Глава 10

Платье сидело идеально. Оно начиналось от груди корсетом с ровным целомудренным вырезом и заканчивалось на середине бедра. Кое-как собрав длинные волосы в ровный высокий хвост, я перетянула прядью его основание и сколола единственной невидимкой, которой располагала.

В дополнение к платью в коробке нашла тонкие черные чулки и кружевное белье — дорого и изысканно. Но во всем этом я была слишком доступной и незащищенной. Стоит ему только поднять руку…

— Ты очень красива…

Я вздрогнула.

— Не находишь, что платье непристойно короткое?

Я стояла у туалетного столика, рассматривая себя в небольшом зеркале. Можно было выйти в гостиную, где имелось зеркало в полный рост, но я так и не решилась.

— Непристойно? — неподдельно возмутился, приближаясь. В зеркале отразился мужчина в черном костюме — мне под стать. Или я ему? — Я отстал от жизни, или женщины с умопомрачительными ногами теперь считаются непристойными?

— Я выгляжу, как самка в поиске, — прошептала, чтобы не выдать, как взволновали его слова.

Не льстил, не гладил, просто говорил, что думает.

— Отдельно — возможно, — он остановился за спиной и красноречиво вздохнул глубже, — со мной ты выглядишь, как моя самка.

— Непристойная самка…

— Крышесносная самка. И пусть все завидуют.

В который раз за этот день у меня возникло чувство, что мы с этим зверем — нечто большее. На одной волне, без диссонанса. Он не шел мне наперерез, подхватывал, перенаправляя, но не ломал. И делал это также изящно, как и убивал. Несмотря на все противоречия, не могла не признаться себе, что меня это восхищало.

— А ты любишь диссонировать в кругу Правящих, как я посмотрю.

— Плевать я на них на всех хотел, милая. Твои туфли в гостиной.

Не коснулся меня. Просто посторонился, пропуская к выходу, и направился следом.

Туфли оказались черными, высокомерно поблескивающими лаковой поверхностью — красота. Два варианта размера. Пока я пробовала каждый, прогуливаясь по гостиной, тигр не отказывал себе в удовольствии любоваться моими ногами. И тем самым доставлял удовольствие мне.

— Если ты переобуешься в четвертый раз, мы сильно опоздаем, — прорычал хрипло, опустив низко голову.

Я покосилась на те, что немного жали, но предпочла остаться в более просторных, лишь бы не испытывать терпение тигра.

Уже сидя в машине, я решилась поднять тему с договором:

— Зул говорит, ты готов подписать договор завтра…

— Да, — повернулся он ко мне. — Алиса, я не буду набрасываться на тебя в машине, не надо вжиматься в двери. Чувствую себя чудовищем. Шампанское будешь?

Лимузин, который прислал за нами Вознесенский, давал мне пространство не только вжиматься в двери, но еще и побегать от тигра по салону. В мини-баре действительно стояло шампанское в ведерке со льдом, призывно искрясь в свете уличных фонарей.

— Тогда я сразу выскажу все «главине» династии, и буду выставлена за дверь.

Я залюбовалась его улыбкой. Готова была поклясться, что такой еще не видела.

— Прекрасно — быстрее закончится нудный светский визит, — Алекс налил мне треть бокала. — Пей. Этого достаточно, чтобы расслабиться.

— За что пьем? — вздернула я брови, выжидающе замерев.

И тигр капитулировал, только налил себе еще меньше.

— За тебя, — поднял бокал, и наши взгляды встретились.

Его был словно подернут какой-то поволокой, будто он уже выпил бутылку.

— Так нравлюсь? — и я звонко чокнулась своим бокалом с его.

— Нравишься, Алиса, — расслабленность как ветром сдуло. Тигр сдвинул брови и раздраженно пригубил из бокала.

Я передернула плечами и одним глотком осушила свой. Он прав — надо расслабиться. Вечерок предстоял тот еще!

Когда мы въехали в мой темный маленький дворик, Алекс вышел из машины, и открыл двери с моей стороны.

— Пойдем, — кивнул в сторону дома.

Воля на нового знакомого вздыбил загривок и неистово завыл.

— Да ладно! — закатил глаза Правящий, а я прыснула.

