Глава 3

— Садись в машину, — не стал церемониться зверь, снизойдя до легкого кивка в сторону дороги.

— Я не согласна, — огрызнулась я.

— Обсудим, — отрезал он, но, надо отдать должное, ментальные приказы не давал.

— Что мы обсудим?! — вскричала я. — Сколько раз в неделю ты будешь меня иметь?!!!

Я думала, он меня размажет тут же. В глазах Мирослава отразился пугающий отблеск от фар проехавшего мимо авто, губы дрогнули в хищной полуулыбке.

— Ты себя давно видела? — наклонился он ближе. — Я приказал тебе принять ванную, но вместо этого ты шляешься по городу в виде резидента самой захудалой общаги…

— Вот и прекрасно! — вздернула я подбородок. — Так я пойду?

— До прекрасного тебе — как до Карелии пешком, — он подхватил меня под руку и рванул в сторону машины. — Пойдешь, куда я скажу.

Меня втолкнули в машину и захлопнули двери.

— Домой, — скомандовал зверь, усаживаясь на переднее сиденье, и машина мягко тронулась.

«Домой?» У Мирослава есть дом в Питере? Я обняла свой рюкзак, прижимая его к груди, и нахохлилась, хмуро глядя на стремительно темнеющие улицы за окном. Часть меня продолжала стремиться к прежней жизни. Пусть та мне уже осточертела своим постоянным страхом и эмоциональным истощением, но я к ней привыкла! Но большая часть все же рвалась подальше, и я была с ней солидарна, только нас не спросили.

Мирослав застыл на переднем сиденьи, но у меня от его близости начинало все дрожать внутри. Я чувствовала его, но не могла себе этого объяснить. Мне передавалось его напряжение, я слышала дыхание и знакомый запах зверя и хвойной смолы. Его профиль притягивал взгляд. Свет от фонарей скользил желтыми бликами по острым скулам и жесткому подбородку, бесновался в радужках глаз, делая его взгляд еще более диким, когда он поворачивал голову в сторону водителя. Мое сердце то и дело пропускало удары, сбивая дыхание.

Примерно через час автомобиль свернул с набережной в жилой квартал и остановился у какой-то малоэтажки, только весьма непростой на вид. Карельский вышел сам и открыл дверь с моей стороны, подавая руку:

— Пошли.

Я вылезла наружу, игнорируя его жест и огляделась. Тихий дворик, ухоженная территория… Мирослав провел меня под руку через холл первого этажа к лифту.

— Как ты меня нашел? — меня хватило ровно на пару секунд, чтобы смотреть ему в глаза. А вот ему это ничего не стоило.

— Ты — моя истинная, Аня, — спокойно отозвался он, и мы вышли в коридоре верхнего этажа. — Зул вам не рассказывает о слабостях врагов? — усмехнулся устало.

— Ты говорил, что меня сделали твоей истинной, — не сдавалась я. — Это что, так просто? Трах-тибидох-тибидох, и вы уже подписываете договор о плюшках, что за меня получают?

С «трах» я, конечно, погорячилась, но Мирослав этого не заметил.

— Умница, — только и сказал он, открывая передо мной двери квартиры.

Свет в коридоре загорелся и явил мне совершенно неожиданный интерьер: стены были обиты деревом, им же здесь приятно пахло, под потолком вместо стильных конструкций из гипсокартона были вмонтированы балки… В зале, куда уже прошел Мирослав, горел настоящий камин.

— Иди сюда, — обернулся он ко мне, но я лишь попятилась. — Так и будешь там стоять?

Я усмехнулась и принялась стягивать с себя пуховик. Чувствовала его оценивающий взгляд и пыталась собрать остатки уверенности, но внутри все дрожало. И мне это не нравилось. Наша непонятная связь, похоже, плавила мне мозги!

— Что со мной происходит? — обернулась я.

— Я сказал, сюда иди, — раздраженно прорычал он, не спуская с меня взгляда.

Задержав дыхание, я шагнула в гостиную.

— У меня есть к тебе предложение, — приблизилась к нему и серьезно посмотрела в глаза. Пока мне еще есть, чем думать, нужно было не терять времени.

Он наклонил голову, казалось, врезаясь взглядом мне под кожу. Я даже отшатнулась.

