Глава 11

Мой свадебный наряд усыпан черными бриллиантами. У него открытая спина и довольно скромный вырез на груди. Платье обтягивает мою талию, выгодно подчеркивает изгибы фигуры, сбоку разрез, оголяющий практически полностью ногу. Ткань очень приятна к телу, невесомая и… отчего-то пугающая… своим совершенством, словно соткана из тьмы и хранит частичку самого князя.

Платье словно специально шили под меня, учтены все особенности фигуры. Смотрю на себя в зеркало, кажется, одета, но будто обнажена. Маленькие бриллианты мерцают в свете лампы, притягивают взгляд, и дивным образом сочетаются с блеском моих темно-карих глаз. Что камни настоящие, нет ни единого сомнения.

Вампирша нанесла мне вечерний макияж, выгодно подчеркнула глаза стрелками, отчего они выглядят еще больше. Алая помада на губах, придает моему лицу хищное выражение. Черные волосы собраны в замысловатую прическу, несколько прядей обрамляют лицо. На невесту я совсем непохожа… но и в обычной жизни я редко примеряла на себя нежные образы, скорее, дерзкие, вызывающие. Даже случившееся со мной не загнало меня в скорлупу, не до конца уничтожило мой характер. И сейчас в моем образе удивительным образом сочетается все. Хищница, хоть и сильно избитая жизнью, но еще живая, не утратившая надежду.

На ногу мне одевают странное украшение из черных бриллиантов, похожее на узорчатую сетку. Прохладные камни прилегают к коже, струятся от бедра к лодыжке, еще больше визуально удлиняют, подчеркивают стройность. И в завершение высокие туфли на каблуках. Если не учитывать повод для этого наряда, то мне определенно нравится мой образ.

Я охвачена волнением. Сегодня моя судьба изменится кардинально и бесповоротно. И у меня нет ни малейших иллюзий, понимаю, я лишь игрушка в темных делах князя.

От вампирш исходят волны неприязни. Они исполняют работу безупречно, если требуется, обращаются вежливо и отстраненно, односложными фразами. На лицах читается вселенская печаль, словно у них траур.

Интересно, а как поживет Мартина? Как ей новость о предстоящем событии? Какие теперь у нее будут отношения с князем? Неужели мне к статусу жены автоматически добавятся еще и рога? Скорее всего… В области сердца больно кольнуло. От одной мысли, что Сальвадор прикасается к другой, стало плохо. Но ведь изначально наш брак основан не на уважении и чувствах, а несет совсем другую подоплеку. Да и для меня неприемлем физический контакт. Все логично… тогда почему так больно? Не все ли мне равно, с кем князь будет проводить ночи? Увы, понимаю, что нет… Еще одна печаль, еще одна необъяснимая странность…

И до сих пор остается загадкой, как наш брак сможет открыть врата тьмы, запечатанные магией? Что это за обряд такой? Полагаю, эти путы мне уже никогда не разорвать…

За мной пришел Гаспар. В черном, довольно старомодном фраке с красным цветком на лацкане. Оценивающий взгляд. Глаза вспыхнули, он тут же прикрыл веки. Поклонился.

— Прошу следовать за мной, Кэрол.

Послушно иду за вампиром. Ничего не спрашиваю. Нет смысла. Мы покидаем дом. Идем по узкой пустынной улочке, увитой цветами. Воздух наэлектризован, дышать тяжело, по коже будто пробегают маленькие молнии. Фонарей еще больше, они сверкают так ярко, что изумрудное сияние меняет очертания города до неузнаваемости. Темно-зеленая субстанция, заменяющая небо, превратилась в ярко — салатовую. Чувствую ликование неведомых мне сил, дух праздника… не моего…

Тропинка приводит нас к изумрудной лестнице. Каждый шаг отбивается в груди, чем выше поднимаемся, тем сильнее волнение. Руки дрожат, ноги не слушаются. Моя персональная лестница в неизвестность, туда, где я положу свою свободу на алтарь тьмы.