— Видишь, напарник со мной солидарен.

Алекс убрал руки в карманы, не пытаясь нарушить территорию маленького, но отважного кота, а я быстро метнулась на кухню.

Когда вернулась, кот так и не отлип от входа в гостиную, шипя и завывая, и я поспешила утащить Алекса в коридор, отгородив собой от Воли, на что Правящий ехидно заметил:

— Спасибо, даже не знаю, что бы я без тебя делал!

— Ты недооцениваешь маленьких кошек, — улыбнулась я, удостоившись плотоядной ухмылки.

Поместье Вознесенских раскинулось за городом на осушенных болотах. Территория вмещала в себя красивейшие парки и сады, а в глубине располагался просторный вольер для обернувшихся. Сейчас парк был занесен снегом, а расчищенные тропинки искусно подсвечены снизу и сверху, создавая приятную атмосферу для прогулок и долгих уединенных бесед… С каким удовольствием я бы туда выпрыгнула прямо из машины! Но нас неумолимо везли дальше, к сердцу империи Правящих.

Поместье стояло на ушах, в каждом, даже самом захудалом подсобном окошке, мерцал свет, ворота распахнуты в ожидании гостей, двор усыпан автомобилями.

— Ого, как они расстарались! — не спускала я взгляда с открывающейся картины.

Шампанское не сильно помогло — меня немного потряхивало от нервного напряжение. Алекс молча толкнул дверь со своей стороны, и подоспел подать мне руку, не подпустив ко мне служащего.

Я прижалась к нему, и он перехватил меня за талию, вжимая в себя крепче.

— Замерзла?

— Н-нет, — повернула голову в его сторону и… улыбнулась в ответ на его пронизывающий взгляд.

Шампанское, кажется, подействовало с запозданием. Меня, наконец, отпустило. Надежные руки, в которых оказалась, отгородили от всего мира… то есть враждебного общества, которое уже спешило нам навстречу.

На вершине лестницы выстроилось все семейство Вознесенских. Мамаша Лариса Владленовна и две ее дочери — Владислава и Станислава. Сестры Даниила были бы девицами на выданье, только их, как и многих, постиг недуг отсутствия истинной пары. И теперь эта троица таращилась на наше с Алексом триумфальное восхождение, даже не скрывая изумления.

А я чуть было не рассмеялась в голос: девчонки сверкали платьями от кутюр и фамильными драгоценностями, как новогодние елки. Лариса, очевидно, вожделела подложить одну из них швейцарскому правящему!

А тут… я.

С моих губ сорвался сдавленный всхлип, призванный немного компенсировать безудержное веселье, рвущееся наружу.

— Алиса, держись, — скривил уголки губ Алекс, наслаждаясь ситуацией, но тут же застыл маской: — Добрый вечер, Петр.

Владел он собой невообразимо! Ни один мускул на лице не дрогнул, а голос был таким ледяным и жестким, что, казалось, следующей фразой он бросит Вознесенскому вызов.

Петр держался немногим хуже. Поприветствовал меня и Алекса и пригласил пройти внутрь. Алекс все также прижимал меня к себе, перехватив еще и руку для надежности. Когда мы вошли в праздничную гостиную, он сжал меня едва ли не до хруста ребер. Можно было подумать, мы — истинная пара, а он защищает меня от десятков мужчин, обернувшихся на наше появление из разных уголков зала.

— Дамы и господа, наш долгожданный гость — Алекс Гербер со спутницей.

К нам потянулись собравшиеся, но близко подходить не решались, останавливаясь в паре шагов. Практически все мужчины, представляясь, опускали головы, инстинктивно признавая силу Правящего. Никакого близкого контакта типа рукопожатия. Алекс просто никого к нам не подпускал! Женщины с любопытством рассматривали наш с Алексом дуэт, вежливо скалясь Правящему. Я видела, как удаляясь, все шокировано качали головами, напряженно переглядываясь.

— Мы безмерно рады, что вы почтили нас своим присутствием! — поставил точку в паломничестве Петр, приглашая широким жестом к столу. — Прошу!

Когда Алекс вынудил меня сделать шаг, я почувствовала, как дрожат ноги от напряжения.

