Глава 28

Прошли сутки с момента битвы. Артас с семьей в полной безопасности. Волки зализывают раны и приходят в себя. Сальвадор уехал сразу же, как только убедился, что с моим братом все хорошо. Я полетела за ним. Впрочем, у меня и выбора-то нет.

Кай… малыш мне напомнил князя, такой же угрюмый. Я перекинулась с ним несколькими фразами. О главном спросить не решилась. Раз он так подавлен, не значит ли это, что дни моего пребывания на земле сочтены? И что Сальвадор, убив Констанцию, заплатит слишком высокую цену?

Я ощущаю себя немного иначе. Во мне появилась легкость, будто спал груз с плеч. Я больше не закрываюсь от нашей связи, приняла ее, насколько это возможно. Но теперь стену воздвиг Сальвадор, после битвы так и не убрал ее.

Прибыв домой, идем в покои Гаспара. Из глаза князя струится черный дым.

— Волки… они ведь все выжили, должен быть способ спасти Гаспара? — нарушаю молчание.

— Смерть просто так не дарует жизни, — говорит глухо, я больше не чувствую удивительной магии его слов. Он словно падает в вырытую им же пропасть, и не ищет спасения.

— Ты хочешь сказать, что за жизни оборотней…теперь заплатит… Гаспар?

— Будем надеяться на милость небес, — тяжело вздохнул и открыл дверь.

Умирая, Констанция все же сумела причинить вред. И если навредить брату ей не позволили, то Гаспар… она проткнула ему сердце, едва не вырвала его.

Сальвадор пригласил лучших лекарей. Вампир еще жив… Но я подозреваю, с его недугом дело хуже, чем мы можем предположить.

— Пусть они уйдут! Вампиру не нужны лекари, — он лежит на постели, кожа приобрела землистый оттенок, глаза потухли, будто выцвели.

Князь делает знак рукой. Мужчины в черных балахонах покидают комнату.

— Я испробую все способы.

— Сальвадор, ты далеко не наивный юнец, чтобы верить, будто яд Констанции можно победить. Этому мастерству она научилась еще при жизни во дворе. А ты и так задолжал… — вампир закашлялся, приложил платок к губам, и тот моментально окрасился кровью. — Я готов расплатиться собой.

— Гаспар, я не намерен тебя отпускать, — голос князя дрогнул.

В этот момент стена между нами дала трещину, и на меня навалилась вся боль его сожалений. Они прошли рука об руку весь путь. Гаспар стал другом, отцом, соратником, неотъемлемой частью самого князя. Сальвадор сожалел, что был порой несправедлив к нему. Слишком много требовал. А Гаспар ничего для себя не просил, всю жизнь им отдал и сейчас уходит из-за него…

— Я прожил гораздо больше, чем мог рассчитывать. Видел, как меняешься ты, обретаешь себя. Я ни разу не пожалел, что тогда обратил на тебя внимание. Сразу почувствовал — этот бесстрашный парень, он горы свернет, и при этом никогда тщеславие и алчность его не коснутся. Ты стал мне сыном, которого у меня никогда не было. Я горжусь тобой. Сальвадор.

Наступила удушающая тишина… Я безмолвно рыдаю. Там… внутри своей души. В окутанных тьмой глазах князя стоят непролитые бриллианты слез. Скорбь она прошла сквозь нас, опутала черными нитями. Неужели еще одна утрата…

— Рано для прощальных речей, — голос Сальвадора звучит уверенней.

— Ничего… все верно, я достаточно потоптал эту землю. Кэрол… я ее не вижу. Но она ведь тут?

— Тут, — Сальвадор бросает на меня взгляд. И снова в его глазах только тьма, переплетенная со скорбью.