— Пахнешь дымом… сдобой с корицей… бензином… — выдохнул он вдруг с таким восхищением в голосе, что я раскрыла от изумления глаза. — И снегом…

И он шагнул ко мне.

— Н-не трогай… — прошептала я, из последних сил заставляя себя стоять.

— Что за предложение? — напомнил зверь. Он сделал последний шаг, разделявший нас, и оказался спиной к камину. Его глаза горели в темноте, но мои, скорее всего, тоже.

— Снять с меня метку твоей истинной, — голос дрогнул.

Мне показалось даже треск поленьев в камине стих. Мирослав замер, словно оглушенный моими словами. Черты его лица по-звериному заострились, глаза зло сверкнули.

— Снять МЕТКУ?! — вдруг рыкнул он так, что я отскочила к ближайшей стенке.

Дальше Карельский повел себя пугающе и странно. Он заметался по комнате вдоль камина, отшвырнув с дороги журнальный столик так легко, будто тот был из папье маше. Из его груди рвался рык, руки сжимались в кулаки.

— Мирослав, что не так?! — вскричала я.

Зря.

Он резко обернулся на меня и в два шага оказался рядом.

— Истинная?! МЕТКА?! — рявкнул мне в лицо. И вдруг схватил за горло: — Беги, тварь, пока я тебя не разорвал к чертям…

* * *

Я вылетела на ночной воздух и бросилась к набережной, подворачивая ноги и падая в сугробы, которые за пределами двора этого дома словно и не разгребались вовсе. Родной Питер шугался меня, облаивая бродячими собаками, и возмущался сигналящими авто. Словно от меня рад был избавиться даже он, не говоря уже о Магистре!

А тут вдруг меня… вышвырнули?

Выбравшись на незнакомую набережную, я замерзшими пальцами кое-как вызвала такси, размышляя, продолжать убегать на юг или все же вернуться домой? Сомнения тут же разрешил сам Магистр:

«Домой, Воржева! — казалось, он умудрился рявкнуть на меня даже из смс. — А завтра ко мне в кабинет с утра!»

Действие «камешка» прошло, а обновить его мне было некогда, чем он и воспользовался. Вообще, силы и возможности самого Магистра для меня оставались загадкой. Он, казалось, мог быть везде, в любой ситуации и чужих мыслях, если только хотел. Другое дело, что на такое вмешательство уходило масса энергии, и если он решил так активно вмешиваться в мою жизнь, значит, все происходящее со мной для него имело очень большое значение. Кто бы сомневался! Интересно, что там было в договоре между ним и Карельским?

Уже сидя у себя на любимой кухне, я пыталась согреться, кутаясь в теплый плед и бесконечно подливая себе горячего чая. Колотило откуда-то изнутри, и саван холода, который, казалось, укрывал все плотней, расползался на тонкие нити, опутывая коконом. Странно все это было. Ничего не хотелось… Чувствовала себя подростком, который попугал родителей демонстративным уходом из дома на полдня. Как же глупо!

Лера обрывал телефон, но я ограничилась смс, что со мной все в порядке, и обещала набрать его утром.

Просидев полночи в компании снегопада и любимого маленького светильника на окне, я переползла в холодную кровать. Снег меланхолично засыпал подоконник и столик с птичьими письменами — следами от лапок-веточек — на миниатюрном балконе. К утру будет снова чистый лист…

Не заметила, как провалилась в сон…

… И тут же увязла лапами в снегу. Солнечный свет ударил в глаза, рот наполнился слюной от хитросплетений тонких запахов, щекочущих ноздри. Я насторожила ушки и застыла, вслушиваясь в еле слышные шорохи… Зимний лес наполнял грудь каким-то теплом, мое маленькое сердечко стучало быстро-быстро, еле успевая перекачивать бурлившую от незнакомых эмоций кровь… Я мотнула мохнатой головой, чихнула…

… И села на кровати. Голова болела, в горле стоял непонятный ком, и было чертовски холодно, словно в квартире отключили отопление.

Зеркало не порадовало: лицо бледное, глаза — лихорадочно блестящие. Неужели заболела?