— Еще шампанского? — интимно шепнул на ухо, легко касаясь носом мочки.

— Может, что покрепче? Алекс… — я обвела взглядом зал. — И это ты меня обвинял в отсутствии дипломатических навыков? Волки по углам разбежались…

— Случайно вышло, — пожал плечами Правящий. Даже показалось, что в его голосе скользнуло смущение.

Но не успели мы дойти до отведенных нам мест, откуда-то то нарисовался Даниил. Блистательный, дерзкий. Темно-синий костюм, сверкающие красно-карие глаза и ослепительная улыбка-оскал — все, что когда-то так нравилось мне.

— Рад приветствовать, — протянул он руку, — Даниил Вознесенский.

Алекс натянуто ответил на рукопожатие, впиваясь пальцами свободной руки мне в бок. Нашелся волк, не поджавший хвост при виде чужака. Только, зная Даниила, не от большого ума. Скорее, из упрямства. Ну и передо мной покрасоваться. Такое ощущение, что он вообще не собирался появляться и одевался впопыхах — ворот рубашки ослаблен, никакого галстука, волосы небрежно наскоро зачесаны назад, но уже принимали свое привычное положение, спадая на глаза.

— Алекс Гербер, — прорычал тигр, и волк едва заметно пошатнулся, делая шаг назад.

— Приятно, — раздул он ноздри.

— Надеюсь.

— Прошу прощения, — вклинился Петр между мужчинами, — присаживайтесь! — И потянул меня за руку в сторону, в надежде, что Алекс потянется прицепом. И не прогадал. — Алиса Мирославовна…

Правящий лично отодвинул мне стул. Волки тоже начали усаживаться. Те, кому выпали места на другом краю большого стола, уже расслабленно переговаривались. Ближние хранили угрюмое молчание.

— Передаю тебе пальму первенства, — шепнула Алексу. — Думаю, скандал со мной точно отойдет теперь на второе место.

— Еще не вечер, — напряженно возразил он.

Был напряжен и недоволен, но я ведь его предупреждала. Хотя причину его настороженности не понимала — вряд ли на меня тут кто-то позарится и бросит ему вызов, а от меня должно так благоухать принадлежностью к тигру, что надо быть просто смертником, чтобы хоть один косой взгляд бросить в мою сторону. Я оглядела присутствующих — так и есть. Даже женщины не решались встретиться со мной взглядом. Но с удивлением обнаружила, что некоторые были не прочь встретиться им с моим тигром, и не только взглядом. Сестры Даниила демонстративно игнорировали меня, пожирая Алекса глазами.

А вот Лариса Владленовна была не очень рада меня встретить. В ответ на ее убийственный взгляд я послала ей победную улыбку и, прищурившись, случайно угодила в сети пристального внимания сидевшего рядом с ней Даниила. Он не спускал с меня пронзительного взгляда, и, когда я опомнилась, было поздно.

— Так соскучилась по нему? — прорычал Алекс, не поворачиваясь в мою сторону.

— Может быть, — передернула плечами. — Какая тебе разница? Ты подпишешь договор и уедешь к той, кому сегодня утром признавался в любви по телефону, предварительно выставив меня потаскухой элитного пошиба на этом вечере.

Голос дрогнул, и я поспешила протолкнуть ставший в горле горький ком большим глотком из бокала. Петр, сидевший рядом, посчитал это знаком. Он подскочи на ноги и принялся толкать какую-то пафосную речь о сотрудничестве и удачном знакомстве, а я все это время чувствовала на себе тяжелое внимание Алекса и почему-то хотела провалиться сквозь землю.

Еще ни один мужчина в моей жизни не умел так красноречиво молчать. Только все тело внезапно завибрировало от того самого рыка, который тигры издают, предупреждая о конце переговоров. И слышала этот рык только я.

Но почувствовали многие. Кто-то уронил бокал, у парочки волков дрогнули нервы, и они ретировались из-за стола, демонстративно хватаясь за сигареты.

Петр что-то спрашивал у Алекса, тот поддерживал беседу, а я все еще сидела с прямой спиной, будто мне между лопаток метлу продели. Волки потихоньку возвращались, заиграла музыка, атмосфера немного разрядилась и стала непринужденной. Только тут я заметила, что Даниила больше нет за столом. Видимо, Петр постарался.

