Глава 10

Я изо всех сил старалась обосноваться в комнате зверя так, чтобы мое присутствие было как можно менее заметно, но получалось не очень. У него просто не было всех тех ящичков, шкафчиков и полочек, на которые я могла бы сложить свои вещицы из сумки и рюкзака. Косметика, как ни крути, заняла половину раковины, потому что шкафчика в ванной тоже не было предусмотрено. В итоге я уже собралась сгрести все обратно в косметичку, когда вдруг услышала позади:

— Оставь…

Мир стоял в дверях и, мне показалось, с любопытством наблюдал мою интеграцию в свое пространство.

— Мало… места, — замялась я.

— Просто скажи, что нужно, — он выглядел более расслабленным, чем утром. И более усталым.

— Может, шкафчик… — пожала плечами.

— А в комнате?

— Эм…

— Ты половину сумки не разобрала…

— Некуда.

И не сильно хотелось, что уж там…

— Пойдем обедать, — кивнул он в сторону выхода. — Потом поедем в Сортавалу. А вечером нас ждут на ужин…

В гостиной уже оказалось накрыто, а в камине горел огонь. Мир принес из кухни тарелку с тушеным мясом какой-то птицы и гарниром из овощей на мангале. В его поведении не чувствовалось ни смущения, ни напряжения. Он совершенно спокойно наблюдал за мной, прослеживая взглядом чуть ли не каждое движение.

— Ты нервничаешь, — констатировал вдруг.

— Есть немного, — согласно кивнула я.

— Из-за меня? — и снова этот пристальный взгляд. — Я же сказал — не причиню тебе вреда… Ты мне не веришь?

Набрала побольше воздуха в легкие и ответила ему таким же взглядом:

— У тебя очень взрывной характер, а на фоне того, что я мало что понимаю в происходящем… боюсь, что снова сделаю что-то не так…

— С таблетками ты просто очень сильно напортачила, — досадливо заметил он, но тут же примирительно добавил: — Но я не имел права тебя пугать… Я постараюсь, чтобы это не повторилось.

— Значит, не обещаешь… — резюмировала я.

Коль уж сели за стол переговоров, лучше выяснить все и сразу.

— Я — зверь, Аня… — мрачно возразил он. — Но я буду стараться держать себя в когтях.

Мы обменялись серьезными взглядами.

— Нет, так не пойдет, — мотнула я головой, вызывая удивление в его глазах. — Не хочу тебя бояться постоянно, я так с ума сойду… Что нельзя? За что можешь сорваться?

Он раздул ноздри, щурясь и, как я чувствовала, злясь, но тут же, как и обещал, взял себя в лапы:

— Другой зверь, — начал напряженно. — Максимум, что позволено — рукопожатие.

— Хорошо, — поощрила его снисхождение. — Еще?

— Измена. За нее убью.

— Само собой. Это вытекает из первого…

— Ложь, предательство.

— Подробнее, — насторожилась я.

— Все, как у людей…

Наши взгляды скрестились:

— Я не имею отношения к политическим интригам Зула, — возразила серьезно. — Понятия не имею, как влипла во все это. И он ничего мне не объяснял и не давал никаких «партийных заданий», кроме как "принять судьбу".

Мир глубоко вздохнул и красноречиво повел носом, явно прислушиваясь к моему запаху. Кажется, я точно угадала причину его опасений.

— Хорошо, — наконец, кивнул благосклонно. — Побег.

— А это возможно? — удивилась искренне.

— Ну, если у тебя есть в запасе похожий трюк, что ты проделала в Ламберге… — он впервые перевел взгляд на огонь в камине. — Но тут лучше бежать наверняка. Найду — будешь умолять о смерти.

Есть перехотелось, разговаривать дальше — тоже. Я уставилась на еду, пытаясь прийти в себя. Мне показалось, я смогу с ним договориться? Бред…

— Аня, ты спросила, — напомнил он тихо, но в голосе явно чувствовалась горечь.

