Глава 62

Полина

Проснулась, чувствуя, как кто-то перебирает мои волосы. Открыла глаза и поняла, что я опять спала в ректорской спальне. Собственно, хозяин комнаты лежит напротив и улыбается. Не как в прошлый раз, а под одеялом. И да, раздетый. По крайней мере плечи и грудь обнаженные. Рельефные такие. Так и хочется провести по ним руками.

– Доброе утро, – хрипло прошептал он.

– Доброе, – проследила за его взглядом и поняла ещё одну вещь – я тоже голая, причем абсолютно.

Воспоминания накатили волной. За ними последовали осознание и паника.

– Тшшш, тебе пока не следует вставать. Воды хочешь?

Я кивнула, только сейчас поняв, как пересохло горло, и как ноет каждая клеточка моего тела. Но почему? Разве в таких случаях не должно болеть только в одном месте?

Мужчина поднялся и, продемонстрировав нижнее белье со всех сторон, принес стакан с водой.

– Спасибо, – голос был сиплым, а руки дрожали как после недельного запоя. В общем ректору пришлось самостоятельно поить меня, но прежде набрать ещё воды. Предыдущую я вылила на себя. Ну и сушить постель. К счастью, для этого мне не нужно было подниматься.

– Мне нужно собираться в академию, – сказал он, бросив взгляд на настенные часы.

– Мне, наверное, тоже.

– У тебя выходной сегодня. Возможно, и завтра. К обеду целитель должен подойти, осмотреть тебя. Он и вынесет вердикт. А пока спи, набирайся сил. Первая трансформация самая сложная. Дальше будет легче.

– Трансформация?

– Да, твоя вторая ипостась проснулась.

– То есть тот жар…

– Да.

А голая я, потому что одежда порвалась? Осмотрев комнату, поняла, что таки да. Жаль, платье было красивое.

Брендан скрылся в ванной, а я неожиданно почувствовала, как мысли потекли вяло, а веки налились свинцом.

"Видимо, водичка была не такой уж и простой" – было последней моей мыслью, прежде чем я погрузилась в сон.

Следующее пробуждение оказалось менее болезненным. Тело уже не ломило, но ощущалась лёгкая слабость. Тем не менее подняться с постели у меня получилось. Правда до гардеробной пришлось добираться, постоянно ища опору и ежась от прохлады (из-за приоткрытого окна). Но не лежать же мне голой! Целитель же ещё должен прийти.

Возвращалась я тем же маршрутом, но уже одетая в относительно целомудренную сорочку из плотной ткани. Сразу в глаза бросился небольшой букет ромашек на прикроватной тумбочке, а подойдя ближе, заметила плетёный браслет. Рука машинально потянулась к нему, отметив лежащий под ним лист. А вещица красивая, хоть и простая, с золотым шитьем.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла Ливиэна с подносом в руках (и чем только дверь открывала?).

– Как хорошо, что ты не спишь. Я уж думала будить придется. Проголодалась?

Я прислушалась к себе и честно ответила:

– Лошадь бы съела.

– Ну конины у меня нет, а вот куриный бульон и жаркое могу предложить.

– А мне можно такое?

– Конечно. А что это у тебя, – она поставила поднос на тумбочку и наклонилась.

– Браслет, – сказала очевидное. – Я проснулась, а он здесь лежит.

Скользнула взглядом к тому месту, где лежала так и не прочитанная записка, но ее не обнаружилось.

– Надевай скорее. Это целебные руны.

Я кивнула, заметив похожий символ, и позволила девушке застегнуть браслет, решив позже разобраться с рисунком. А пока еда!

После плотного завтрака-обеда я вновь провалилась в сон. Правда ненадолго. Пришел целитель. Зря я переживала насчёт своей обнажённости. Забыла, что имею дело с магией, для которой тактильный контакт не нужен.

Выпив горьковатую жидкость, предложенную мужчиной, в очередной раз провалилась в объятия Морфея. И опять ненадолго. Лимит сна на сегодня исчерпан.

Полежав ещё с четверть часа и не зная то ли пойти к себе в общежитие, то ли остаться здесь, решительно поднялась. Уйти я всегда успею. И желательно, чтобы было кому меня проводить. Целитель рекомендовал сегодня воздержаться от магии, а значит в случае чего я не смогу защитить себя. Принесу лучше пользу.

С этими мыслями я вошла в кухню, исследовала все содержание шкафов и кладовой. Разгуляться было где. Поэтому памятуя о любви мужчин к мясу, решила запечь в духовке утку, фаршированную гречкой и яблоками, по рецепту мамы. Отправив птицу запекаться, принялась за греческий салат. Быстро, просто и вкусно. Закончив, убрала за собой.

– И кто это тут нарушает постельный режим? – затылок обожгло горячим дыханием.

– Все с позволения целителя, – я обернулась, тут же уткнувшись в грудь ректора.

– Как ты? – он приподнял мою голову за подбородок.

– Выспалась на месяц вперёд, – под конец фразы голос предательски охрип, а сознание поплыло. С усилием разорвав зрительный контакт, бросила взгляд на часы. Пять минут и утка готова. – Ты голоден?

– Даже представить себе не можешь насколько.

Щеки опалило огнём от прозвучавшей в его словах двусмысленности.

– Тогда мой руки, а я пока накрою на стол.

Он всё-таки поцеловал меня. Целомудренно в лоб. И тут же отпустил. А я почувствовала, как на лице расцветает улыбка.

На стол мы накрывали вместе. А потом был ужин. Волнительное начало, когда Брендан разделывал утку и отправлял первый кусочек в рот. Он зажмурился от удовольствия, и я успокоилась. А вот конец был сладким.

Мужчина, отложив приборы в сторону, положил руку поверх моей. Той самой с кольцом и браслетом. Сжав пальчики, он произнес:

– Хочу, чтобы впредь каждый ужин был таким.

Появилась какая-то напряжённость, и я решила разрядить обстановку:

– Если есть одно и тоже изо дня в день, вскоре оно быстро приестся.

– Если это твое – никогда. Главное вовремя добавлять новую перчинку.

Он поднялся из-за стола, подошёл ко мне и поцеловал. На этот раз пьяняще-сладко. Так что я потеряла связь с действительностью. Вынырнула лишь ощутив под попой холодное дерево столешницы.

– Animae dimidium meae3, – шептал мужчина, прокладывая дорожку от шеи к груди.

Я сидела на столе в столовой, бесстыдно обхватывая ногами мужские бедра, между которыми ощущалась внушительная такая выпуклость. И ни стыда, ни дрожи, ни желания все прекратить, как это было с Максимом, не чувствовала. Наоборот, мне не терпелось прикоснуться к обнаженной спине Брендана, скользнуть по ней руками, спуститься к ягодицам и да, ощутить наполненность в себе.