Когда Алекса позвали подышать воздухом, он потянул следом и меня. Боялся, что стоит нам снова сцепиться, и его выдержка знакомо затрещит? Я благоразумно изображала покладистую спутницу, местами, возможно, переигрывая, но ничего не могла с собой поделать. Жалась к тигру, улыбалась волкам и поддерживала мужские беседы, ибо в женские меня не пускали.

Показалось, что Алекс даже расслабился, но хватку так и не ослабил, продолжая держать нашу с ним общую интимную зону. Мужское общество вскоре наскучило, я с тоской поглядывала на зимний сад и на оставленный на столе клатч с сигаретами.

— Алекс, я хочу в туалет, — шепнула Правящему в тот момент, когда он в очередной раз сухо и по делу ответил на вопрос Петра об ужесточении визового контроля для въезда в Швейцарию.

Он бросил на меня долгий полный сомнения взгляд, но все же разжал руку, и я с облегчением направилась обратно за стол.

— Аппетиты у тебя растут, — раздался голос за спиной, но я, не обращая внимания, полезла в клатч. — Как у тебя вообще совести хватило сюда заявиться?

Обернувшись, я встретилась взглядом с Ларисой Владленовной.

— Сама в шоке, — пожала плечами и, недолго думая, прихватила клатч целиком.

— Чувствуешь себя безнаказанной благодаря влиятельному папочке? — искривила та презрительно губы. — Совсем уже ни стыда, ни совести не осталось? Думаешь, раз мы все у Верховных под сапогом, можно творить все, что в голову взбредет?

— У меня дипломатическая миссия, — пожала плечами и начала обходить женщину, когда она бросила едко:

— Теперь это так называется? Стыдно должно быть, Карельская! Ты все же не безродная, чтобы работать ведовской подстилкой!

Какого труда мне стоило не сбиться с шага — одному богу известно. Я удалялась по коридору в сторону кухни, а по факту — бежала. Где-то тут у них был выход на веранду черного хода…

Похвастаться тем, что слова Ларисы не задели, я не могла. Она далеко не дебютировала в моем унижении, но почему-то сейчас ее слова достигли цели. Толкнув тяжелую дверь, я оказалась в боковом хозяйственном дворике. Тишина обрушмлась так внезапно, что показалось — я оглохла. Только где-то за углом дома еле слышались голоса. Я прислонилась к стене и вытащила из пачки сигарету.

Захотелось домой. Вот просто до воя, хоть мне и не была знакома волчья тоска. В тишину зимнего леса, к вековому спокойствию и мудрости… К папе на ручки, к маме на колени, смотреть на огонь в камине в гостиной и потягивать горячий брусничный чай.

Мне нужен отпуск.

Как только Алекс… исчезнет из моей жизни, смою его с себя, выдеру из-под кожи и сразу домой! И пусть весь мир подождет…

— И как он тебя отпустил?

Я прикрыла глаза и поднесла сигарету к губам. Катастрофа, он говорил?

— Уйди, пожалуйста, Даниил, — выдохнула… ему в лицо. Отступать было некуда — я сама встала у стенки.

Мужчина оскалился, даже не двинувшись:

— Смотрю, неплохо утешилась. А я волком вою на луну.

— Тебе проще, — пожала плечами, — я вот выть не умею…

— Заметно, — скривился он. — Я думал, страдать будешь, а тебе плевать. Ты холодная, равнодушная… тварь.

Я усмехнулась:

— Твои слова — да богу в уши, как было бы просто, — и я снова затянулась.

— Опять начала курить? — уже спокойнее заметил он.

— Я же бездушная тварь, Даниил…

— Послушай, — он схватил меня за плечо, — вернись. Прости, — рванул меня к себе, но я дернулась со всей силы:

— Не трогай! Он тебя убьет!

— Наслышан, — оскалился Даниил, но не отпустил. — Но он тебя бросит, а ты вернешься ко мне!

Меня затошнило. Волк снова меня дернул на себя, и я полоснула его когтями по лицу, зашипев. И в этот же момент дверь за нашими спинами едва не слетела с петель, а Даниил отлетел на три метра от крыльца.