— Да, ты ответил, — выдавила я и тут же подняла на него злой взгляд: — Это все?

— Пожалуй…

— Тогда в не указанных тобой ситуациях поднимать на меня руки, орать, угрожать и всячески терять самообладание запрещено. В противном случае мы расстаемся.

Чувствовала, что перегнула. Я бросала ему вызов, не принять который он просто не мог, загнала зверя в угол. Мир хмуро взирал на меня исподлобья некоторое время, но в конце концов кивнул:

— Хорошо. Я принимаю условия.

— Спасибо… — выдохнула я и тяжело задышала. Воздуха требовалось больше, но выдавать ему свое чрезмерное волнение не хотелось. Хотя… что я могла от него скрыть? Я вся у него, как на ладони: эмоции, запахи — все ему выдавало меня с головой. В горле пересохло от нервов, хотелось чая, но я кое-как протолкнула в себя кусок мяса. — Можно еще вопрос? — облизала губы и подняла глаза, снова обнаруживая на себе пристальный взгляд. Казалось, он с меня его не спускал.

Зверь кивнул, поворачивая голову на бок.

— Почему я рычу и царапаюсь?

— Я тебе не нравлюсь… — усмехнулся хищно, но тут же серьезно продолжил: — Келль говорит, эта способность возникает у женщин при особенно… тесной связи с мужчиной-зверем.

Я открыла рот от удивления:

— То есть не все ваши женщины так могут?

— Из волков, насколько я знаю, никто в подобном не замечен.

— Волков?

— В… моей семье… все волки, — неожиданно жестко продолжил он.

— Но ты — не волк.

— Нет.

— Почему?

— Меня призвал другой хищник, я ему ответил…

— Так бывает?

— Редко…

В этом что-то крылось. Мирослав отличался от своей семьи, являлся по факту правящим, хотя не имел на то права до появления пары. Он явно был сильнее остальных…

— А я… просто порычу и все?

— Посмотрим, — улыбнулся он неожиданно притягательно. Теперь уже я не спускала с него взгляд. — Келль исследует подобные феномены. Если тебе интересно, он приглашал тебя в гости.

Ух ты! Мне разрешалось не только сидеть в комнате?

— Он твой друг? — решила зацепиться за тему, а с ней — и за возможность.

— Да, — черты его лица смягчились.

У меня еще были вопросы, но хотелось сделать перерыв… Тем более предстояло обсудить… главное.

— А ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Борьба взглядов, казалось, говорила красноречивей слов. Его был спокойным, временами пронзительным и внимательным. Я же металась от его лица к тарелке, снова к лицу… Почему было так сложно смотреть ему в глаза?

— Я все о тебе знаю…

— В смысле? — опешила я.

— Зул был щедр на информацию. Родители, интересы, способности… количество мужчин и особенности отношений с… ним.

Да, мужчина у меня был один.

— Так важно? — смутилась я.

С одной стороны — я понимала, но с другой — было неприятно знать, что мою жизнь уже разобрали на лоскутки.

— Важно то, что важно для тебя.

Обескураживающе.

— Даже не знала, что Зул ведет на меня подобное досье.

— Ты, можно сказать, «породистый» специалист, — усмехнулся он. — Но… меня не оставляло чувство, что он был очень рад тебя сплавить…

— С чего ты взял? — возмутилась я.

— Сложилось такое впечатление, — пожал зверь плечами. — Ты пьешь только чай?

— Ты же обо мне все знаешь, — фыркнула я, закатив глаза.

Попыталась помочь ему убрать со стола, но он коротко мотнул головой и, подхватив тарелки из моих рук, удалился в кухню.