Мы выходим к огромной площадке, утопающей в зеленых цветах, а среди них светятся тысячи огней, создают иллюзию изумрудного огня. Зрелище вышибает воздух из легких. Вокруг празднично одетые вампиры, их так много, что взглядом всех не охватить. В конце площадки огромная золотистая арка, дальше круглый мраморный колодец, украшенный резьбой. В арке стоит князь, одетый в белоснежный костюм, выгодно оттеняющий его черные волосы. Глаза сияют ярче бриллиантов на моем платье. Он проходится по мне взглядом, словно оценивает новую машину. Там нет чисто мужского интереса, я скорее вещь, приобретение. Зажмурилась от внезапно резкой боли в груди. Себе можно не врать… я хотела другой реакции… Хоть на миг заметить восхищение… увы…

А вот мои глаза выдают меня с потрохами, я наслаждаюсь его совершенством и ничего не могу с собой поделать. Не могу оторваться, от манящих, изогнутых в полуулыбке губ, от скул с аккуратной черной щетиной. У него нет галстука и белоснежная рубашка расстегнута на три пуговицы. Кожа с золотым отливом так и манит прикоснуться. Впервые у меня подобные желания к мужчине… только к нему, от этого становится дурно. Князь неотразим, тут спору нет.

Гаспар подводит меня к алтарю. Вблизи князь выглядит еще лучше, если это вообще возможно.

— Приветствую тебя, Кэрол, — его голос окутывает бархатом, волчица во мне воет от удовольствия и поднимает кверху лапы.

— Здравствуй, Сальвадор! — смакую его имя на языке. Рядом с ним воздух превращается в дурман. Все же замечаю, что мы остались одни у алтаря, — А кто проведет церемонию?

— Свет и тьма…

— Не понимаю, — оглядываюсь по сторонам, взгляды вампиров прикованы к нам.

— Зачем кому-то давать полномочия, если в нашем распоряжении высшие силы, — слегка наклоняется ко мне, отвечает шепотом. Локоны князя дотрагиваются до моей кожи, рука тянется прикоснуться к ним, в последний момент одергиваю ее. Что за неуместный порыв?

— Странно все это, — бормочу, опустив голову, рассматриваю странный колодец, золотистые узоры, древние надписи и символы по кругу. Он подсознательно вызывает волны страха, пугающая чернота, неизвестность, словно там, в глубине притаились темные силы, там прячется зло, и я в шаге от него.

— А никто тебе и не обещал обычного бракосочетания, — голос как тончайшее лезвие по коже проходится. Холодное спокойствие с оттенком колючей иронии, он упивается моим состоянием.

— Так вперед, чего медлишь! Давай закончим этот фарс, — отвожу взгляд, невыносимо видеть его огромные глаза, наполненные тьмой. Любая негативная эмоция, которую князь вызывает во мне, очень быстро тонет, стоит мне только заглянуть в бездонное черное пламя.

Князь закатывает рукава белоснежной сорочки. Проводит рукой по колодцу, двигает пальцами так быстро, что перед глазами все плывет. Наступает тишина. Оглушающая. В ушах раздается звон, очень напоминающий колокольный.

Из колодца поднимается черный туман, устремляется ввысь, крутится подобно воронке, и там кружит сила, она мерцает, обволакивает нас, воздух становится густым, тягучим.

В руках князя сверкнул золотой нож, усыпанный черными огромными бриллиантами, в лезвии на мгновение отразились мои испуганные глаза.

Сальвадор берет меня за руку, дергает на себя, и я оказываюсь спиной прижата к его груди. Сердце князя отбивает размеренные удары, его аура действует подобно магниту, притягивает так, что даже при желании мне не разорвать контакта.

Он держит свое запястье перед моими глазами, дышит мне в макушку, спокойное, ровное дыхание, ни капли волнения. И мне кажется, сердце разорвется, от ощущения, что надо мной сгущается тьма, именно сейчас, в этот момент моя судьба меняется бесповоротно, навсегда.