Я молча уперлась спиной в холодную стенку и поднесла сигарету к губам, равнодушно наблюдая за тем, как Алекс в один прыжок оказался около Даниила и схватил его за горло.

Мне больше нечего было положить на спасение чужой жизни. Я не за гранью, а Алекс — не призрачное умертвие, в которых я была экспертом. Да и… надоело. Я ведь предупреждала Даниила.

Следом на крыльцо высыпала вся чета Вознесенских. Лариса охнула и схватилась за перила, сестры вцепились в мать с обеих сторон, Петр только сбежал со ступенек и застыл:

— Даниил!

Но тот не мог ответить. Он судорожно сжимал запястье тигра, пальцы которого все сильнее впивались в горло. Лицо Алекса отражало непривычную гамму чувств. Глеба он собирался убить совершенно бесстрастно, а вот Даниилу выпала сомнительная честь лицезреть Правящего в гневе. Глаза тигра полыхали огнем, верхняя губа была по-звериному вздернута, оголяя заострившиеся клыки.

— Сделай что-нибудь! — вскричала Лариса Владленовна, обернувшись ко мне. — Прошу!40393c

Ого! Теперь она меня просит!

— Что я могу с ним сделать?! — вскричала неожиданно даже для самой себя. — Подставить свою шею вместо этого придурка?! — кивнула в сторону мужчин.

— Ты наглая беспринципная…

— Рот закрой! — вдруг громогласно рявкнул Алекс, отбрасывая Даниила в снег, и направился к крыльцу. — На цепь сажайте в следующий раз.

— Алекс, я прошу прощения! — горячо воскликнул Петр.

Но он уже не слушал. Схватил меня и потащил к выходу. И только когда оказалась в машине, меня начало трясти. Я прикрыла глаза и сжалась в комок. Завтра все закончится… только доживу ли я? Одного взгляда на Алекса хватало, чтобы сильно в этом сомневаться. Он напряженно следил за дорогой, ни разу не взглянув в мою сторону и не сказав ни слова.

— Отпусти меня, — прорычала раздраженно.

— Нет, — не удостоил меня взгляда.

— Я тебя боюсь…

— Правильно делаешь.

От его слов у меня все похолодело внутри. Разбирала злость и обида: за что боролся, на то и напоролся. Только… напоролась снова я!

— Я тебя предупреждала, что мне не стоит туда ехать! — вскричала я, пытаясь вынудить на меня посмотреть.

Но тут же об этом пожалела. Когда он повернул ко мне голову, я едва не провалилась за грань от страха, так пугающе полыхали его глаза.

— Да, только стоило тебя выпустить, ты оказалась в руках своего бывшего любовника!

— Я не должна перед тобой отчитываться, где и с кем я оказываюсь!

— С этим я тоже разберусь, — зло оскалился.

Когда автомобиль остановился у гостиницы, я вылетела из него пулей, только уже через пять шагов оказалась в руках Алекса.

— Стоять, — прорычал мне в шею и потащил ко входу.

Мы пронеслись через пустующий холл и влетели в лифт, где он тут же прижал меня к стенке. Кошка внутри напыжилась и зашипела, только тигра этим было не напугать. Он рванул мои руки вверх, сжав запястья одной рукой, а пальцами второй обхватил жестко подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза:

— Ты — моя, — прорычал в губы. — Тебе ясно?

И не дожидаясь ответа, втянул меня в жесткий требовательный поцелуй. Я задергалась в его руках, паникуя все сильнее, но, если раньше тигр старался успокоить, то теперь игнорировал полностью. Подхватив на руки, он внес меня в номер и сразу же направился в спальню.

— Не надо! — взвизгнула я, когда он бросил меня на кровать, и попятилась к противоположному краю.

Алекс нервно сдернул с себя пальто, потом пиджак. Не спуская с меня злого взгляда, расстегнул пуговицу за пуговицей, а я чувствовала, как сдаюсь… как ненавижу.

— Ненавижу тебя, — проскулила, обхватывая себя руками и сжимаясь.

— Иди сюда, — прорычал зло.