— Я хотел извиниться, Кэрол. Знаю, ты меня слышишь. Если больше не свидимся, а полагаю, так и будет… — снова закашлялся. — Ты прости меня. старого слепца. Я так прикипел душой к нашему старому миру, к временам короля, когда мы все были семьей, что отрицал очевидное. Не видел вашей истинной связи. Оплакивал Аннабель и жаждал возмездия. Лелеял надежду на воссоединение Констанции и Сальвадора. А ты в моих глазах была убийцей. Столько веков прожил, а так и не смог разглядеть поистине светлое сердце.

— Гаспар, я вас понимаю и не держу зла. Вы были со мной эти годы. И пусть даже вы этого не осознавали, но поддерживали меня. Очень многое происходит на подсознательном уровне, а прозреваем мы, увы, часто с опозданием, — подлетела к его кровати.

Провела рукой по его груди в области раны. Гаспар подпрыгнул на постели так, словно его ударили.

— Кэрол говорит, — князь сделал глубокий вдох.

— Я знаю, что она говорит, слышу сердцем, — улыбнулся бескровными губами. — А вам пора, ведь так, Сальвадор?

— Нет, мы не оставим вас тут, Гаспар!

— Идите, пока солнце не взойдет, я не уйду, — не знаю, как он услышал меня. Прикрыл веки, показывая, что разговор закончен.

В этот момент между вампирами состоялся молчаливый диалог, который они намеренно от меня скрыли.

— Пошли, Кэрол, — вампир вышел из его покоев. Тут же дал указания лекарям, чтобы глаз не спускали с Гаспара.

— Куда?

— Хочу встретить с тобой рассвет…

Мы поднимемся в гору. И я, и Сальвадор можем преодолеть это расстояние куда быстрее. Но он идет не спеша, смотрит на небо и… понятия не имею, о чем он думает. За время пути мы не произнесли ни слова.

За князем тянется шлейф тьмы. Он спокоен и расслаблен. И отчего-то меня его это пугает. Словно над нами сгущаются тучи неизбежности, и мы не в силах это предотвратить.

Останавливается у обрыва и смотрит на небо, усыпанное звездами. Молодой месяц задорно нам улыбается. Нет ветра, и даже деревья будто притаились. Происходит некое таинство.

— Я всю жизнь человеческую, вампирскую, — Сальвадор говорит, сцепив руки за спиной и подняв голову вверх, так что свет месяца освещает его очень бледную кожу. Он так и не вернулся к тому внешнему облику, который был при нашем знакомстве. Такое ощущение, что он выгорел внутри, — я хотел почувствовать вкус этой самой жизни. Теперь, оглядываясь назад, понимаю, я многое не ценил, воспринимал как должное, я привык к серости и блеклости красок мира. Ничто не трогало моей души. Кроме дочери, для которой я и жил. Я прошел через столетия, смотрел, как меняется жизнь, власть, наблюдал прогресс и людское падение. И все это время я был сторонним наблюдателем, будто смотришь фильм, но происходящее тебя не касается. А смысл жизни… — резко обернулся и встретился со мной взглядом, — он в тебе, mi estrella.

Я замерла, впитывая вибрации его голоса. Пусть у меня уже нет тела, но я фантомно ощущаю свою кожу, будто все еще жива. И по моему телу проходится ласкающим касанием звук его голоса. Слова не важны, губы могут сказать что угодно… А вот признания Сальвадора идут из глубины души.

Он сбросил щиты, и на меня лавиной обрушились его чувства. Словно цунами, закружили меня в вихре эмоций. То, о чем я не могла грезить наяву, приобрело реальные очертания.

— Я люблю тебя, Кэрол…

Он это сказал вслух? Или это прошептало его сердце?

Его любовь — она неповторимая, необъятная, она ощущается физически. Для нее нет границ между мирами, она рушит любые преграды и достигает цели.

Князь сбросил все маски, обнажил душу, и я упиваюсь ее чистотой. Его тьма, она куда светлее и чище любого света. Она омывает и дарует прозрение. Именно сейчас я вижу его иными глазами, понимаю, что считала ходячим мертвецом того, кто и есть сама жизнь. Моя жизнь. Его внутренний огонь прошел сквозь века, и сейчас горит для меня, освещает, даруя блаженство.

