Глава 27

— …Я готов на все ради тебя, — прохрипел он, игнорируя мою дикую агонию.

Чем больше вырывалась, тем сильнее он вжимал меня в кровать, продолжая причинять боль рукой. Мысли о том, чтобы стерпеть его насилие и попытаться убить после, сразу вылетели из головы. Я выпустила когти, пытаясь выдраться уже с их помощью, как вдруг во дворе раздался душераздирающий вопль, потом звук удара и звон стекла.

Кир подскочил с кровати и кинулся к одежде, но едва успел натянуть штаны, дверь слетела с петель, и внутрь ворвался Мир.

Наверное, нет ни одного существа на этой земле, столь опасного в гневе даже без оружия. Его было непросто узнать. Казалось, что он обернулся лишь наполовину и сейчас смахивал на оборотня из сказок — необыкновенно длинные клыки и когти, горящие глаза, острые черты и вздыбленный шерстью загривок.

Я бы на месте Кира умерла от сердечного приступа, если бы по мою душу пришло нечто отдаленно похожее. Но ему так не повезло. Мир легко отбил пару нервных ударов брата, методично полосуя когтями открытые участки тела, а когда обезумевший от боли Кир бросился на него со звериным рыком, со всей силы ударил ему в солнечное сплетение. Кир рухнул, как подкошенный, и Мирослав тут же уперся коленкой ему в поясницу. Обхватив брата за шею, он начал медленно тянуть его вверх, усиливая давление коленом на позвоночник. Кир заверещал, беспорядочно размахивая руками перед собой, пытаясь отсрочить неминуемый хруст, как вдруг в комнату вбежал Зул.

— Мирослав! — вскричал он, подскакивая к братьям. — Стой! — ладони Магистра легли Миру на плечи: — Не бери такое на душу, не надо… Не надо! — он повис на его плечах, видя, что его не слышат: — Для таких, как он, есть суд! А тебе еще жить… Ты нужен Ане!

Мир тяжело задышал, ослабляя хватку.

— Давай, ты нужен своей девочке! — закреплял успех переговоров Магистр. — Я разберусь…

Последние слова сработали быстрее — Мир стремительно принимал свой привычный облик, втягивая когти с зубами. Наконец, отпустив горло брата, он отшвырнул его с дороги и направился ко мне.

— Мир, — дернулась я навстречу, но тут же зашипела от боли — браслеты до крови вонзились в запястья.

К счастью, Зул быстро нашел ключ и забрал мои наручники для Кирилла.

— Набрось на нее что-нибудь, не зверь она, Мирослав, — окликнул его Магистр, когда Мир уже схватил меня и собирался нести на улицу голышом. Прекрасной мы были бы с ним парой в лютую карельскую ночь…

Соображали мы оба с трудом: он вернул меня на кровать, но оторваться все не мог, скользя подушечками пальцев по опухшей скуле, вглядываясь в лицо, прижимая к себе свободной рукой…

— Все хорошо, — накрыла его ладонь на своей щеке.

— Я… чуть… не опоздал… — выдохнул он с трудом незнакомым низким голосом.

— Ты успел, все хорошо…

Все было далеко не хорошо. Я чувствовала себя так, будто Кир закончил начатое, меня тошнило и трясло, но я знала точно — справлюсь. Мне нужно было продержаться до дома, а потом я неделю не вылезу из объятий Мирослава и обязательно все забуду. Обязательно…

Вокруг царила суматоха. Кирилла куда-то утащили, всюду сновали мужчины, слышались грозные крики и стоны. Но нам с Миром было не до них. Одевшись во что-то, принесенное испуганной Иоанной, мы, к счастью, больше не задержались. Зул взял на себя командование, отправив нас домой с Владом, который был здесь же. Впервые видела его таким растерянным и взъерошенным.

