Глава 14

— Ты тянешь из меня силы каждый раз… Много. Вчера я думал — утром не встану.

— Не может быть…

— Ты берешь, а я могу отдать.

— Нет.

— Тебя использовали все эти годы беспощадно.

— Меня восстанавливали!

— Так, что ты еле ползала!

Я отвернулась к иллюминатору, но взгляд зверя настиг меня и в его отражении. А Мир вдруг бесцеремонно запустил мне горячую ладонь под кофту и провел ей вдоль позвоночника. Глаза сами прикрылись, вдоха показалось мало, чтобы насытиться кислородом, и голова все равно закружилась.

— Только скажи… — наклонился он ближе, насколько позволила перегородка, — и у тебя будет все, что хочешь. Я дам тебе столько сил, сколько нужно, чтобы ты жила полноценно…

Я рванулась со своего места и вскоре захлопнула за собой двери туалета, но в солнечном сплетении ясно ощутила отголосок его горького разочарования…

Отражение в зеркале вновь показалось малознакомым. Я менялась очень быстро: глаза блестели, стали насыщенного темно-синего цвета, из белков исчезла вечная воспаленность. Губы больше не сохли, кожа не слазила с них хлопьями. Волосы стали гуще, блестели холодом платины по всей длине.

Как я сама не поняла?

Воспоминания о том, как это — жить полноценно — почти стерлись из памяти. Иметь силы и желание что-то делать, куда-то бежать было непривычно. Мир мне все это вернул. Только в обмен на свободу выбора… и чужую фамилию в паспорте.

А теперь я осознала, что врастаю в него с каждым днем так, что вскоре будет не отодраться! Эмоции, привязка, а теперь еще и жизненная энергия, которой он щедро делился… Только я не просила. А все, что я могла бы дать взамен, он брал без спроса и считал, что заслуживает это.

Выводы так взбесили, что я вдруг почувствовала, как снова выпускаю когти. Попыталась поймать эмоцию, выследить и зафиксировать… Когти мне могут пригодиться, нужно научиться выпускать их только по желанию, а не от испуга. Попробовала несколько раз — получилось! Это успокоило.

А вот Мирослав показался мне еще более злым и раздраженным.

Окончания полета я ждала, как когда-то отпуска в Карелии — так измотал меня зверь своими эмоциями за оставшиеся четыре часа. Стоило самолету приземлиться в аэропорту Ванкувера, Мирослав схватил меня за руку и первым рванул на выход. Пройдя через паспортный контроль, мы оказались на морозном воздухе, и я вздохнула полной грудью…

В другое время я бы занялась собственными «настройками» на новое место, откорректировала уровень восприятия — здесь, так далеко от дома, психоощущения были ниже по частотам, но сейчас было не до этого. Рядом продолжало пульсировать портативное адское пламя в виде нервного оборотня, увлекавшего за собой по стоянке к такси.

— Берард стрит, 655, Хиат, — скомандовал водителю на английском Мир, едва мы уселись на заднее сиденье, и вдруг дернул меня на себя. Я рванулась к окну, но бесполезно.

— Сидеть, — зарычал он, скрутив меня и прижав к себе. Быстро справившись с молнией пуховика, запустил руку под мою кофту, второй обхватил шею, притягивая к себе, и замер, тяжело дыша. — Только дернись — и я за себя не отвечаю…

— Ты обещал меня не пугать, — прошептала я, только голос вышел не испуганным, а хриплым и томным. Его рваное дыхание быстро передалось мне, а полтора изматывающих суток не оставили сил сопротивляться.

— Какая ты пугливая, — усмехнулся он. — Притворяешься, любимая…

«Любимая?» — замерла я. Ничего внутри не колыхнулось от вранья, плоского равнодушия, с которым можно было бы такое сказать. Только в солнечном сплетении доверчиво запульсировало от искренности, срывая мои плотины отчуждения, пропуская зверя еще глубже…

— Нет… — мотнула головой.

— Не дергайся, Аня, я же просил, — тяжело выдохнул Мир. — Это я-то тебя пугаю? — многозначительно скосил он глаза на мои пальцы, впивающиеся в его запястье когтями.

— Тогда ты тоже не дергайся, — потребовала я.

— Договорились, — горячо усмехнулся он мне в шею.

Только ясно было, что все это ненадолго. Даже когда он выпустил меня из рук по приезду в отель, я все еще чувствовала его жажду и жар прикосновений… Они словно впечатывались в тело и мягко пульсировали, методично изматывая.

Холл «Хиат Редженси» ослепил на контрасте с сумерками просыпающегося Ванкувера. За стойкой нам довольно живо передали ключи от номера и пожелали приятного отдыха.

