакетике. Потом Эжени принялась за кашу. Она очень старалась зачерпывать ее понемногу и есть, как пристало леди – с кончика ложки, а внутри все дрожало и ныло от желания набить рот душистой, ароматной кашей, запить молоком и есть, не останавливаясь. Но… Неспешно съев примерно треть порции, Эжени потянулась за молоком и задохнулась от удовольствия – в молоко был добавлен мед! Душистый, сладкий, пахнущий нагретым летним лугом! Где генерал раздобыл его? Неважно! Главное, каждый глоток этой амброзии возвращал девушке силы жить. У нее есть убежище, есть служанка, ее не тронули и даже подлечили. Она будет сотрудничать и помогать генералу Вейжу, пока… пока не найдет возможности изменить свою судьбу. С этими мыслями Эжени доела кашу, допила молоко и, отодвинув столик с подносом, взялась за волосы – их следовало скорее высушить, чтобы не простудиться. Конечно, здесь, у камина, было тепло, и даже жарко, но ранняя весна коварное время. Сквозняки, сырость – легко подхватить простуду, а ей нельзя болеть. Ей нужно узнать, что приказал генералу король и к чему следует готовиться воспитаннице леди Лайесс. Бежать ей все равно некуда – ни родственников, ни знакомых. Вся ее жизнь прошла в этом замке. Но ведь можно попробовать найти выход? Репутация, конечно, погублена ночевкой в одной комнате с генералом, но можно подыскать нетребовательного торговца или фермера, выйти замуж и перестать быть Лайесс. Только кто польстится на бесприданницу? Леди Лайесс заполняла ее девичий сундук кое-чем, но основную часть лорд предполагал дать золотом. Да и учили ее как знатную леди – сама она не умеет доить коров, выгребать навоз или полоть грядки. Вот руководить молочницами, прачками и огородницами может, но для фермера важнее жена-помощница, а до торговцев нужно еще добраться. Можно сбежать, добраться до обители и попросить убежища. Правда, денег у Эжени нет, а значит, монастырь не станет из-за нее ссориться с генералом или с королем. Прикажут выдать беглянку – отдадут. Самое большее – выведут через задние ворота и посоветуют бежать. Только куда? Где в этом огромном мире есть место для Эжени Борх-Лайесс?