Одним резким, уверенным движением полосует лезвием по коже. Неотрывно смотрю, как кровь сочится из раны. Она не падает, а устремляется к колодцу и смешивается с тьмой. Обретает разные формы и очертания.

— Кровь к крови, смерть к жизни, — раздается где-то внутри меня голос князя.

В следующий момент золотое лезвие уже полосует мое запястье. Нет боли, есть только странное ощущение освобождения, словно у меня за спиной начинают вырастать крылья, меня охватывает легкость. Кровь из моей раны стремится в черный водоворот, сплетается с его кровью. Они отличаются, моя светлее, Сальвадора темнее. Капли крови кружат в водовороте тьмы, переплетаются, сливаясь в страстном танце. Я забыла, как дышать, больше не ощущаю себя, мне кажется, это я там кружу, отдаваясь запретным удовольствиям, окутанная невиданной энергией.

— Да соединяться воедино свет и тьма, — его голос подобно цепям опутывает меня. Одно движение и наши запястья прижаты друг к другу, рана к ране, словно спаянные навек.

Вскрикиваю от потока силы, что полился в меня. Моя кровь меняет структуру, в меня проливается кровь князя, прорастает внутри, пускает корни. Ощущаю все так явственно, остро. Моя волчица прыгает к его ногам, ластится и признает. Она воет, будто только его и ждала, склоняет голову, моля о ласке.

— Да озарится тьма светом и откроется дорога ввысь, — его слова звучат как приказ, непонятный для меня, но он явно резонирует с чем-то неподвластным внутри.

Вскрикиваю от ослепляющего взрыва, и из моей груди вырывается световой луч и устремляется к воронке тьмы. И в том водовороте, из нашей крови рождаются два голубя, черный и белый, они летают, окруженные черно-белым светом, поднимаются все выше и выше, разрезая салатовый небосклон, прокладывая дорогу к запредельным высотам, словно показывая — нет ничего невозможного.

— Свет и тьма, сплетенные воедино навек, — его слова как молнии врезаются в меня.

— Навек, — повторяю онемевшими губами.

Сальвадор резко разворачивает меня к себе. Я полулежу у него на руке. Нет сил пошевелиться, тону в искрящихся огромных глазах. Он наклоняется. Ощущаю его дыхание на губах. Так близко, так завораживающе… Сила притягивает меня, пробуждает странное желание… поцелуй… Хочу попробовать его вкус…

Уверена, все желания отражаются у меня в глазах… Он их читает с легкой усмешкой.

— Mi estrella, все могло быть иначе, — шепчет мне в губы, слова проскальзывают внутрь, спускаются по горлу и обвивают сердце. Во взгляде на сотую долю секунды промелькнуло сожаление и… исчезло…

Сальвадор широко улыбается, взгляд улавливает появившиеся белоснежные клыки, и в следующий миг он вонзает их мне в левую грудь, разрывая ткань платья. Я кричу, выгибаюсь в его руках… И мои крики… увы… не от боли…

Вампир врывается внутрь меня. Остро ощущаю момент, как клыки пронзают кожу и… это лучшее, что я испытывала в жизни. Чувство наполненности и необычайной легкости, хочется отдать ему всю кровь до капли, раствориться в ощущениях, словно я в воде и волны омывают тело, ласкают его.

В Сальвадоре течет моя кровь, прямо из сердца попадает ему в рот, чувствую каждую каплю, что стекает по его горлу, я будто вместе с ней отправляюсь в головокружительное путешествие. Прикасаюсь к тьме, и она не пугает, ее бархат исцеляет, и даже мертвое бездвижье, кажется, гораздо живее всего, что меня окружало ранее. Это полет в невесомость, к запредельным высотам, когда исчезает кожа и тело, есть лишь душа, охваченная неистовым блаженством.

Моя кровь в нем, Сальвадор во мне, по венам течет наслаждение, чистое, яркое, упоительное. Оно дарует силу и подчиняет меня, открывает иную вселенную, расширяет горизонты.