— Сальвадор, — слова, мне сложно их произнести, хочу также ответить ему сердцем. Чтобы моя любовь, как птица, выпорхнула из груди и устремилась ему навстречу. — Люблю, — я произнесла это вслух… смогла…

Осознаю глубину чувств, когда один-единственный, истинный становится центром вселенной. Когда хочется принадлежать ему без остатка, отдать себя, войти ему под кожу.

И неважно, что у меня нет тела, что я за чертой. Любовь, она сильнее…

— Прости, что так долго медлил… судьба подарила мне самый ценный подарок… а мне надо было лишь раскрыть глаза и заглянуть в твою душу.

— Сальвадор, прости, что я убила Аннабель. Встретив ее тут, скорблю… я отобрала у нее шанс на счастье. Забрала у тебя единственную дочь. А ты все равно мне помогал, всегда был рядом. И я также была слепа, не осознавала… — подлетаю к нему вплотную, смотрю на ворот рубашки, расстегнутые три пуговицы… они и сейчас сводят меня с ума, порождают желания, которые уже никогда мне не будут доступны.

— Мы упустили главное, mi estrella, обстоятельства, проблемы, враги они будут всегда, жизнь состоит из препятствий, но все можно преодолеть, если сохранить главное — любовь. Ведь она всепрощающая, необъятная, и именно она дает нам силы. Судьба соединяет сердца, и только мы виноваты, что безжалостно топчем ее дары.

— Мне нужна твоя любовь, Сальвадор. Как бы ни сложилось дальше, я больше не хочу убегать, жалеть себя… даже сейчас, будучи за чертой, я просто хочу любить. Отдать тебе всю себя…

С каждым словом из меня вырываются маленькие светящиеся частицы, напоминающие звезды. Они кружат вокруг нас, ласкают кожу Сальвадора, проникают под нее, отчего он озаряется дивным свечением.

— Я весь твой, Кэрол, — проводит рукой по моим волосам, и меня накрывает волной фантомного удовольствия. Его жар… он ощущается реально, он окутывает и наполняет жизнью. По нашим жилам канатами связи струится чистейший ток.

— Отсутствие тела не помешает мне принадлежать тебе, мой князь…

Тьма в его глазах рассеивается, ее заменяет золотое свечение. Его взгляд красноречивее любых слов. Меня как магнитом тянет к Сальвадору, притяжение нарастает, больше невозможно контролировать свои желания. Даже если они противоречат любым законам логики, это уже меня не остановит.

Хочу снять с него одежду, увидеть совершенное тело. Протягиваю руку, дотрагиваюсь до треугольника на груди… и… рука не проходит сквозь вампира. Сальвадор вздрагивает, издает глухой стон, который отдает сладким резонансом во мне.

Мои пальцы… я ощущаю его кожу… Пробую расстегнуть пуговицы, они не поддаются, рука проходит сквозь рубашку.

Ничего не понимаю. Концентрируюсь на своем желании, ощущаю любовь в себе, направляю ее на кончики пальцев. Они искрят и покалывают, пробую еще раз. И у меня получается, рубашка поддается.

— Это магия, Сальвадор? — смотрю на его губы, они манят. Я так истосковалась.

— Нет, mi estrella, это сильнее… — наклоняется и проводит языком по моим губам, от соприкосновения летят обжигающие искры.

— Любовь… сильнее смерти, — шепчу ему в губы. Из моего рта вылетает золотая звездная пыль, и струится князю в рот.

Меня раздирает от дикой потребности в нем, от нечеловеческого голода. Больше нет мыслей, страхов, тревог, только всепоглощающее желание ощутить его в себе, чтобы заполнил всю. Чувств так много, что им тесно в моей душе.

Я уже не понимаю где я, где мы. Есть ли мир вокруг нас. Это не имеет значения. Он рядом… и его любовь… это наивысший дар.

