Глава 26

Раздался разочарованный рык и скрежет когтей по обшивке: барс запустил когти в дерево, неистово заскреб, пытаясь продрать его насквозь.

— Как мне вернуть его? — попятилась к камину.

— Ты только не выходи к нему. Скоро буду…

А я смотрела в окно на то, как зверь спустился с крыльца и направился в сторону ближайшего леса.

— Вернись, — прошептала, глотая слезы. — Вернись ко мне.

Но ничего не менялось — барс уходил, а я звала. Он ведь должен слышать, чувствовать, что нужен мне! Но время шло, и все больше накрывало таким отчаянием, что я уже была готова броситься за Миром, и будь что будет. У меня не было пути назад, мне не нужна жизнь без него. Почему-то была уверенность, что никто не поможет — ни Зул, ни Келль. Только я. Но что я могла?!

Понятия не имею, сколько так просидела, пока за окном послышался звук приближающегося авто.

Кто-то вышел, аккуратно хлопнув дверью, и неторопливо двинулся к крыльцу. Я сначала подумала, что это Влад, но что-то в шагах незнакомца меня настораживало — слишком вальяжные, тяжелые… Охранник бы так не двигался, тем более увидев такое зрелище перед ступеньками.

Вскоре ручка двери дернулась, потом вкрадчиво постучали.

— Аня!

Все волоски на коже встали дыбом от этого голоса.

— Аня, открывай.

Я затаила дыхание, сползая под окно. Что здесь нужно Кириллу — непонятно. Или уже все знают, что случилось с Мирославом?

— Аня, ты в порядке? — голос мужчины слегка изменился, и можно было бы поверить, что ему действительно не все равно. — Ломайте двери!

— Нет! — вскочила я и кинулась к двери. Лязгнул засов, и меня тут же пригвоздило тяжелым взглядом Кира. Он был в одном темном костюме, но, очевидно, не испытывал никакого неудобства по этому поводу. — Что тебе нужно?

Кирилл долго не отвечал, беззастенчиво опуская взгляд все ниже, будто на мне не было даже халата. Внутри все задрожало, и я уже почти рванула дверь обратно, когда он отмер, возвращая взгляд на мое лицо:

— Что произошло? Где Мир?

— Обернулся.

Кир прищурился, потом глянул на кровавое месиво у крыльца, помолчал…

— Мне холодно, — процедила я, дрожа.

— Иди, одевайся, — скомандовал он. — Я жду в машине.

— Зачем? — откровенно удивилась.

— Поедешь со мной.

— Я никуда с тобой не поеду!

Он опасно усмехнулся:

— Я могу забрать тебя прямо в халате.

— Да пошел ты! — процедила я, на что он вдруг быстро присел и закинул меня к себе на плечо, едва успев удержать полы халата. Но так просто сдаваться я не собиралась — выпустила когти…

— Кирилл Владимирович, осторожно! — откуда-то со стороны машины ко мне подскочил мужчина и обхватил запястья. — Не дай бог по шее…

— Сучка, — ругнулся Кир и швырнул меня на заднее сиденье салона. Критично оценил результат и процедил сквозь сцепленные зубы: — Блять, да замотайся ты в халат!

Я съежилась, прикрывая оголившиеся бедра.

— На дачу? — уточнил водитель.

— Надо было дать Мирославу придушить тебя сразу, — прорычала я с ненавистью, глядя на Кира исподлобья.

— О, Кирилл Владимирович, горячая баба, — хохотнул водитель и нажал на газ.

Я видела, как заходили желваки на скулах Кира, но он промолчал.

— Я верну его, — прошептала, — верну.

— Не вернешь, — бесстрастно заметил Кир, оборачиваясь, — и сама это прекрасно знаешь.

Его словам будто полоснули по горлу, обрубая кислород. Я обхватила себя руками, раскрыв широко глаза, и перевела стеклянный взгляд в окно. Мы удалялись от поселка все дальше в лес. Верхушки деревьев уже окрасились в цвета рассвета, разгоняя царящий вокруг сумрак, но только не в моей душе. Сейчас я остро жалела, что не просчитала намерений Кира сразу — уж очень нереальным казался такой поворот. И теперь по собственной глупости из одежды на мне был только халат — никаких шансов сбежать.

Не сказать, что Кирилл собирался меня надежно прятать — уже через полчаса машина въехала в просторный двор и затормозила перед самым крыльцом.

— Подсобить? — усмехнулся водитель, заглушив двигатель.

— Да, помогите ему, — скривилась я, — а то сам он не справится.

Кир бросил на водителя хмурый взгляд и толкнул двери со своей стороны, чтобы через секунду выволочь меня за воротник халата на улицу. Я шипела и полосовала пальцами воздух, но Кир открыл двери, толкнул внутрь и захлопнул их за собой.