* * *

Вскоре дача Кирилла осталась далеко позади. Я сидела, уткнувшись в шею своему зверю, и все еще дрожала. Мы не говорили ни о чем, погрузившись полностью в эмоции друг друга. Я чувствовала, как он кипит внутри — какого самообладания стоило не убить брата. Хорошо, что Зул невесть как оказался рядом вовремя и уберег его от убийства…

Вскоре показался наш дом — темный, холодный, но такой родной! Мир занес меня внутрь на руках, как кошку, которую следует пускать в дом первой, и усадил на диван. Оперся руками с обеих сторон, замер… И мы, как по команде, рванулись друг к другу, без слов благодаря судьбу, что оставила нас вместе, дала шанс, не растоптала в пыль, оставив догорать по отдельности. Слезы катились по моим щекам, и он собирал их губами, жадно целуя, скользя носом по шее…

— Тварь… — рычал глухо. — Какая тварь…

— Тш… Не надо, пожалуйста…

— Расскажи… — сдавленно потребовал он. — Я не обещал ублюдку жизнь… Просто скажи, что… он успел…

— Ничего, Мир, просто… — я всхлипнула, — …лапал везде.

Он застыл, тяжело дыша, но не мог взять себя в руки, успокоиться, а я сама была в таком состоянии, что едва ли могла успокоить. Снова начинало трясти, но тут он подхватил меня на руки и понес наверх:

— Все, хватит. Есть более важные вещи, и тебе нельзя думать о плохом. Что может тебе помочь? Позвонить Зулу?

— Ты, — вцепилась в его плечи и шею, — просто будь рядом. Просто обещай, что не уйдешь больше.

— Не уйду, Аня. Ты не отпустила и не отпустишь теперь.

— Я?

— Ты. — Он опустил меня на ноги на коврик перед ванной, прижав к себе спиной, и вдруг положил руку на живот: — И он.

Сжал сильнее, порывисто выдохнул, а я вообще перестала дышать. Раскрыла только рот, как рыба, и пыталась вдохнуть.

— Он? — прошептала, осторожно впуская в легкие воздух, а по телу уже покатился импульс дикого счастья, проливаясь на лице новой порцией слез. — Я беременна?

Мирослав замер, прислушиваясь к моей реакции на новость. Не поставил к зеркалу, чтобы смотреть в глаза, а предпочел почувствовать.

— Да, — я слышала, как оттаял его голос, ощутила, как расслабились мышцы, — мы ждем ребенка.

Не знаю, как это произошло, но прошедший день безвозвратно померк — я превратилась в один сплошной и урчащий сгусток счастья.

Мир и я…

…Мы отогрели друг друга и отмыли, затопили камин, приготовили вместе ужин, зажгли светильники и свечи, притащили в гостиную одеял и подушек и, наконец, замерли под боком друг у друга, глядя на огонь. А вместо прошлого говорили только о будущем. Причем не о том, в котором нужно было принимать тяжелые решения относительно стаи, Совета и всего прочего…

— А мне надо куда-то встать на учет?

— Черт его знает…

— А анализы сдавать?

— Надо спросить — я не думал еще об этом.

— А давно мы беременны?

— С последнего раза.

— Что?! — приподнялась я на локте. — Как?

— Ммм… ну, чем более сильный оргазм и эмоции ты испытываешь, тем с большей вероятностью залетишь.

— Черт, я не об этом! — прыснула я, и тут же закатила глаза: вот откуда это маниакальное доведение меня до полуобморочного состояния во время секса! А я думала — оборотни по-другому не могут! Хотя… а кто проверял? — Как ты узнал?

Я приподнялась на руках и села сверху на него.

— Ты сразу изменилась для меня, — насторожился Мир, не спуская с меня взгляда. — Я… просто чувствую.

— Экономно, — улыбнулась, откидывая одеяло с его груди и склоняясь ниже. — На тесты тратиться не надо.

— Ань, — прошептал он, — что ты делаешь?

Я перестала улыбаться и непонимающе взглянула на него:

— Сижу. На тебе.

