Глава 13

— Аня… — позвал Келль, и я подняла на него глаза. — Такую связь невозможно создать лишь по чьей-то прихоти…

Но продолжить он не успел. Послышался звук открывающейся двери, и в солнечном сплетении запекло.

— Келль, — в гостиную быстрым шагом вошел Мир, — позавтракали?

— Кажется… — нахмурился тот. — Что случилось?

— Ничего, — Мирослав перевел взгляд на меня: — Мы с Аней сегодня улетаем в Ванкувер.

Сердце запнулось в груди:

— Зачем?

— По делам, — жестко ответил он.

— Зачем я в твоих делах? — встала я из-за стола, только чтобы обойти его с другой стороны и отделиться им от Мирослава.

— Сюда иди, — блеснули гневом его глаза.

— Мир, — забеспокоился Келль, — не так же ты спешишь, правда? Может, чаю попьешь? Заодно расскажешь и Ане, и мне о поездке…

Зверь шумно выдохнул, скрипнув зубами:

— Спешу, Келль… У нас вылет через три часа. Иначе только ночью, а мне нужно быть в Ванкувере завтра.

— Оставляешь Кирилла?

Я насторожилась.

— Пусть привыкает разбираться со всеми один — он ведь так этого хочет, — оскалился Мир ехидно.

— Мирослав… — поднялся Келль, настороженно бегая глазами.

— Аня, в машину! — процедил Мир. — Нам пора. Я прошу.

— Келль, спасибо за завтрак, — я положила руку на плечо слепому, и он быстро накрыл ее рукой.

— Аня… все будет хорошо. Доверься Миру, он не подведет…

Я на секунду прикрыла глаза, чтобы не выдать зверю бурю сомнений хотя бы взглядом.

— И там, на камине, я приготовил тебе сбор, — добавил Келль, указывая рукой.

— Спасибо! — улыбнулась искренне. Пусть он и не видел, но наверняка чувствовал мои эмоции. — Спасибо большое!

Я мяла душистый мешочек всю дорогу до дома Мирослава, прислушиваясь к запахам и отвлекаясь. Келль безошибочно составил для меня сбор, подобие которого всегда было у меня самой. Эти травы лучше всего вплетали в себя ворожбу и лечили… А еще напоминали мне о Питере.

— Почему бы тебе не оставить меня здесь? — спросила, глядя в окно.

— Ты нужна мне, — его голос прозвучал неожиданно глухо, с горечью, и та ненароком выпорхнула вместе с моими эмоциями через пальцы прямиком в сбор.

Я взвыла, сминая подарок:

— Все испортил!

Теперь чай будет горчить в любом варианте!

— Это мы еще посмотрим, — зло осклабился он, не глядя на меня.

Дом Мира снова встретил настороженным холодом, будто его вообще невозможно было прогреть! И дело было не в температуре. Он был под стать хозяину, и ничего не могло его изменить. Проходя мимо камина, я бросила взгляд на диван и тут же отвернулась, едва не задохнувшись от напоминания о вчерашнем вечере. В низ живота снова ткнулась глухая боль.

— Собирайся, — скомандовал зверь, когда я уже поднялась на второй этаж. — Чемодан в шкафу.

— У меня нет загранпаспорта!

— Есть.

Вытащив чемодан с нарочитым грохотом, я начала зло скидывать в него остатки своих вещей, косметичку, сгребла камни и лоскутное одеяло. Но забить его до отказа, как планировала, не получилось.

— Готова? — поднялся он в спальню.

— Можно взглянуть на паспорт? — повернула к нему голову, сидя на кровати и не зная, чем бы еще досадить.

Мир не спешил выполнять просьбу. Застыл в дверях, не спуская с меня взгляда, медленно опустил глаза на поджатые ноги, потом снова поднялся к лицу. Но, так ничего и не сказав, достал из кармана пиджака паспорт и протянул мне. Выхватив его из рук зверя, я опустила взгляд на первый разворот… и опешила.

— Карельская Анна Романовна?

— Да, — спокойно кивнул он.

— Я что-то не помню, чтобы соглашалась взять твою фамилию…

— Я не спрашивал.

— Черт, точно… Ты же не спрашиваешь, — зло усмехнулась я. — Забыла.

Мир прикрыл глаза, дергаясь, как от пощечины, чтобы в следующую секунду пронзить меня злым взглядом, и… молча направился к шкафу. Аккуратно заполнил оставшееся место в чемодане своими вещами, подвинув и переложив мои камешки, и застегнул его:

— Пошли.

Я плелась за ним к машине, недоумевая.

— Я что, замужем теперь?

