Глава 21

Глава 21

Не успели мы тронуться, как вернулись разведчики, которых Адриан заранее отправил проверить дорогу.

Новости были плохими.

Дальше по пути королевские войска снова столкнулись с повстанцами. Если ехать прежней дорогой, можно попасть в самую гущу схватки. Наверное, если бы нас с Лиорой не было, Адриан рискнул бы. Но теперь он выбрал объезд.

Совещаясь с Кайраном, король мрачно слушал его предложения.

— Лучше повернуть на запад, — сказал Тангрид, хорошо знавший эти места. — Но в тамошних лесах в последнее время слишком много оборотней. Дорога проходит недалеко от опушки. Восточный путь опасен горами: тропы там не приспособлены для кареты, и нашим дамам будет тяжело. Леди Астерия еще не оправилась после болезни.

— Тогда идем на запад, — решил Адриан. — Постараемся миновать опасный участок как можно быстрее.

Он не преувеличивал, говоря о скорости.

Следующие несколько часов мы двигались почти без остановок. Перекусывали на ходу, а солдаты то и дело поглядывали на лес, будто ждали нападения из-за каждого дерева.

Лиора мучилась от тряски в карете. Она сидела напротив меня бледная, как полотно, прижимая ладонь к груди. Мне тоже было нелегко, но в конце концов я улеглась на сиденье, надеясь, что сон поможет скоротать тяжелый путь.

Только задремала — резкий толчок вырвал из сна.

Карета остановилась так внезапно, что я едва не свалилась на пол. Лиора крепко вцепилась в сиденье и растерянно смотрела на меня расширенными глазами.

— Что случилось? — спросила я.

Ответ пришел сам.

Снаружи раздались крики. Звон оружия. Глухое рычание, от которого похолодела кровь.

Я выглянула в окно — и с губ сорвалось проклятие.

Случилось именно то, чего опасались Адриан и Кайран. На нас напали оборотни. Их было слишком много.

Даже хорошо вооруженный отряд короля оказался в невыгодном положении. Нападавшие двигались быстро, рвано, почти нечеловечески. Полуобращенные тела казались уродливо перекроенными: мощные плечи, вытянутые челюсти, когтистые пальцы, глаза с вертикальными зрачками.

В руках у многих были тяжелые топоры.

Они сражались грубо, яростно, пользуясь силой и скоростью. Наших солдат быстро начали теснить.

Лиора тоже выглянула в окно и испуганно вскрикнула.

В этот момент один из оборотней едва не достал Кайрана: выбил у него меч и уже занес топор. К счастью, Адриан оказался рядом. Молниеносный удар — и враг рухнул к ногам Тангрида.

Наши защитники сражались отчаянно, но силы были неравны.

Особенно когда несколько оборотней прорвали фланг и бросились к карете.

Дверь жалобно треснула.

Когтистая лапа дернула ее с такой силой, что петли не выдержали. В проеме показался страшный мужчина с растрепанными рыжими волосами и звериным оскалом.

— Лиора, через окно! — крикнула я, заслоняя подругу собой. — Беги!

Дальше все смешалось, будто в кошмаре.

Успела ли она выбраться, я не знала.

Меня грубо вытащили из кареты, так резко, что плечо пронзила боль. Перекинули через плечо и понесли в лес.

Я закричала, но мой голос утонул в лязге стали, рычании и криках битвы.

Слышал ли меня кто-нибудь? И если слышал, сможет ли помочь?

У солдат и без меня хватало проблем. Даже Адриан, несмотря на силу, едва сдерживал натиск. Последнее, что я увидела, прежде чем меня утащили в лес, — фигуру короля, начинающего частичное превращение. Его рев заставил кровь стынуть в жилах.

Думаю, от полного обращения в дракона его удерживала только мысль о собственных людях. В таком состоянии он мог причинить вред любому, кто окажется рядом.

Я снова попыталась закричать, но удар по голове едва не лишил меня сознания. Оборотень продолжал тащить меня прочь, видимо, решив забрать в качестве добычи. От прилива крови к голове, боли и неудобной позы дышать становилось все труднее.

Последовал еще один удар, и я провалилась в темноту, с горечью подумав, как глупо играла с судьбой, вообразив себя хозяйкой положения.

Очнулась от того, что меня бросили на землю. Надо мной склонилось оскаленное лицо оборотня. Безумные карие глаза жадно разглядывали меня.

— Красивая, — прорычал он.

Из-за деформированной челюсти слова звучали неразборчиво, и от этого становилось еще страшнее.