* * *

Сразу после обеда мы поехали в Сортавалу. Понятия не имела зачем, да и не сильно меня это интересовало. Мирослав вел машину сам, я сидела рядом, не в силах оставаться равнодушной к открывающейся красоте зимнего заповедника. Мороз стоял знатный, деревья ощерились инеем, как вздыбленной шерстью. Было для меня что-то потустороннее в этих местах. Тишина и спокойствие здешних земель были обманчивы…

— А чем ты занимаешься? — повернулась к зверю. — Вы говорили с Келлем о каком-то… софте…

— Я занимаюсь программным обеспечением в сфере экологии, — ответил он, к счастью не спуская взгляда с дороги. — Территория заповедника — полигон для испытаний с большим количеством проблем…

— Расскажи… — всмотрелась внимательно в его лицо. Зверь притягательно щурился на слепящий снежный покров, по которому мягко катилась машина.

— Сейчас мои специалисты тестируют новый софт. Он будет контролировать уровень воды в реках и опасных элементов в ее составе, — глянул на меня пытливо: «неужели тебе и правда интересно?» — Многие заводы превышают нормы допустимых сбросов в реки, не говоря уже о том, что именно они сбрасывают.

— И это пользуется спросом?

— За границей…

Я понимающе хмыкнула.

— А здесь?

— Здесь я ставлю их принудительно.

Мда… не завидую я тем, на кого нажалуется подобный датчик.

— И Келль работает с тобой?

— Нет, у него другой профиль. Он… — Мир бросил на меня быстрый, непривычно мягкий взгляд. Или это просто в свете дня так казалось? — Он вроде тебя…

— Меня?

— Исследует природу оборотней… — прозвучало неожиданно напряженно, будто зверь все еще сомневался во мне.

Я вернулась взглядом к окну и замолчала. Не сомневался. Он вообще не доверял мне.

В груди заворочалась обида, но я поспешно прихлопнула ее, пряча чувства. Хуже не придумаешь! Враг, для которого я вся — словно открытая книга. С ним невозможно просто поговорить, просто быть рядом и не сгорать от противоречивых чувств. Он делал больно — мне хотелось ответить тем же:

— А… как вы с Киром руководите делами стаи? Вдвоем?

— Сейчас стаей правит Кир, — процедил он, награждая привычным колючим взглядом, сбивающим дыхание. Захотелось выскочить из машины и броситься прочь со всех лап. — Я… пока не в состоянии.

Так тебе и надо! Похоже, задела за живое. Я снова отвернулась к окну… и… задремала?

* * *

Потому что вдруг скакнула в сугроб и утонула чуть ли не по уши, но тут же выскочила и бросилась через белоснежное поле навстречу видневшемуся вдалеке лесу. Из груди рвалось восторженное рычание, морозный воздух беспощадно хлестал по незащищенным глазам, вынуждая часто моргать и щуриться. С удовольствием я бежала все быстрее, чувствуя каждую мышцу! Каждый прыжок отдавался в груди всплеском счастья, когда вдруг неожиданно в него щедро плеснули адреналина: меня преследовали! Чужое утробное рычание совсем рядом поставило жирную точку в вопросе «быть или не быть». Я запнулась и полетела кубарем в снег, жалея, что не могу провалиться глубоко под землю.

Большие лапы вспороли снежную глазурь перед самым носом, и на меня уставился знакомый недовольный взгляд…

* * *

— Аня, — лицо обдало холодом, и я поморщилась. Открыла глаза и глянула на своего «преследователя»: взгляд определенно был схожим. — Приехали.

— Долго ты меня догонял… — пробормотала спросонья и выпала из машины в его руки. Он поставил меня на ноги и пытливо всмотрелся в лицо:

— Давал фору… — оскалился вдруг.

Я сглотнула и отстранилась.

Мы оказались в незнакомом районе Сортавалы, царстве обшарпанных «хрущевок». Стоило озаботиться целью поездки, как Мирослав показал мне на неприметный вход в какой-то магазин… который неожиданно оказался представителем передовых брендов горнолыжной экипировки и просто дорогих качественных зимних вещей. Оказалось, что Мир решил возместить мне потерю теплого пуховика в гостиннице Ламберга. Он сказал, что мой «драник», в котором я приехала, годился только для перебежек между авто и домом. И, честно говоря, был прав.