— Зул Вальдемарович, я не приеду сегодня, мне… — начала в трубку без приветствия, но Магистр на мой напор не купился.

— Жду через полчаса! — рявкнул он в ответ, и я сжала зубы, чуть не прикусив язык.

Конечно, я удвоила отведенное мне время на явление пред его светлые очи, хотя исключительно за счет утренних пробок. Собиралась я метеором.

— Совсем сдурела, Анна?! — взревел Магистр, едва я переступила порог его кабинета. — Сбежать думала?!

Босс был, как всегда, стилен и спокоен, идеальная борода даже не колыхнулась, когда он орал на меня.

— Меня не каждый день насилуют оборотни за какие-то договоры, по которым я прохожу «предметом»! — процедила я, раздув ноздри.

Магистр просквозил мимо меня и захлопнул двери кабинета за спиной:

— Аня, я все понимаю, но и ты должна понять… сядь, — он подтолкнул меня к ближайшему стулу и надавил на плечи, вынуждая на него рухнуть. — То, что произошло — случайность…

— А вот Мирослав так не считает, — вставила я.

— Аня, — Зул Вальдемарович сел рядом, — у Мирослава всегда свое мнение, которое он считает единственно правильным, но это не значит, что оно отражает объективную реальность…

— Вы же учили, что ее не существует, — упрямилась я.

— Условно!

— О чем мы все же говорим? — не вытерпела я.

— Мирослав долгие годы был проклят, — заговорил он спокойно, словно с сумасшедшей, — ему было предсказано, что у него никогда не будет истинной пары. Для оборотня это хуже всего, а для правящего — чуть ли не смертный приговор! Такой мужчина не может править после тридцати пяти лет, Мирославу уже тридцать четыре…

Глядя в ярко-синие глаза Магистра, меня вдруг затопила малодушная надежда, что вот он снова мне все объяснит, как делал это уже сотни раз, и я вернусь в свое скрюченное, но такое привычное и почти удобное положение для дальнейшего существования…

— Вам то какое дело? — насупилась я, шмыгая носом. — Мы же с оборотнями в контрах…

— В каких… «контрах»?! — скривился он. — Мы с отцом Мирослава и Кирилла всегда сотрудничали. Зачем нам война? Только недавно старика не стало… И тут вдруг ты.

— Вы что же, думаете, я — настоящая? — сама не верила в то, что говорила.

— Я уверен в этом, — в своей манере ответствовал Зул Вальдемарович, но я знала, что уверен он всегда был только в чем-то своем, ведомом лишь ему.

— В любом случае, это все уже не имеет значения, — откинулась я на спинку стула. — Мирослав меня вчера вышвырнул.

— В смысле? — нахмурился Магистр.

— В прямом, — пожала плечами. — Попросил меня убраться с его глаз.

* * *

— Что ты ему такого сказала? — подался мужчина вперед, вцепляясь в меня колючим взглядом.

— Он считал, что я ненастоящая, говорил про какую-то метку, вот я и предложила разобраться в этом… Ни ему, ни мне, как я думала, эта ситуация не выгодна.

— Воржева! — взвыл начальник, вскакивая с края стола.

— Что, Воржева?! — рывком поднялась следом. — Для вас это так просто все?! Мне плевать на Мирослава и его проклятье! Почему я?!

— Аня, это не выбирается! — взревел Магистр. — Научись, в конце концов, принимать судьбу с достоинством, а не ныть над ее несправедливостью!

Я прикрыла глаза, стискивая зубы, словно он отвесил мне пощечину. Воцарилась тишина.

— Аня… — позвал Магистр своим обычным голосом.

— Я… работать, — прохрипела я, разворачиваясь к двери. — Моя смена. Раз сделка по моей продаже расторгнута, то я, пожалуй, вернусь к работе…

Все, что услышала в ответ — напряженный вздох, а я, словно во сне, побрела коридорами, полными снующих сотрудников ведомства.

«Подведомственные веды. И коридоры ими полные…»

Меня знобило все сильней, сознание уплывало в какие-то бредни, и приходилось усилиями воли держать себя в реальности. Еле-еле доковыляла к лифту и его усилиями перенеслась в нижний ярус.