— Иоанна, набери горячую ванну и чай сделай! — крикнул он куда-то в сторону и потащил меня через гостиную к лестнице на второй этаж.

Ноги совсем замерзли, но все же чувствовала я себя так, будто бы и не бегала по улице босиком в минус сорок. Протащив меня по внутренней террасе, Кир толкнул дверь в большую комнату. Запах, царящий в ней, едва не сбил меня с ног. Я зашипела и уперлась ногами. Легкие сперло от густого приторного амбре вожделения и похоти, казалось, оно въелось в каждый сантиметр помещения, как сигаретный дым. Кир обхватил меня за талию и внес внутрь.

— Ты — больной ублюдок! — вскричала я, вцепившись в его запястье одной рукой, и, крутанувшись, чуть-чуть не достала другой до его горла.

И тут же отлетела на пол от удара, больно саданувшись о ножку кровати. Левая часть лица отнялась, взорвавшись приступом дикой боли внутри. Я застонала и скрутилась, но меня снова рванули на ноги.

— Блядь, прекрати меня провоцировать, — его широкая ладонь легла на скулу и осторожно огладила, а я вцепилась в него презрительным взглядом. Кир усмехнулся: — Ты не сможешь смотреть так на меня вечно… к сожалению. А это заводит.

— Меня сейчас стошнит, — выдавила бесстрастно, на что он раздраженно дернул меня и потащил к еще одной двери, которая оказалась входом в ванную королевских размеров. — Это домик для твоих бдсм-вечеринок, да, господин Правящий?

В ванной хлопотала, очевидно, та самая Иоанна, но на наше вторжение стремительно ретировалась, поклонившись. А Кир содрал с меня халат и толкнул в воду:

— Грейся и приводи себя в порядок, — рыкнул он, стараясь не отвлекаться на открывшийся ему вид, но выходило плохо. Он замер, вцепившись в меня взглядом, скользя им по груди, животу, бедрам… Его глаза расширились, желваки заходили, ноздри дрогнули, и, кажется, оставили своего хозяина разочарованным. Мужчина поморщился: — Ничего… пройдет время… — выдохнул себе под нос и вышел в спальню.

* * *

А я скрутилась в воде, дрожа так, словно он зашвырнул меня в зимний бочаг…

— Мир… — всхлипнула я и зажмурилась, раскачиваясь и обнимая себя руками.

Кир не знал, что я могу лежать в ванной долго. Уже через полчаса он передал вместе с Иоанной мне теплый костюм и пожелание побыстрее выйти. Я скривилась — боится на меня снова посмотреть? Взгляд скользил по потолку ванной, а в мыслях билось глупое: «Бедная Мария». Если представить, что она чувствовала ВСЕ ЭТО… Я бы удавилась от такой жизни и такой «истинности». Какое-то беспросветное средневековье! Хотелось надеяться, что Кир был исключением, а не во главе эволюции…

Горячая вода немного взбодрила, к чаю я не притронулась — черт-те-что с каким-то приторным ароматизатором. Белья мне не предоставили, поэтому пришлось одеться в то, что дали.

В комнате Кира не оказалось. Я поморщилась, выглядывая из ванной, но все же осторожно прошла на середину — притерпеться к запаху было непросто. Постояла немного, потом подкралась к окну. Оно выходило на большой двор. Машина стояла перед крыльцом, а рядом расхаживал водитель и еще пара каких-то мужчин, смахивающих на охрану.

— Бойся, сука, — протянула мстительно. — Зул тебе хвост на яйца намотает…

По крайней мере, мне нужно было сейчас в это верить: что Магистр придет за мной, и вместе мы вернем Мирослава. Я забралась на подоконник — поближе к свободе, и просидела там почти до сумерек. Периодически заходила Иоанна, что-то спрашивала, гремела посудой, но я не обращала на нее внимание.

Когда совсем стемнело, в комнату вошел Кир. Постоял у входа и, судя по звуку, принялся стягивать пиджак:

— Ты объявила голодовку? — поинтересовался сухо.

— Тебе же лучше — нечем будет от тебя блевать.

Он шумно втянул воздух, но тут же усмехнулся:

— Ты — дьявольская женщина, Аня. Даже то время, что не видел тебя, ты продолжала сводить с ума.

— Ты — жалкий мужчина, Кир, избить собственную жену… — я, наконец, повернулась к нему и обнаружила его неожиданно близко, всего в двух шагах. — Ну и на что ты рассчитываешь? — вперила в него злобный взгляд, но он, казалось, только наслаждался моей злобой. Обошел меня, рассматривая, как диковинного зверька. — Я — не вещь, не твоя рабыня! Скоро сюда приедет Магистр!

Кир усмехнулся:

— Ничего он не сделает, Анюта. По закону ты принадлежишь мне.