Меня спросили только о цвете — бежевый или серый. Все остальное «властелин» выбирал сам. В итоге меня экипировали в длинный пуховик, утепленный непромокаемый комбез и высокие сапоги на шнуровке. Короче, если бы я вдруг уснула во всем этом в лесу, до меня бы не доковырялись не только мороз, но и волки.

Когда мы выехали обратно, уже стемнело. Я молчала и вглядывалась в звездное небо. Здесь оно было особенным… Если бы не мороз, можно было бы часами лежать на снегу и пропадать всей душой в неизведанных мирах. Прямо как в детстве. Не успела вдохнуть, душу заволокло воспоминаниями: поблескивающая в свете удаленных городских фонарей лыжня через большой пустырь, и я, пыхтящая на лыжах, пытавшаяся догнать отца… В горле встал ком. Я медленно выдохнула и шмыгнула носом:

— А можно мне навестить женщину, у которой я здесь останавливалась? — обернулась к Мирославу.

При мысли о старой ведунье внутри чуть отпустило… чтобы тут же покрыться коркой льда от его ответа:

— Я ее выслал, — жестко отозвался он, не отрываясь взглядом от дороги.

Я повернулась и уставилась на его профиль, подсвеченный красными бликами от панели приборов.

— Почему?! — задохнулась от возмущения.

— После произошедшего… — все больше злился он, но и у меня тормоза отказали:

— Ты избавился от единственного человека, который бы мог ответить на вопросы?!

— Мне не нужны никакие ответы! — процедил он, уже еле сдерживаясь.

— Да почему?!

Он резко ударил по тормозам, хорошо, в этой глухомани никого, кроме нас, ночью не оказалось. Хотя хорошо ли? Я еле успела выставить руки, едва не впечатываясь в парприз.

— Потому, что уже ничего не исправить! — рявкнул, поворачиваясь ко мне. — Мне достаточно того, что твоя боль бьет по нервам так, что я слепну!

— Боль? — опешила я.

— Прямо сейчас! Здесь! Когда смотрела в окно!

Чувствовала, что тормоза уже отказали обоим, но понимание внезапно охладило пыл:

— Я думала о родителях, Мир… — объяснила спокойно. — Ты же знаешь, что я выросла на Севере… просто вспомнила отца…

У меня давно не было родителей — трагедия на дороге унесла обоих, когда мне было пятнадцать.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, когда он вдруг попросил-приказал:

— Расскажи…

Я порывисто вздохнула…

— Не знаю, что рассказать, — смущенно пролепетала и забегала взглядом по салону. — Отец был нефтяником, брал меня иногда на работу…

— Разве можно было? — искренне удивился он.

— Когда работал на канадскую фирму по нефтедобыче. Не знаю, что я любила больше — гулять с ним по тайге или пастись в их столовой…

Мир усмехнулся.

— И что же было в столовой?

Не верила ушам.

— Кокосовое пирожное ручной работы.

Зверь улыбнулся шире.

— А отец? — напомнил вдруг, переставая улыбаться, и меня словно бросило обратно в снег, душа свернулась прокисшим молоком, кислота воспоминаний опалила давно затянувшиеся края раны…

— Я помню его до мельчайших подробностей… На ночь, пока была маленькой, он рассказывал мне вместо сказок о том, как производится хлеб или сахар… — я вдруг перевела глаза на Мирослава: он манипулировал… Специально заставил забыть прежние эмоции и снова окунул в них, чтобы отделить их, узнать наверняка, врала ли я… — Мир, ты… — процедила я, разбиваясь о лед в его взгляде.

— Мне, правда, важно, Аня…

— Что?!

— Верить тебе. И знать о тебе все…