— Анька, с возвращением! — заверещала Зоринка, когда я ввалилась в раздевалку. Улыбка на конопатом лице вечно неунывающей девушки поблекла: — Ань… что такое?

Я тяжело упала в кресло и растеклась лужей.

— Кажется, заболела… — прохрипела я.

— Ну ты даешь, отдохнула! — всплеснула руками девушка. Белокожая, с темно-рыжыми волосами Зоринка была «силовиком» — ведом с недюжинной силой, умевшей концентрировать ее в руках. Она могла сбить, к примеру, автобус… И почему Мир на нее не позарился? Вот бы удивился! Нет, выбрали самую немочь! — Давай-ка дуй домой, а то утянет еще куда — доставай.

— Нет… — тряхнула я волосами. — Надо работать. Пройдет.

Я тяжело поднялась и принялась равнодушно перевоплощаться в «охотницу за эмоциональными разрывами»: черный утепленный комбез, шапка-пидорка, чтобы волосы не лезли в глаза, рабочие значки-маяки, которые действительно выглядят, как значки.

— О, Воржева! — раздался мой любимый голос от двери, когда я вышла из женской раздевалки в коридор. Обессилено улыбнулась своему начальнику — Константину Вячеславовичу. Я была влюблена в его голос, и как-то по-особенному — в него самого. Ему было около пятидесяти, и более отзывчивого, надежного, цельного и притягательного мужчины в своей жизни я не видела. Если от Вальдымарыча хотелось теряться, что ни говори, то к Константину — бежать со всех ног с любой проблемой. — Ты что такая бледная?

Он обхватил меня за плечи и всмотрелся в лицо.

— Аня, — попробовал лоб тыльной стороной ладони, — тебя Зул видел?

— Только что от него, — кивнула я.

Константин нахмурился:

— Странно… — взгляд светло-карих глаз продолжал вбуравливаться куда-то внутрь, сканируя, — я тебя сегодня отстраняю от работы, а с Зулом поговорю лично…

— Но Константин Вя…

— Давай в медпункт, Аня, — перебил меня начальник, — и все процедуры по восстановлению… что-то не нравишься ты мне… А я — к Зулу.

Еще раз переодеться стало для меня каким-то запредельным подвигом. Сердце скакало в груди, на лбу выступила испарина, руки дрожали. Туман перед глазами стелился все гуще, и я совсем забыла от том, куда меня послал Константин. Как вызвала такси — тоже помнила с трудом.

Отпустило только дома. Говорят, родные стены лечат. Туман остался за порогом, а вот температура, похоже, поднималась. Но теперь я соображала почти как обычно, только настораживала непривычная апатия. С трудом заставила себя что-то делать: закинула в ступку нужные ингредиенты и травы, вплела слова… истолкла… и чуть не забыла выпить. Я сдавалась, только не могла понять — чему именно? Где-то на дне души, как кусочек зеркальца на дне болотца, блестела отраженным солнечным лучом мысль «Звонить! Бежать к Зулу! Просить помощи! Искать ответы, пока не поздно!» Но дно было далеко, а тина — теплой и убаюкивающей. Добрела до постели и рухнула в нее, не раздеваясь, в джинсах и свитере…

* * *

И почти сразу же подняла голову где-то далеко в заснеженном лесу.

Вскочила на лапы и засуетился, нервно порыкивая. Перед глазами замелькали деревья, расчертившие тенями-крестами белоснежное полотно. Засохшие ягоды шиповника на кустах рябили перед глазами кровавыми каплями. Я спотыкалась, жалобно поскуливала и тяжело дышала, высунув язык. Вскоре с неба повалил снег, смешивая все перед глазами в одну белую кашу. Споткнувшись в очередной раз, я упала…

* * *

Резко вздохнула, силясь открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Дышать было тяжело, воздух раскаленной массой проникал в легкие, разрывая их на части. Меня колотило, несмотря на одежду и теплое одеяло. Вот теперь стало по-настоящему страшно, и, были бы силы, я бы рванулась за помощью… Но сил не было. Ускользавшее сознание искало выход, рыская в темноте, словно тот зверь в заснеженном лесу…

* * *

… Не было ни запахов, ни звуков. Снег равномерно покрывал мех, укутывая, остужая жар тела…

* * *

— Мир…