— Моя добыча.

Сердце заколотилось в бешеном ритме.

Я вспомнила все, что знала об оборотнях. Дикие. Хищные. Грубые. Они считали добычей все, что могли унести силой. Женщины, попавшие к ним в руки, редко возвращались живыми — а если возвращались, то уже никогда не становились прежними.

Мысль о том, зачем он утащил меня в лес, леденила душу.

Надежда на регенерацию драконьей крови, которая поможет телу пережить боль, не утешала. Есть вещи, от которых не спасет даже исцеление.

Коготь прошелся по платью, разрывая ткань от ворота почти до талии. Я задрожала, словно он полоснул по коже, и отчаянно забилась, пытаясь выскользнуть из-под тяжелой руки. Это только разозлило оборотня. Он злобно зарычал и сдавил мне горло. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь разжать их, но смогла лишь хрипло вдохнуть. В глазах потемнело, в висках застучало.

— Тихо, — прорычал он, брызгая слюной. — Будешь дергаться — сломаю.

От вони из его пасти меня едва не вывернуло.

Но все мысли исчезли, когда он склонился ниже. Клыки задели открытую кожу — осторожно, почти играючи. Не до крови. Будто это должно было казаться лаской. Тело содрогнулось от отвращения.

— Будешь послушной — останешься жива, — прохрипел он мне в ухо. — Отведу в наш лагерь. Будешь моей.

Эта перспектива показалась настолько чудовищной, что я забилась с удвоенной силой.

Лучше смерть. Резкая пощечина обожгла лицо. На миг я потеряла ориентацию, и все вокруг поплыло. Что делать?

Оборотень, тем временем, рвал остатки ткани, смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему.

Внезапно проснувшийся дар едва не ослепил. Мир вспыхнул цветами. Я увидела его ауру: тяжелую, мутную, пронизанную малиново-красными всполохами похоти и буро-красной агрессии.

Он грубо сжимал меня, не видя во мне человека. Только добычу. Только вещь. Физическую боль я почти не чувствовала. Страх был сильнее. Перед тем, что случится дальше.

Я понимала: криками и мольбами это животное не остановить. Только раззадоришь. А помощи ждать неоткуда. Мои спутники, скорее всего, понятия не имеют, куда меня унесли. Даже если знают, сейчас им не до меня.

Почему женщины-драконы не обладают такой же силой, как мужчины?

Почему не могут обращаться? Я бы хоть как-то могла защититься. Как ни странно, слез не было. Зато внутри закипала ярость. Я устала быть беспомощной жертвой, с которой мужчины делают что хотят. Разум лихорадочно искал выход.

И вдруг нашел.

Мой дар. Я могу влиять на эмоции.

Оборотень снова прижал меня к земле. Его тяжелое тело нависло сверху, горячее дыхание обжигало шею. Я повернула голову и с ненавистью посмотрела ему в лицо.

Сосредоточилась.

Желтый.

Фиолетовый.

Боль и страх.

Я старалась представить эти цвета как можно ярче, будто заливала ими его ауру, вытесняя красную похоть и грязную агрессию.

Боль. Страх. Паника.

Пусть почувствует хотя бы часть того, что хотел причинить мне.

Оборотень вдруг замер. Его руки задрожали. На лице проступила странная гримаса — сначала удивление, потом ужас. Он отшатнулся от меня, словно я оказалась заражена сухим мором, и завыл, схватившись за голову. Похоже, он вообще не понимал, что происходит.

Не прекращая смотреть на него, удерживая невидимый импульс, я подхватила с земли разорванное платье и кое-как прикрылась.

Царапины от когтей уже затягивались с поразительной скоростью. Если бы так же легко можно было стереть из памяти то, что он успел сделать.

Я не знала, сколько смогу продержать оборотня в таком состоянии. Боялась: стоит ослабить влияние — и ничто не помешает ему снова броситься на меня. И тогда неизвестно, ограничится ли он тем, что хотел сначала, или в ярости разорвет меня на куски.

Не знаю, сколько я так просидела, держа его на невидимом поводке.

Голова раскалывалась. Вены на висках пульсировали так сильно, что боль становилась почти физическим звоном. Еще немного — и я просто рухну без сил. Громкий треск дерева за спиной заставил меня вздрогнуть. Дар сорвался. Я с ужасом повернула голову, не зная, чего ждать. Вдруг это кто-то из сородичей моего несостоявшегося мучителя? Тогда мне конец. Вряд ли я смогу повторить то, что сделала.

В глазах темнело от боли.