— Тебе, часом, не приморозило мозги? Может, не стоит все же без шапочки зимой ходить?

— Я — альфа стаи, — спокойно парировал он. — При потере вышестоящего, все его имущество и семья переходят мне.

— Больной ублюдок, — процедила я.

Снова равнодушный смешок.

— Ты просто еще не поняла, куда попала, девочка, — он, наконец, насмотрелся и прошел к столику, на котором был, как оказалось, накрыт ужин. — Все твои прежние представления о законе и правах тут не работают.

— Есть негласные законы, Кир. К примеру, быть настоящим мужчиной со своей женщиной.

— Может, научишь меня, — пожал он плечами, берясь за горлышко бутылки с вином. — Мирослава как-то смогла.

— Такому, как ты, вряд ли помогу.

— И чем же он лучше? — вскинул на меня взгляд волк.

— Он не поднимал на меня руку.

— Он просто сразу же трахнул тебя в углу вонючего гостиничного номера, — оскалился Кир, берясь за штопор.

— Он сделал все, чтобы заставить меня увидеть себя настоящего, признал мои условия, пытался понять и принять меня такой, какая есть, и даже его зверь виделся мне настоящим другом… С ним я и не подозревала о той реальности, в которую за полдня швырнул меня ты!

— Замолчи, — оборвал меня глухо. Бокал в его руке едва не хрустнул. — Думаешь, Мирослава тут не было?

Он красноречиво обвел глазами комнату и усмехнулся.

— Думаю, нет, — скривилась неприязненно. Идея пришла молниеносно: — Я — психик, Кир, я бы почувствовала. — Я блефовала, но, увидев раздражение во взгляде своего тюремщика, неприязненно скривилась: — Что ты за тварь…

— Я тебе сейчас покажу, — оскал на его лице стал совсем уж звериным.

Я рванулась с подоконника, но он тут же сцапал меня и швырнул на кровать, наваливаясь сверху. Обхватил за запястья и дернул к изголовью. Послышался металлический стук, и я оказалась пристегнутой к чертовой спинке!

Кир отпрянул, а я задергалась, пытаясь вырваться. Уперлась коленками в матрас, но он дернул меня назад за лодыжки, подцепил резинку штанов и содрал их одним рывком. Я съежилась, пытаясь скрутиться в комок, но Кир снова уселся сверху и рванул кофту на спине на две части.

Отбросив остатки одежды, он спустился с кровати и направился к столику. Сжавшись клубком, я зло наблюдала за тем, как он залпом выпил бокал вина.

— Меньше будешь дергаться, больше удовольствия получишь, — облизал он губы, тяжело дыша, и принялся снимать рубашку. — Воняешь им, — добавил, прожигая злым взглядом.

Я решила не тратить больше силы на пререкания — бесполезно. Лучше затихнуть и запустить волку в горло когти, когда расслабится. При мысли о том, когда именно он расслабится и что успеет до этого сделать, меня затрясло, но выхода не было. Я закусила до боли губу, чтобы не взвыть, и встретила Кира злым взглядом.

— Его долго не будет, Аня, — медленно приближался он.

— С чего ты взял? — мотнула головой, отбрасывая пряди волос со лба.

— Я знаю о слабостях Правящих… — он расстегнул пуговицу на брюках и спустил их с бедер, являя мне свою полную готовность… к насилию. — Мы склонны оборачиваться в зверя, если хорошо довести… Ты доводила Мира все это время лучше некуда. Мне оставалось только следить и ждать…

— Как обернулся в зверя, так и вернется, — дернулась я, отскакивая на максимально возможное расстояние от него.

— Конечно, — Кир опустился коленями на кровать и, сцапав меня за ногу, рванул к себе, — только когда это будет? — он придавил меня собой. — Ты вырвала его из зверя, не дав нагуляться в положенное время, а толку от тебя нет — только беременность могла бы его удержать…

«Твои слова — да Богу в уши, ублюдок!»

— …А еще со зверем, гуляющим на воле, ой как много всего может произойти, — вкрадчиво проговорил мне на ухо.

— Нет! — сорвалось с губ.

— Что «нет»? — Он провел носом между моих дрожащих лопаток. — Или, может, ты научишься говорить мне «да»? Я готов сохранить ему жизнь, если будешь умницей.

— Ты врешь, — прошипела я, кривясь от омерзения, — он разорвет тебя, когда вернется!

— Пусть найдет сначала, — горячий выдох опалил кожу на пояснице. — Мы с тобой будем далеко, а он пусть возится и дальше со своими волками… Ну, что скажешь? Будем слушаться? — Кир положил руки на мои бедра, оглаживая кругами, и с каждым приближаясь к внутренней поверхности. — Или украсить нашу спальню головой снежного барса?..

Я всхлипнула, а его пальцы рванулись к промежности, резко и болезненно врываясь внутрь.