— Да, ты замужем, — открыл он мне двери.

— Обалдеть… — прищурилась на него. — Всю жизнь думала, что у меня будет платье, предложение, кольцо, праздник, слезы счастья…

Я рвала его изнутри на части, но жалости не испытывала, а он лишь мрачно терпел.

— Из списка могу обещать платье, кольцо, праздник… и слезы, — не остался в долгу. — Садись. Нам полтора суток болтаться в дороге.

Из Петрозаводска до Питера мы долетели на том же частном самолете. Питер заметало, но Мир поверх костюма надел лишь темное пальто.

— Тебе совсем не холодно? — исследовательские вопросы к личным не относились.

— Надеюсь, в пальто я выгляжу не так странно, как голый в холле гостинницы? — оскалился он, ненадолго отвлекаясь от мобильника.

Действительно, глупый вопрос.

Стоило нам зайти в здание аэропорта, разговоры зверя стали проходить исключительно на английском, что для меня не являлось проблемой — часть обучения в институте велась на английском, и у меня по всему миру было немало друзей-психиков, с которыми временами было приятно посидеть в онлайн — пожаловаться на жизнь. Мир же говорил в основном о каких-то встречах, датчиках, запуске продаж и прочих аспектах бизнеса. Лишь один разговор показался мне более личным, но и закончил он его достаточно холодно и быстро.

— Зачем мы летим в Канаду? — все же любопытство сдержать не удалось. Апатия отпускала, сдаваться не хотелось.

Мирослав отодвинул для меня кресло за столиком в кафе в зоне международных вылетов и сел напротив:

— Кир добился моего отстранения от должности правящего, — ехидно усмехнулся он и поднял глаза на подошедшего официанта: — Два чая с липой, пожалуйста…

* * *

— А мне — шоколадное печенье и латте, — мстительно добавила я. Пусть сам пьет свои два чая.

— Тогда чай один, — усмехнулся Мир. Развлекался…

— На основании чего он тебя отстранил? — вернулась к теме, когда мы остались вдвоем.

— Я чуть не убил его вчера, — губы зверя тронула опасная улыбка с оттенком какого-то нездорового удовольствия, — если бы не ты…

— То есть, облизываться на меня ему можно? — возмутилась я.

— Он облизывался? — прищурился Мир серьезно.

— Очень однозначно, — «вломила» волка и тут же изумленно открыла рот от догадки: — Он специально тебя спровоцировал!

— Он подавится, Аня, переваривать тот кусок, что отхватил, — злорадно улыбнулся Мирослав. — А я посмотрю… У Кира нет силы, чтобы управлять стаей.

— И как так вышло?

Мне и правда стало интересно.

— Откуда мне знать?

Я заметила, что Мир использует любой предлог, чтобы задержаться на мне взглядом подольше, коснуться им везде… Особенность? Привычка?.. Жажда?

— А может, дело в тебе?

— Во мне? — такой поворот он, кажется, не допускал.

— Сильное дерево душит слабое, — пожала плечами. — Он всю жизнь в твоей тени…

Мир опасно усмехнулся:

— Скорее, наоборот. — В этот момент нам принесли кофе и чай, передо мной поставили тарелочку с печеньем. — Это я жил в его тени… до того, как не обрел зверя.

— Зверь тебя так сильно изменил? — я обхватила чашку руками и опустила лицо ниже, чтобы вдохнуть аромат. Когда подняла глаза, предсказуемо встретилась с его внимательным взглядом.

— Нет… — хрипло прозвучал его голос. — Теперь вижу, что нет…

И только тут я спохватилась, что он не ответил на мой вопрос о Канаде.

— Так, а цель поездки?

— Деловая, — Мир откинулся на спинку кресла, не притрагиваясь к чаю. — Пока Кир играется во властелина, у меня есть время заняться своими делами.

Не сказать, что не умно. Но, если он настолько не верит в брата, как может оставить свою стаю на его сомнительное попечение?

У Мира снова зазвонил телефон, и я смогла получить передышку, хотя даже в разговоре он не отказывал себе в моем визуальном контроле.

Вокруг сновали люди, звучали объявления рейсов, за панорамным окном взлетную полосу заметала метель… Я подумала о Лерке, который где-то рядом, в Питере, но которому нельзя даже позвонить. Сказать другу было нечего, а разжигать его беспокойство и ненависть смысла не было.

— Аня, пора… — позвал Мир, вставая.