Как бы ни так…

— Тебе понравится вид, — улыбнулся Мир, пропуская меня в просторный номер после долгого подъема на лифте на самый верх.

Я скинула сапоги у двери и ступила в уютную большую гостиную с панорамными окнами.

— Завтрак? — его голос в абсолютной тишине показался эссенцией вожделения.

— Вина… — обернулась я и взглянула в его глаза с вызовом.

Зверь порочно оскалился:

— Разденься…

На мне не было ничего сексуального, даже белье было обычным, но он просто пожирал взглядом каждое мое движение, отметив улыбкой то, как я пару раз подскочила на одной ноге, стараясь не упасть в полуспущенных джинсах. Хоть звездой стриптиза мне и не стать, я решительно отмела перспективу оказаться снова без права голоса, зажатой между зверем и наковальней…

— Я хочу в душ…

— Ты одуряюще пахнешь… — двинулся он ко мне, угрожающе опустив голову — как хищник на охоте.

— Никогда этого не пойму, — мотнула упрямо головой и, бесцеремонно развернувшись, направилась в ванную.

Красные сирены взвыли внутри, но я и ухом не повела. А когда потянулась к крану, на талию легли его ладони, но не рванули негодующе, а лишь огладили… Одна скользнула под живот, надавила, вынуждая выпрямиться, и Мир увлек меня к круглому зеркалу. Я едва не задохнулась, подняв глаза в отражение. Его глаза мерцали в слабом свете боковых зеркальных ламп, наполненные таким коктейлем эмоций, что было не оторвать взгляд. Мирослав был странным, сложным, многогранным… Возможно, из-за своей природы, вечной борьбы с внутренним зверем, но он завораживал. И не позволял себе не подчиняться.

— Мирррр… — зарычала я, когда он прижал мои бедра к своим и скользнул ладонью вниз. — Мне нужно… уединиться… тут…

— Только быстро, — невероятно низким голосом прорычал он недовольно, но все же выпустил.

Маленькая, но победа. Или новый шаг навстречу.

* * *

Убедившись, что кровотечение остановилось, я наскоро освежилась и, встряхнув волосы, вышла. Вряд ли, конечно, его бы сейчас остановили мои неудобства, но все же мне было спокойнее.

Мир обернулся ко мне от панорамного окна с бокалом вина. Даже не знаю, какой из видов был более потрясающим — рассвет над Ванкувером, играющий в сотнях окон всеми оттенками золота, или идеальное, налитое напряжением тело жаждущего зверя.

— Ты так и встречал обслугу? — усмехнулась я, невольно прикипая взглядом к его возбужденному члену.

— Так и встречал, — оскалился он. — Пей…

Но ждать не стал. Притянул меня с бокалом и увлек на диван, усаживая сверху на себя… Пока просто усаживая.

— Пей, — нетерпеливо напомнил, жадно сглатывая.

Бокал в моей руке сразу же нагрелся, и прохладное вино показалось очень холодным… Запрокинув голову, я почти не чувствовала вкуса наверняка шикарного напитка, потому что руки зверя легли на спину, спустились на бедра и прижали к нему так, что его напряженный член надавил на клитор, вызывая болезненный спазм. Но на этом зверь не остановился. Пальцы одной руки вжались мне между ягодиц и многообещающе коснулись тугого колечка. Я протестующе дернулась, но тут же оказалась в зубах: его губы сомкнулись на соске, прижав его языком к острому клыку.

Миру не нужна была стенка, чтобы зажать меня в тиски… Я напряженно выдохнула, пытаясь выдержать все те эмоции, на которые он меня обрек. Но руки задрожали, бокал выпал на пол, и я заметалась между его руками и зубами, словно в ловушке, вцепившись пальцами в его плечи.

Из груди рванулся стон, смешанный с рычанием. Мир выпустил сосок и зарычал в ответ:

— Садись… сама…

Я облизала сладкие губы, растерянно опуская глаза.

— Садись… — еще утробнее рыкнул он и подхватил меня под бедра, приподнимая.

Головка члена качнулась, оставив на внутренней поверхности бедра каплю смазки.

— Давай… — сверлил он меня диким взглядом.