В какой-то момент я уже не могу отделить, где он, где я. Голод, он властвует над нами, и у него сотни красок, он многогранен. А еще у нас общая жажда утолить боль. Она у нас разная, но очень схожая. Князь страдает, что-то не дает ему покоя, съедает изнутри. С каждой каплей крови я всёглубже проникаю в него, хочу познать истину, раскрыть для себя причины. Внутри вампира целая вселенная, окутанная бархатной тьмой, и мне тут комфортно, ощущаю себя на своем месте.

Тело скручивает от спазмов, сладких судорог. Мне больше не нужен кислород, я готова всю жизнь дышать его тьмой. Сила князя струится вокруг меня, во мне, она опутывает мою волчицу, которая бьется в экстазе. Мне дико хорошо и больно, в один миг подбираюсь к пику наслаждения, а в другой меня скручивает агония душевных мук, наших общих. Истерзанные сердца, бьются в попытке обрести успокоение. Мне нужна его тьма, чтобы заживить свои раны. И я в ответ хочу вобрать в себя его боль.

Его, мои эмоции, уже не разобрать, чьи. Жизнь и смерть, сейчас они едины, свет и тьма — две половинки одного целого.

И тут я натыкаюсь на стену. Она перекрывает дорогу в него. Отгораживает. Не дает добраться до истины. И мне хочется выть от беспомощности, стереть руки до костей, но разбить эту стену. Чую, там спасение, наше общее… но оно все дальше и дальше…

Князь вынимает клыки из моего тела. В тот же момент душит безысходность, пустота, образовавшаяся после него, затягивает в воронку новых страданий. Никто и никогда не заполнит пустоты, кроме Сальвадора…

Мне жутко от своих ощущений и мыслей. Я еще нахожусь в другой реальности, плохо соображаю, что происходит. Уже нет алтаря, нет вампиров, только его глаза, подернутые дымкой, шальные, пьяные, там утопают миры, зарождаются новые вселенные.

— Сальвадор… — онемевшими губами смакую его имя. Хочу протянуть руку, дотронуться до лица, провести по волосам, а тело не слушается. Я онемела, не могу пошевелиться, окутанная сладким дурманом.

У него на губах моя кровь. И я задыхаюсь от странного восторга, что он испачкан именно моей кровью, словно помечен. Во мне взыграло чувство собственницы. В данный момент я действительно прониклась обрядом, и часть меня приняла князя как своего мужа. Это дико, непонятно, неправильно, разум отрицает этот факт. Я не могу желать такого союза — это противоестественно. В тысячу первый раз наминаю себе, что Сальвадор мертвец. Не помогает, я ощущаю в нем неукротимый жизненный поток, намного сильнее и сокрушительней, чем во многих обитателях земли.

Сальвадор слизывает кровь, медленно скользит языком по губам. И в мои губы впиваются тысячи иголок, как же я хочу его поцелуя. Какая-то навязчивая мечта… Мне стыдно. Не должно быть так, а с другой стороны, меня не покидает ощущение правильности происходящего. Эмоций так много, что с трудом себя понимаю, заблудилась в собственных ощущениях.

— Горькая, — хриплый голос, а в глазах вспыхивают миллиарды ярких звезд.

Не сразу осознаю, что они лишь отражаются в его глазах. И ощущение полета, не иллюзия. Мы действительно летим в черном тумане, усыпанном звездами. Тьма и яркий свет, дорога ввысь, в неизвестность. А вдалеке вижу очертания двух голубей. Они соприкасаются крыльями, образуя что — то напоминающее черно — белое сердце. Или мне хочется это так видеть.

Яркая вспышка света. Нас подкидывает вверх, оглушает. Последнее, что вижу — его глаза, меня затягивает в них. Дальше сознание заменяет чернота.

Очнулась я на мягкой постели. Огляделась по сторонам, светлая комната. Я на поверхности, сомнений нет. В груди тупая, ноющая боль. Чего-то не хватает. Мне жутко холодно, знобит. Никогда я еще не чувствовала себя настолько одиноко.

— Сальвадор! — зову. А в ответ мне тишина.