Первый перелет был относительно недолгим. Весь полет Мир, не отрываясь, работал на ноуте, хотя я чувствовала каждый раз, когда он смотрел на меня. Случайные касания били током нервы, сбивали все импульсы в теле, и каждый раз казалось — я не вернусь к прежнему ритму сердца. Все происходящее напоминало пытку… Прикрыв глаза, я возвращалась воспоминаниями к прошлой ночи, замечая, что мне становится легче… дышать?

Быть с Миром в мире казалось просто жизненно важным, но невозможным.

За недолгую пересадку в Париже Мирослав ни разу не оторвался от телефона, и в какой-то момент вместо того, чтобы позвать меня за собой на посадку, взял вдруг за руку…

В этот миг все, казалось, замерло вокруг. Я вздрогнула, наши взгляды встретились… Я поняла, что сделал он это неосознанно, но в следующую секунду оказалась прижатой к ближайшей колонне в углу. Толпам людей было плевать, как и ему. Мир вцепился в мои губы своими, ворвался языком в рот, рыча. Его пальцы вплелись в мои волосы и сжались на затылке, не позволяя вырваться. Сдвинуть его или хоть как-то сопротивляться было немыслимо, зверь держал меня не только физической силой… Все мое существо рванулось к нему, подчинилось и ответило. Я не запустила ему руки в волосы только потому, что он их благоразумно прижал к животу.

Но какая-то часть вдруг подсказала обмякнуть в лапах хищника, и, когда он ответил на мою капитуляцию ослаблением хватки, я рванулась сильнее.

— С ума сошел?! — мотнула головой, но большего не добилась.

— Возможно, — зрачки зверя расширились, взгляд лихорадочно блестел. — Ты… сводишь.

— Никуда не летим? — нахмурилась я.

— Без нас не улетят, — схватил меня за руку и дернул дальше по коридору.

Он снова пугал. Еще минуту назад такой собранный и уверенный вдруг стал нервным и резким. В салоне самолета Мирослав остановился в зоне люксовых кресел, которые чем-то напомнили мне скорлупки яиц и тем и порадовали — можно отгородиться от него на весь перелет. Я сняла верхнюю одежду и удобно устроилась в кресле, отвернувшись к иллюминатору. А после взлета вообще уснула, хоть и не без опасений. Воображение рисовало картинки одну краше другой: как Мирослав — теперь уже совершенно осознанно управляя своим зверем — проникает в мой сон и… осуществляет там все то, чего не получается добиться здесь и сейчас.

Только мне не приснились ни моя рысь, ни его барс, ни снежный лес… Я просматривала лишь вариации прошлой ночи и даже слышала запах горящих сосновых поленьев. Горячие возбуждающие укусы, соленая испарина над губой и привкус крови во рту. Я чувствовала, как не хватает воздуха, как становится горячо и влажно между ног, как стон в груди оборачивается хриплым вскриком…

— Б***ь, Аня! — кто-то подхватил меня под шею и бесцеремонно повернул голову. — Проснись, — раздался рычащий шепот рядом.

Я подскочила, пытаясь освободиться из хватки Мирослава. С соседнего ряда на нас обернулся лысеющий иностранец и покачал головой с укоризной.

— Excuse us, she’s sick[Простите, она больна (англ.)], — улыбнулся извиняюще Мирослав.

— Сам ты больной, — фыркнула я, наконец, усаживаясь.

— Ух ты… — восхищенно оскалился Мир. — То есть тебе даже на другом языке все высказать не получится?

— Попробуй на французском, с ним у меня не срослось, — нахохлилась я, заматываясь плотнее в плед.

— У меня тоже, держи, — он протянул мне латте в пузатой стеклянной кружке. — И ради бога, не засыпай больше! Я не железный.

— Что со мной? — нахмурилась я, беря кружку. Руки дрожали.

— А на что это похоже? — ехидно усмехнулся зверь.

— На то, что тебе меня в психушку надо сдать, — покривила душой я — психики не сходили с ума.

— Мне надо… зажимать тебя на диване чаще, — его немигающий взгляд и голос с хрипотцой пустили горячую волну по телу и заставили дрожать. — Тогда, возможно, полегчает нам обоим. Знаешь, что такое «медовый месяц»?

Я удивленно моргнула, но Мир уже раздраженно отвернулся к экрану ноута.

— «Медовый месяц» бывает после свадьбы… — упрямо буркнула я.

— Хочешь свадьбу? — не глядя на меня, отозвался он.

— Хотела, — пожала плечами.

— Ты ничего не хотела, Аня, — в его глазах отражались блики от экрана. — Работа выжрала тебя… — он кинул на меня взгляд, полный злости: — Неужели не чувствуешь разницы? Жизнь с моей силой не кажется тебе… более полноценной? Без постоянного истощения?

— Что? — тяжело сглотнула я.