— Можешь что-нибудь высидеть, — коварно усмехнулся он.

— Да ну? — невинно похлопала ресницами и склонилась ниже, доверившись ощущениям: вот именно сейчас мне хочется почувствовать его вкус… а не накидываться каждый раз, как с голодухи. А где у нас тут вкуснее всего? До шеи далеко, и там я сразу попаду в его лапы — вон как ждет! Сцапает и уложит на лопатки! Нет…

Я провела языком по средней линии от ребер до пупка, чувствуя, как напряглись мышцы его пресса. Зарычала на его попытку меня сцапать и прикусила кожу живота в знак протеста.

— Я понятно объясняю? — прошлась дорожкой мелких укусов от пупка и ниже.

Реакция была бурной — он тяжело и хрипло задышал, а я, воодушевленная, беззастенчиво пустилась в чувственные исследования. Сначала совершенно невинные. Моей целью было объяснить зверю, что не обязательно каждый раз из себя его изображать. Но чем больше я входила во вкус, тем быстрее мои поцелуи оборачивались укусами. Его запах сводил с ума, поднимал из глубины души такую темную сущность, что, будь я в своем уме — покрутила бы у виска. Но только не теперь. В груди вибрировал рык вожделения и звериного желания, я выпускала когти и урчала от удовольствия, лаская его и заводясь сама.

В какой-то момент он не вытерпел и, умудрившись обхватить меня за ноги, усадил к себе спиной:

— Не останавливайся, — прорычал бархатным голосом и подтянул бедра к себе вплотную.

Когда его язык скользнул между ягодиц, я вскрикнула, и тут же получила укус.

— Мир!

— Точно хочешь быть сверху?

Это был вызов, но я почти сразу же и сдалась — куда мне до зверя! Дикого, страстного, жадного зверя, который не привык подчиняться. Мелькнула мысль, что будь я пантера… Но, к счастью, тут же вылетела вместе со всеми остальными, растворившись в такой знакомой всепоглощающей агонии страсти.

К черту прошлое!

Теперь у нас только будущее — мое, его, наше…

* * *

— Держи, — Зул протянул мне чашку с кофе, присаживаясь на соседнее кресло. — Хорошо выглядишь.

Я смущенно улыбнулась.

Мы сидели с ним на террасе Дома Правящих перед панорамными окнами, за которыми снова шел снег. Мирослав теперь не отпускал меня от себя — брал с собой везде, и старался быстрее закончить с делами, хотя, в преддверии суда над Киром это частенько было невозможно, и тогда он все же отпускал меня домой с Владом.

Теперь, когда я безвозвратно стала его и ждала ребенка, он с трудом переключался на что-то еще, кроме моей постоянной защиты. От меня шарахалась вся стая, как от прокаженной — не дай бог Мир увидит кого-то рядом, кроме аккредитованных личностей — Влада, Зула и Келля. Еще и Лерка, но тому было пока не до меня.

Сегодня, наконец, был день того самого суда, после которого жизнь всех в стае должна измениться. Я боялась, что Мир приговорит Кира к смерти, но никогда не спрашивала о его решении. Зул, казалось, тоже ждал решения Мирослава в полном неведении, но кто его знает? Я скосила на него глаза и мягко улыбнулась. Удивительный он все же человек… И как все продумал?

— Я знал, что Мирослав тебя выбрал… — вдруг сказал он, словно услышал вопрос. — Варвара сообщила…

А это было неожиданно.

— А она как поняла?

— Добыла кровь зверя, что топтался у ее избушки, — усмехнулся Зул. — Потом связалась со мной… А когда уже и сам Карельский за тобой примчался…

Я качала головой, вспоминая мой ужас в те дни. Да, расскажи он мне все сразу — разве было бы легче? Разве поняла бы смысл связи с оборотнем?