Я нерешительно ухватилась за его ствол и едва успела направить, как он тут же опустил меня на него, врываясь на всю длину. Я вскрикнула, оцарапав плечи мужчины, а Мир шумно выдохнул и тяжело сглотнул:

— Какого черта это все так… Аня…

Его руки снова приподняли меня и уже медленнее вернули обратно… еще раз… и снова… быстрее… Никакой инициативы, все было только так, как хотелось ему. Сильно, хлестко, горячо…

Жажда сбросить скопившееся напряжение завладела нами обоими. Я откинулась назад, уперевшись руками в его колени и меняя угол его проникновения так, что едва не задохнулась от силы ощущений. От моего крика, казалось, в отеле проснутся все, но было плевать — это будет потом. Вот только сдаваться было нельзя: стоило остановиться, чтобы отдышаться, Мир быстро подхватил меня, и я снова оказалась лицом к спинке дивана. Только вошел он вдруг… языком. И совсем не туда, куда бы я могла предположить!

— Мир, нет, — дернулась я, и ягодицу тут же опалил жгучий укус, который только подстегнул. Как же было стыдно позволять ему то, что он творил! Но стоило мужчине подключить руки, как я забылась полностью. Он оглаживал, надавливал и двигал пальцами так умело, что я терялась в ощущениях, сдаваясь полностью. Внутри вскоре все сжалось и запульсировало с такой силой, что меня затрясло. Я обмякла в его руках и едва не сползла вниз, но он не позволил.

— Аня, — довольно облизнулся над ухом извращенец, — еще не все…

— Не-ет…

— Да-а… — зловеще выдохнул он и подхватил меня на руки.

Энергия неожиданно вернулась, когда Мир прижал меня животом к кровати и с силой вошел снова. Я выгибалась, неистово царапала простынь и кричала под ним. Ритм становился совсем уж запредельным, и мне казалось — еще чуть-чуть, и я исполосую простынь к чертям. Только зверь меня опередил. Толкнувшись в меня так, что вышиб весь воздух из легких, он схватился руками за остатки постели и вспорол ее когтями. В затылок уперся его мокрый лоб, а тело мужчины сотрясла такая сильная дрожь, что я испугалась:

— Мир… — голос охрип и отказывался служить. — Мир, тебе плохо?

— Мне хорошо… — усмехнулся он над ухом и перевернулся со мной на бок.

Оказалось, что в спальне тоже были панорамные окна, и вид из них открывался нереальный. Но глаза, как назло, закрывались… еще и вино…

— Спи… — он потянул на меня покрывало, укутывая в уютный кокон.

— Нам надо срочно драпать, Мир, — пролепетала я, — наверняка уже вызвали полицию…

Он усмехнулся:

— Этот отель — один из немногих, подходящих для оборотней. На верхнем этаже стопроцентная звукоизоляция, и номера они готовят по-особенному…

— Что значит — по-особенному? — настороженно приподнялась я.

— Здесь не оставляют чужих запахов, — он тяжело сел на кровати и опустил голову. Кружилась? — Для зверей это жизненно важно…

— Так мешают чужие запахи? — ясно было, что мешают, только я не спускала с него взгляда. То, что я видела, не нравилось.

— Не то слово, — устало выдохнул он, — отдыхай.

Он попробовал встать, только я подскочила и, обхватив его со спины, качнула назад.

— Тебе нельзя вставать, — боже, как же вкусно он пах! Его запах было не описать словами, он сбивал дыхание, мутил рассудок, рождая чувство дикого звериного голода и желание обладать. Я, не сдержавшись, ткнулась носом в его шею, и Мир напряженно замер. В тишине комнаты послышалось его тяжелое дыхание. Что-то внутри рванулось к нему, захотелось куснуть его, вцепиться когтями, повалить обратно на кровать и… я тряхнула волосами, отстраняясь. — Прости…

* * *

Он шумно выдохнул, молча поднялся и вышел. Я перевела глаза на окно, но погрузилась в себя. Сила зверя лениво блуждала по телу, и оно разве что не светилось! Меня беспокоило то, как Мир возмещает такие потери. И… какие потери? Я раздраженно зарычала и села на кровати: черт знает что! Никто ничего не знает, а Мир действует лишь по наитию! Как Зул вообще на такое согласился, если, как он говорил, ему небезразлична судьба Карельского?!

Сонливость как ветром сдуло, захотелось действий. Я поворочалась с боку на бок. Солнце поднималось все выше, город далеко внизу оживал.

— Мир? — высунулась я из спальни.

— Я набрал тебе ванную… — отозвался он от стола холодно, не оборачиваясь. За это время мужчина успел надеть джинсы. — Завтрак скоро принесут.

— Ванную? — опешила я.

— Постарайся не смывать запах с шеи и за ушами…

— Тогда помоги, я сама не справлюсь…

Я и предположить не могла, чем это закончится. Думала, он подержит ладони на ушах, пока я буду мыть голову, склонившись над ванной… Но у Мира на все было свое мнение: он скинул джинсы и… залез в воду.