— Ты прав, Сальвадор… больше нет преград, — хватаюсь за полы его рубашки, разрываю их. Обнажаю тело и жадно пожираю взглядом его грудь.

— Как мне надоело это твое платье, — улыбается своей порочной улыбкой, от которой земля плавится под ногами.

А волчица внутри довольно урчит. Мой зверь признал его сразу, учуял пару, и только я блуждала в лабиринтах своих заблуждений. Слишком долго. Мне потребовалась умереть, чтобы познать истинную силу любви.

— В нем я…

— Боли больше нет, — не разрешает договорить. Проводит рукой и тьма окутывает меня, мягкая, бархатистая, родная… его тьма… — Нет тревог… ран и страданий, — его голос обволакивает душу, впитываю каждое слово и безоговорочно верю.

Мое платье уничтожила тьма, словно содрала с меня оковы прошлых невзгод. Обнажила душу, раскрыла мое естество.

— Ты прекрасна, mi estrella, — проходится откровенным взглядом по моему телу, и я дрожу от желания, такого сильного, что никакие границы миров неспособны удержать. Любовь и страсть — единое целое. Живые яркие эмоции, что пробуждают во мне пламя, оно горит все ярче внутри, разгорается. И я хочу гореть в этом огне с ним.

Сальвадор целует мня… Невозможно… Нереально… Он не может… Или для любви нет ничего невозможного?.. Его язык сплетается с моим. Поцелуй звериный, одержимый, он высекает искры. Мои губы… я чувствую его ласки, его голод, укусы…

Не понимаю, что происходит? Жар поднимается все выше. Тьма сплетается со светом. Ощущения запредельные, чистые, острые, они разрывают меня. Свет и тьма порождают огонь, ласковый и в то же время беспощадный. Он охватывает нас, увлекая в иное измерение, где полноправно царствует любовь.

Я вбираю в себя его тьму, как путник в пустыне, изголодавшийся по влаге. Сальвадор покрывает мое тело поцелуями, и в местах касания вспыхивает пламя, а за ним появляется тело, фрагмент за фрагментом, поцелуями он воссоздает меня из тьмы и огня. Мне сладко, мне больно, я горю и воскресаю в его руках, под поцелуями… Каждый миллиметр тела, охваченный племенем нашей любви. Сплетение душ в диком неистовом танце. Мое сердце… кричу, хватая губами раскаленный воздух… чувствую как оно бьется в груди, как пылает, объятое его черным очищающим огнем. Жизнь… Сальвадор дарует мне жизнь.

— Твоя… навеки, — шепчу, зарываясь ему в шею, расцеловывая бархатную кожу. Могла ли я надеяться, что снова смогу испытать все это… Прикасаться, целовать, обнимать…

Вампир опускается ниже, мои соски оказываются в плену его губ, удары молний прошивают тело, потоки наслаждения льются нескончаемыми волнами. Начинается ураган, волны все сильнее, больше, беспощадней. Он становится на колени, осыпает поцелуями живот, язык спускается еще ниже, туда, где все изнывает без его ласк.

Сальвадор беспощаден, он терзает меня, заставляет пылать еще сильнее. Его обнаженное тело переливается в свете звезд, сияет изнутри, не могу оторвать взгляд, наслаждаюсь картиной его совершенства. Любимый. Желанный. В нем мое счастье, моя жизнь.

Язык скользит по складочкам плоти… Я охвачена ослепительным светом, языки пламени возвращают мое тело, и с каждой волной блаженства меня наполняет жизнь. Два пальца скользнули ко мне в лоно, я кричу, срываю горло, извиваясь в его руках.

Вампир кладет меня на траву, раздвигает мне ноги и смотрит неотрывно. От этого откровенного взгляда я уже готова улететь, растворится. Я вся соткана из удовольствия, пропитана им, и жажду большего. Голод становится сильнее, ненастней, моя волчица скалится, требуя его плоти.