— Больше всего за тебя боялся, но в Мирослава верил…

— А что он чуть не убил меня…

— Знал, — напряженно кивнул Магистр, — но это был ваш путь, я не имел права вмешиваться ни на волосок — ты же понимаешь. Умереть бы не дал, но и Мир сам бы этого не допустил, — расслабленно откинулся он на спинку кресла и перевел взгляд на окно.

— А его отец? — я глянула в сторону пустого коридора, но там было по-прежнему тихо. Только двое мужчин стояли по обе стороны двери зала суда. — Я не говорила с Миром, но… это же он его убил.

— Нет, Ань, — покачал головой Зул. — Мир нормально себя чувствует, это на нем не висит. Поддушина — это суть полузверь, она прямолинейна и все понимает буквально. Правда, весть о гибели матери всколыхнула Мирослава до глубины этой самой поддушины. И зверь все понял так, как понял. Это случайность, но не убийство.

— Сложно все это, — покачала головой с облегчением. — Эти их звери… кошмар.

— А то! Думаешь, чем мы тут занимались в институте столько времени? — вздохнул Магистр. — Их изучить — та еще морока!

— Ну так что, помог вам политический брак? — усмехнулась я.

— А! — махнул рукой он. — Толку от тебя, как от политической невесты! Я еще не возвращался к этому вопросу…

Но сомневаться в том, что вернется, не приходилось. Я опустила глаза на кольцо Феодосии:

— Вернуть вам маячок?

Зул глянул на меня кристально голубыми глазами и улыбнулся:

— Оставь. На всякий…

Тут в дальнем углу коридора наметилось оживление. Мы с Зулом, не сговариваясь, поднялись и направились к двери, он заложил мою руку за свой локоть и шел первым, закрывая собой.

Первой из зала вышла Мария. Она двигалась как в трансе, глядя перед собой невидящими глазами. Я дернулась к ней, но Зул меня придержал, и как раз вовремя — она заметила меня. Лицо женщины скривилось, глаза зло блеснули. Она уже открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Зул отрицательно покачал головой:

— Не стоит. Держитсь, вам еще детей растить, — сказал мягко.

Кто-то предложил Марии помощь, но она отказалась, зло мотнув головой, и кинулась к лестнице. А у меня в груди все больше нарастала тревога. Мужчины стаи продолжали покидать зал, все были мрачными, едва перекидывались сухими фразами…

— Зул… — выдохнула я, Магистр сжал мою руку сильнее, беспокойно всматриваясь в окружающих. — Он что…

— Зул! — Помощник Мирослава показался на пороге зала суда и махнул нам рукой следовать за ним. — Пройдемте.

В зале еще оставалось немало народу, но все были мрачными и настороженными. Мир стоял на возвышении, беседуя с несколькими мужчинами. Увидев нас, он направился навстречу.

— Ань, — притянул меня за руку и поцеловал в лоб. — Ты как?

— Нормально, — ответила я, все больше начиная нервничать — почувствовала, что Мир был в невероятно разобранных чувствах, при том, что большую часть из них скрывал. — Что случилось?

— Он сам выбрал смерть. — Магистр с Мирославом обменялись долгими взглядами. — Я не могу отказать. — Я прикрыла глаза, но тут же чуть не пошатнулась, когда Мир продолжил: — Как и в последней просьбе с тобой поговорить.

— Со мной? — опешила я.

Говорить с тем, кто вот-вот умрет?! И почему со мной? Не с женой… Или с ней он уже поговорил? А как же дети?

Я растерянно обернулась к Зулу.

— Это не твое, не бери, — предостерег он строго от тревожных мыслей. Да, опыт говорил мне отключить эмоции и довести нашу с Киром историю до конца, раз уж это ему было так необходимо. — Я прикрою, — кивнул, имея в виду страховку на случай разрывов — мне с ребенком такие вещи были ни к чему. — Если хочешь — можешь не говорить.

Я тяжело сглотнула — последняя просьба обреченного на смерть… Твою ж мать!

— Можно тогда побыстрее? — вздохнула я.