— Иди сюда… — приподнял удивленно бровь, глядя как я переминаюсь с ноги на ногу.

— Объясни про запах, — залезла я опасливо с другого края, но вздоха наслаждения сдержать не смогла.

— Когда оборотни связываются браком, самка не моется около десяти дней, чтобы запах самца закрепился, — он подтянул меня к себе. — Наклонись… — Мир аккуратно намочил мои волосы, нежно вспенил шампунь… Хорошо, он не видел моего лица — я млела под его пальцами. — Если после связки самка остается без запаха самца — могут возникнуть проблемы…

— Какие? — еле выдавила я, кусая губы.

Мир слегка потянул за волосы, начиная смывать пену.

— Самцы семьи реагируют на такую самку очень остро… Чем хуже связь со зверем — тем сильнее они желают такую женщину. Может пролиться кровь. Особенно плохо, если самец в паре слабый, его могут убить.

Я резко дернулась из его рук, но он не пустил:

— Аня… — прорычал недовольно.

— Но тогда получается, что Кир реагировал на меня?

— Его проблемы. Он — правящий. Не мальчик, должен держать себя в руках!

— Кто бы говорил… Так его ненавидишь?

— Плевать, — Мир запустил пальцы в мои волосы, прополаскивая их, — завтра я покажу тебе высший свет нашей расы, Аня… Кир может и дальше копошиться в этих собачьих склоках, мне там больше нет места.

Его слова неожиданно прошлись морозом по коже, хоть я и сидела в горячей ванной.

— Что?

— Меня пригласили в мировой совет, — он вылез из ванны, подхватив ближайшее полотенце, обернул им мои волосы. — Завтра Высшие правящие примут решение… на основании тебя.

— МЕНЯ?!

— Тебя, — он стянул другое полотенце и принялся вытираться.

— Мне нужно будет порычать? — нахмурилась я.

— Нет, — зло скривился Мир, — такое действует только на Ольгу Михайловну. Верховных правящих нужно будет впечатлять по-другому.

— Но, Мир, я же — подделка!

Он взбудоражил меня не на шутку.

— Вот и посмотрим, — обернул бедра другим полотенцем и вышел.

А я подскочила следом, и тепло вожделенной ванны не могло меня остановить. Но стоило вылететь в гостиную и набрать полную грудь воздуха, он резко обернулся с таким диким взглядом, что я застыла, как вкопанная, в нескольких шагах от него:

— Хватит.

— Хватит? — скривила я неприязненно губы. — Так общаются у вас с женщинами в семье? Просто «хватит» — и я должна замолчать?

— Я прошу тебя… — Мир вдруг расслабленно опустил плечи. — Утро было прекрасным. Давай не портить такой хороший день, ведь я тебе столько всего обещал…

За завтраком я попросила рассказать, как он впервые попал на встречу в верховный совет. Мы сидели в креслах за маленьким круглым столиком в номере, и я со зверским аппетитом уплетала умопомрачительную мясную нарезку, сдабривая ей шоколадные круасаны. Мир проявлял ко мне прежний неизменный звериный интерес, поэтому трудно было сказать, шокирую я его своим гастрономическим порывом или все также привлекаю.

Оказалось, зверей родственными связями и ставленниками не обманешь — они будут подчиняться только сильнейшему. Мир начал править еще при живом отце. Об этом узнали в Совете — так Мир и оказался единственным из северных кланов, допущенным к встрече с Верховными правящими.

Пока он говорил, я внимательно фиксировала его эмоции и чувства, делая главный вывод: для него это приятие правящими было очень важно, но корни этого стремления — что-то доказать всем вокруг — уходили далеко не в лучшую почву. Мир с детства был «гадким котенком», которого не признавала приемная мать. Если он и узнал обо всем недавно — а такие подозрения у меня были — то Ольга Михайловна наверняка знала всегда, что он не ее сын. Вряд ли оборотни ошибаются на подобный счет. Соответственно, Мир с детства чувствовал ее неприязнь, и она с годами только крепла — подкидыш столько всего добился! Интересно только, кем же была его настоящая мать… На прямой вопрос Мирослав только раздраженно мотнул головой:

— Я не знаю, отец не сказал, — в этот момент Мир во второй ипостаси больше напоминал двухстворчатого моллюска, схлопнувшего створки.

— Тебе рассказал отец? — ухватилась я за ускользающую возможность хоть что-то выудить.

— Да… перед смертью… — все. Закрылся, едва не прищемив нос.