— Сальвадор… я хочу тебя… Ты бы только знал… как…

— Я знаю, — прикрытые веки, длинные изогнутые ресницы и улыбка, которая давно свела меня с ума.

Смотрю на его член, на причудливый узор вен и облизываюсь, изнемогаю, истекаю соками. Если сейчас не почувствую его внутри, то снова погибну. Теперь уже безвозвратно.

Он ворвался в меня стремительно. Сокрушая преграды, стирая прошлое, заполнил меня всю, заклеймил собой, поработил навеки. Звериная страсть, неугасающий огонь, истошные вопли, все сплелось в неразрывный клубок. Его толчки быстрые, сильные, он пронзает меня всю, заполняет собой, с каждым движением возвращает к жизни. Сжимаю его изнутри, хочу, чтобы каждая вена отпечаталась во мне, вобрать его полностью, испить до капли. Но на это и вечности будет мало.

Яркая вспышка оргазма, как озарение любви. Как воскрешение тела, любовь победила смерть. Извиваюсь в его руках. Живая… впервые настолько живая. Мое тело, на нем больше нет ран, исчезли шрамы. Огонь любви меня исцелил. Я счастлива впервые по-настоящему, без условностей, преград и сомнений.

Горячее семя Сальвадора течет в меня, усиливая ощущения, реальность взрывается яркими всполохами звезд.

— Спасибо, Кэрол, что осветила мой путь. Теперь я вижу свет… — шепчет мне у губы. Целует. — Ты навсегда со мной…

— Te amo… Сальвадор…

— Я знал, что это будет особенный рассвет…

Только сейчас заметила, что действительно наступил рассвет. И в следующее мгновение я осталась на поляне одна, окутанная легкой черной дымкой. Это все, что осталось от моего князя. Он растворился в предрассветном тумане. Мир опустел. И только мое сердце продолжает жалобно выстукивать его имя.

***

— Привет, семейка! — влетаю в дом брата.

Ответом мне стал обморок Мишель и радостный возглас Артаса.

— Кэрол! Не может быть! — брат подбегает к жене, пытается привести ее в чувства. И то и дело на меня поглядывает, глаза блестят, руки дрожат. Разрывается между нами.

— Артас… я сошла с ума… там Кэрол… — Мишель пришла в себя и часто-часто моргает. Мотает головой, будто боится, что мираж исчезнет.

— Ты нас реально с ума сведешь сестрица, — Артас бережно перенес жену на диван. Потом подошел ко мне, шатаясь… до сих пор еще не осознавая до конца. Прижал к себе с такой силой, что мои кости затрещали. — Кэрол, неужели живая… не призрак… реальная… — трогает спину, руки, плечи.

— Ага, живая. Вы не представляете, как без вас было тяжко… — все же не сдерживаю слез счастья и грусти.

Пока еще не представляю, как скажу им очередную новость. Меньше всего хочу их расстраивать, но и поступить иначе не могу.

— Наша Кэрол вернулась! Это ли не чудо! — рыдает Мишель. Поднимается с дивана и присоединяется к объятиям.

— Где Кай?

— С Норбертом гуляют в городе. Он скоро вернется. Вот обрадуется! — отвечает всхлипывая.

Уверена, малыш уже все знает. Но мне безумно хочется его обнять. И еще… паршиво, что приходится втягивать в это ребенка. Но иначе никак.

— Гаспар! Вы поправились! Простите, не поздоровалась даже. Тут такая новость… — Мишель только сейчас обращает внимание на вампира, который тихо стоит в стороночке.

Да, он выздоровел. Резко утром встал на ноги и встретил меня у дома. Исцеление вовсе не чудесное, за все уплачено… Сальвадор… он позаботился обо всех. кроме себя. Закусываю губу, прячу эмоции. Не время. Сейчас семья, я должна провести с ними эти сутки.