Мир взял меня за руку и повел в открытую дверь сбоку. В комнате, примыкающей к залу, находилось с десяток молчаливых мужчинн, Кир расслабленно сидел в центре на краю стола, игнорируя поставленный рядом стул. На мое появление поднял глаза… и мягко улыбнулся. Ничуть не потерял достоинства, такой же несломленный, собранный, жесткий. Только зачем смерть? Неужели семья и дети не стоили того, чтобы ради них попробовать остаться в живых? Я сглотнула, а Мир крепче сжал мою руку.

Кир усмехнулся моим невысказанным вопросам и глубоко вздохнул:

— Жаль, поговорить с тобой наедине никто не даст…

— Быстрее, — холодно прервал его Мирослав.

Я чувствовала, что ему было невероятно тяжело, несмотря на всю ненависть. Потянулась к нему мысленно, попыталась успокоить и поддержать. И Мир будто почувствовал мое участие. Всего на один короткий выдох ослабил хватку на моей ладони и опустил глаза.

И в этот миг Кирилл кинулся.

Никто не успел отреагировать, даже Мир, стоящий рядом. Казалось, Кирилл вложил в этот бросок все, чем наградила его природа. Все произошло так быстро, что я вообще не успела ничего ни понять, ни испугаться. Он резко дернул меня за другую руку к себе и молниеносно сомкнул зубы на шее.

Только в следующий — столь же короткий — миг уже отлетел с разорванным горлом на пол. Все произошло за секунду, но время, казалось, остановилось. Я застыла, парализованная, не чувствуя вообще ничего и, не отрываясь, смотрела на Кирилла. Под ним стремительно разрасталась темная лужа, белая рубашка набухала кровью, а рядом уже расползался разрыв оболочки…

— Я буду тебе сниться… — растянул окровавленные губы Кир, глядя на меня затухающим взглядом.

И меня что-то дернуло следом за ним в темноту, но недостаточно сильно, чтобы оторвать от привязки к Мирославу.

— Аня, — послышался как через толщу воды голос Зула, он отдернул меня от Кира, — уводи ее отсюда! Быстро!

В присутствии Магистра мне разрывы не грозили, но я об этом сейчас не думала вовсе. Я вообще ни о чем не думала. Шею начало саднить, а меня трясти. Мысли еле ворочались, медленно осознавая произошедшее. А меня уже куда-то тащили:

— Влад! — рявкнул Мир в коридор, перекрикивая гул голосов. — Где Михаил?! В кабинет его ко мне срочно!

Он усадил меня на свой стол и, откинув мои волосы, освободил шею от ворота рубашки.

— Аня, — обхватил мое лицо ладонями.

— Мир, я в порядке… — еле совладала с дрожью.

Вскоре прибежал взъерошенный мужчина с чемоданом. Как только рану обработали, Мирослав сел рядом и усадил меня к себе на колени. Правая рука все также была в пятнах крови, но он не придавал этому значения.

— Порядок, — стремительно вошел в кабинет Зул. — Что у вас? Дайте взглянуть…

Он бесцеремонно содрал свежую повязку на моей шее и замер, молча изучая рану.

— Что там? — глухо потребовал Мир.

— Я его проводил… — сдавленно отозвался Зул. — И… маячок… — он положил ладонь мне на шею, — …сейчас снимем.

Мир тяжело выдохнул и сжал меня в руках, прикрывая глаза.

— Не хотел уходить? — прошептал хрипло.

— Можете идти, спасибо, — повернулся Магистр к врачу. Когда тот ушел, он положил руку на плечо Мирославу и с силой сжал: — Послушай… — я знала этот его голос. Когда он начинал так говорить — не слушаться было невозможно. — …это не твоя вина. Он сам тебя спровоцировал. Только не берите ничего из этого на себя. Оба. Ты сделал то, что должен был.

Мир еле заметно кивнул, а Зул вернул повязку на место.

— Все. Теперь все.