Вампир отвешивает свой старомодный поклон. И взирает на нас с грустью. Его скорбь и муки совести, витают в воздухе. Хоть я ему сто раз уже повторила, что он ни в чем не виноват. А еще внутри Гаспара идет жуткая битва противоречий. Только у меня их нет. Решение принято.

Я ощущаю нашу связь с князем. На расстоянии она стала еще сильнее. Когда он исчез, я все поняла, мгновенно. В момент моего воскрешения наша связь окрепла настолько, что слов и разъяснений не требуется, картина пазл за пазлом складывается в голове. А недостающую информацию я узнала от Гаспара. И теперь мне позарез нужен маленький конспиратор Кай.

Воскрешение изменило меня. Обновления коснулись и моего восприятия. Я больше не прыгаю с головой в пучину отчаяния. Я лихорадочно ищу выход.

Доберусь до тебя, Сальвадор! Ох, доберусь! И тогда… дрожь предвкушения проходит по телу…

На его месте я бы поступила аналогичным образом. У него не было других вариантов. Он спас всех. А сам…

Смерть и тьма стояли с ним бок о бок в бою. Он воззвал к их помощи. Призвал на помощь силы, которые лучше никогда не тревожить. Потому как своего ресурса князю было недостаточно для осуществления всех целей.

Последней каплей стало убийство Констанции. Они были связаны, но ее сила была разрушительной для всех, а для князя в особенности. Отдав силу в бою, он боялся, что ему не хватит энергии оживить меня, помочь Гаспару. Надо было спасти Артаса, его народ, волков. Он поставил себя на кон. И вот результат… Наш рассвет…

Не спорю, это просто умопомрачительное ощущение — снова чувствовать себя живой. Дышать, ходить, обращаться в зверя. Теперь вся чувствуется куда острее. Я научилась ценить каждое мгновение. Но наслаждаться жизнью я не могу… без него… а ничего нет без него…

Задумывалась ли я, принимая это решение? Ни секунды. Есть ли у меня сожаления о том, что утрачу? Мне жаль вновь расставаться с семьей. Они занимают огромное место в моем сердце. Но… Сальвадор… я его звезда… а он моя жизнь. Пусть я ожила, но никогда не смогу жить без него.

Гаспар присмотрит за моими родными. Он встанет во главе вампиров. Я обо всем позаботилась. Только слезы все равно катятся градом… Артас… Мишель… они меня поймут. Их путь тоже был непростым.

Дорога к истинному бывает очень тернистой, порой нам надо зубами выгрызать свое счастье. Но теперь я знаю, абсолютно все можно преодолеть… Любовь. она сильнее любых обстоятельств… сильнее смерти…

— Кэрол… — Кай стоит в дверях и улыбается, открыто, радостно, щечки розовые, румяные. — С возвращением!

— Ка-а-а-а-ай! — поднимаю его на руки, кружу по комнате. Как же я люблю этого не по годам взрослого малыша, но все же еще такого милого и нежного ребенка. — Я так соскучилась!

— Ты всегда была с нами, — снова появляется этот взгляд, что смотрит сквозь пространство.

— Кай, мне нужна твоя помощь. И только попробуй мне, как всегда, играть в молчанку!

Долго на меня смотрит. Склоняет голову то на один бок, то на второй.

— Я скажу даже больше, чем ты ожидала услышать, — и лукаво мне подмигивает…

***

Зеленый город встретил меня тишиной и ослепительным сиянием. Тут я впервые увидела Сальвадора. А почувствовала еще раньше.

Князь стоит в тени огромного дерева. Видно только его силуэт и сверкающие золотом глаза.

— Ты реально думал, что я отпущу тебя одного? — пытаюсь говорить весело, а голос все же дрогнул.

Делаю шаг навстречу к нему.

— Наверху кипит жизнь. Живые среди живых, mi estrella, — делает шаг ко мне.

— Сальвадор, неужели ты еще не понял, — делаю шаг, — Место неважно, — еще один/ — Моя жизнь только рядом с тобой.

Обнимаю князя, вдыхаю его аромат и понимаю… я дома…